Желание дракона

Мэйгрид кивнула, хоть сердце и сжалось в груди.

Ей не хотелось никуда бежать, а очнуться в собственном доме в кругу семьи. Теперь переживания о глупом замужестве казались чем-то далеким и ненастоящим. Зачем она пошла искать Ветерок? Могла бы отправиться к речке или пойти в любое другое место в деревне и не встретить драконов. Теперь уже думать об этом, смысла нет. Аластер следил за тем, чтобы она шла впереди него, он мягко подталкивал, подхватывал, если она оступалась или запиналась о камни.

Вначале они шли быстро, но уверено, в какой-то момент перед ними на тропе возникла фигура Мариэль, фамильный дух замка и острова, беззвучно прошептал слова, которые слышал лишь Аластер, а затем растворилась в воздухе. Они тут же свернули на другую тропинку и затаились за ближайшим валуном.

Прижались спинами к его холодной поверхности и даже перестали дышать, пока звук чужих шагов не прекратился. Судя по всему, преследователей несколько, они прошли в сторону башни и исчезли в кустах. Секунды, которые они пробирались мимо, показались вечностью, в ушах заложило и Мэй по привычке впилась пальцами в амулет. Дальше они уже практически бежали, Аластер усиливал давление ладони на лопатки и толкал её вперед, заставляя перебирать ногами быстрее и чаще, пока в какой-то момент просто не подхватил на руки.

Приятно осознавать, что его сердце стучало как сумасшедшее, и он некаменная глыба, которой все по плечу. Дыхание сбилось. Бежать самому и одновременно с этим нести ее, не так уж и просто даже для дракона.

— Почему они гонятся за нами? — шепнула Мэйгрид.

— Очевидно, чтобы довести дело до конца. Не будем испытывать иллюзий на этот счет.

— И куда нам бежать?

— Есть одна мысль.

Мэйгрид ахнула, когда Аластер затормозил у самого края острова. Кромка земли закончилась у самых носков туфель, внизу распростерло холодные объятья море, в которые никак не хотелось угодить. Аластер поставил её на землю, затем скользнул вниз, громкий звук крыльев заглушил все вокруг.

«Садись мне на спину», — Мэй услышала голос в голове. — «Не время думать, ну же!»

Она застыла, не в силах сделать шаг вперед, хотя Аластер поднялся так, чтобы оказалось достаточно этого самого шага.

Страшно…

Ветер трепал волосы, красивый наряд для бала испачкался и покрылся слоем грязи, особенно по кромке платья, от туфель ныли ноги. Мэйгрид сняла их и подхватила под мышку, затем выдохнув и помолившись с осторожностью, ступила на спину дракона в его истинном обличии. Почти тут же она рухнула на колени и осторожно переползла на то место, где сможет удержаться за гриву на холке зверя и обхватить шею, туфли при этом выскользнули и упали прямиком в морскую пучину.

Аластер как по команде сорвался с места и ринулся вперед, теряясь в облаках, Мэй успела только взвизгнуть и сильнее прижаться к твердому телу. В другой обстановке ей бы понравился полет верхом на чудовище, что много веков наводил ужас на ее односельчан. Сейчас же думалось лишь об одном — пусть все это кончится, и она окажется на твердой земле. Мэй считала, что привыкла к полетам, но теперь, когда предстояло держаться самой за Аластера, она хотела бы зажмурить глаза, но не выходило. Уж лучше все видеть, чем просто биться в слепой истерике.

«Ты как?», — спросил он.

— Но-нормально…

Они летели на Материк.

Мэй поняла это по тому, как холмы стали стремительно увеличиваться, замелькали деревья и в воздухе раздался запах травы и цветов. Они летели мимо лугов, над белыми пятнами — отар и от блеянья овец щемило сердце. Дракон устремился к кромке леса, и теперь они заскользили над острыми верхушками елей, а затем началось снижение у знакомой речки.

Ведьмин домишка стоял закрытый. Аластер перекинулся довольно быстро, едва Мэй успела соскользнуть со спины и чуть отойти в сторону.

Нэндэг открыла дверь, резко и с недовольным лицом оглядела нежданных гостей:

— Долго же ты соображал, Золотой, — она послала кривую улыбку дракону и вошла внутрь, приглашая гостей. Затем махнула рукой, и над опушкой мелькнул магический купол, словно огромный мыльный пузырь. — На всякий случай, — она пожала плечами.

