Число зверя

— Значит, убийца — он?

— Не обязательно, — пожал плечами Крюков. — Теперь его не допросишь. Попробуй прокачать его по своим каналам. У тебя ведь есть служба безопасности. Кстати, судя по всему, он в ней и работал.

Зелинский замотал головой:

— Конечно, в моем банке есть служба безопасности. Но ее дело — вести разборки с конкурирующими крышами. Чем они, собственно, сейчас и заняты. С Касьяновской группировкой никак покончить не могут. А чтобы разобраться в смерти Галины, следует провести квалифицированное частное расследование. Кроме того, я не могу доверить такое важное для меня расследование посторонним.

— Ты им не веришь? Так и скажи. Но я не знаю. — Крюков развел руками. — Я пока не вижу ничего, за что в этом деле можно было бы зацепиться. Скорее всего, ты прав. Маньяк сделал Галине инъекцию со СПИДом, потом мы его завалили. И то, что он погиб за месяц до смерти Галины, в данном случае дела не меняет.

Зелинский насторожился:

— Нет, меняет. Правда, я не знаю, как это…

— Кончай темнить, — разозлился Крюков. — Выкладывай все, что знаешь, иначе я отказываюсь работать.

— Хорошо, слушай самое главное, — выдавил Семен. — Я не знаю, стоит ли про это говорить… Короче, я не уверен, что Галина покончила с собой.

— Как это? Ты же сам сказал, что она вскрыла вены! И записка!

— Не хотеть жить и хотеть умереть — не одно и то же, — вздохнул Зелинский. — Выброситься из окна можно под влиянием секундного порыва, но вскрыть вены — на это нужна воля к смерти, причем не одномоментная, а достаточно продолжительная по времени. А ее у Галины быть не могло.

— И поэтому ты считаешь, что ее убили?

— Не только поэтому. Пойдемте со мной.

В прихожей Семен остановился и указал пальцем на входную дверь:

— Вот, смотрите. У меня две двери — внутренняя и наружная. Но петли на них с разных сторон, так получилось. Поэтому, чтобы, выходя из квартиры, открыть наружную дверь, нужно сначала до конца распахнуть внутреннюю. Видите? Если ее только приоткрыть, она будет мешать подобраться к замку. Но когда внутренняя дверь распахивается до конца, она каждый раз сбивает с крючка вешалки мою старую шляпу. Вот эту. Галя собиралась ее почистить, поэтому и не убирала в шкаф. Так вот, когда я пришел, шляпа лежала на полу возле двери ванной. То есть сначала была закрыта дверь ванной, потом открыта входная дверь.

— Почему ты не сказал об этом следователю?

Семен пожал плечами.

— Это ничего бы не изменило. Когда я вошел, то первым делом автоматически поднял щляпу с пола и повесил на место. Не мог же я сбросить ее обратно. К тому же следователь не велел ничего трогать.

— Детский сад! — снова развел руками Крюков. — Сначала он прячет все улики, а потом требует, чтобы я на пустом месте убеждал следователя искать убийцу.

— Не надо никакого следствия. Я хочу, чтобы вы нашли убийцу Гали. Вы не имеете права отказывать мне. — Зелинский ударил ладонью по столу. — Я должен, я просто обязан разобраться с этим делом! Ты, — указал он на Ирину, — хозяйка частного охранно-сыскного предприятия…

— Оно еще не открылось, — возразила она. — Сначала мне нужно оформить лицензию на себя, а для этого представить бумагу об окончании спецкурса. Потом нужно будет подготовить учредительные документы и пробить лицензию на создание охранного предприятия.

— Разве это проблемы? Диплом тебе сделаю хоть завтра — у меня в Латвийском филиале Международной академии безопасности старый друг работает. Фирма мирового уровня, туда месяцами в очереди стоят. Что еще нужно? Деньги? Завтра получишь беспроцентный кредит на двадцать лет. Как депутат или генерал. Что скажешь, хозяйка?

— Никакая я не хозяйка! Меня Крюков в это дело втравил, пусть он и отвечает! Крюков, зачем тебе понадобилось делать из меня владелицу частного сыскного предприятия? Я была преуспевающим юристом…

— Ты им и осталась, так что ничего не потеряла, — возразил Крюков. — Зато приобрела…

— Что?

— Ну… Как бы это сказать… — Крюков замялся, подыскивая аргументы.

— Признайся, — потребовала Ирина, — что это нужно было не столько мне, сколько тебе!

— Мне? Зачем? — вытаращил глаза Крюков.

— И слепому видно! — кипятилась Ирина. — Ты собираешься оплату своих праведных трудов проводить через мою фирму, — закончила она свою мысль.

