Рыжик на обочине

— Наверное, стоило бы это сделать, ты не думаешь? — спросил он.

Она обернулась и бросила на него взгляд — непонятный Майке.

— Может быть, я просто поселюсь в машине с Димолеем и его бабушкой, — сказала она.

— Ну, право, — сказал он, решив подхватить шутку, — тогда уж купи собственную машину и в ней и живи.

Но Кэсс не улыбнулась в ответ. Молча закрыла за собой дверь, и он остался в кухне, в одиночестве.

Мгновение Майка тупо смотрел на прямоугольник двери, потом повернулся и пошел обратно в кабинет. Наверное, надо принести Бринку постельное белье. После этого можно будет уйти в свою спальню. Обычно по вечерам он зависал на диване в гостиной, раскладывал пасьянс на телефоне, но сегодня не будет. Сегодня, так сказать, имеются зрители. Вот в чем проблема с гостями, которые остаются на ночь, — они отнимают у тебя все личное пространство. Просачиваются в каждый угол.

Ему припомнился образ младенца в супермаркете, того, что смотрел на него с ожиданием. Уже не в первый раз Майка подумал, как мало толку от пророческих снов, ведь их смысл открывается лишь задним числом.

3

По-видимому, Бринк, как большинство подростков, мог спать допоздна. Утром, когда Майка отправлялся на пробежку, дверь в кабинет была плотно закрыта, за ней тишина. Ничего не изменилось и когда он вернулся, и позже, когда он вышел из душа. Он подумал, как поступить, если звонок клиента вызовет его раньше, чем Бринк проснется. Поеду, решил он. Парень явно не преступник.

Когда Майка жарил яичницу, взгляд его упал на лежавший у плиты мобильный телефон в украшенном блестками футляре. Выходит, прошлым вечером Бринк увидел зарядку Майки, запомнил, где она, и потом вернулся в кухню и подключил свой мобильник. Отчего-то стало неприятно — опять вторглись на его личную территорию, хотя, разумеется, ничего такого уж личного в зарядном устройстве нет. Он стряхнул с себя это чувство и выложил яичницу на тарелку.

Черт, надо было и бекон. По опыту Майки, запах поджаривающегося бекона действует надежнее будильника.

Дзынь! Дзынь! Телефон Бринка задребезжал. Эсэмэска. Звук был такой громкий, что Майка вновь обернулся на дверь кабинета, но не заметил никакого движения. Через две минуты сигнал повторился. Майка уселся и принялся за яичницу.

Перколятор смолк, и Майка поднялся, чтобы налить себе первую за день кружку кофе. Когда он усаживался обратно за стол, телефон вновь издал «дзынь».

— Es muy misterioso[2], — сказал Майка вслух. Добавил сливки в кофе и стал ждать, что будет дальше.

За время завтрака он еще трижды слышал звук входящего сообщения, а потому, замочив посуду после еды, взял в руки телефон Бринка и нажал кнопку меню. Посыпались сообщения, одно за другим заполняя экран. «Я прошу лишь сообщить нам, что ты жив», и «Твой отец не это хотел сказать», и «Бринк, тебе говорю, ответь СЕЙЧАС же», и…

Он положил телефон на место.

— Оказывается, es не так уж mysterioso, — сказал он и повернул кран.

Его собственный телефон упорно молчал, так что, прибрав в кухне, Майка забрал из котельной сумку с инструментами и поднялся по лестнице на первый этаж. Ключи у него на всякий случай были при себе, но стоило нажать кнопку звонка квартиры 1В, как Йоланда сразу же открыла. Она была в вечернем наряде — свободно сидящие брюки и футболка с эмблемой «Рэйвенс»[3]. Из телевизора доносился бодренький девчачий голос: «Вверх, два-три-четыре; вниз, два-три-че-тыре».

— Я не вовремя? — спросил Майка.

— Господи, да нет же, — сказала Йоланда. — Все что угодно, лишь бы перестать себя мучить.

Она прошла через гостиную и выключила телевизор. Внезапная тишина резко, словно эхом, отдалась в ушах Майки.

— На улице уже были? — крикнула она ему вслед. Он направлялся по коридору в кладовку.

— Был, — ответил он.

Ее кладовка была набита одеждой: стоило Майке открыть дверь, и вещи словно набросились на него. Он пробрался сквозь толщу надушенных, затхло пахнувших тряпок к счетчику на задней стене.

— Холодно на улице? — спросила она.

— Морозно, — сказал он, вынырнув из кладовки. Вернулся в гостиную и начал откручивать выключатель.

— Черт, надо машину загнать.

— Не настолько морозно, — сказал он.

Наступило молчание. Женщина смотрела, как он отсоединяет провода и выуживает из сумки с инструментами новый выключатель. Потом она сказала:

— Что же, вы так и не спросите, как прошло свидание с дантистом?

— Ах да, с дантистом, — подхватил он.

— Выяснилось, что он живет с матерью.

Майка фыркнул.

— Но это само по себе не так уж плохо. Может быть, он просто такой мягкосердечный.

— Точно, — сказал Майка.

— Кстати, как это говорится: надо выходить замуж за парня, который хорошо ладит с матерью — или с отцом?

— Не слыхал ни про то ни про другое, — сказал Майка.

— Я вечно путаю. И конечно, ни к чему парень, который слишком привязан к мамочке.

— Ясное дело, — ответил Майка.

Он подсоединил новый выключатель и наклонился, чтобы подобрать лежавшую рядом с сумкой с инструментами крышку.

— Он три раза позвонил ей. Пока мы ужинали, — задумчиво продолжала Йоланда.

— Ого.

