Рыжик на обочине

За спиной послышалось тихое «пфф» открывшейся пивной банки.

— Я читал книгу про «Ориолс», — мгновение спустя сказал Бринк. — Давненько они играют.

— Да уж, — согласился Майка.

— С 1901 года, если считать, когда они были «Брюэре».

— «Милуоки Брюэре»? — спросил Майка.

— Точно.

Майка обернулся поглядеть на своего гостя. Бринк откинулся к спинке стула, обеими руками сжимал банку пива.

— Но тогда ж они еще не были «Ориолс», — сказал Майка.

— Нет, «Ориолс» они только с 1953-го.

— А!

Майка продолжил резать лук.

— Лучшие же их дни пришлись на шестидесятые, — сообщил Бринк.

— Вот как, — откликнулся Майка. Он сбросил лук в кастрюлю и хорошенько все помешал. Уже чувствовался тминный дух, немного похожий на застарелый запах пота.

— Смотрю, ты всерьез исследованием занялся, — сказал он Бринку.

— Да время девать было некуда, — ответил Бринк.

Майка замолк. Когда фарш начал подрумяниваться, он достал себе пива из холодильника и тоже уселся на стул.

— Как насчет тут и поужинать? — поинтересовался он наконец.

— Было бы здорово! — обрадовался Бринк и со стуком опустил на пол передние ножки стула.

— Всего лишь чили, — пояснил Майка. — И моя подруга тоже придет, Кэсс.

— Чили — это здорово! — сказал Бринк. — И я буду рад познакомиться с Кэсс.

— Так что?.. — начал Майка.

Бринк насторожился.

— Так что на самом деле происходит? — задал вопрос Майка.

— Что происходит?

— В смысле, занятия сейчас идут полным ходом. Ты же не на осенних каникулах.

— Это верно, не на каникулах, — сказал Бринк.

Майка вскрыл банку пива и задал следующий вопрос:

— А где вообще этот колледж Монтроз?

Ему не слишком нравилась собственная настойчивость, но Бринк не возражал.

— В Виргинии, — сказал он. — Прямо у границы округа Колумбия.

— Ты живешь в общежитии? Или из дома ездишь?

— Господи, нет! Живу в общаге. Кому охота мотаться из дома?

— Верно, — подтвердил Майка и глотнул пива.

— Кстати говоря, — сказал Бринк, — свободной кровати у вас не найдется, чтоб мне на ночь пристроиться?

— Здесь? — удивился Майка.

— Или хотя бы диван. Меня тот диван вполне устроит. — Бринк глянул в сторону гостиной зоны.

— Ну… у меня есть запасная спальня, типа того, — сказал Майка.

— Здорово! Потому что на поезд я, пожалуй, уже опоздал.

Еще даже не смеркалось. Поезда ходили почти до полуночи. Но Майка не стал заострять на этом внимание. Отодвинул стул и поднялся снова помешивать чили.

— Вещи с собой есть? — спросил он паренька, перекрывая шипение мяса.

— Нет, я… особо вперед не загадывал.

Пауза. Потом Майка сказал:

— Банку фасоли. Промыть и слить воду.

— Очень вкусно пахнет, — сказал Бринк.

— По-хорошему фасоль надо готовить самому, но тогда начинать надо было заранее.

— По мне, консервированная фасоль вполне годится, — сказал Бринк.

— Но она дороже, — пояснил Майка.

— Вон что.

Майка вел консервный нож по кругу, вспарывая банку. Он спросил:

— Сам-то часто готовишь?

— Я вовсе не готовлю.

— Ясно.

Майка плюхнул фасоль в дуршлаг и включил холодную воду.

В заднюю дверь постучали — знакомый отрывистый тук-тук-тук. Майка оставил дуршлаг в раковине и пошел к двери.

— Привет, — сказал он, и Кэсс ответила:

— Ага, привет, — и вручила ему остатки кукурузного хлеба, завернутые в полиэтилен. Щеки ее слегка разрумянились, от нее пахло приятно — чисто, чуточку морозно. Взгляд Кэсс скользнул мимо Майки к Бринку.

— Это Бринк Адамс, познакомься, — сказал Майка. — Сын моей приятельницы университетских дней. Бринк, это Кэсс Слейд.

— Здрасьте, Кэсс, — сказал Бринк.

Манеры богатенького мальчика — запросто, даже слишком уверенно вступает в разговор с незнакомцами.

— Бринк решил денек прогулять, — пояснил Майка. — Учится в колледже Монтроз.

