Посреди броска орнитоптер выправился, едва слышно прошуршав крыльями, ушел в сторону по изящной, выверенной компьютером траектории и начал взбираться ввысь.

Сарыч прошествовал обратно к задней дверце фургона, положив на плечо свою метательную трость и балансируя на ней длинными гибкими ладонями.

— Вытащи-ка мне еще одну птичку, — велел он Алексу.

Тот поднялся с бампера и залез внутрь фургона. Отсоединив второй орнитоптер от пластмассовых зажимов, которыми он крепился к стене, Алекс вытащил его наружу.

— А что это за здоровенный тюк возле кожуха колеса? — спросил Алекс.

— Параплан, — ответил Сарыч. — Сегодня он нам не нужен, но мы все равно возим его с собой, на случай, если нам захочется… ну, ты понимаешь: забраться туда наверх в реальности.

— На нем что, могут летать люди?

— Ну да.

— Отлично, тогда на нем хочу полететь я.

Сарыч засунул сложенный орнитоптер под мышку и стянул с носа очки.

— Послушай, парень. Тебе надо сначала кое-что узнать о том, как это делается, прежде чем пытаться. Ведь в этой штуке даже нет мотора, это самый настоящий планер — чтобы запустить его, нам приходится разгонять его на тросе, прицепленном к заднему бамперу фургона.

— О'кей, я в игре. Поехали.

— Ты парень неслабый, — сказал Сарыч, показывая в ухмылке желтые зубы. — Только вот после этого твоя сестра придет за моей головой. Потому что ты непременно свалишься и от тебя останется только кровавая куча убоины.

Алекс подумал.

— Тогда я хотел бы, чтобы ты научил меня, Босуэлл.

— Это большая тяжесть, медикаментозный. — Сарыч пожал плечами. — Что ты мне дашь за это?

Алекс нахмурился.

— Черт побери, а что ты хочешь? У меня есть деньги.

— Дерьмо, — произнес Сарыч, бросив взгляд на вершину холма, где Марта по-прежнему сосредоточенно работала над получением доступа к вышке. — Только не говори этого при Марте. Она терпеть не может, когда люди начинают трясти в бригаде деньгами. У нас никто никому не предлагает деньги, разве что какие-нибудь придурочные новички или чертовы туристы.

Сарыч неторопливо отошел прочь. Прицепив к метательной палке вторую птицу, он тем же манером зашвырнул ее в небеса.

Алекс подождал, пока он вернется, и протянул ему третью машину, которую к тому времени достал из фургона.

— Зачем Марте об этом знать? — не сдавался он. — Разве мы не можем утрясти это дело между собой? Я хочу полететь!

— Потому что она все равно узнает, парень, — раздраженно ответил Сарыч. — Она не такая уж дура! Джейни тоже поначалу швырялась деньгами, и посмотрел бы ты, чем это закончилось! В первый же месяц, как Джейни у нас появилась, у них с Мартой произошла мегаразборка.

Глаза Алекса расширились.

— Что?

— О, парень, это была такая свара! Зубы и когти! Обе орали, лупили друг друга кулаками, валяли друг дружку в грязи — это было просто великолепно! — Сарыч широко улыбнулся счастливому воспоминанию. — Я никогда не слышал, чтобы Джейни так вопила! Не считая, конечно, тех случаев, когда они с Джерри отрываются после охоты.

— Боже всемогущий! — медленно проговорил Алекс. Какое-то время он переваривал полученную информацию. — И кто победил?

— Назовем это ничьей, — уклонился Сарыч. — Если бы у Марты обе ноги были настоящие, она бы запинала Джейни только так, без проблем… Марта, конечно, костлявая, но она сильна, парень! Она же скалолазка, она может упереться и лезть вперед, пока не сдохнет. Зато Джейни — большая и крепкая, а если ее как следует припечет, она становится просто нелинейной. Дикая женщина!

— И Джерри позволил им вот так драться? — спросил Алекс.

— Джерри в это время не было в лагере. Кстати, он тогда вообще еще не спал с Джейни, она просто зависала в бригаде и пыталась завоевать популярность. Доставала всех дальше некуда. Примерно как ты сейчас.

— Угу.

— Я заметил, однако, что после этой драки Джерри стал относиться к Джейн гораздо более серьезно, — размышлял вслух Сарыч. — Заставил ее начать тренировки с утяжелителями и все такое… Вроде как решил привести ее в форму. Сейчас она стала гораздо лучше. Я не думаю, что Марта захотела бы связываться с ней теперь. Хотя она, конечно, по-прежнему не фанатка Джейни.

Алекс только фыркнул.

— Видишь вон там шезлонги? — Сарыч показал в глубину фургона. — Вытащи-ка их под навес.

Алекс выволок два складных шезлонга наружу. После длительного изучения путаницы свисающих ремней и болтающихся деревянных планок он все же сумел собрать их как надо.