Похоже, ведьма с болот в действительности знала куда больше.

Ее дом пах все также словно лавка аптекаря: мази и настойки их резкие запахи ударили прямо в нос, царил прежней беспорядок, на плите что-то кашеварилось мерзкого вида, отдаленно походящее на похлебку.

— Садись, — Нэндэг махнула рукой в сторону кресла, заваленного шкурками мелких животных, возможно, крыс. Заметив замешательство Мэйгрид, просто стряхнула их на пол и вновь указала на кресло. — Что с ней сделал, Золотой? Девчонке все магические каналы перешарудил, паскудник. Так грубо даже нелюбимых девиц в первую ночь не берут.

От неуместного намека щеки Мэйгрид порозовели, а Аластер сдержанно прочистил горло. Ведьме это совершенно не понравилось, она криво ухмыльнулась своим большим ртом.

— Есть разговор, — начал он.

— Ты и так уже мой должник.

— Значит, буду должен еще.

— Чего же ты хочешь знать? — она разместилась на заваленной вещами софе, затем длинным пальцем указала в сторону печки, в которой уже урчал огонь, облизывая паленья, и непонятное варево сместила кастрюля, в которую полилась вода из глиняного кувшина, и посыпались высушенные травы.

— Ты сразу знала, что все дело в амулете Мэйгрид? — он перешел сразу к делу, начав задавать интересующие вопросы и минуя лишние рассказы о том, что приключилось с ними после того, как Мэй увидела те видения, которые изменили все.

— Было бы в тебе больше силы и мозгов — тоже бы узнал. Ну, рассмеши меня своими догадками, Золотой? Ты ведь пришел не только затем, чтобы укрыться на время.

— Дело не только в амулете, но и в самой Мэйгрид, — выдохнул он, очевидно, решив, что нет смысла хитрить.

Мэй же, в свою очередь, навострила уши, хотя тело, почувствовав опору под собой и менее недружелюбную атмосферу, чем до этого, захотело расслабиться. От тепла печи, что жарил правый бок, она почти прикрыла глаза, не смущало даже то, что она единственная среди всех оставалось босой, словно беспризорница.

— Но ты не понимаешь, почему магия Золотого выбрала её своим вместилищем, а пользоваться ей можешь ты? — ведьма попала в точку. Во взгляде Аластера что-то промелькнуло, очевидно, удивление, но он тут же взял себя в руки.

— Почему не сказала мне сразу?

— А ты хотел слушать? — огрызнулась она. — Ты хотел другого: знать, что ты не убивал своего брата. Словно все это время не верил сам себе. Подумаешь, кто-то там сказал, и это горькое чувство вины проросло в тебе насквозь, оно как отрава…

Он замолчал.

Затем нашел себе место на табурете и уставился на огонь. Паленья трещали, вода на плите закипела и ведьма, не покидая места, а опять при помощи жеста, заставила кружку слевитировать в руки Мэйгрид, затем тут же отправился готовый отвар, и все завершила какая-то яркая искра, которая как звезда с неба утонула в цветочной жиже.

— Для меня по-прежнему важно наказать убийцу Раймера, но теперь я готов слушать.

— Это хорошо.

Аластер выглядел как примерный ученик, он заглянул в глаза ведьме, и та некстати вздохнула. Пусть её лицо и оставалось серьезным, но в глазах плясал ехидный огонек, Мэйгрид могла поклясться, что ведьме нравится эта покорность и смирение дракона.

— Только будь любезен, не закатывай истерику, когда я тебе все расскажу. Хорошо?

Он кивнул, а Мэй захлопала ресницами и заерзала на кресле, пытаясь устроиться удобнее. Она даже себя ущипнула, чтобы ничего не пропустить. Обещание, взятое с дракона, пришлось помощнице по вкусу, не хотелось вновь метаться по полю, ожидая возвращения Аластера. Очевидно, разговор пойдет не из легких.

— Девочка, — ведьма обратилась к ней, даже не поворачивая головы. — Когда ты нашла свой амулет, который так бережно хранишь на шее?

— Почти два с половиной года назад, может, чуть больше или меньше, — рассеянно ответила Мэй.

— А твой брат умер?

— Три года назад, — выдохнул Раймер.

— Чем тебя привлек этот камень, девочка?

