Невеста для негодяя

Невеста для негодяя — Натали Ормонд

1

− Я бы хотела подать прошение, господин регент, − обратилась я к этому самому регенту, войдя в его кабинет перед самым окончанием рабочего дня.

− Какое именно? − спросил он, не поднимая головы от бумаг, разложенных на его столе.

− О расторжении помолвки в связи с несостоятельностью жениха, − и, сделав такое неоднозначное заявление, я поспешила пояснить его. − Я была обещана ему в жены еще до моего рождения. Вскоре после того, как я родилась, состоялась помолвка. Заочная. И за всю жизнь я не увидела своего жениха ни единого раза, не получила от него ни единой весточки. Очевидно, он во мне не заинтересован, если вообще помнит о моем существовании. Так или иначе, я считаю его как жениха несостоятельным, а потому прошу принять мое прошение о расторжении помолвки.

− И каково же имя этого чудесного героя? − задал вопрос регент.

− Вот копия соглашения о помолвке.

Я положила перед регентом, который до сих пор не потрудился даже посмотреть на меня, сложенный вдвое лист бумаги. Стандартный договор между родителями будущих жениха и невесты, заключенный много лет назад. Единственным из всего текста, что представляло интерес, были имена жениха и невесты. И, похоже, они все-таки смогли привлечь внимание регента. Потому что, пробежав глазами по строчкам соглашения, он поднял голову и наконец-то посмотрел на меня.

Да, совсем не так я представляла себе регента Руада. На меня смотрел высокий светловолосый мужчина. Очень привлекательный, надо сказать. Кто бы мог подумать, что регент Руада выглядит так… молодо. Не то, чтобы он в моем представлении непременно должен был быть стариком, но то, что гораздо старше того мужчины, который стоял передо мной − совершенно точно. Тот, на кого я смотрела сейчас, был взрослым, да. Но совсем не старым.

− Сожалею, но я не могу принять ваше прошение, Аниэль Паэр.

− Почему? − удивленно выдохнула я. − У вас нет никакого права отказывать мне в приеме прошения.

− Вообще-то, есть, − возразил мне этот… регент.

− И какое же? − я подняла голову и с вызовом посмотрела в его лицо.

− Согласно кодексу Руада, прошение подобного рода может быть принято к рассмотрению, если вторая сторона, в вашем случае это жених, не имеет возражений, либо его местонахождение не установлено.

− Так в чем же дело? − удивилась я. − Я понятия не имею, где находится сейчас этот мой, с позволения сказать, жених.

− Оно и видно, − устало вздохнул регент. − Аниэль Паэр, − мужчина посмотрел на меня. − Я не могу принять ваше прошение, потому что ваш жених, Лаэриэнь Руаделлин, это я. И, глядя на то, какая невеста мне досталась, я вовсе не горю желанием разрывать помолвку. Скорее даже, наоборот.

Регент, этот светловолосый… негодяй, поднялся из-за стола, и смотрел теперь на меня сверху вниз, с высоты своего немаленького роста. Лицо его было серьезно, но в глазах читалась усмешка.

Не горите желанием, господин регент? Это только пока. Но мы еще посмотрим, чья возьмет!

За несколько дней до этого

Ветер бросал мне в лицо брызги волн. Свобода в моем случае пахла морем и солью. Свобода − потому что я наконец-то нашла в себе смелость, чтобы покинуть отчий дом. А море − потому, что для этого пришлось уплыть от родного берега. Правда, покидать этот самый дом пришлось тайно и под покровом ночи. Точнее, перед самым рассветом, чтобы успеть добраться в порт перед самым отплытием корабля.

Провожать меня вышла вся семья.

Брат, вернувшийся домой далеко за полночь, ворчал, чтобы в следующий раз я выбирала для побега исключительно дневное время, чтобы ему не пришлось вставать практически сразу после того, как он лег спать.

Мама заметила, что не слишком честно с моей стороны сбегать накануне получения диплома медицинской школы, ведь у нее уже сшито платье для торжественной церемонии. Я ей привычно возразила, что не собираюсь выполнять данное не мной обещание и выходить замуж сразу после окончания школы, а потому просто вынуждена пропустить вручение диплома. Ведь нет диплома − и можно считать, что медицинскую школу я так и не закончила, а, значит, имею полное право не выходить замуж.