Сарыч запустил третий орнитоптер и вернулся в кабину фургона. Он вновь появился, неся в охапке виртуальные очки, наушники, свой ноутбук и пару рубчатых инфоперчаток. Рухнув в свой шезлонг, Сарыч натянул перчатки, очки и наушники, поставил локти на подлокотники, вытянул пальцы в перчатках, пошевелил ими и исчез из мира людей, уйдя в загадочное эфирное пространство дистанционного присутствия.

Вернулась Марта и, обливаясь потом, повалилась во второй шезлонг.

— Какая это все же мегазаморочка, боже мой! Банки — самые параноидальные сетевые системы во всей этой проклятой вселенной! Ненавижу банки! — Она пронзила Алекса пылающим лучом гневного взгляда. — Я ненавижу даже нелегальные банки!

— Тебе удалось туда проникнуть? — спросил Алекс, становясь у нее за плечом.

— Конечно, удалось! Если бы не удалось, я бы здесь не сидела! Вот только мне не удалось извлечь из этой вышки хоть какую-нибудь реальную пользу, так что нам придется полностью положиться на нашего змея, иначе мы будем разбрасывать свои пакеты над всем Западным Техасом… — Она сдвинула брови. — Джерри нас с дерьмом съест, когда увидит, как мы посадили аккумуляторы.

— Было бы логично, если бы они по крайней мере поделились с тобой своей солнечной энергией, — сказал Алекс. — Она все равно пропадает здесь впустую.

— Только долбаному банку может прийти мысль продавать солнечный свет, — с горечью отозвалась Марта.

Алекс покивал, пытаясь попасть ей в тон.

— Я отсюда слышу, как гудят их батареи…

Марта выпрямилась в своем шезлонге.

— Ты слышишь гудение?

— Ну да.

— Такое очень низкое? Электрическое? Звук будто бы пульсирует?

— Да, пожалуй…

Марта протянула руку и ткнула в бок погруженного в виртуальность Сарыча. Тот подпрыгнул, словно задетый пулей, и разгневанно сорвал с себя очки и наушники.

— Слышь, Сарыч! — сказала Марта. — Медикаментозный слышит гул!

— Bay! — отозвался Сарыч и встал с шезлонга. — Ну-ка, перехвати!

Он помог Марте выбраться из шезлонга и усадил на свое место. Марта принялась обтирать наушники антисептическими салфетками из прилагающегося герметичного пакетика, а Сарыч снова напялил свои солнечные очки и кепку.

— Давай-ка, парень, отойдем подальше от фургона. Пошли со мной!

Алекс проследовал за Сарычом вниз по западному склону холма и дальше по дороге. Вдалеке из-за горизонта выглядывала разорванная цепочка приземистых серых туч. Приближающийся фронт жестокого урагана, если это на самом деле был он, выглядел на удивление невыразительно.

— Все еще слышишь гул? — спросил Сарыч.

— Нет.

— Ну-ка, прислушайся как следует!

Алекс с полминуты в молчании напрягал слух. Трескотня насекомых, слабый шорох ветра в траве, отдаленные птичьи крики…

— Ну, может быть. Немного.

— Вот я его слышу, — сказал Сарыч с удовлетворением. — Большинство людей не может. Марта не может. Но тем не менее это он — таосский гул.

— А что это?

— Очень низкий звук, такой как бы прерывистый, примерно от тридцати до восьмидесяти герц. Двадцать герц — это почти предел того, что может слышать человеческое ухо. — Он развел руками. — Источника нет, он словно бы повсюду вокруг тебя, идет со всех сторон света. Похоже на мотор старого образца или на бензиновый генератор. Его можно слышать, только когда вокруг очень тихо.

— Я думал, это солнечные батареи…

— Солнечные батареи не гудят, — сказал Сарыч. — Разве что иногда шипят немного.

— Ну так и что же это такое?

— Это называют таосским гулом, потому что первые свидетельства о нем пришли из Нью-Мексико около пятидесяти лет назад, — ответил Сарыч. — Это было в то время, когда первые парниковые эффекты начали показывать себя по-настоящему… Таос, Санта-Фе, Альбукерке, потом некоторые районы Флориды… Знаешь, Джерри ведь родом из Лос-Аламоса, там и вырос. Он тоже может слышать гул.

— Но я все же не понимаю, что это такое, Босуэлл.

— Никто не знает, — просто ответил Сарыч. — У Джерри есть несколько теорий на этот счет. Дело в том, что гул не регистрируется инструментально, его нельзя поймать никаким микрофоном.

Алекс поскреб заросший щетиной подбородок.

— Откуда же ты тогда знаешь, что он действительно реален?

Сарыч пожал плечами.

— Что ты хочешь этим сказать — «реален»? От гула у людей порой едет крыша — это для тебя достаточно реально? Может быть, это и не настоящий звук. Может, это какой-нибудь внутренний шум в ухе, какая-нибудь резонансная гармоника, отраженная от границы ионосферы, или еще что-нибудь… Некоторые люди говорят, что могут слышать северное сияние — что оно вроде бы шуршит и потрескивает, когда полотнища двигаются. Для этого тоже нет объяснения. Есть масса вещей, которых мы не понимаем о погоде. — Сарыч схватился рукой за кусок черного металла, болтавшийся на кожаном ремешке у него на шее. — Их просто полно, парень!

