(Не)пара

(Не)пара — Эллин Ти

Глава 1. Грозный гномик

Лиза

Чёртова зима. Почему у нас не может быть тепло двенадцать месяцев в году? На весну и осень я ещё, может быть, согласна, но зима — это уже перебор! Очевидно, я должна была родиться какой-нибудь мулаткой и жить у океана, но в системе произошёл сбой и меня забросило в Подмосковье. Причём в самый огромный сугроб.

У меня даже день рождения летом! Когда всё цветёт и пахнет, когда на улицу можно выходить с ощущением радости, а не с желанием повеситься на новогодней гирлянде. Меня даже Новый Год не радует. Только выходные и возможность не высовывать на улицу нос дают право не ненавидеть праздничные дни. Но когда праздники заканчиваются…

Я бегаю по квартире как ненормальная, пытаясь собраться в кратчайшие сроки. Режим в праздники пошёл по одному месту, поэтому проснуться на первую пару в понедельник было самым сложным заданием за все мои девятнадцать. А если учесть то, что зимой мне на сборы надо в три раза больше времени из-за количества одежды, я вообще должна была встать на полчаса раньше обычного, а не на сорок минут позже. Ко второму курсу так и не привыкла выходить из дома вовремя. Вечно лечу на пары, как сумасшедший гном. Гном, потому что мои метр шестьдесят как-то разительно отличаются от неожиданно высоких сверстников. А сумасшедший, потому что на мне столько слоёв одежды, что я больше похожа на огромный бегающий пельмень.

Не знаю, как люди выживают на Северном полюсе. Я в наши минус пятнадцать и довольно сильный снегопад надеваю шарф под куртку, на куртку, натягивая его до глаз, шапку и сверху меховой капюшон. Меня даже не видно из-за всех этих манипуляций, но это и к лучшему. Народ, знающий меня только по учёбе, никогда не разглядит в этой куче одежды свою однокурсницу Лизу Гаврилову. Потому что, стаскивая с себя всё, что меня хоть немного спасает в морозы, я становлюсь похожа на сумасшедшего гнома уже немного меньше.

Алиса всегда стоит и ждёт меня у своего подъезда: мой самый верный друг. До универа идти как раз через её дом, поэтому мы встречаемся и топаем вместе. И, когда опаздываем из-за меня, она даже не ворчит. Ну золото, а не человек.

— Боже, Лиз, ты на Северный полюс собралась? — хохочет Алиса, подходя ко мне и обнимая. Обычно мы целуем друг друга, но вряд ли она сможет докопаться до моей щеки сейчас. Хмурюсь и показываю язык подруге, который она тоже из-за шарфа не видит, уже сама смеюсь своей нелепости. Но что я сделаю, если холодно?

— На Северный полюс я даже под страхом смерти не поеду, — бурчу в шарф, поправляя его ладонью, упакованную в тёплую варежку. — Когда там уже весна? Всё, уже пора, я на зиму насмотрелась.

— Да время быстро пролетит, вон уже середина января. Оглянуться не успеешь, как снег растает.

К слову, Алиса выглядит как нормальный человек рядом с сумасшедшей мной, но от одного взгляда на неё по мне бегут мурашки: ну как ей не холодно? Мало того, что без шапки, в одном капюшоне, так ещё и ноги в одних только колготках: Нежнова не изменяет своим коротким юбкам. Я тоже люблю, конечно, да и фигура позволяет, но, пока снегопады не закончатся, я из обожаемых тёплых джинсов не вылезу, не-а. Ни за что. Зимой я не красивая девушка, зимой я ограбивший магазин одежды снеговик.

— Слушай, а пошли на каток? — внезапно говорит Алиса, и я задумываюсь, не сошла ли подруга с ума. Потому что я последний человек, которого можно позвать на каток. Там же лёд. Там холодно, чёрт возьми. — В парке недалеко от универа прям на улице залили, и коньки в прокат взять можно.

— Лис, — хмурюсь и уже задыхаюсь от тяжёлой ходьбы по снегу, — ты шутишь?

— Нет, — Лиска качает головой, и я вижу, что она грустит. Что случилось? — Просто гулять хочется, а мне не с кем. Мы как с Серёжей расстались, я как старая бабка дома сижу. Как будто мне не девятнадцать, а семьдесят шесть.

— Лис, ты же знаешь, март наступит, и я вся твоя. Любые парки, клубы, да что твоей душе угодно. Но не переношу я всё, что связано с зимой.

