Невеста для негодяя

− Хорошо, ты меня не соблазняешь, − согласился со мной Лаэриэнь. В его взгляде, которым он смотрел на меня, плясали смешинки. − Я соблазняюсь сам. Так лучше?

− Намного, − милостиво одобрила такую формулировку я.

− А, между тем, я обещал тебе, что ни словом, ни делом, не буду напоминать о нашей помолвке, пока мы вместе живем в этом доме.

− Это было весьма опрометчиво в вашей стороны, господин жених, − улыбнулась я.

А затем я вдруг почувствовала ужасную усталость. Напряжение прошедшего дня обрушилось на меня в один момент, и у меня уже не осталось сил, чтобы сопротивляться ему. В ногах возникла сильная слабость, такая, что они грозили подогнуться в один момент. Я немного покачнулась, и Лаэриэнь тотчас подхватил меня. Не обращая внимания на мои слабые возражения, он поднялся со мной на руках на второй этаж, где, пройдя в мою спальню, опустил меня на кровать.

− Тебе нужно отдохнуть, − произнес он, отводя упавшую прядь волос с моего лица. − Сегодня у тебя был тяжелый день, и завтрашний, наверняка, будет не легче.

− А ты? − борясь с подступающим сном, спросила я.

− Я тоже отдохну, не беспокойся, − заверил меня Лаэриэнь.

− Опять уйдешь до рассвета, − возразила я.

− Не уйду, − возразил он мне в ответ. − Можешь сама проконтролировать это, − усмехнулся он. А затем в несколько быстрых движений он снял с себя пиджак и обувь, а затем опустился на постель, ложась позади меня, прямо поверх одеяла, в которое я была завернута. Обнимая меня.

− Спи, моя невеста, − услышала я уже сквозь сон его слова. Они становились все тише, угасая. − Спи, моя…

Я заснула мгновенно, а проснулась только спустя много часов, когда за окном уже вовсю разгоралась утренняя заря.

− Ты не ушел, − еще сонно пробормотала я, ощущая обнимавшую меня поверх одеяла тяжелую мужскую руку. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и не думала, что Лаэриэнь услышит мои слова. Но он услышал.

− Куда же я уйду от тебя, − ответил он, обнимая меня при этом чуть сильнее.

Я медленно развернулась в его объятиях, переворачиваясь на другой бок. Теперь мы оказались лежащими друг напротив друга. Его лицо было так близко от меня, что я с легкостью могла рассмотреть морщинки, разбегающиеся от его глаз. Глаз, которые улыбались мне. И это было так естественно − лежать под ласковым взглядом Лаэриэня и дышать с ним одним воздухом, что теперь мне казалось странным и неправильным, что когда-то, еще несколько дней назад, все было иначе. И что то, что мы обрели с ним сейчас, пусть это пока и не имело названия, могло закончиться в один миг.

− Не отпустишь? − негромко спросила я, вглядываясь в глубину глаз своего персонального негодяя, который вовсе не был таковым.

− Не отпущу, − подтвердил он. − Теперь просто не смогу, уж прости меня за это, Аниэль.

− Хорошо, − согласилась я, не став долго размышлять. Свой выбор я сделала еще вчера, только сама не поняла этого. А вот для Лаэриэня такая моя сговорчивость, похоже, стала удивлением.

− Неужели не будет никакого протеста? − вглядываясь в мои глаза, спросил он.

− Ну, если нужно… − протянула в ответ я.

− Не нужно, − усмехнулся он, а затем добавил. − И замуж за меня пойдешь?

− А ты позовешь? − ответила я вопросом на вопрос. Соглашаться, не услышав самого предложения, я не собиралась.

− Уже позвал. А ты даже согласилась, − совершенно серьезно произнес Лаэриэнь.

− Что? − я так удивилась, что даже оторвала голову от подушки, не задумываясь о том, как я буду выглядеть в ореоле спутанных после сна волос.

− Не так, конечно, я хотел рассказать тебе об этом, − вздохнул мой жених.