Шнурок на шее развязался по воле ведьмы, и амулет скользнул к ней в раскрытую ладонь. Она повертела его, зажав между пальцев, и рассмотрела на просвет.

— Просто понравился.

— Ничего не бывает просто так, многое в этой жизни предопределено, хотелось бы вам этого или нет. Твой братец знал, кого искать — выбрал девушку с чистой душой и добрым сердцем, — ведьма скривилась, так, словно в этом не было ничего хорошего. — Ну, как догадываешься?

Аластер молчал.

Он поджал нижнюю губу, затем нахмурился, а через секунду уже его явно озарила мысль:

— Последнее желание?

— Ну вот, додумался. Стоило всего лишь немного включить мозги.

Ближе к ночи, когда ведьма ушла к себе в комнату, расстелив гостям на полу по разные стороны, сон как рукой сняло, и Мэйгрид пробирало любопытство насчет последнего желания, с учетом, что оно касалось ее напрямую.

— Что это значит последнее желание? — шепнула она.

— Это последняя воля дракона — концентрированная магия, которая способна хранить в себе память и печать желания. Доверяя кому-то такую вещь, ждут, что воля будет исполнена.

— Я всегда думала, что это просто камень с морского дна, я, подобрала его без задней мысли в голове и решила, что это мой талисман, — она замолчала, а затем продолжила. — Хочешь сказать, это не я выбрала амулет, а он меня?

— Именно так, — ответил Аластер из темноты. Он отвернулся в другую сторону.

— Но почему меня?

Ответа не последовало.

— Ты сказал, что магия работает, неважно есть на мне амулет или нет. И что ведьма имела в виду про магические каналы?

— То, что я сделал, Мэйгрид, было очень грубо с моей стороны. Я сорвался с цепи, когда понял, что дело в твоем амулете. Извини.

Тишина.

За окном шелестели деревья, тихо шуршал лес, темные ветви деревьев махали издалека огромными лапами, в печи трещали догорающие поленья.

— Ничего, — ответила Мэй. Она снова замолчала, пока слова не сорвались с губ сами по себе: — Я уже не сержусь. Расскажи мне еще лучше про последнее желание драконов…

Глава 14. НИЧЕМ ХОРОШИМ

До того как Мэйгрид сомкнула глаза, она уже твердо знала две вещи: первое — на последнее желание способен не каждый дракон, второе — Аластер может уснуть в совершенно любой ситуации и даже посреди разговора.

Последнее желание — старая как мир магия, которую нельзя просто взять и сотворить из ничего. Это отголосок той боли и сожаления, которые испытывает дракон перед смертью и то послание, которое он оставляет для мира без него. В истории известны не так много случаев, когда такая магия имела место быть и их можно пересчитать по пальцам. Аластер назвал несколько имен, которые для Мэй совершенно ничего не значили, она прослушала их вскользь, смотря в окно и совершенно точно не прожигая взглядом темную макушку дракона.

Они первый раз спали в одной комнате хоть и по разные стороны, но все же близость мужчины волновала, хоть и не столь сильно, как недавнее падение с высоты. Мэйгрид поджала нижнюю губу и сильнее укуталась в одеяло, что выделила ведьма. Страх почти исчез, осталось лишь воспоминание, в котором Аластер прижимает ее к себе и останавливает падение. Серые глаза, блеснувшие золотом, она не забудет никогда, как и теплые руки, крепкое объятье и свое бешеное сердце.

Хорошая история для любовного романчика, которые обожала Мэри. На деле же Мэй кольнуло неприятное воспоминание, которое казалось ярче и красочнее пережитого за последний день, наверняка благодаря той настойке, которую влил в нее Аластер и отвару хозяйки дома — не стоит быть наивной, Аластер спас не ее, а амулет.

Когда их разогнали готовиться ко сну, ведьма помогла постелить прямо на полу в комнатке, соединенной с кухней. Гостей разделял стол, словно жирная черта между мужской и женской половиной. Аластера уложили у печи, ее у противоположной стены. Аластеру предложили ополоснуться водичкой на ночь, Мэйгрид посоветовали засыпать. На деле она слышала, как дракон и ведьма шептались возле дверей, неразборчиво, но они явно спорили. Входная дверь дернулась, и дракон шагнул в дом первым, но ведьма болот поймала его за рукав, и зло отрезала прямо в лицо:

— …это еще никогда не заканчивалось ничем хорошим.