— Да знаю я, — Лиска снова нахмурилась, глядя под ноги на сияющий снег. — Просто подумала, что было бы здорово погулять вместе.

Блин.

Лиска встречалась с Серёжей аж с девятого класса. Никогда мне не казались идеальной парой, но целых три года пробыли вместе. На выпускном он ей даже предложение сделал, правда свадьбу пообещал через пару лет, но кольцо подарил, как полагается. Они ездили летом на море, почти свадебное путешествие, их родители были знакомы и уже успели подружиться, но пото-о-ом… Потом студенческая жизнь захлестнула примерного Серёженьку настолько сильно, что уже через полгода обучения на первом курсе он переспал со своей одногруппницей на одной из вечеринок, в чем сразу признался Алиске. Благо, что учатся они в разных универах и видеться каждый день не пришлось, Лиска не пережила бы, она очень страдала. Она даже напилась в первый раз сильно после их разрыва, полночи обнимаясь с унитазом в моей квартире. Благо родители были в очередной командировке и не видели их «вторую дочь» в таком состоянии. Мы с Лиской с рождения вместе, наши мамы дружат со школы, и видеть свою крестницу пьяной до синих соплей моей маме лучше не стоит. Пусть и дальше называет Лисоньку любимым ребёнком, так будет всем проще.

Серёжу мы вместе забывали долго и нудно, и, вроде как, процесс завершился успешно. Было только одно «но». Лиса не подпускала к себе парней, держа всех на приличном расстоянии. На красивую подругу всегда засматривались парни, но каждый после Серёжи был послан на всем известные весёлые буквы. Она перестала верить мужскому полу из-за такого предательства, и я прекрасно её понимаю. Мы с моим вообще не расставались. Он просто свалил учиться в Питер, и наше общение сошло на нет. Предложений он, конечно, мне на выпускном не делал, за что ему огромное спасибо, но всё же. Лёха был на два года старше, он учился на втором курсе, когда я заканчивала одиннадцатый класс. Да я в универ-то этот только из-за него поступала, чтобы почаще рядом быть, а он: «Прости, крошка, перевожусь в Питер. Там возможностей больше, да и у отца фирма, буду опыта набираться. Не скучай, ладно?» И, чмокнув в нос, свалил в закат. А я не скучала, как он и просил. Ну, разве что немного. В любом случае, попойки с Алисой помогли забыть не только Серёжу, но и Лёшу. Комбо, так сказать.

И я понимаю, что Лиска снова грустит. Она реже стала улыбаться и шутить свои идиотские шутки о моём росте. Мы на самом деле не гуляем, потому что эта ненависть к зиме умоляет меня оставаться дома и пить какао за сериалами, но… Но у неё же кроме меня нет никого сейчас. И она грустит поэтому. И что я тогда за подруга такая дерьмовая получаюсь?

— Только с тебя ванильный латте с эклерами, — сказала, закатив глаза, когда Лиска расцвела на глазах и кинулась обниматься. Ладно. Ради этой жопы можно и потерпеть немного.

* * *

— Какой идиот ставит первой парой физкультуру? — ворчу в гардеробной, стягивая с себя все шарфы, шапку и куртку, пока Лиска надо мной смеётся, уже давно повесив верхнюю одежду на место. Ну и что, что у меня в рукава все не вмещается и надо складывать в отдельный пакет? Зато мне тепло.

— Ты лучше спроси, зачем журналистам вообще физкультура нужна, — соглашается Анька. — Требует с нас, как с футбольной команды. Как будто бы нам по полю бегать, а не интервью у этих же футболистов брать.

С постоянным ворчанием настоящих недовольных женщин мы влетаем в раздевалку по звонку. Но препод уже не особо обращает внимание на наши опоздания. Потому что в понедельник на первую пару сам частенько задерживается. И вообще, студенты ещё сонные обычно, так что пара начинается только минут через десять от её фактического начала, поэтому мы спокойно переодеваемся и идём к спортзалу, нахмурившись.

— Что за бурная деятельность? — спрашивает Лиска. Из зала стоит такой шум, словно там не физкультура у спящего второго курса, а баскетбольный матч каких-нибудь всемирных звёзд. — Все после праздников так полны сил? Мало верится.

