Новогодняя Полька

Новогодняя Полька

1. Здравствуй, ж... Чу-чу и Гога!

Утро тридцать первого декабря я встретила в своей постели в пустой квартире. На столе светилась золотинками искусственная елочка, и все сегодня казалось до ужаса искусственным — даже мои натуральные волосы с плохо смытым в ночи кондиционером. Такая же жирная точка, какой была моя голова, должна быть поставлена через шестнадцать часов. Минус один год, плюс один год.

В этом году есть за что поблагодарить уходящий год. Все в этой осени было прекрасно, кроме начала зимы. В эту пору громче всех звенят отнюдь не бубенцы, а подмороженные тараканы. Мои собрались на внеплановое совещание и решили — жопе быть. Слишком хорошо у их хозяйки идут дела — не порядок.

За ноябрь я продала украшений больше, чем в прошлом году за весь декабрь, еще и без навязчивой рекламы с моей стороны. Сарафанное радио сработало с первым снежком. Обычно в начале января нервно пытаюсь по скидке избавиться от зимней тематики, а весь этот декабрь просидела с пинцетом над эпоксидной смолой, чтобы оформить все заказы до заветного боя курантов.

Что ж — не все кошке масленица…

— Полька, все… Понеслась душа в рай! — услышала я в телефон голос подруги, вместо будильника. — Приезжай, хоть жратву заберешь…

Ну елы-палы — еще и голова грязная, хоть и вымыта накануне!

Собирались встретить Новый год одни — вдвоем. Теперь буду встречать его одна — сама с собой и с пирамидкой из прозрачных контейнеров, набых всякой всячиной, из которой не сделать ни одного украшения, только в лишние килограммы в одном месте можно превратить. Легко!

Но не отдавать же их первому нищему — это мой новогодний стол. Другого нет — другой забит дизайнами будущих украшений. Уже с восьмимартовской тематикой, когда женщины сами себе и друг другу начинают дарить подарки. А кто украсит мой вечер? Никто! Покажите мне хоть одного мужика, у которого сегодня нет именного тазика с салатом “Оливье”! Не ищите! Не найдете! А бабу мне не надо. Баба меня кинула.

— Полька, все… — повторил мой внутренний голос слова подруги.

Сопли, горло, температура… Ну, все, как мы любим в самый неподходящий момент. Я впервые уговорила мать собрать “девочек” не у нас дома, а в Турции — еще и “мальчиков” с собою прихватить, чтобы папы не вздумали тридцать первого декабря пойти с товарищами в баню. Ну а взрослая дочь намылилась в гости к такой же одинокой подруге. И здрасьте, жопа, новый год… Повеситься теперь на елке.

Это все я успела продумать за пять секунд, которые смотрела на сумку, выставленную за дверь, как провинившуюся первоклашку. Еда в сумке первоклассная, не спорю. Спорный вопрос, нужно было мне за ней переться через весь город. Ну мне же сказали — не выкидывать же! Одна она не сожрет. Да и вообще аппетит у больной на нуле, если не ушел в минус. Встречаться со мной отказалась даже через глазок. Я позвонила снизу и пока поднималась на лифте, подруга успела скрыться за семью замками,

— Спасибо, — набрала я сообщение и резво так подняла полотняную сумку-холодильник за ручки. — О-п-ля…

Вес, как у гантели — чуть руку не оторвало. Однозначно, еще и бутылку шампанского сунула. Сейчас сяду в первый сугроб, соберу местных бомжей и буду скандировать “С наступающим!” С наступающим издецом… И холодцом.

До метро не дотащу эту тяжесть. Нужно вызвать такси. Никуда ж не спешу — да хоть до Нового года в пробке простоим. В тепле и не в обиде, что одна. Пусть таксист матюгается хоть до луны и обратно — в мыслях старому году я сказала все это и еще больше. Нормально проводить себя не дал, вот подлец!

Испугался, старый година, что такая красивая женщина вдруг начнет материться — такси нашлось сразу, успеть бы теперь за семь минут дождаться лифта. Он все это время дверьми хлопал внизу. Шестой этаж — вниз не вверх, но под тяжестью сумки плечо отвалится, даже если сумею просунуть дутый рукав куртки в кольцо ручек. Топ-шлеп, топ-звяк…

— Слушайте, что вы лифт ломаете?! — напустилась я на малолетних хулиганок.

На вид приличные девочки-первоклассницы первоклассно держали двери и лаяли. Нет, не они и даже не я. Лай был собачий — визгливый…

— Там собака! — закричали они мне. — Выходи! Слышишь, выходи! — орали уже в лифт.

— Мы уже на третий этаж с ней ездили, — обратилась ко мне с объяснениями девочка со съехавшей на бок шапкой с помпоном. — Боится…

— Чего? — не поняла я.

— Выйти!

— Ваша собака? — переспросила ее нервно.

— Не наша! Без поводка.

