Первая проекция

— Я при всём желании пошевелиться не смогу.

Вновь кольцо пришло в движение, вновь плавно сделало несколько витков по всем осям. На экране появилось изображение головы Эдика, в трёх проекциях. Доктор прокрутил колесом мыши во всех трёх, и, не найдя ничего интересного, вновь обратился к Эдику.

— На минимальной мощности никаких патологий. Увеличу мощность до одной тесла. Готов?

— Так точно.

Проведя ещё три подобных замера, Николай вновь выдал свой вердикт.

— Кора, неокортекс, гипофиз, гиппокамп в норме. Не вижу ничего сверхъестественного. Продолжаю исследование. Четыре с половиной тесла.

Вокруг Эдика вращались уже три кольца. Казалось, что вращались они абсолютно асинхронно, но каждый раз одновременно останавливались в одном положении, в направлении одной из осей — по росту Эдика, висевшего посередине, ровно на поясе, параллельно с полом, либо поперёк, деля его тело напополам. Внезапно, Эдик застонал.

— Эдик, всё в порядке? Эдик, ответь.

— Что-то мне не по себе. Перед глазами всё плывёт.

— Останавливаю томограф.

Кольца томографа резко встали, а потом медленно перешли в изначальное положение. Эдик повис на привязи, закрыв глаза, и мы кинулись его вытаскивать из аппарата. Николай с ассистенткой отстегнули ремни, а затем мы все вместе подхватили Эдика под руки и уложили на кушетку. Эдик был в сознании, но бормотал что-то себе под нос. Я положил руку ему на лоб, и показался мне очень горячим.

— Кажется, у него жар.

Но Николай уже и так это понял и принимал меры, вкалывая в мышцу какое-то лекарство. Увидев мой взгляд, он пояснил.

— Дротаверин. Ничего особенного.

Через пятнадцать минут, Эдик уже сидел на кушетке и тряс головой.

— Ох, Андрюха. Не хотел бы я снова это пережить.

— Ты что-то увидел? Что почувствовал?

— Не могу объяснить. Ничего не помню. Хотя нет, помню, как Колян сказал, что увеличивает мощность установки, а потом словно всё пеленой белой покрылось. Голова загудела.

— Знакомые ощущения. А ты вообще ничего не видел?

Эдик смущённо поглядел на меня.

— Прости, Андрюх, никаких воспоминаний или галлюцинаций. Просто пелена. Может быть, ты один такой особенный?

Николай, который до этого молча выслушивал наш диалог, наконец-то решился спросить.

— Может мне кто-то пояснить, что здесь происходит? Почему Эдик тут чуть копыта не откинул?

— Колян, долгая история, но я тебе обязательно её расскажу. Скажи лучше, аппарат показал что-нибудь?

— Пойдём посмотрим. С тебя коньяк. Я тут врачебной практикой из-за таких случаев могу поплатиться.

Мы направились в комнату управления, где на экране должна была находиться проекция мозга Эдика. Но, как и в случае со мной, все снимки были засвечены.

— Очень странно, результат такой, будто у тебя в голове какой-то источник магнитного поля. Неокортекс просто пылает. Весь целиком. Но тогда он должен был сразу дать такой результат. Любой металл сразу бы, на самой малой мощности мог тебе мозги спечь.

Эдик задумчиво проговорил.

— Это не металл. Это резонансное состояние томографа. Всё-таки, мы нашли частоту работы моего мозга. А давай попробуем яркость у снимков значительно уменьшить — вдруг поможет?

Николай взял первый попавшийся срез и покрутил какой-то слайдер. На удивление, это действительно помогло — на минимальном значении яркости, мы смогли различить контуры основных участков мозга Эдика. Но снимок всё равно был сильно засвечен, а само свечение исходило из двух дугообразных отростков в том месте, где череп крепился к позвоночнику.

— Как странно. Твой гиппокамп будто светится. Как будто состоит из какого-то сверхпроводящего материала. Но на других снимках точно было всё в порядке! Никаких патологий! Как такое возможно?!

— Колян, считай докторская у тебя в кармане. Ты нашёл участок мозга, который отвечает за настройку на «волну проекции». Томограф вошёл в резонанс с моим гиппокампом. Какая напряжённость поля была у томографа в этот момент?

— Четыре целых, триста пятьдесят восемь тысячных. Погоди! Какая ещё волна проекции? О чём речь вообще?!

— Объясню всё позже, плачу втройне, Колян! Теперь надо подумать, каким образом использовать это знание. Нужно таким же образом обследовать Андрюху. Давай начнём с этого.

— Я ничего не буду делать, пока вы мне оба не поясните, зачем я это делаю. В первую очередь, я врач. Я не хочу подвергать риску своих пациентов без необходимости. Объяснитесь!