— На третий раз она сказала, ее пугают какие-то звуки на заднем дворе и чтобы он ехал домой.

— И он поехал?

— Ну да.

Майка завернул последний винт и прошел по коридору в кладовку — включить предохранитель. Когда он вернулся, Йоланда поджидала его, надув губы и скрестив руки на груди.

— Вы считаете меня дурой, — заявила она.

— Что?

— Думаете, я сама себя обманываю.

Майка хлопнул рукой по выключателю, и под потолком зажегся свет.

— Бинго! — сказал он.

— То есть вы считаете, я сама себя обманываю?

— Я сказал «бинго» — выключатель работает.

— А.

Он снова хлопнул по выключателю, Йоланда вроде бы ждала от него каких-то еще слов.

— Он хотя бы зубы ваши одобрил? — спохватился он наконец.

На миг ему показалось, что женщина не ответит. Она так и смотрела на него в упор, выпятив губы. Но потом уронила руки и сказала:

— О зубах он ничего не говорил. Что ж, спасибо, что зашли, починили.

— Всегда рад, — сказал он, подхватил инструменты и вышел.

На полпути к цокольному этажу телефон зазвонил, и Майка остановился, чтобы вытащить его из кармана. АДА БРОК. Самая старшая из его сестер, «хранительница семейных связей», как отзывались о ней другие сестры. Он нажал кнопку и произнес:

— Ада?

— Привет, милый. Как дела?

— Все хорошо.

— Угадай, что у нас случилось! Сто лет будешь думать, не угадаешь!

— Что?

— Джой женится.

— Что?!

Джой был младшим из детей Ады, ее «маленьким», как она говорила, хотя ему уже за двадцать. Он все еще жил с родителями (похоже, повторяющаяся тема этим утром), и Майка считал его слишком рыхлым, пустым и безынициативным даже для того, чтобы ненадолго обзавестись девушкой, не говоря уж о том, чтобы жениться. Но нет же.

— Оказывается, он познакомился с ней в магазине, уже давным-давно, и ни словечка никому из нас не сказал. Помнишь, несколько месяцев назад он хотел попробовать себя в сфере фуд-менеджмента?

— В сфере фуд-менеджмента?

— И я так понимаю, с тех пор они встречаются, но упоминал ли он об этом дома? Ни словом. А вчера за ужином говорит нам: «Мы с Лили хотим пожениться, могу я вместо своей кровати поставить в комнату двуспальную?» — «Лили? — говорю я. — Кто это — Лили?» А он отвечает: «Лили — моя невеста». Типа, в чем вопрос? «Это я уже поняла, — говорю я ему, — но мы впервые слышим ее имя». — «Ну, теперь вы знаете ее имя», — говорит он. Умник эдакий. Мальчики, они всегда такие. С девочками я болтаю, болтаю, болтаю день напролет, господи, да я могла бы тебе рассказать, какого цвета трусы носят их приятели, а тут Джой: раз — и приводит в семью совершенно ненашенскую девицу и даже не подумал заранее предупредить.

— Она иностранка?

— Нет, почему? Американка.

— Но ты же сказала…

— Я имела в виду — совершенно чужой человек. Незнакомый.

— А.

— Так ты приедешь к нам завтра на ужин? Вместе с Кэсс? Фил приготовит свою фирменную свинину на гриле.

— Вы устраиваете ужин?

— Чтобы познакомиться с Лили, ну конечно. Я велела Джою ее пригласить. Я сказала: «Я не собираюсь ждать, пока ты поведешь свою невесту к алтарю, я намерена увидеть ее до того».

— А на свадьбе мне тоже придется присутствовать? — забеспокоился Майка. Он не любил свадьбы: столько народу.

— Конечно, ты должен будешь прийти на свадьбу. Ты же его дядя!

— На свадьбу Нэнси ты меня не заставляла приезжать.

— Нэнси не замужем.

— Вот как?

Неожиданность. Нэнси успела родить троих детей.

— В шесть часов, — сказала Ада. — Привези Кэсс, она здорово умеет разговорить человека. Я же ни черта не знаю об этой девице и вдруг — бабах! — должна жить с ней в одном доме.

— Ладно, — сказал Майка. — Ну что ж. Увидимся вечером, я так понимаю.

— Правильно понимаешь, — сказала Ада.

Он выключил телефон, хотя она, вероятно, еще продолжала говорить.

Он вернулся в свою квартиру и обнаружил, что телефон Бринка на кухонном шкафчике снова дребезжит. Подошел проверить. Новая эсэмэс-ка: «Если не получу от тебя известий до…» Впервые Майка обратил внимание на значок телефона внизу экрана и маленькую красную цифру 24. Двадцать четыре неотвеченных вызова, господи боже!

Майка выдернул шнур зарядки и с телефоном в руках подошел к двери в кабинет, трижды громко постучал. Ответа не было. Телефон снова задребезжал. Майка еще раз постучал, а затем распахнул дверь в едва подсвеченный хаос — скомканный блейзер на принтере, штаны на полу, один ботинок возле стола, другой у дивана, а сам диван на первый взгляд казался просто кучей одеял. Поразительно, как юнец, не имевший при себе багажа, сумел так захламить комнату! Майка вошел и уронил телефон возле сонной щеки Бринка.

— Позвони матери! — велел он.

Бринк открыл глаза и тупо уставился на телефон прямо у себя перед носом. Застонал и с трудом сел.

— А? — пробормотал он.

Даже после ночи прическа его оставалась безукоризненной, но на левой щеке отчетливо проступали следы от подушки.

— Маме, — повторил Майка. — Маме своей позвони.

— Зачем это?