Мэй прокашлялась, давая понять, что она не спит, тем самым прервав разговор не для её ушей, Аластер погасил свет. Пальто винного цвета аккуратно висело на стуле, дракон стянул сапоги, снял набивной жилет. Смешная парадная одежда для беглецов. Во всяком случае, Аластер выглядел лучше нее, он совершенно точно не растерял обувь и не изодрал одежду. Платье Мэй висело на соседнем стуле, страшно будет взглянуть при свете дня: пятна, грязный низ и порвано с левого боку. Сама она лежала в сорочке, которую выделила ведьма, ужасно длинной и неудобной.

Аластер предложил свое место у печи, но она отказалась. Из соседней комнаты тут же раздалось злое кряхтение, и их совершенно невежливо попросили замолчать, а когда ведьма засопела, Мэй прорвало. Она задавала вопросы один за другим, до того момента, как Аластер перестал отвечать.

Помощница даже в какой-то момент, набравшись смелости, под столом доползла до благодетеля и помахала рукой у него перед лицом. Аластер спал, развалившись на спине. В темноте белела рубашка, которую он не позволил себе снять, чтобы не смущать бедную девушку. Само его лицо выглядело удивительно прекрасным даже в спящем виде, тени причудливо ложились на него так, что он напоминал спящего принца из сказок. Мэйгрид прикусила губу и вернулась на место, тут же отвернувшись к стене.

Не спалось.

Она крутилась и вертелась из стороны в сторону, рубашка путалась в ногах, сон все не шел. Как бывает, петухи запели, как только Мэй все же удалось нащупать верный путь к сновидениям. Пришлось неохотно открыть глаза, тем более что ведьма болот слишком резво вскочила с кровати, босыми ногами дошлепала до них и без стеснения сообщила:

— Пришли касатики…

Аластер словно не спал, он поднялся с импровизированной лежанки, тряхнул волосами и потянулся рукой к жилету, далее надел сапоги. Хозяйка дома также вернулась к себе, пока Мэйгрид удивленно хлопала ресницами и пыталась понять, что происходит. Настроение в доме не напоминало ленивое утро, она нутром чуяла, что дракон натянут не хуже тетивы, хоть и пытается казаться внешне спокойным. Ведьма и вовсе зло стреляла глазами по сторонам, хоть и вернулась к себе в комнату и взяла щетку для волос в руки.

— Мэйгрид, переоденься на всякий случай, — приказал Аластер, прежде чем вышел за дверь.

— Что значит на всякий случай?

— Слушай его, девочка. Одевайся живее и поставь чайник, гости у нас, разве не поняла?

Мэй тут же накрыла амулет ладонью.

— Без него разберется, — ведьма, словно читала ее мысли, а, может, они были столь предсказуемы? — Не переживай, мы их раньше ждали и так запоздали.

Помощница дракона тут же стянула платье со стула, чуть в папахах не уронив последний, тот угрожающе пошатнулся, но устоял. Если её помогала собираться служка, то теперь кто затянет корсет?

— Простите, Нэндэг, вы не могли бы?

Ведьма болот щелкнула длинными пальцами, и шнурки стянулись сами собой так, что вмиг весь воздух покинул легкие, что Мэйгрид пришлось его хватать губами не хуже рыбы, выброшенной на берег.

— Вы хотите сказать…

— Я сказала именно то, что хотела, девочка. Ты поставила чайник?

Голова шла кругом, Мэй оказывалась что-либо понимать, она с отточенным годами послушанием, схватила чайник и поставила на печь, затем заметалась в поисках огнива, но еще один ленивый щелчок пальцами и огонь тут же принялся за свеженькие поленья. Мысли, конечно же, были не здесь: тень дракона мелькнула за окном, а вместе с ней душа покинула тело. Их нашли, выследили и теперь Аластер, пытается разобраться с наемниками в одиночку.

Ведьма, которую страшились люди в здешних холмах, как ни в чем небывало закончила водить щеткой по волосам, поднялась с места и принялась рыться в комоде в поисках подходящего одеяния.

— Вы уверены, что не должны быть там?

— Думаешь, дракону нужна помощь простой старухи?

— Вы Ведьма болот, — ласково напомнила Мэйгрид, — погодите, как они вообще пробились сквозь вашу защиту?

— Я ее сняла, — равнодушно сообщила та.

Вот о чем они шептались с вечера, разрабатывали ужасный план.

— Погодите, но разве Аластер боец?