Верится действительно ничтожно мало, поэтому, хмуро переглянувшись с Лисой, мы входим в зал, застыв: По залу бегает человек тридцать, половина из которых вообще ни капли не похожа на наш второй курс. Что происходит и где наши сонные мухи?

— Явились, — слышится голос преподавателя позади нас, и мы с Лисой одновременно подпрыгиваем, оборачиваясь.

— Максим Леонидович, а что происходит?

— Теперь заниматься будете с юристами с четвёртого. Им поставили дополнительные пары, решили с вами совместить, потому что больше некуда, у них как раз в понедельник и среду было окно первой парой. Так что марш пять кругов по залу за опоздание! — прокричал Максим Леонидович и свистнул над ухом так громко, что мы обе чуть не оглохли, сразу же двигаясь по залу под краткие взгляды всех четверокурсников и смешки наших родных со второго.

— Понедельник не был бы понедельником, если бы не штрафы за опоздание, да, Гаврюш? — рассмеялся наш одногруппник Витя, когда мы с Лисой пробегали мимо него. Этот придурок стал называть меня Гаврюшей из-за фамилии, и вслед за ним так стали делать все, кому ни лень. Убила бы засранца…

— Эти юристы так пялятся, — прошептала Алиса, хмуря бровки.

— Ты свою задницу в этих лосинах видела? Даже я пялюсь, Лис, — смешно, конечно, но эти амбалы и правда рассматривают нас, как музейных экспонатов. Им задание дали, мяч через сетку для разминки бросать, а они смотрят, как будто опоздавших никогда не видели.

— Тебе даже потрогать можно, — рассмеялась подруга, останавливаясь, когда штрафные круги наконец-то закончились.

— А мне можно? — рядом появился какой-то абсолютно наглый парень, улыбаясь так широко, что у него должны были лопнуть щёки от перенапряжения. Он закинул руку мне на плечо, заставляя округлить глаза в удивлении и поднять голову, чтобы рассмотреть наглеца, который возвышался надо мной сантиметров на двадцать, если не больше.

— Ты кто такой? — зло прошипела подруга, окидывая наглеца хмурым взглядом. Ох, зря он решил, что может просто так трогать — а судя по его фразочке, именно это он и собирался сделать — Нежнову. Девочка-колючка.

— Я Тёма, с четвёртого. Мы до пары со всеми вашими познакомились, а вот вас не дождались.

— Можешь познакомиться со своим кулаком в раздевалке, хотя, я уверена, вы с ним и без того неплохо ладите, — ехидно улыбнувшись, я прошипела, включив режим змеи. Терпеть не могу этих чересчур самоуверенных красавчиков-переростков. Обычно, кроме внешности, в них нет ничего нормального. Этот точно хорошей славой не отличался. О нём знали все в универе, как и о его дружках. Спортсмены, хоккеисты, играющие за нашу местную команду. А ещё лютые бабники и любители бросать девчонок на следующее утро после очередной вечеринки. О них не слышали только глухие, серьёзно, местные звёзды, возомнившие себя элитой, разъезжающие на дорогих тачках. Даже в нашей группе из скромных пятнадцати девчонок и трёх парней нашлось три дурочки, которые уже плакали ночами в подушку из-за этого вот «Тёмы с четвёртого». Именно поэтому знакомиться с ним, как и общаться нормально, я не хотела.

— Это что за грозный гномик тут стоит? — он потрепал меня по макушке и звонко рассмеялся, привлекая чересчур много лишнего внимания. А ещё этот придурок слишком долго касался меня, и это тоже раздражало. — Девочка, ты как сюда попала? Тебя родители потеряли?

— Армия гномов велела найти самого мерзкого из великанов и открутить ему яйца. Смекаешь, о ком я?

— Сава, заканчивай, а то и правда без яиц останешься, — рядом появился второй дружок из хоккеистов, Егор. По слухам, от Артёма отличался он только цветом волос. Этот был почти блондин, тогда как у Артёма были густые и каштановые, в беспорядке торчащие в разные стороны. — Милые дамы, — он шутливо поклонился нам с Лисой, — прошу простить моего друга, он сегодня само невежество.

— Цирк какой, — закатила глаза Лиса и схватила меня за руку, уводя в другой конец зала, где стояли наши одногруппники. — Что за идиоты? Что один, что второй. Клоуны.

— Хоккеисты! Гордость универа! — я подняла палец вверх, копируя нашего ректора, который на каждый праздник выступал с речью и расхваливал наших хоккеистов.