— Но в ошейнике!

— Отойдите! Да двери держите! — сунулась я в лифт.

Боже мой, это вообще кто?

— Какое чу…

Я долго решала, какое слово произнести: чудо или чудовище.

Собственно сейчас это было скорее посмешище. Или еще хуже — позор собачьим породам… Или хотя бы шнауцерам, которые перец с солью. Вот сейчас эти два вершка без горшка непробиваемой седины стояли дыбом, уши висели, а хвост размазывал в лифте талый снег, вылезший из-под разбросанных на полу газет.

— Чу-чу-чу! — заговорила я с пустолаем. — Дай я тебя возьму…

Кусит или не кусит — вот в чем вопрос уходящего года.

А в телефоне звонок от таксиста. Чу… виха, ты где там? В пи… В пикантной ситуации — с собакой в лифте. У собаки на ошейнике гравировка: Jupiter и телефон. Взяла на вытянутые руки — у Юпитера между лап ничего не болталось, но богам между ног, наверное, заглядывать не принято.

— Он чей? — спросила я девочек.

— Не знаем! — ответили хором, как в старом Ералаше. — Точно не из нашего подъезда.

Я не знала, что делать с грязным божеством. Хорошо, что не кобелек, а то, наверное, давно бы мокрая стояла, обтекая...

— Девочки, вытащите у меня из джинсов ремень…

Не знаю, ждет ли меня еще таксист или уже плюнул и уехал в Новый год…

Кое-как мы сумели просунуть мой ремень за ошейник и затянуть петлю. Теперь мне нужно спустить это с рук, чтобы взять телефон. Но как? Собачка тряслась, но не вырывалась. Я засеменила с ним к выходу. У подъезда, мне на радость, все еще призывно горели фары такси. Сумерки, пока не стемнело, и меня прекрасно видно, как и мой растрепанный багаж.

— Извините, — подошла я к машине за секунду до того, как из нее вывалился водитель.

Выкатился, словно шарик. Но не елочный, а кожаный.

— Мы тут собаку нашли. Могли бы вы подождать минут пять, пока я позвоню ее хозяевам?

Дядька облегченно выдохнул.

— А я уж испугался. Про животных нужно заранее предупреждать.

— Я понимаю… Можете подержать?

Нет, не на руках, конечно. Я всучила ему конец моего ремня. Мячик оказался слишком высокий, так что ему пришлось присесть — и вот тогда это нечто оказалось передними лапами на его штанах… Ой, е… Но меня не послали. Я схватилась за ошейник, чтобы прочитать номер телефона. А если не ответят… Если? Не ответили… Может, не отвечают на незнакомые номера.

— Вы эсэмэску бросьте, — посоветовал таксист.

Дура, не догадалась сама… Мне тут же перезвонили, как прочитали сообщение, что я нашла их божество.

— Она убежала? — услышала я в телефоне женский голос. — Вы ее у себя нашли или на дороге?

— В лифте.

— Каком лифте? — озадачилась женщина.

— Обыкновенном. Вам адрес дать? — и я назвала улицу.

На том конце выпали в осадок — секунд на пять.

— Я не в городе. Это ваш телефон? Как вас зовут?

— Полина.

— Полина, могли бы вы подержать у себя Юпи? Я сейчас сыну позвоню. Он приедет заберет. Какой адрес?

— А… — я посмотрела в глаза таксисту. — Секунду, подождите, — и поставила звонок на паузу. — Вы меня возьмете с собакой? Не знаю… Могу газет принести, чтобы машину не запачкать.

Он стиснул толстые губы, прорычал что-то утробно своей совести и кивнул. Я назвала свой адрес хозяйке Юпитера и сказала, что раньше, чем через час дома не буду.

— И через час не будете, — хмыкнул водитель и открыл для меня заднюю дверь.

Ну да — вот так вот в филейной части старого года и оказываешься… Еще и грязной — собака виляла своим необрубленным хвостиком и лезла мне в лицо. Была б ты хотя бы кобелем, а то…

— Раньше хоть собаки были, а теперь, — оглянулся к нам таксист, пока стоял на светофоре. — Как можно выводить породу, которая без купирования похожа на… — он хмыкнул и взял минуту на размышление. — Домовенка Кузю!

Боже, какой водитель мне попался!

— На Нафаню…

— Да, как-то из головы вылетело. А если не заберут, что делать будете?

— Не надо мне такого новогоднего счастья.

— Что он трясется, замерз?

— Да, похоже… И это девочка.

— А почему Юпитером зовут?

— Да кто ж его знает… Может, отвалилась мужская часть…

— Бедная собачка…

Ну кто б сказал — бедная Полечка!

— Голодная?

— Наверное… Но у меня там селедка под шубой и оливье, не собачья еда. Пусть хозяин со жрачкой приезжает.