— А кому от этого плохо? — вопросил Крюков. — Пойми простую вещь: в том варианте, который я тебе предлагаю, клиент заказывает за собственные деньги собственное расследование любой сложности. И ведут его не домотканые любители, а профессиональные сыщики и следователи. При посредничестве твоего частного сыскного предприятия. Естественно, неофициально. А официально наберешь в штат человек десять безобидных отставников-пенсионеров, которые не сильно пьют и в мафии не состоят. От таких тебе не придется ждать неприятностей, за которые твоя фирма может лишиться лицензии. Посадишь их охранять магазин или автостоянку и будешь платить скромную зарплату, отстегивать в казну скромные налоги и жить спокойно. А охрану, раскрытие преступлений и розыск пропавших я тебе обеспечу. Чего тебе еще надо?

— Сдаюсь! Давай отложим этот разговор. — Ирина виновато посмотрела на Зелинского. — Прости, Семен. Мы с Крюковым, кажется, слишком увлеклись своими проблемами.

— Теперь это и мои проблемы, — возразил Зелинский. — Так вы беретесь за это дело?

— Конечно!

— Ни за что!

Одновременно выпалили Крюков и Ирина.

Зелинский вдруг грустно улыбнулся и произнес:

— Слушайте, ребята, ну что вы тянете? Вы же созданы друг для друга. Женитесь! Из вас вышла бы замечательная пара. И Галя этого так хотела…

Ирина и Крюков в недоумении взглянули друг на друга, словно случайно встретившиеся кошка с собакой. Из этого состояния их вывел писк крюковского мобильника.

— Да? Нет! Сейчас еду. — Крюков убрал трубку в карман и обратился к Семену и Ирине. — Братцы, мне надо ехать. Боевая труба зовет. Тебя подвезти? — спросил он Ирину.

— Не надо, за мной мой Антон заедет.

— Он давно тебя ждет, — сообщил Крюков. — Когда я шел сюда, его гнилая синяя «копейка» стояла возле мусорных баков. Самое подходящее для нее место. Прах к праху…

Он опять сообразил, что сострил не ко времени и проворчал:

— В общем, срамота, а не тачка. Давно бы новую купил.

— Это вообще-то не его машина, она за нашим банковским гаражом числится. Рухлядь, конечно, но мы с этим что-нибудь придумаем. Так как мое дело? — упрямо напомнил Зелинский.

— А ты разве еще не понял? — удивился Крюков. — Я им уже занимаюсь. Хотя и понимаю, что делаю большую ошибку. Говорила мне мама — не связывайся с олигархами!

— Кого ты имеешь в виду? — не понял Зелинский.

— Твоего пузатого босса Вагнера, хозяина «Ипсилона».

Хозяин финансовой империи «Ипсилон» Борис Семенович Вагнер не был олигархом, но стремился им стать. Несмотря на баснословное состояние, его и на пушечный выстрел не подпускали к капитанскому мостику страны.

От его денег не отказывались, его услугами охотно пользовались в верхах. Но даже самые неразборчивые в средствах политиканы воротили от господина Вагнера носы при малейшей его попытке протолкаться к общему столу власти и раздвигали локти, давая понять, что здесь занято.

Проблема состояла в том, что основой богатства господина Вагнера была торговля наркотиками. Об этом знали все. В связи с этим он долго и безуспешно пытался найти точку приложения своего капитала, которая позволила бы его легализовать. И, кажется, он такую нашел.

Покупка пакета акций новой мировой компьютерной сети «Юниверсал Телевижен», или сокращенно «Юнител», позволяла господину Вагнеру занять свободную нишу и стать монополистом в области систем связи. Кроме того, «Юнител» давал ему возможность решать свои сугубо практические задачи. А именно — поднять торговлю наркотиками на цивилизованный уровень.

В огромном кабинете с видом на Москву-реку господин Вагнер беседовал с полковником Павловым.

— Нам нужен свой политик, — говорил господин Вагнер. — Ты способен изобразить патриота? Бескорыстного и пламенного. Эдакого Долореса Ибаррури.

— Кто это? Имя знакомое, — наморщил лоб полковник.

— Стыдно не знать героев, — покачал головой Борис Семенович. — Он Троцкого убил. Пивной кружкой. Короче, патриота мы из тебя сварганим без проблем. Но и ты сам тоже должен кое-что сделать.

— Что? Убить Зюганова ночным горшком?

— Нет, всего лишь стать генералом. Полковники в политике не котируются. Желаю удачи.

Он нажал кнопку, и в кабинет вошел Риф.

— Проводи, пожалуйста, нашего гостя, — попросил его господин Вагнер.

Выходя в коридор, полковник Павлов услышал, как за его спиной Риф тихо спросил господина Вагнера:

— Вы считаете, что этот алкаш — именно тот, кто нам нужен?

— Если я неправ, уберем его и найдем другого попугая, — так же тихо ответил господин Вагнер. — Сам руки не пачкай, пусть им Спицын займется.

Начальник Главного управления оперативной разработки преступных группировок ФСБ генерал Асташков вызвал начальника отдела генерала Лентулова. Тот явился вместе со своим новым замом полковником Спицыным.