— О, Монтроз! Одна из преподавательниц моей школы там училась, — подхватила Кэсс.

Майка был ей благодарен за это — сам не зная почему.

— Хочешь пива? — предложил он.

— Да, спасибо.

Она скинула куртку, повесила ее на спинку свободного стула и села.

— Будете с нами ужинать? — спросила она Бринка.

— Ага, — ответил он и добавил: — И устроюсь на ночь в запасной спальне.

— О?

Она вопросительно глянула на Майку, и тот кивнул, вручая ей банку пива.

— Что ж, — помолчав, сказала Кэсс Бринку, — вам наверняка понравится чили Майки.

— Пахнет чудесно.

Снова молчание.

— Так! — сказал наконец Майка. — Схожу-ка принесу еще стул.

Стул имелся только в кабинете перед компьютерным столом. Когда Майка вернулся, Бринк уже рассказывал Кэсс историю местной команды «Ориолс». Кэсс проявляла вежливую заинтересованность. «В самом деле?» — повторяла она время от времени и наконец сказала:

— Я родом не из Балтимора, я всего этого не знала.

— О, у них длинная история!

— А сами вы играете в бейсбол, Бринк?

— Не-а.

Она ждала пояснения, слегка наклонив голову, но не дождалась.

Хотя Бринк никак не мог быть его сыном, на миг Майка прочувствовал, каково было бы иметь сына — сына, который причинил бы ему разочарование. Пустышку.

Но Кэсс так легко не сдавалась. Пока Майка накрывал на стол и смешивал салат, она искусно вела атаку, выясняя, в какие спортивные игры Бринк все же играет (лакросс, разумеется) и какую университетскую программу выбрал (пока что он понятия не имел). Майка развернул кукурузный хлеб. Разложил по тарелкам. Навалил чили поверх хлеба, посыпал тертым чеддером и тоже сел за стол. За ужином Кэсс перешла к вопросам о семье Бринка. У него есть младшие брат и сестра, сообщил парень. Сестра в четвертом классе — тут, разумеется, у Кэсс появилось множество новых вопросов. В тот вечер волосы у нее были забраны в пучок — эту прическу Майка не очень любил, он предпочитал, когда ее волосы свисали прямыми прядями, — и почему-то она выглядела ближе по возрасту к Бринку, чем к Майке. Бринк рассказал ей, что у сестры дислексия, и она внимательно слушала, сочувственно кивая, и хвостик подпрыгивал у нее на затылке. Майка недоумевал, с какой стати она так во все это вникает. Ему больше нравилось, когда Кэсс была сдержанна с посторонними. Когда она проявляла внимание к нему, если уж начистоту.

Он оттолкнул стул и поднялся вскипятить воду — Кэсс после ужина будет пить чай. Бринку он чая не предложил.

После ужина они сидели рядком на раскладном диване в кабинете Майки и слушали вечерние новости. Телевизор стоял на одном столе с компьютером, буквально в шаге от зрителей — очень уж узкая комнатенка.

— Здесь ты и будешь спать, — предупредил Майка, похлопывая ладонью по дивану, и Бринк ответил:

— Меня вполне устраивает.

Майка слегка любопытствовал насчет политических взглядов Бринка, но все время, пока дикторы говорили, парень не вылезал из своего смартфона. Майка глянул на Кэсс, надеясь перемигнуться с ней, но она с головой погрузилась в сюжет о том, как группу иммигрантов-латиносов загоняют в автозак.

И задолго до того, как программа закончилась, Кэсс потянулась, высоко вскинув руки, зевнула вслух и сказала:

— Мне, пожалуй, пора. Совсем убегалась.

Потом она сказала:

— Доброй ночи, Бринк.

Парень оторвался от смартфона и пробурчал: — А? О! Приятно было познакомиться.

Майка вышел вслед за Кэсс в кухню и там спросил ее:

— Разве ты не останешься на ночь?

— Нет, — ответила она, — ты и так не один.

Взяла свою парку со спинки стула, накинула ее.

— А это тут при чем, — удивился он, обхватывая ее руками сзади, утыкаясь лицом ей в шею, — этот теплый изгиб словно специально был создан по форме его носа. — Я-то рассчитывал на обнимашки самую малость, — шепнул он.

Но она расцепила его руки и двинулась к двери.

— Ты не спросил, как дела с Нэн, — бросила она через плечо.

— А! Точно, Нэн, — откликнулся он. — Ты позвонила ей?

— Нет, — сказала она, открыла дверь и сделала шаг за порог.