Они долго молча смотрели на западный горизонт.

— Я послал топтеры сканировать кучевые, — произнес наконец Сарыч. — Думаю, к полудню они проломят шапку.

— У тебя случайно не найдется запасной пары солнечных очков? — спросил Алекс. — А то это сверкание меня добивает.

— Не-а, — отозвался Сарыч, поворачивая обратно к фургону. — Но зато у меня есть свободная пара виртуальных очков. Могу надеть их на тебя и подключить к топтерам. Пойдем!

Они вернулись к фургону, где сидела Марта, с головой ушедшая в виртуальный полет. Сарыч порылся в ящике с инструментами, достал штангенциркуль, измерил расстояние между зрачками Алексовых глаз и загрузил параметры в ноутбук. Потом он вытащил из герметичного полиэтиленового пакета очки и наушники и протер их стерилизующим тампоном.

— С виртуальным оборудованием лишняя предосторожность никогда не помешает, — пояснил он. — Можно подхватить воспаление глаз или ушей. В городских интернет-галереях попадаются даже вши!

— У меня нет стула, — заметил Алекс.

— Сядь на блистер.

Алекс притащил свой мат и сел на него, обливаясь потом. С юго-востока дул слабый горячий ветерок, и хотя его вряд ли можно было назвать влажным, в нем было что-то, что действовало на Алекса удушающе.

Долговязый москит приземлился на руку ничего не замечающей Марты и принялся втихомолку наполнять брюшко ее кровью. Алекс хотел было протянуть руку и прихлопнуть его, но передумал — Марта могла воспринять его жест как угодно.

— На, бери, — сказал Сарыч, протягивая ему очки. — Только помни: дистанционное присутствие — штука довольно тонкая. Ты можешь заработать реальное соматическое расстройство из-за отсутствия телесных ощущений, соответствующих визуальным, особенно учитывая, что полетом будешь управлять не ты. Ты будешь просто сидеть рядом со мной и Мартой и как бы смотреть поверх наших крыльев, понял?

— Ладно, учту.

— Если появятся неприятные ощущения, просто зажмурь глаза покрепче и держи их закрытыми, пока не почувствуешь себя лучше. И ради Господа, не наблюй мне в снаряжение!

— Да ладно, я все понял, без проблем! — сказал Алекс. Во время полета на ультралайте его действительно не стошнило. Ничего такого не было — он просто выкашлял из глубины легких около пинты голубой жижи и после этого вырубился из-за кислородной гипервентиляции. Но, подумав, он решил, что лучше будет не упоминать об этом. Пусть они считают, что это была просто рвота.

Алекс натянул очки и уставился в два крохотных телевизионных экранчика, находившихся на расстоянии толщины большого пальца от поверхности его глаз. В них еще ничего не было загружено, и они сияли кибернетической голубизной. Дисплей, очевидно, уже повидал виды — левый экран был покрыт перечной россыпью черных мертвых пикселей. Алекс почувствовал, как на его закрытых очками веках собирается каплями пот.

— Готов? — донесся до него голос Сарыча из отдаленного лимбо реального мира. — Наушники я пока включать не стану, так будет проще разговаривать.

— Хорошо.

— Только помни — это может немного сбить с толку.

— Слушай, человече, давай ты наконец заткнешься и сделаешь это. Вы, ребята, просто убиваете меня!

Его лицо внезапно залил белый свет, и он оказался на полпути между небом и землей. Он летел!

Немедленно вслед за этим он потерял равновесие, качнулся назад и хлопнулся затылком о жесткий пластмассовый кожух заднего колеса. Широко раскрыв глаза, Алекс сполз на спину, помогая себе плечами и пятками. Он раскинул руки в стороны, чтобы обнять плывущее мимо небо, и ощутил, как они упали на мат с глухим шлепком, словно отрубленные мясником куски туши.

Алекс парил в пространстве животом вверх. Земля под ним была восхитительно твердой, словно вся масса планеты оказалась за его спиной и подталкивала его в небо. Контуры дальних облаков слегка мерцали — обман восприятия, порожденный компьютером. Присмотревшись внимательнее, он разглядел, как крошечные крупинки пикселей непрестанно движутся миниатюрными лавинами, стремительно меняя варианты окраски и яркости.

— Bay, — пробормотал он. — Вот оно! Круто, мега-круто…

Он инстинктивно попытался повернуть голову, чтобы осмотреться кругом, но в очках не произошло никакой перемены — сцена перед ним оставалась неколебимой как скала, намертво припаянная к его лицу. Он был всего лишь глазом; бесчувственным телом, которому ампутировали все. Он был свободен от своей плоти!

Рядом послышался скрип шезлонга: это Сарыч влезал в снаряжение.

— Ты сейчас на «Джесси», — сказал он. — Я переключу тебя на «Келли».

Картинка перед ним дернулась и вновь появилась, перекинув его с одной машины на другую, словно бесшумный удар молота между глаз.