− Рассказать о чем? − мое удивление после таких его слов стало еще больше.

− Уверена, что не хочешь прежде позавтракать? − он словно хотел оттянуть момент признания.

− Уверена, − я не желала ничего откладывать на потом. Как по мне, двадцать лет ожидания и так были более чем достаточным сроком.

− Помнишь, ты говорила о том, что я в роли жениха был совершенно несостоятелен, хотя бы потому, что за все годы помолвки не оказал своей невесте ни одного знака внимания? Так вот, это совсем не так. Конечно, пока ты была еще малюткой в колыбели, а сам я был юношей, не достигшим совершеннолетия, мысли о том, чтобы посылать гостинцы для тебя, даже не приходили мне в голову. Но затем, спустя годы, когда я повзрослел, а ты выросла, и в твои волосы можно стало вплетать ленты, я послал тебе свой первый подарок. И продолжал это делать регулярно, ни разу не получив ответа.

− Но я… Я не знала, − растерянно проговорила я.

− Я знаю, − без капли обиды ответил Лаэриэнь. − Правда, узнал я об этом совсем недавно. Я отправлял все подарки главе твоего рода, справедливо полагая, что он будет все передавать адресату. Тебе. Но я ошибался.

− Дядя ничего не отдавал мне. Больше того, он никогда не говорил о тебе, даже не рассказывал кто ты, словно хотел забыть навсегда об этой помолвке.

− Его можно понять. С одной стороны, он хотел оградить тебя от нее, Аниэль. А с другой, он чувствовал себя виноватым за то, что согласился заключить ее, хотя у него и не было иного выбора. Как и у меня, − Лаэриэнь невесело улыбнулся. − Но кое-что, единственный подарок, он все же передал тебе.

С этими словами, мужчина поднял руку и, дотронувшись до моей шеи, осторожным движением вытянул цепочку, которая скрывалась за высоким вырезом моей сорочки. Еще мгновение, и на его ладони блеснула подвеска в форме перевернутого веера.

− Это не просто кулон, − произнес Лаэриэнь, переводя взгляд с украшения на меня. − Это одно из звеньев брачного браслета, который я приготовил для тебя. Обстоятельства не позволяли мне надеть его на твою руку, и я счел, что пусть хотя бы так, но на тебе все же будет знак принадлежности мне. Твой дядя понял, что это не простой подарок, и не осмелился скрывать его, все же передав тебе.

− Так ты никогда не собирался расторгать помолвку? − я задохнулась от возмущения. − А как же твои слова о выборе, который ты мне предоставляешь?

− Я действительно не могу разорвать помолвку, Аниэль, − тяжело вздохнул Лаэриэнь. − Я дал клятву на крови, и потому не могу переступить ее. Но ты, в отличие от меня, ничего не обещала. И именно это я имел в виду, когда говорил, что ты можешь стать свободной от меня. Я не смогу сделать своей женой никого, кроме тебя. Но ты все еще можешь отвергнуть меня, составив счастье кому-то другому.

Я смотрела на мужчину, в объятиях которого сейчас находилась, и не могла поверить тому, что он говорит, настолько это было несправедливо. Он был готов пожертвовать своим счастьем и даже жизнью, отпустив меня, только чтобы не принуждать меня сделать выбор, которого я на самом деле не желала. А я еще называла его негодяем. Тот, кто был способен на это, просто не мог быть таковым.

− А ты сам… − начала я, но слова давались мне с трудом. Впрочем, было бы странно, если бы было как-то иначе. Не каждый раз я задавала мужчине такие вопросы. Вернее, одному единственному мужчине. − Ты сам чего желаешь? − я все же смогла закончить свой вопрос.

− Тебя, − он не стал ходить вокруг да около, прекрасно понимая, что я имела в виду. Честно признаться, я всегда была за отсутствие недомолвок в общении. Но столь искреннее признание меня, все же, немного смутило. − Тебя, − вновь повторил он. − Чтобы ты стала моей во всех смыслах. Стала моей законной супругой, той, которая разделит со мной жизнь. Но не потому, что так велит когда-то заключенный договор, а потому что я сам того желаю.