— Остынь, Колян. Ладно, пойдём в кафешку вашу. Поболтаем, а, кажется, Люся? Да, точно, Люся пока прибор подготовит?

— Хорошо, пошли. Но в кафешке от меня не отвертитесь!

Эдик поддел ногтём передние зубы.

— Зуб даю, Колян. Прости, что сразу не рассказали.

Мы спустились из отделения Николая в кафе, которое находилось на первом этаже. Несмотря на обеденное время, в нём было безлюдно. Коля пояснил:

— Работают все. Обед ненормированный, каждый кушает, когда попало. Пойдём за столик в углу, я кофе с плюшками принесу. Усаживайтесь.

Усевшись за столики и дождавшись кофе с плюшками, мы принялись за перекус. В процессе поглощения вкуснейших, свежих булок, Эдик, не вдаваясь особо в подробности, пояснил Николаю, что с нами случилось. Судя по его выражению лица, он слабо нам верил.

— Я скорее поверю, что у вас мозги стали обелисковыми полями управлять, чем в эту чушь. Ну скажи мне на милость, какие ещё проекции, какие миры? Признайся лучше, ты начал спички взглядом поджигать? Или раны сами по себе заживать стали? Боишься, что тебя загребут, как других и решил провериться на томографе? Ладно уж, не хочешь правду говорить — не говори. Моё дело за малым — томографию сделать. Вот только скрыть я результаты не смогу, все снимки сразу в базу данных попадают. Так что не сегодня, так на следующей неделе загребут тебя, Эдик. Да ещё и меня подставишь.

— Колян, да какие поля обелисковые, что ты несёшь? Вот уж, сложно человеку поверить. Мне кажется, если бы я тебе сказал, что с другой планеты прилетел, то ты бы и в это поверил. А правду ложью называешь. Ну не могу я тебе доказать это, понимаешь? Сегодня ночью, скорее всего, мы уже в другой мир попадём. Я — в один, а Андрюха — в другой. А нужно сделать так, чтобы мы в одном оказались.

Внезапно, во всей больнице погас свет. Через какое-то время, он восстановился, а затем завыла пожарная тревога и заговорили громкоговорители.

— Это не учебная тревога! Всему персоналу и посетителям немедленно покинуть помещение! Это не учебная тревога! На втором этаже диагностического центра обнаружено возгорание! Всему персоналу и посетителям немедленно покинуть помещение!

Николай вскочил со своего места.

— Твою мать, что там произошло?! Неужели с томографом что-то? Там же Лиза оставалась!

Несмотря на тревогу, мы, не сговариваясь, кинулись с Николаем на второй этаж, а не к выходу. Обратно в кабинет мы шли в полном молчании. Пока мы толкались через толпу посетителей, пока мы добрались до крыла Николая — успели потерять драгоценные секунды. Крыло уже заволокло едким чёрным дымом, через который невозможно было пройти, мы все закашлялись.

— Коля, Лизе не помочь, надо ждать пожарных! Пойдём вниз, иначе и мы тут останемся.

— Но она ведь всё ещё там! А вдруг, она жива?! Тут неподалёку пожарный щиток. Эдик, помоги мне, иначе я сам пойду!

Нам ничего не оставалось делать, кроме как последовать за Николаем. В пожарном щитке оказался огнетушитель и два набора кислородных баллонов с прозрачными масками, закрывающими всё лицо. Мы переглянулись с Эдиком, я незаметно кивнул, а Эдик обратился к Николаю.

— Колян, я себя косвенно чувствую виноватым в произошедшем, поэтому идём мы с Андрюхой. Только не спорь, жди нас здесь, мы постараемся найти её.

Коля начал было протестовать, но мы с Эдиком уже снарядили баллоны и отправились в кабинет. Коридор к нему заволокло едким дымом, но мы аккуратно пробирались вдоль стены. Когда мы уже почти добрались до нужной двери, она распахнулась, и дорогу нам преградил какой-то мужчина, одетый во всё чёрное. Он также был в кислородной маске, но баллон у него был удобно закреплён на спине, при помощи лямок, поэтому руки, в отличие от нас были абсолютно свободными. Лицо незнакомца, помимо маски, закрывала плотная чёрная ткань. От удивления, мы с Эдиком встали на месте.

Мы молча смотрели друг на друга, а затем незнакомец потянул руку в карман. Почуяв неладное, я бросился вперёд, стараясь опередить незнакомца. Мне не хватило нескольких секунд — мужчина выхватил из кармана пистолет, направил в нашу сторону и нажал на спусковой крючок.

