Красные шипы

Поэтому, даже когда внутри меня бушует вихрь эмоций, никто не может ничего понять, наблюдая за происходящим снаружи.

Даже не один человек, которого я действительно замечаю в футбольной команде.

Тот, с песочными волосами, резкими чертами лица и твердым, блестящим прессом, который вполне можно использовать как оружие. Тот, кто не знает о существовании половины кампуса, в то время как все узнают его имя, как только они переступают порог Блэквуда. Но этот? Да, я рада, что он ничего не знает о моих намерениях, потому что я забуду его.

Это просто влюбленность… если влюбленность может продолжаться так долго. Нет. Я уверена, что это всего лишь влюбленность и только физическая, потому что все остальное — это большое "нет".

В конце программы я готова пойти съесть пиццу и показать болельщицам средний палец, если они снова скажут что-нибудь о моих бедрах. Как обычно, все они, включая Люси, целуют Рейну в задницу за то, насколько идеален распорядок дня и какая она королева. Все, кроме меня, конечно. Что? Она может справиться с некоторой молчаливой критикой.

Затем все начинают уходить, кроме ее священного круга порочных мини-мес. Брианна, в этом нет ничего удивительного. Прескотт, второй капитан мужского пола, и несколько других чирлидеров, которым удалось получить одобрение пчелиной матки.

Этот тесный круг в основном посвящен культовой деятельности Рейны, известной как секретные задания, которые она заставляет их выполнять, потому что ей скучно в своем дорогом особняке, а мучить других людей, по-видимому, весело.

Я собираюсь оттащить Люси, чтобы мы могли пойти домой и посмотреть последнее криминальное шоу на Netflix, когда Рейна окликает ее.

Люси оборачивается, ее щеки краснеют.

— Д-да?

Я вздыхаю. Я учила ее расти в уверенности в себе, но, похоже, это будет очень долгий процесс.

— Останься, — говорит Рейна очень небрежно.

Мои губы приоткрываются одновременно с губами Люси. Рейна ведь не просто пригласила ее присоединиться к своему культу, верно?

Моя подруга ухмыляется, ее кожа краснеет от явного волнения, когда она неуклюже пробирается к капитанскому кругу. Другие члены команды перешептываются, вероятно, с завистью и ненавистью, пока я пытаюсь разобраться в ситуации. Это… что-то происходит. Но что?

Или, может быть, это не так, и я просто параноик?

Но для Люси не имеет смысла быть частью близкого окружения Рейны. Она застенчива и в основном является дублером в команде, как и я. Мы — невидимки, те, на кого людям нравится смотреть, когда мы с другими, но по отдельности мы кажемся скучными. Все остальные подданные Рейны либо так же красивы, либо образованны, либо чертовски богаты, как и она сама.

Люси средняя по всем вышеперечисленным показателям. Хотя, на мой взгляд, она самая красивая.

Я шагаю к ним широкими шагами. Брианна скользит передо мной, скрестив руки на груди.

— Тебя не приглашали.

— Как будто я хочу принадлежать к вашему тайному шабашу социопатических ведьм. — Я протягиваю ладонь к Рейне. — Мои наушники.

Она лезет в свою сумку и достает их, но держит вне досягаемости.

— Ты была сносной сегодня, Наоми.

Я выхватываю их у нее из рук.

— Я позвоню, когда мне понадобится твое мнение обо мне.

— Это будет скоро, сука. — Бриана разражается смехом, и остальные следуют за ней, за исключением Люси, а также Рейны, которая не смеется и не улыбается, если это не на ее условиях. Она лидер, а не последователь, и это проявляется в каждом ее движении.

— Что это должно означать, сука? — спрашиваю я Бриану.

— Давай просто скажем, что твое отношение «святее, чем ты» исчезнет, как только…

— Бри, — Рейна обрывает ее строгим взглядом, прежде чем направить его на меня, — Иди.

Я прищуриваюсь, глядя на нее, затем встречаюсь взглядом с Люси, но она одаривает меня извиняющейся улыбкой. Тот, в котором говорится, что она остается с этой бандой придурков. Но опять же, это неудивительно. Люси всегда любила Рейну и ее последователей. Во всяком случае, для нее это как сбывшаяся мечта.

Испустив долгий вздох, я подключаю наушники и ухожу, слушая In the Dark группы Bring Me The Horizon. Обычно я бы подождала, пока не уйду с поля, но сегодня я более отчаянно, чем обычно, пытаюсь блокировать их шепот. Тем более, что со мной нет Люси, чтобы смягчить удар. Означает ли это, что я теряю ее из-за пчелиной матки? У нее есть все и всё, кого она хочет, почему она должна забирать еще и моего единственного друга?