− И я, − не дожидаясь вопроса от него, произнесла я.

− Не пожалеешь? − Лаэриэнь внимательно всмотрелся в мое лицо.

− Нет, − ни в моем голосе, ни на моем лице не было ни капли сомнения. − Или ты сомневаешься во мне? Не считаешь меня достаточно взрослой, чтобы принимать серьезные решения?

− Глупенькая, − голос Лаэриэня был полон нежности. − Ну конечно же, нет. Но ты действительно еще очень молода. В добавок, ты всю жизнь прожила в небольшом мирке Островов, и совсем не видела другого, большого мира. Мира, который сможет помочь тебе понять, чего ты хочешь на самом деле, помочь сделать верный выбор. И возможность этого выбора я должен тебе дать, а не, наоборот, лишать его, надевая на твою руку брачный браслет.

− Еще несколько дней назад это было бы самым правильным решением, − согласилась я, а затем возразила. − Но не теперь. − За эти дни произошло значимых событий едва ли не больше, чем за всю мою предыдущую жизнь. И сейчас, узнав тебя, я не хочу и не могу от тебя отказываться. От своего жениха, который, так неожиданно, оказался вовсе не негодяем. Но это же не плохо, а наоборот, хорошо, не так ли? А что до остального мира − разве ты не сможешь мне показать его? И… ты же не будешь запрещать мне учиться дальше?

− Даже наоборот, буду настаивать на этом, − улыбнулся Лаэриэнь. − Став моей женой, ты не должна отказываться от своей мечты. Ведь именно эта мечта сделала тебя такой, какая ты сейчас. Такой, какой я полюбил тебя. Я люблю тебя, Аниэль.

− А я люблю тебя, − произнесла я в ответ.

Я хотела сказать еще что-то, не смогла. Потому что губы Лаэриэня накрыли мои. Он целовал и целовал меня, мой жених, мой любимый, мой персональный негодяй.

Утопая в поцелуях своего теперь уже самого что ни на есть настоящего жениха, я совершенно потеряла счет времени. Впрочем, не только я. Лаэриэнь, казалось, был решительно не настроен отпускать меня куда-либо, во всяком случае, без него. Но солнце, уже поднявшееся из-за горизонта, теперь самым коварным образом светило ровно в окно спальни, напоминая, что новый день уже начался.

− Нужно вставать? − нехотя спросила я, чуть поворачивая голову, так, чтобы солнечные лучи не падали мне прямо в лицо.

− Нужно, − со вздохом, согласился со мной Лаэриэнь. − Но я не хочу выпускать тебя из объятий.

− До самого вечера? − улыбнулась я.

− До конца жизни, − серьезно ответил мне мужчина.

Я ничего не ответила на столь провокационное заявление, вместо этого продолжая рассматривать его лицо, которое сейчас было так близко от моего. Я вглядывалась в каждую его черточку, словно старалась запомнить навсегда.

− Тебя это пугает? − вскоре прервал недолгое молчание Лаэриэнь.

− Должно было бы, но нет, − ни капли не лукавя, призналась я. − В конце концов, я сама испытываю то же самое желание, − сделала я еще одно признание. − Никогда бы не подумала, что однажды стану такой собственницей. Вы определенно дурно влияете на меня, господин регент, − не удержалась я от усмешки. За что незамедлительно понесла наказание в виде очередного поцелуя.

− И что ты только во мне нашла, − произнес Лаэриэнь, когда, впрочем, не слишком быстро, все же нашел силы, чтобы оторваться от моих губ.

− Тебя, − просто ответила я.

Да и как можно было объяснить это простое и одновременно сложное чувство. Когда в один миг понимаешь, что вот этот, стоящий перед тобой человек, твой. И становится уже совсем не важным, насколько он хорош или плох для других. Потому что для тебя он есть и будет самым лучшим. Единственным.