К счастью, стрелком он был неважным. Возможно, отчасти нам помог дым, который густо валил из-за его спины. Первые пули пролетели мимо, и, пока мужчина пытался в меня нацелиться, я преодолел оставшееся расстояние и со всего размаху ударил его баллоном по руке. Мужик закричал от боли и выронил пистолет — я понадеялся, что сломал ему запястье. Второй удар кислородным баллоном я попытался нацелить в голову, но незнакомец увернулся, подставив спину. Мой баллон скользнул по его спине и звонко столкнулся с закреплённым баллоном на спине мужика. От удара, баллон нападавшего слетел с лямки, и тот начал громко кашлять.

Поняв, что потерял всё своё преимущество, незнакомец бросился бежать по пожарной лестнице. Я собирался его преследовать, но тут уже подоспел Эдик и дёрнул меня за руку, показывая лежащую без сознания Лизу в кабинете. Пришлось отпустить злоумышленника. Вместе с Эдиком, мы рванули к Лизе. Она уже сильно надышалась едким дымом, поэтому я подбежал к ней, глубоко вдохнул кислорода из своего баллона и надел маску на неё. По моим расчётам, прошло не так много времени, поэтому у нас был шанс её спасти. Эдик всё понял, поэтому быстро подхватил Лизу на руки и двинулся к выходу. Я пошёл вслед за ними.

Я старался сдержаться как мог, но пройдя несколько десятков метров по задымлённому коридору, я выдохнул, а потом резко вдохнул резкий, едкий, колючий дым. Голова резко закружилась, до выхода оставалось совсем немного, но мои коленки подкосились. Эдик уже убежал вперёд, неся на руках Лизу. Я упал на пол и ещё раз вдохнул. Я вновь закашлялся, но внизу дыма было значительно меньше, поэтому мне удалось проползти ещё несколько метров. Дышать стало гораздо легче, я ползком убирался подальше от ядовитой смеси токсинов, а потом привстал чуть выше, сделав ещё один небольшой марш-бросок.

В какой-то момент, голова закружилась так сильно, что я не смог двигаться дальше. Припав спиной к стене коридора, я медленно сполз к самому полу, лёг и закрыл глаза. Кажется, я доигрался в героя. Но уснуть мне не дали — к лицу приложили кислородную маску, и я вдохнул чистейший, прохладный, освежающий кислород. В голове немного прояснилось, я почувствовал, как чьи-то руки подхватили меня под рёбра и потащили к выходу.

Меня вытащили из больницы, уложили на мягкую каталку, и я сильно закашлялся. Во рту стоял горький вкус, в нос до сих пор пробивался едкий запах гари, распространяющейся от моей одежды, но я был жив, и одна эта мысль радовала так, что я не обращал внимания на такие мелочи. Около больницы уже стояла целая куча пожарных автомобилей, врачи оказывали первую помощь пострадавшим. Эдик подошёл ко мне и хлопнул по плечу. А затем протянул мне бутылку с водой. Я жадно припал к горлышку, пытаясь заглушить боль и едкий вкус во рту прохладной водой.

— Поздравляю, Андрюха. С днём рождения, как говорится.

Напившись вдоволь и отдышавшись, я наконец-то смог говорить.

— Иди ты! Что с Лизой?

— Жива. В средне-критичном состоянии, сильное отравление дымом, сейчас в машине реанимации, но жизни уже ничего не угрожает. Пару недель отлежится в больнице — будем надеяться, что лёгкие не сильно обожгло.

Я откинулся на каталку и закрыл глаза.

— Хоть что-то хорошее.

Эдик потеребил меня за рукав, и я нехотя разлепил веки.

— Не спать! Я понимаю, конечно, пережили мы немало. Но у нас тут дела, и, как оказалось, весьма срочные. Ты думаешь, пожар и тот незнакомец в коридоре — случайность?

Сон, как рукой сняло. Эдик был прав. Во время всех этих сумасшедших событий, у меня совсем не было времени подумать. Но теперь, я начал лихорадочно соображать.

— Эдик, ты думаешь, кто-то целенаправленно хотел нас убить?

— Не знаю, нас двоих или только тебя.

— Меня? За что?

— За то, что ты написал Марко Поло. Единственный человек, кроме Коляна и Лизы, который знал, чем ты будешь заниматься и где находиться в это время. Ты кому-то ещё говорил о диагностическом центре?

— Нет. Точно нет. Только Марко Поло. Только в личном сообщении.

— Ну вот и сузился круг подозреваемых. Осталось только понять, кто это такой. Может быть, это Фёдор Геннадьевич?

Я задумался, но сразу же отмёл эту мысль.

— Нет. Точно не он. Телосложение совсем другое. Да и двигался слишком прытко для преклонного возраста.