Острые уколы одиночества заполняют низ моего живота и оставляют горький привкус в горле. И это пугает меня. Тот факт, что у меня никого нет и я совсем одна, пугает меня до чертиков. Но не больше, чем идея на самом деле обратиться к людям и быть уязвимым только для того, чтобы они могли причинить мне боль. Оба — ужасные монстры, о которых я думаю каждый день.

С того самого дня, как я доверилась кому-то, а они посягнули на мою невиновность. Я настолько поглощена своими мыслями и громкой рок-музыкой, что совершенно не замечаю окружающего мира. Вот тогда-то это и происходит. Я вижу, как мяч летит в мою сторону со сверхзвуковой скоростью. Но уже слишком поздно.

Мои ноги застывают на месте, а глаза расширяются, готовясь к удару.

Но вместо мяча мое периферийное зрение улавливает вспышку движения, прежде чем в меня врезается твердое тело. И не просто какое-то тело. Тело футболиста, чье существование я годами пытался игнорировать.

И потерпела неудачу. 

ГЛАВА 2

Наоми

Я падаю на землю. Или, скорее, мы оба делаем это в беспорядке конечностей, стонов и неловких прикосновений. Точнее, неуместных прикосновений.

Святой Иисус.

Пожалуйста, скажи мне, что я не коснулась пальцами его штуковины прямо сейчас. Я быстро убираю руку, пока он пытается слезть с меня, и это снова сбивает нас обоих с ног.

Но на этот раз он приклеился ко мне. Его разрезанное тело закрывало всю мою переднюю часть, а его обнаженная грудь касалась моей груди. Теперь я определенно трогаю его штучку — или, во всяком случае, мой живот. Мои щеки были бы пылающе-красными, если бы мои эмоции вышли на поверхность. Я никогда не думала, что буду чувствовать изгибы его тела так близко. По крайней мере, не в этой жизни.

Иисус.

Его живот такой же твердый, как земля у меня за спиной, только он достаточно мягкий, чтобы на нем можно было спать. Или потереться об него лицом. Или любое другое действие, которое включает в себя прикосновение к нему.

Он упирается ладонями в землю по обе стороны от моей головы и немного приподнимается. Его живот, бедра и эрекция все еще прижаты ко мне. Именно тогда я впервые вижу его полностью.

Себастьян Уивер.

Звездный квотербек.

Внук бывшего сенатора.

И опасный.

Это не только из-за его смертельно привлекательной внешности, честно говоря? Он мог бы быть самым красивым мужчиной, которого создал Бог. Ладно, в первой пятерке. Его лицо с таким же успехом могло быть вылеплено из гранита, со всеми шероховатыми краями и заранее определенными выражениями. Не в смысле серийного убийцы, а в смысле ‘привет, я твоя следующая фантазия’. Его острый подбородок и острый нос дополняют общее совершенство, которым Бог наделяет лишь некоторые из своих творений.

Однако его глаза рассказывают совершенно другую историю. Дело не только в их светло-зеленом цвете, напоминающем оттенок тропического моря, который я видела только на картинках. Но что в них самое поразительное, так это угасающий свет в их глубине, как будто он сошел с ума от дарованного ему превосходства. Или, может быть, он считает это бременем. Ну и дела, если его внешность тебе в тягость, мы можем поменяться.

Или нет.

Это сделало бы меня парнем, и мне пришлось бы терпеть команду поддержки.

Ладно, подожди. Неужели я действительно думаю о том, чтобы терпеть натиск чирлидерш, когда я в ловушке под телом Себастьяна?

При этом очень трудной. Нет, я не имею в виду, что его член твердый, хотя я думаю, что он становится твердым, но весь он, от груди до бедер и даже все его лицо. Его темно-песочно-светлые волосы падают на лоб, создавая мечтательный контраст с загорелой кожей и светлым цветом глаз. Глаза, которые сейчас прищуриваются на меня, как будто я совершил ошибку, просто существуя. — Двигайся, — говорит он своим слегка скрипучим голосом, который предназначен для того, чтобы шептать грязные вещи в темноте.

Или, может быть, на свету. Кого это волнует?

— Что?

— Либо ты меня услышала и прикидываешься дурой, либо у тебя проблемы со слухом. И на то, и на другое мне наплевать.

Моя небольшая фаза "поклонения у его алтаря, глазея на него" резко обрывается как от его слов, так и от их снисходительного тона.

Кем этот мудак себя возомнил? Он может быть немного привлекательным — ладно, много, неважно, — но это не дает ему права обращаться со мной как с грязью под ногами. Я не была рожден для этой должности. Я использую свой наполовину насмешливый, наполовину снобистский тон, который обычно использую, разговаривая с Брианной.

— Э-э, алло? Ты тот, кто прижимает меня к земле.

— Потому что ты обхватила мою ногу своей.