— Гордость универа, точно. Хуккеисты они. Один краше другого, ни одной юбки не пропустят, придурки. И как наша Машка вообще могла повестись на этого второго? Как его? Егор. Они же вообще не понимают, что такое нормальные отношения.

Лиса вообще очень злостно относилась к таким вот бабникам после измены Серёжи. А я… да плевать мне на них, в общем-то. Если дурочки сами кидаются к ним в объятия, это их выбор.

Радует только, что я не такая и ни один из них совершенно не в моём вкусе.

Глава 2. Идиот-великан

Вот сколько раз говорила сама себе: «Лиза, начни заниматься спортом, хотя бы зарядку делай по утрам», столько раз все эти слова пропускала мимо ушей. Спорт — это вообще не моё. Я даже приседать толком не умею. Поэтому и на физру я обычно опаздываю, порой вообще не прихожу, ссылаясь на боль в животе или ещё что-нибудь, большую часть времени сижу на лавке и болтаю с одногруппниками или стою, глядя на бегающих студентов. Обычно моя пара физкультуры заканчивается теми самыми штрафными кругами по залу, а дальше начинается то, что делаю я лучше всего: лень.

Но сегодня наш препод как с цепи сорвался. Он то ли из-за четвёртого курса себя таким деловым возомнил, то ли что, но нагружает так, как никогда прежде. На жалобы о болях не реагирует, отдыхать не разрешает, да даже в туалет не пускает! Мы бегаем на скорость, прыгаем в длину и высоту, сдаём какие-то идиотские нормативы и вообще занимаемся тем, что мне не по душе. Лиске проще, она по выходным в зал ходит, чтобы фигуру поддерживать. А у меня генетически всё неплохо, зачем мне лишние нагрузки? Хотя, если бы я ходила вместе с Лисой — а она давно меня зовет — не выплёвывала бы сейчас свои лёгкие на пол.

Физрук снова свистит в этот чёртов взрыватель мозга, призывая закончить выполнение выпадов по залу. Ну неужели! У меня ноги сейчас отвалятся от этого ада.

— А теперь разбились по парам и идём качать пресс, у вас семь минут до конца занятия, каждый по три минуты должен успеть. Бегом!

— Да твою мать, что с ним сегодня? — рычу, с трудом перебирая ногами в сторону матов, чтобы покорячиться три минуты и наконец свалить из этой преисподней. — Если он каждый раз теперь из-за четвёртого курса так будет отрываться на нас, то я вообще на его пары никогда не приду больше, — делаю большой глоток воды и проливаю на себя из бутылки, споткнувшись о свою же ногу. Майка и так от пота вся прилипла к телу, так теперь и вовсе облепила меня, как вторая кожа. Тихо радуюсь спортивному топу, который всегда надеваю под низ, и стаскиваю майку, желая избавиться от жуткого дискомфорта из-за мокрой вещи.

— Воу, крошка, решила устроить стриптиз? — мимо проходит тот самый Тёма с четвёртого, опять улыбаясь. Чего он вообще постоянно улыбается? У него лицевой нерв защемило?

— Стриптиз только для вип-клиентов, на придурков не распространяется, — пожимаю плечами под тихий смешок Алисы и старательно пытаюсь снова не запутаться в уставших ногах. Ещё рухнуть перед ними не хватало для полного счастья.

— Ты мне напоминаешь мышонка из «Том и Джерри». Такая же крошечная, но дерзишь, — Тёма снова — раздражает — закидывает руку мне на плечо, и рядом опять пристраивается его друг. Егор, кажется. Что надо? Бесят.

— Это не я крошечная, это ты переросток, — я терпеть не могу шутки по поводу моего роста, только если это шутит не Лиска. Ей можно. Ей вообще всё можно. Все остальные будут отправлены мною во все стороны, потому что я и сама, чёрт возьми, знаю, что ростом не выдалась. Я с обычными людьми рядом выгляжу ребёнком, а с этим дылдой так подавно. Какой у него рост? Сорок метров?

— Откуда звук, — прищуривается придурок и смотрит по сторонам, намеренно не опуская взгляда на меня. — Колос, ты слышишь? Пищит кто-то, а кто, не вижу.

— Пошёл ты, — сбрасываю руку со своего плеча и укладываюсь на маты, закатывая глаза, — Лис, давай я первая, садись на ноги.