— Что нового по разработке Вагнера? — строго спросил Асташков.

— По сообщениям агентуры, он налаживает связи со Штатами, — доложил Лентулов. — Хочет поставить наркоторговлю на промышленную основу с помощью этой новой компьютерной сети. Вот документы. — Он взял из рук Спицына папку и передал начальнику.

Асташков полистал документы и нахмурился еще больше:

— Необходимо взять деятельность Вагнера под строжайший контроль. Поручите это вашему бывшему заму полковнику Тюрину. Ему нужно дать возможность реабилитироваться после неудачи с «Ипсилоном». Можете быть свободны.

Когда Спицын вышел, Асташков обратился к Лентулову:

— Вы не помните, кто именно занимался реорганизацией нашего главка?

— Я и занимался, — ответил Лентулов. — Что конкретно вас интересует?

— Что стало с группой «АД» — «Активных действий»? Ее тоже реорганизовали?

— Никак нет. Практически вся группа «АД» вместе с начальником подала в отставку. Кажется, они перешли в систему безопасности той самой финансово-промышленной группы «Ипсилон», на которой ожегся Тюрин.

— Это кое-что проясняет, — произнес Асташков. — Они все ушли в отставку?

— Не все, конечно. Несколько человек у меня в охране остались, в другие службы перевелись. Ребята надежные. Но основная часть ушла. Их группа была полностью укомплектована бывшими офицерами и сержантами отдельной штурмовой бригады оперативного назначения воздушно-десантных войск КГБ СССР. ОШБОНа, как ее называли.

— Штурмовиками-десантниками? — уточнил Асташков.

— Так точно. Когда у КГБ десантников отобрали, бригаду расформировали. Мой теперешний замполковник Спицын тогда их курировал. Их база дислоцировалась в Кургае. Они сперва и в Управление охраны вместе пришли, а потом в УОРПГ перевелись. Так же вместе и ушли. Одно слово, боевое братство. Они вас интересуют? Утечки боитесь?

— Сами же сказали — боевое братство, круговая порука. Наведите, пожалуйста, справки, — совсем не по-военному попросил Асташков. — И без лишнего шума.

— Сделаем, не волнуйтесь. Спицын их курировал, ему и поручу.

— Не надо Спицыну. Пусть этим также занимается Тюрин. Я его хорошо помню по работе в Афганистане. Считайте это моей личной просьбой. Заранее благодарен.

— Служим Советскому Союзу, — проворчал Лентулов и вышел из кабинета начальника главка.

Генерал Лентулов вернулся в свой кабинет. Несмотря на ночное время, работа в отделе не прекращалась. Генерал нажал кнопку селектора:

— Тюрин на месте? Пусть зайдет.

Полковник Тюрин вошел сразу, словно ждал за дверью.

— Разрешите?

— Проходи, садись. — Генерал закурил. — Как на новом месте? Не обижают? Ладно, не расстраивайся. Асташков дал тебе шанс реабилитироваться. Займись вплотную Вагнером.

— Уже занялся. — Полковник положил на стол перед генералом папку с меморандумом.

— Откуда ты знал, что мне понадобится именно Вагнер?

— Здесь не только Вагнер. В папке материалы по контактам наших наркоторговцев с заграницей. Вагнер здесь просто первый. А то, что он в России является хозяином компьютерной сети «Юнител», делает его особенно опасным.

— Ну хорошо. — Генерал встал и подошел к окну. — Держи это дело под личным контролем. Докладывай мне или Спицыну. Больше никому.

За окном тихо падал запоздавший в этом году первый снег…

Полковник Павлов вышел из вагнеровского дворца на улицу и заскрипел подошвами по свежему снежку. Нырнув в салон черного «ауди», скомандовал водителю:

— Давай молнией в Боженовский гарнизон. Поди, баня уже остыла, водку выжрали, а баб всех перетрахали, пока я тут с этими мудаками штаны просиживаю. А ведь жизнь дается только раз и прожить ее нужно так… Ох, е… твою мать, раз…ебай! Уволюсь на хер!

Водитель так резко рванул с места, что полковник едва не откусил себе язык. За всю дорогу он не разу не улыбнулся. Напротив, его лицо все больше мрачнело.

Он с раздражением следил за вихрем снежинок, разбивающихся о лобовое стекло, и верил, что если дождь к удаче, то снег, а тем более первый, и подавно.

В жизни генералу Павлову фатально не везло. По крайней мере, он сам так считал. Не успел он принять Отдельную штурмовую бригаду оперативного назначения ВДВ, в просторечье именуемую ОШБОНом, как ее вывели из состава КГБ, а затем и упразднили сам всесильный комитет.

Служить в армии полковник не собирался. Он занял высокий пост в президентской охране, но в схватке за мозговую кость проиграл главному президентскому телохранителю и снова был вынужден уйти. На сей раз недалеко — в только что созданное при ФСБ управление по разработке преступных группировок.