Я поднимаю голову и осматриваюсь вокруг, пока мой живот не начинает болеть от полуподнятого положения, и, конечно же, моя нога определенно обвивается вокруг его. И действительно ли его мышцы подергиваются под моими, или мне это мерещится?

Так держать, я. Один к нулю, Черные Дьяволы.

Но вместо того, чтобы вести себя как идиот, которому мой мозг велит мне подражать, я не отпускаю его.

— Это только из-за падения. Не бери идеи в свою извращенную голову.

— Может быть, ты та, у кого в голове закружились фантазии с тех пор, как мяч попал прямо туда.

Он улыбается, показывая мне свои идеальные белые зубы, и хотя это считается дружеским жестом, пустота, стоящая за ним, запрещает мне считать это таковым.

Я была хорошо осведомлена о репутации Себастьяна с тех пор, как перевелась сюда в выпускном классе средней школы. Нужно было быть слепой и одновременно жить под скалой, чтобы не узнать единственного внука сенатора Брайана Уивера и любимого квотербека Блэквуда.

Он — воплощение клише с его завораживающей всеамериканской внешностью, происхождением и мастерством. Все считают, что его дедушка готовит его к карьере политика, как только он закончит колледж, и что футбол — это всего лишь ступенька. НФЛ слишком мала для его амбиций и его будущего.

Но это не то, что я впервые заметила в Себастьяне. Дело было не в том, кем была его семья, во что он играл, и даже не в том, как он выглядел.

Это всегда были его глаза. То, как они приглушены, как сейчас, как будто он входит в роль. Он так хорошо играет в социальные игры, что я иногда завидую. Хотел бы я притворяться так же убедительно, как он. Хотел бы я улыбаться людям, когда все, чего я хочу, — это спрятаться.

— Каждый останется присвоим мнении — Он все еще улыбается, но больше не пытается скрыть фальшь. Это то, что делают люди, когда они сыты по горло. Они сбрасывают маски и позволяют проявиться своему истинному "я".

И прямо сейчас то, что он проецирует, полностью отличается от того, что он есть на самом деле.

— Так ты собираешься отпустить меня или предпочитаешь полапать меня еще немного?

Я рывком двигаю ногой.

— Ты тот, кто это делает.

— Да, да, и я также тот, кто загнал себя в клетку против тебя. Ты себя слышишь?

— Да, я знаю, это больше похоже на правду… Почему ты не встанешь?

Пустая насмешка на его лице медленно рассеивается, когда сквозь нее просвечивает проблеск.

— Разве ты не сказала, что я чувствую тебя? С таким же успехом можно согласиться с этим.

— Ты что, с ума сошел? Мы даже не знаем друг друга.

— Почему это имеет значение? Это всего лишь естественная химическая реакция между здоровыми взрослыми людьми.

— Ты что, гребаное животное?

— Монстр, если быть более точным. От того, как он подчеркивает слово "монстр", у меня по спине пробегает холодок, и мне с трудом удается сдержать свое волнение.

Я хлопаю руками по его груди, чтобы оттолкнуть его, но мне едва удается пошевелить твердыми, как камень, мышцами.

— Слезь с меня.

— Тссс. Я еще не закончил.

— Не закончил с чем?

— С тобой

Мои пальцы на ногах поджимаются, и мне требуется вся моя сила, чтобы не ударить его коленом или что-то в этом роде. Я всегда плохо справлялась с подобными сюрпризами, но особенно если они исходили от кого-то вроде Себастьяна.

Я думаю, что слухи все-таки верны. Он действительно переспал бы с кем угодно, не так ли?

— Уивер! — кричит мужской голос, и Себастьян неохотно слезает с меня, потеря его тела пугает меня больше, чем я хочу признать.

Я вскакиваю на ноги, убираю наушники и сумку, радуясь, что ничего не сломано, и мое внимание переключается на парня, направляющегося в нашу сторону. Это друг Себастьяна, Оуэн, еще один любитель футбола, с более темной кожей и бритой головой.

Себастьян, однако, не двигается, его дикий взгляд прикован ко мне. Смущение и чувство, которое я не могу определить, овладевают мной, и мне хочется вскинуть ногу в воздух и побежать по открытому полю, чтобы вдохнуть чистый воздух и избавиться от него.

— Хочешь автограф? — Я огрызаюсь, а потом жалею об этом.

Мне действительно нужно научиться контролировать свой характер и не закатывать истерику по любому поводу. Но, наверное, у меня постоянно такое чувство, что все хотят заполучить меня, и звездный квотербек не исключение.

Особенно с той насмешливой манерой, с которой он наблюдает за мной.

Он снова улыбается той пустой улыбкой, которая может быть признаком того, что его душа была завербована дьяволом.

— Я подумаю об этом и дам тебе знать.