— Какое скучное предложение, — корчит рожу Егор, наклоняясь к Лисе, и шепчет так, что слышно прекрасно и мне, и его стоящему рядом дружку. — Могу предложить сесть на лицо. Заманчиво?

Закрываю глаза. Нельзя говорить Нежновой такое. Алиса совершенно не соответствует своей фамилии в такие моменты. Она превращается в разъярённую бестию, и стоит только молить всевышних о том, чтобы она устала на физре достаточно сильно, дабы не дать этому хаму в нос.

— Могу дать по яйцам с колена, — шипит она, поворачиваясь к Егору. — Заманчиво?

— Ну вот, — ржёт Артём, похлопывая друга по плечу. — Не одному мне грозит остаться без яиц сегодня, да?

— Можно подумать, они у вас есть, — закатываю глаза и не успеваю опомниться, как к матам меня прижимает просто огромное тело наглого брюнета. Кажется, я его разозлила. Ну прости, придурок, так было задумано.

— Котёнок, ты сильно дерзкая, да? Нам с тобой до конца года встречаться тут два раза в неделю, — рычит он мне прямо в лицо, почти касаясь губами губ. Твою мать, — ты бы прикусила язычок, если не хочешь, чтобы я заткнул тебе рот более интересным способом.

— Свою зубочистку можешь оставить при себе, котёнок, — копирую его манеру общения, стараясь не обращать внимания на противную дрожь. Всё-таки мне не очень комфортно валяться тут под этой горой мышц.

— Савельев, Гаврилова, вам номер снять? — рычит Максим Леонидович, и я дёргаюсь, тогда как Артём ещё раз окидывает меня гневным взглядом и медленно поднимается, но… не до конца. Он остаётся сидеть на моих коленках, чтобы что?

— Всё нормально, Максим Леонидович, — кричит он тренеру, даже не взглянув на того. — Пресс качаем. Да, Гаврилова? — ехидно так улыбается, надеясь, видимо, что я испугаюсь и отступлю. Не на ту напал, великан. Ох не на ту…

— Да, Савельев. Покрепче держи, — рычу и собираю все силы в кулак, чтобы не выглядеть несчастной слабачкой. Поднимаю туловище, оказываясь слишком близко к лицу Артёма, который как назло не сводит с меня взгляда, явно пытаясь засмущать.

Парни привыкли к девчонкам, которые растекаются у их ног ванильным мороженым, и думают, что так будет с каждой, в чью сторону они посмотрят. Такие большие, а в сказки верят.

— Класс, — надо мной раздаётся грустный вздох Лисы, и я виновато смотрю на неё, потому что оставила без пары. — Буду одна.

Она ложится в метре от меня, и на её ноги тут же приземляется тушка Егора, явно довольного собой.

— Не стесняйся, Неженка, мой партнер бросил меня ради твоей подружки, придётся нам быть вместе, — он улыбается и смотрит на недовольную Алису, которой явно эта идея не по душе, но она обречённо вздыхает и сдается: потерпеть осталось пару минут.

— Руками не трогать, — бурчит она, и Егор поднимает руки, выполняя просьбу.

— Ты тоже можешь так сделать, — киваю своему «партнеру» на его же друга, призывая не трогать меня, потому что он своими лапищами довольно ощутимо сжимает мои бёдра.

— Не могу, — ухмыляется, и я решаю не продолжать спор с этим упёртым бараном. Себе же дороже, лучше молчать, чтобы он заткнулся. С такими вообще в идеале не разговаривать, но только мой острый язык тоже не просто успокоить. Надеюсь, что этот придурок больше ко мне не полезет, иначе, клянусь, наше противостояние закончится дракой.

По залу снова проносится громкий свист, и препод оповещает об окончании пары. Я радуюсь, знаю, что радуется Лиска, и хочу встать, но этот Артём не собирается отпускать меня, кажется, так и сидит на моих коленях. Тогда как Егор не только отпустил Лису, но и руку ей подал, помогая встать.

— Встанешь? — я правда пытаюсь не дерзить, а решить ситуацию полюбовно.

— Не привык слезать с девчонки спустя всего две минуты, — великан пошло прикусывает губу, и я растягиваю губы в улыбке: он совершенно не умеет флиртовать.

— Уверена, обычно тебе хватает полторы, — он сжимает челюсти, злится, встаёт и выходит из зала, бросая на меня хмурый взгляд, не предвещающий ничего хорошего, но я мысленно радуюсь, что уделала придурка, и встаю, глядя на вмиг повеселевшую Лису.