Хоть бы перезвонил уже — успокоил. Приеду, заберу… Может, какое вознаграждение даже будет… Ну, должен же быть хоть какой-то положительный сюрприз в последний день уходящего года…

— До нового года мы точно доедем, — от всей души подбадривал меня таксист.

Ну, хотя бы доедим все то, что звякает у меня в сумке — голодными точно не останемся, новогодний стол будет на славу и даже лучше — съем я его не одна, а в компании. Шарика и… Шарик — это не собака, и Юпи, это тоже не собака, это то, что имеет первичные собачьи признаки и все — в остальном это собачье недоразумение, повизгивающее возле сумки с несобачьими вкусностями.

Звонок — не прошло и года, как говорится, особенно это в тему вечером тридцать первого декабря. Номер незнакомый, вот сейчас и познакомимся.

— Полина, это Георгий. Я звоню, чтобы договориться о времени, когда смогу забрать Юпи.

Таким голосом только… Я так сразу не могла решить, что нужно просить супер бархатным баритоном, но явно не говорить о сбежавшей собаке. Это… Георгий. А… Наверное, решил, что мать сказала, кто мне будет звонить. Не сказала, иначе бы я запомнила имя — сейчас оно редкое, среди моих знакомых только один Гоша, он же Гога, он же герой небезызвестного фильма, о котором мечтали все советские женщины, кроме моей мамы, наверное. Ее устраивал Григорий, мой папочка.

— Я еще не доехала до дома и не знаю, когда доеду, — говорила я быстро и громко, чтобы звонящему не пришлось переспрашивать. — Мы в пробке. Вам передали мой адрес? Хорошо. Вам далеко ехать? Ну… Чтобы вы не ждали под окнами.

— Я подожду. Все равно номера вашей квартиры не знаю. И постараюсь приехать раньше вас.

— Хорошо. Тогда созвонимся уже на месте.

— Договорились.

— Ну вот, от собаки вас спасли, — не повернулся ко мне таксист, а всего лишь подмигнул в зеркало заднего вида.

— О, да… Мне еще за моральный ущерб должны, — убрала я грязную седую собачью бороду от моего измусоленного в конец лица.

— Если ничего не подарят, не отдавайте собаку! — расхохотался таксист в голос.

Эта собака из тех пород, за которых еще и доплачивают, чтобы забрали. Может, мне разгрузить сумочку — даже если хозяева не съедят, то я уж точно не съем лишнего и не буду потом мучиться вопросом: есть или не есть пироженку. Это самый страшный вопрос первых дней Нового года у каждой уважающей себя девушки. А второй — подгнило ли что-то в Датском королевстве или все же в моем холодильнике… Родаки только через неделю возвращаются — ну не бомжам же выносить жрачку, в самом-то деле!

— Я надеюсь, что мы не очень у вас тут намусорили, — улыбнулась я, принимая от таксиста свою увесистую сумку, маленькая с документами всю дорогу была перекинута через плечо, а собака — прижата к груди. Блин, ну как в таком виде я позвоню этому Гоге? Была бы поумней, набрала бы номер, сидя в машине. Да черт с ним — если подъехал, увидит свое чудо. Мы тут потопчемся под фонарем, пока такси не уедет.

— Ты писать будешь? — спросила я у зверя женского пола с мужским именем Юпитер.

Она пожала ушами и повиляла хвостиком. Ну что такого уж необычного, бывают же женщины с мужскими голосами и даже с мужскими усиками. А у этой и борода имеется!

С трудом, ловя тяжелую сумку, я опустила собаку на примятый снег.

— Ну, будешь? Если бы меня спросили, я сказала бы — да, очень хочу писать. Так что быстро делай дела, а то мне придется сделать их рядом с тобой.

Мне действительно вдруг ужасно приспичило в туалет, и я даже обрадовалась, что таксист обогнал этого Гогу. Расшаркиваться в благодарностях со скрещенными ногами дело непростое.

— Ладно, пошли! — я подняла Юпи со снега.

Собачка маленькая и лужа от нее будет маленькой, хоть и в прихожей, а вот от меня — очень даже большая. Сунув Юпи под мышку, пока хозяева не видят, я открыла дверь парадной и зажмурилась от яркого электрического света. Юпи тоже и вдобавок чихнула.

— Будь здорова, как корова, и найди себе быка, — выдала я, смеясь в голос, настолько к месту пришлась поговорка к античной пословице: что позволено Юпитеру…

Да, то не позволено мне. Промедление посадит меня в лужу собственного производства. Как же часто приходится ехать в лифте со скрещенными ногами! Намного чаще, чем с собакой под мышкой!

В такси она вытерла об меня все четыре лапы, а перед домом я выбрала для приземления островок чистого снега, чтобы теперь не мыть лапы. Бросила сумку и ринулась в самую маленькому комнату, понимая, что мое по-маленькому сейчас потягается с большим ниагарским водопадом.

Со вздохом облегчения я наконец извлекла из сумки телефон и нажала на последний входящий номер.