− Еще одно подобное признание, и я отнесу тебя к алтарю немедленно, чтобы ты уже до полудня стала безраздельно моей.

− Прямо так, завернутой в простыню? − рассмеялась я.

− Нет, одеться тебе все же придется. Я не желаю, чтобы тебя в таком виде видел кто-то еще. Такая ты − только для моих глаз, − Лаэриэнь окинул меня взглядом.

− Ну, если мне можно будет привести себя в порядок, то можно и не ждать дольше полудня, − улыбнулась я.

− Ты серьезно? − кажется, мне все же удалось удивить Лаэриэня.

− А ты? − я задала ему тот же вопрос. − Или такая поспешность с моей стороны тебе не по нраву?

− Очень даже по нраву, − в подтверждение этих слов мне достался еще один поцелуй, правда, слишком короткий. − Но мне представлялось, что невесте для свадебных сборов требуется не несколько минут, а несколько месяцев.

− А некоторым даже и несколько лет, − подтвердила я. − Но я вовсе не хочу становиться одной из них. Тем более, что проблемы сочетаемости цветочной арки и узора на салфетках для свадебного торжества меня никогда не волновали.

− Неужели? − кажется, такие мои признания для Лаэриэня были шокирующими, и он не мог до конца поверить в их искренность.

− Именно так. Мне вовсе не нужны украшенные лентами строго выверенного цвета и длины столы и сидящие за ними сотни приглашенных, чтобы дать клятву верности и счастья своему избраннику.

− И ты не разу не задумывалась о том дне, когда будешь выходить замуж?

− Задумывалась, конечно. Множество раз. Но все мои мысли, мечты и планы были лишь о том, как бы избежать этого дня. И тут уж было не до выбора лент, − усмехнулась я.

− А как же вариант, в котором бы тебе нравился твой нареченный?

− Как ни странно, он никогда не приходил мне в голову. Ты всегда был моим противником, которого я должна была одолеть. Но сейчас… Сейчас я рада, что все обернулось наоборот. Очень рада.

− И я, − ответил Лаэриэнь, подкрепляя свое согласие очередным поцелуем.

− Что мы будем делать с теми бумагами, которые я нашла в старом архиве? − уже много позже, когда мы все-таки спустились вниз чтобы позавтракать, спросила я.

− Сегодня ни слова о делах, − Лаэриэнь улыбнулся мне поверх чашки с кофе, который я сварила для него.

− Хорошо, − без тени сожаления согласилась я.

− Я хочу, чтобы этот день принадлежал только нам, − мой жених не переставал улыбаться мне

− И я, − улыбнулась я ему в ответ.

Если бы мы знали тогда, что готовит нам грядущий день, попытались ли бы мы изменить то, что было предначертано? Пожалели бы о сделанном выборе?

Не думаю.

12

Я бежала по коридорам больницы, понимая, что уже ничего не смогу сделать. Что все уже произошло, и не в моей власти повлиять на то, что уже случилось. Не в моих силах повернуть время вспять. Но и остановиться, или, хотя бы, замедлиться, я не могла тоже. Потому что я как можно скорее хотела оказаться подле него. Рядом с ним. С тем, от кого совсем недавно хотела освободиться. С тем, с кем теперь хотела остаться до конца времен. С моим женихом, хотя называть его так было уже неверно.

Добежав до нужной мне двери, я остановилась, стараясь унять дыхание. Войти внутрь я не могла, потому что дверь, возле которой я стояла, прижимаясь ладонью к ее гладкой поверхности, была дверью в операционную. И туда мне, во всяком случае, пока, хода не было. Но даже стоя по другую сторону преграды, разделявшую в этот момент меня с Лаэриэнем, мне казалось, что мое присутствие сможет помочь ему, каким бы тяжелым не было его состояние.

Я была настолько поглощена мыслями о Лаэриэне, что даже не услышала шаги за своей спиной. И лишь голос арина Деланиэля, который повторил мой путь от архива до отделения хирургии, вывел меня из того состояния прострации, в котором я пребывала. Именно он, арин Деланиэль, был тем, кто сообщил мне о произошедшем с Лаэриэнем.