— Да, так Савельева ещё никто не унижал, — хохочет подруга, двигаясь со мной к раздевалкам.

— Привык, что перед ним все стелются, кретин.

— Не боишься, что он захочет отомстить? — хмурится Лиска.

— Ну что он мне сделает, Лис? Ударит? Нет. Изнасилует? Не думаю, что он настолько скотина. Самоуверенный придурок, но не преступник же. Пристанет ещё пару раз, поймёт, что не его вариант, и отвалит к той, кто сразу ноги раздвинет. Такими тупыми подкатами можно склеить только таких же тупых дурочек, а тупой я себя не считаю.

— В прошлом году ходили слухи, что девчонка, которая ему отказала, через полгода перевелась в другой универ. Они начали встречаться каким-то образом, и он бросил её, сказав, что никто не может отказать ему. А она влюбилась уже тогда сильно, и после расставания он постоянно задевал её, довел до того, что она уехала.

— Нет, я ошибалась, он редкостная скотина, — хмурюсь, хватая с полки полотенце и топая вслед за подругой в душ. — В любом случае, меня ему так просто не развести. Как минимум, он не в моём вкусе. Даже внешне мне Егор больше по душе, если на то пошло.

— Этот ещё, — Лиска закатила глаза, — строит из себя джентльмена. У них в компании у каждого парня есть своя тактика соблазнения девчонок, видимо. Потому что Влад из их компании обычно просит помочь с учёбой, а во время этой помощи лезет к каждой в трусики.

— Я слышала об этом придурке, — киваю подруге, вспоминая историю первокурсницы, которую я успокаивала в туалете, умоляя прекратить истерику. — Все как на подбор.

* * *

Вечером, как и обещала Лиске, мы идем на каток. Хотелось, конечно, сидеть дома и пить какао с зефирками, прикусывая мандаринами, но бросить подругу опять страдать от одиночества я не могла, и так по-свински с ней поступаю.

Надела термобельё, чтобы не укутываться в огромную тефтелину. Вечером погода опустилась ещё на пару градусов, но снег больше не летел в лицо, что несомненно меня радовало и даже помогло не надевать второй шарф, в который я обычно кутаюсь до самых глаз.

Я с трудом натянула на лицо улыбку, показывая Лиске, как я рада, что мы идём гулять, но эта жопа с веснушками раскусила меня слишком быстро.

— Лиз, можешь не делать вид, что ты очень счастлива выйти гулять в середине января, — хохочет подруга, когда я только подхожу к ней. — Но я очень ценю, что ты пересилила себя и выбралась ради меня.

— С тебя всё ещё латте в кофейне у катка, не забывай. Без латте хрен бы ты вытащила меня в такую холодину, — поправляю свои пушистые варежки, почёсывая ими замерзший нос, и Алиса вдруг хохочет, глядя на меня. — Ты чё ржёшь?

— Да просто ты в этих варежках и огромном капюшоне такая милая. Как будто не ты можешь любого мужика парой фраз до плинтуса опустить, а потом ещё и пинка ему дать. Ну прямо солнышко.

— Вот прикинь облом кому-нибудь будет, когда увидит меня, а потом решит заговорить, да? — за смехом и глупыми разговорами мы доходим до места назначения и я хмурюсь. Мой уровень катания на коньках оставляет желать лучшего. Не просто лучшего, а очень лучшего. Я не люблю ни зиму, ни зимние развлечения, поэтому на катке была всего два раза, и то в далёком детстве. Благо ещё не сломала себе ничего, хотя упала столько раз, что даже удивительно. Надеюсь, целой останусь и сегодня. Обидно будет выйти на улицу ради подруги, а уйти домой на костылях.

Мы подошли к прокату коньков, выбирая на свой размер, а потом потопали к красиво украшенному катку. В этом году все сделали особенно красиво, и даже такой вредине как я казалось, что мы попали в сказку.

Сказка, правда, кончается в тот момент, когда я ступаю на лёд и сразу же падаю, больно ударившись пятой точкой.

И почему я не люблю зиму и её развлечения, да?

— Черт, Лиз, больно? — Лиска кидается ко мне, помогая подняться, и я благодарю господа за то, что хотя бы она из нас двоих умеет кататься почти профессионально. Иначе мы бы никогда отсюда не выползли.