Работа собой

— Попробуй все же удерживать взгляд…

— … Мне трудно…

— А что это за чувство?

— Мне неловко. Как будто ты хочешь чего-то от меня, и я не знаю, что это.

— Ты превращаешь свое желание в мое? Как интересно. Как ты это сделал?

— Не знаю.

— Но вспомни — это ты хотел чего-то. Вместо этого ты подменяешь: говоришь, что я хочу чего-то от тебя, а тебе неловко. Превращаешь желание в вину?

— В вину.

— Это хороший способ защититься от разоблачения?

— Похоже. Но…

— Но это грустно? Ты грустный?

— Да. Это грустно. Похвали меня. Пожалуйста.

— …я тебе не верю все равно. Почему ты не согласилась перенести встречу? Ты не имела права мне отказать.

— Все еще обижаешься?

— Да.

— Это так важно? Зачем? Для чего?

— Буду знать теперь, что тебя больше нельзя ни о чем просить!

— И?

— Это поможет мне не любить тебя слишком сильно.

— Ах, вот оно что. Обида как регулятор силы любви?

— Да, именно.

— А что случится, если ты вдруг будешь любить меня слишком сильно?

— Я снова попрошу тебя о чем-то, чего ты не можешь для меня сделать.

— Это уже произошло. А что еще страшного в том, чтобы любить меня?

— Больше ничего, только это.

— И как это?

— Унизительно.

— То есть любовь — это пространство, полное унижения?

— Да.

— Какое-то место, где ты просишь чего-то невыполнимого от тех, кого любишь?

— Да.

— Но ты ведь и так это делаешь!

— То есть?

— Ты всякий раз выходишь из пространства любви тем, что просишь чего-то, чего для тебя не могут сделать. Зачем?

— Чтобы все это произошло быстрее!

— То есть?

— Ну, раз это так страшно, можно сделать это самому, чтобы больше не мучиться.

— Получается, что в любви нет ничего кроме опасения получить отказ. А что-то кроме всего этого ты делать не пробовал?

— А что еще можно делать?

— Все, что угодно. Все, что может принести радость. Но вместо этого ты все время занимаешься тем, что боишься унижения и торопишься все разрушить первым. Конкуренция мне не близка!

— Я вообще тему конкуренции не понимаю. Она мне не близка. Я как-то пришла на экзамен, а там сокурсницы дерутся за билеты. А мне было все равно, какой билет, потому что я все выучила. Я взяла первый попавшийся, и мне через 3 секунды поставили «отлично», потому что экзаменатор спешил. И я была разочарована, потому что хотела подольше с ним пообщаться. Я была в него влюблена.

— Есть и такой вид конкуренции. Если ты пришла куда-то, где все дерутся за яблоки, а тебе нужен ананас, то ты, конечно, вне конкуренции. Потому что яблоки тебе не нужны. Но ты обречена на уныние, потому что там, куда ты пришла, ананасов нет. Ты просто пришла не туда. Отказ или отвержение?

— Хочу поработать со страхами, которых у меня в данный момент нет.

— То есть как?

— Когда у меня все хорошо, случается, что у меня бывают разнообразные страхи, которые удается отменить усилием воли.

— И?

— Но я боюсь, что они могут вернуться.

— А сейчас они есть?

— Нет. Но мне бы хотелось поработать над этим прямо сейчас.

— А вас действительно сейчас это волнует?

— Сейчас — нет.

— А что вас волнует сейчас?

— Не знаю. Ничего. Просто хорошо, что я сюда пришел. Но…

— ?

— Но я хочу поработать со страхом.

— Как этот страх представлен сейчас? Здесь?

— Никак.

— А в связи со мной?

— Тоже никак.

— А есть ли что-то чем я могу вас напугать?

— Нет.

— ?? А если вдруг умру у вас на глазах?

— Буду вам помогать. Будет печально. Но не страшно.

— А если автомат достану?

— Я подумаю «Как это некстати!». Но не испугаюсь.

— А если я начну раздеваться?

— Ну… Я полюбуюсь на вас, Полина. Что же тут страшного?

— Интересно. Вас ничем нельзя напугать. На что же вы жалуетесь?

— Сейчас — ни на что.

— Чего вы хотите теперь? Поработать со страхами?

— Нет. Я только сейчас понимаю, что с самого начала думаю о вас.

— Думаете обо мне?

— Да. Желание. Даже возбуждение. И стыд.

— Почему стыд?

— Вы решите, что я маньяк.

— Нет, я не думаю так. Может быть, это и странно, но мне приятно, когда меня хотят.

— Мне приятно это слышать, но я не верю.

— Видите, зачем вам нужны страхи? Чтобы не думать о том, что действительно страшно.

— Это действительно страшно. Вы же меня отвергаете.

— Вовсе нет. Я вижу в вас мужчину, но секс как таковой — невозможен. Пройти между желанием и отказом и не свалиться в отвержение — это возможно?

— Не знаю. Я вам не верю, что вы видите мужчину во мне. Это очень приятно, но я вам не верю. Вы на работе.

— Это не очень хороший способ избегнуть отвержения: вы сами отталкиваете меня. Это обидно.

— Отталкиваю?

— Конечно. Вы говорите: «Ты — резиновая женщина. Ты — на работе».

— Это правда.

— Но также правда, что я не отвергаю вас. Просто есть обстоятельства, которые сильнее.

Созависимость: кто первый?

— Как же я могу его бросить? Он погибает. Спивается. Без денег, без работы, без друзей.

— А что вы можете сделать?

— Да ничего не могу. Лечиться он не хочет. А если давать ему денег, он пьет на них.

— Вроде бы вы все и сами понимаете…

— Да! Я все понимаю. Но когда он звонит, я снова и снова снимаю трубку и начинаю метаться, борясь с желанием бежать его спасать!

— А пробовали не снимать трубку?

— Конечно. Пару раз удавалось.

— А потом что?

— Потом снимаю. Как же я без информации останусь? Я же ужасно мучаюсь, когда ничего не знаю про него. С другой стороны — когда знаю, мне еще похабнее. Как мне избавиться от этого мучительного чувства вины?

— Слушайте, да вы сами алкоголичка.

— ?

— Вы знаете, с чего начинается лечение алкоголизма?

— ?