Было уже далеко за полдень, когда он лично, а не приставленная ко мне ара Фариниэль, пришел за мной в архив. Если точнее, то время уже вовсю приближалось к вечеру, и я подумала, что, как и накануне, он хочет пожурить меня за то, что я не обедаю вовремя, и накормить меня. Но все было не так. Весть, которую он принес, была черней самой беззвездной ночи. Лаэриэнь, мой…, тот, кого я так быстро и так сильно успела полюбить, сейчас был в здании больницы. Но вовсе не в приемной или в кабинете своего дяди, ожидая меня. Нет. Совсем нет. Он лежал сейчас на операционном столе, замерев где-то между жизнью и смертью.

− С ним все будет хорошо, Аниэль, − донесся до меня голос арина Деланиэля. − Я уже говорил тебе об этом.

Я медленно повернулась, разворачиваясь к арину Деланиэлю лицом. После белой глянцевой поверхности двери, на которую я несколько минут смотрела, привычный мир мне показался слишком ярким. Я смотрела на мужчину, стоящего передо мной, но не видела его, не могла различить его черты. Я словно все еще была там, замершей у неподвижной белой преграды и пытающейся, пусть и мысленно, но проникнуть сквозь нее.

− Девочка, что же ты с собой сделала, − голос арина Деланиэля звучал словно из-под толщи воды.

− Я должна быть рядом с ним. Вместе с ним. Пожалуйста. − Мои губы едва двигались, но я все равно продолжала говорить. − Пожалуйста, дядя.

Не думаю, что при иных обстоятельствах смогла бы обратиться так к арину Деланиэлю. Но сейчас это было необходимым, да и вышло само собой. И этого оказалось достаточно, чтобы он все понял.

− Операция должна была уже завершиться. Они заканчивали, когда я пришел к тебе в архив. А это означает, что уже совсем скоро он окажется в палате реанимации. Вы вместе окажетесь.

Уже много позже, когда я окончательно приду в себя, я пойму, насколько благодарна арину Деланиэлю за то, что он сообщил мне о том, что случилось с Лаэриэнем, только тогда, когда операция была уже завершена. За то, что избавил меня от нескольких часов мучительного ожидания. Не представляю, как бы я выдержала их. Наверное, я, все же, не так сильна, как думала прежде. Потому что только одна мысль о том, что Лаэриэня больше никогда не будет в моей жизни, приводила меня в состояние черного отчаяния. Я словно падала в бездну, в которой не было дна. И лишь понимание того, что Лаэриэнь жив и находится подле меня, поднимало меня вновь на поверхность.

Арин Деланиэль был прав, и, действительно, уже спустя несколько минут Лаэриэня из операционной перевезли в палату реанимации, куда позволили пройти и мне. Я хотела сесть на стул, стоящий рядом с кроватью, на которой теперь лежал Лаэриэнь, но арин Деланиэль не позволил мне. Вместо этого он подвел меня к кровати, стоящей возле противоположной стены, и чуть ли не силой заставил опуститься на нее.

− Что, зачем? − я с трудом нашла в себе силы задать вопрос.

− Взгляни на себя, девочка, − арин Деланиэль поднес к моему лицу небольшое зеркало.

Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Мое лицо побледнело и осунулось, словно я была после тяжелой болезни.

− Не знаю, как у тебя это получилось, но бесконечно благодарен за это. За жизнь моего племянника.

− Но я ничего не сделала, − уже практически шепотом проговорила я.

− Сделала, и еще как, − возразил мне арин Лаэриэнь, помогая улечься на больничную кровать. − Именно ты не позволила Лаэриэню шагнуть за грань миров, удержав его на краю. Но теперь с ним совершенно точно будет все в порядке. Дальше он справится сам. А тебе нужно отдохнуть. Ты же хочешь быть красивой для него, когда он очнется и увидит тебя?