— Эксперимент с нагнетателем вырвал нас из нашего измерения, раскидав кого куда. Там были только четверо, ты, я, Марина и Фёдор Геннадьевич. Но, прямо в разгар запуска, тебе позвонили на телефон, ты побледнел и выскочил из кабинета. Ты точно не помнишь, кто это был? Кто тебе звонил?

— Эдик, я даже не помню сам эксперимент. Я помню эксперимент недельной давности, когда запускал его один, с Фёдором Геннадьевичем. Но совершенно не помню того же самого действия два месяца назад. Да и вообще, почти ничего не помню, что было раньше, чем два месяца назад. Только недавно, после прохождения томографии, томограф вернул мне какие-то обрывочные воспоминания, связанные с больницами. Но не более того.

— Ладно, надо закругляться тут и двигаться дальше. Нужно что-то придумать. Ты помнишь частоту, при которой мне стало плохо под томографом?

— Четыре целых триста пятьдесят восемь тысячных.

— Супер! Значит надо обработать твой гиппокамп такой частотой. Вдруг что-то получится?

— А в этом городе есть ещё томографы?

— Нет, только один. Но у меня есть идея. Надо сходить к фокуснику, который утверждает, что овладел обелисковыми полями в совершенстве и крутит всякие металлические предметы в воздухе. Подозреваю, что он может управлять магнитным полем, используя энергию обелисков. Он по вечерам тут представления устраивает, глядишь сможет нам чем-то помочь.

Глава 13

Фокусник

Разобраться с происшествием мы успели только к семи вечера. Допросы полицейских, обследование врачами, повторные допросы. К счастью, мы были достаточно убедительными, чтобы нас признали только свидетелями и попросили явиться на следующий день в участок. Эдику не терпелось избавиться от назойливых служащих, да и я понимал, что времени у нас осталось не так много.

— Пойдём скорее к этому экстрасенсу. Глядишь, поможет чем-нибудь.

Добравшись до нужного места, мы попытались пробраться к шоумену. На площади была огромная толпа народа, которые желали собственными глазами увидеть чудеса, которые показывал новоявленный маг. Представление уже шло около часа и должно было продлиться до позднего вечера. Но, внезапно, фокусник остановился. Быстро оглядел весь зал. Затем, на мгновение, как мне показалось, остановил свой взгляд прямо на нас. А затем оглядел повторно весь зал и объявил во всеуслышание.

— Прошу простить меня, но сегодня я вынужден прервать выступление. Сегодня у меня будет серьёзный разговор с двумя интересными мужчинами.

На этих словах, пара небольших прожекторов, которая освещала уличную сцену, повернулась прямо на нас.

— Если со мной что-то случится, прошу сообщить в местные правоохранительные органы! — из-за его весёлого тона, публика засмеялась. — Проходите, господа, не стесняйтесь. Поговорим.

Уличная публика начала разочарованно расходиться, а мы с Эдиком, немного удивлённые приёмом, направились прямо к иллюзионисту. Тот уже сошёл со сцены, что-то показал своим охранникам, после чего те пропустили нас к шоумену. Тот немного натянуто улыбался.

— Здравствуйте, извините за небольшое представление. Хотите знать, как я понял, что вы не просто так пришли ко мне на выступление? Меня Саней зовут. А вас?

Мы представились, а потом я не удержался от вопроса.

— Вы мысли читаете?

Фокусник рассмеялся.

— Нет, ну что вы. Это невозможно, если кто-то будет вам говорить подобное, знайте сразу — перед вами шарлатан. Даже в наше время, в связи с недавними невероятными событиями, ещё никому не удалось влезть в мысли человека, насколько мне известно. Чудеса, конечно, не за горами, но пока точно ничего подобного не слышал.

К нашему общему удивлению, молодой человек вовсе не был фокусником, экстрасенсом или иллюзионистом. То, что мы успели увидеть, он объяснял простым и понятным языком. Он не старался кого-то одурачить — насколько я понял, он просто пытался популяризировать в народе новые возможности, которые дали человечеству обелиски. Вот и при личном общении, Александр также показался мне вполне адекватным человеком.

— А что тогда? Как вы догадались, что мы к вам по делу?

— Вижу, что вы ни разу не были на моих выступлениях. Давайте, совсем кратко расскажу, кто я такой, зачем провожу свои мероприятия и что собираюсь делать дальше. Зовут меня Александр, как вы уже знаете, фамилия Семёнов. Жил я простой, самой что ни на есть заурядной жизнью заводского работяги. А потом появились обелиски. И ладно бы появились просто так. Так нет же, они потом начали мир менять. Последствия вы уже знаете. Учёные уже начали наблюдать обелисковую энергию, создавать теории. А у меня всё просто. Я эту обелисковую энергию глазами вижу. И работать могу с ней немного. Оттого и появились мои выступления.