Отец лишь грустно вздохнул, обнял, и отправился готовить экипаж, чтобы самому отвезти меня в порт. Что уж теперь поделать, раз девочка уродилась такой волевой и своенравной. Только гордиться, ведь этим она пошла вся в него. Ну и в целости и сохранности доставить упрямицу в порт, раз уж ей так приспичило устроить побег.

Обняв на прощание всех родных и пообещав не забывать писать письма, вовремя обедать, и одевать на ночь теплые носки, чтобы не мерзли ноги, я, наконец, отправилась в порт, чтобы продолжить свой эпичный побег. Капитан был хорошим знакомым моего отца в частности и всей нашей семьи в целом, поэтому за мою безопасность на корабле волноваться не было нужды. Да и путь от Островов до Руада занимал меньше суток, поэтому ни о каком длительном путешествии, полном опасностей и лишений, речи не шло даже близко. Можно было сказать, что меня ожидала длительная морская прогулка, конечной целью которой был Руад, столица княжества элинов.

Строго говоря, княжеством оно было когда-то давно, в те времена, когда Руад еще не был частью Оранской империи. В незапамятные времена, элины, приплывшие из бесконечно далекой дали к пустынному берегу, высадились на сушу, чтобы завершить там свое странствие. Опорой землям, нареченными ими Руадом, стали несколько старших родов элинов, правящий же род по праву можно было называть княжеским. Но все изменилось тогда, когда элины решили расширить свои приморские владения и двинулись вглубь континента, перейдя невысокие сопки-горы. Там, за горной грядой, лежали земли андров, степных воинов, чья империя раскинулась с востока на запад вплоть до высочайших гор. Но элины тогда не знали об этом. А когда узнали, стало уже слишком поздно. Не выдержав натиска андров, Руад был вынужден войти в состав Оранской империи, сохранив, впрочем, относительную независимость. С того времени правящий род больше не назывался княжеским, и на смену князьям пришли регенты из Орана, столицы империи.

С тех пор минуло несколько столетий, и вражда между смуглыми мощными андрами и светлокожими тонкокостными элинами практически сошла на нет. Постепенно элины расселились по всей Оранской империи, хотя большинство из них так и осталось жить в Руаде. Ну и на Островах, где родилась и выросла я. Мы, элины, живущие на островах архипелага, расположенного южнее материка, большие домоседы. Во всяком случае, большинство из нас. Тут намного теплее, чем в Руаде, и мы не знаем, что такое зимний холод. И не стремимся узнать. Уклад жизни у нас во многом традиционный. Мы живем большими семьями и радуемся, что можно надолго не разлучаться друг с другом. У меня, например, кроме трех старших братьев, есть еще две младшие сестры. Женятся и выходят замуж у нас, в основном, по любви, а не по расчету. Вот и мои родители, встретившись много лет назад на одном из праздников, больше никогда уже не разлучались. И я хотела также, как и они. Чтобы и в моей жизни была любовь, огромная, как океан. Чтобы я смотрела на своего супруга также, как мама до сих пор смотрит на отца, с любовью и обожанием. И то, что мой дядя, глава рода, еще до моего рождения заключил это глупое брачное соглашение, ничего не меняет. Я все равно не откажусь от своей мечты. Даже если для этого придется покинуть отчий дом и вступить в огромный и прекрасный, пусть и пока чужой для меня, мир. Особенно, раз уж придется это сделать.

Новый мир встретил меня огромным зданием порта, которое в закатных лучах было подобно огненному шару. Оно было почти полностью прозрачным, выполненным из стекла и бетона по какой-то новомодной, то есть, современной технологии строительства. У нас, на Островах, такого не строили, и потому я завороженно смотрела на это чудо технической мысли, пока мы подплывали к нему. А потом и оказалась внутри него, перейдя по трапу внутрь здания. Там, среди огромного пространства туда-сюда сновали элины и андры, ведь из здания порта отправлялись и прибывали караваны во все города Оранской империи. А еще здесь было множество магазинов известных производителей, почти все из которых мне была отлично знакомы. И, больше того, платье от одного из них сейчас было на мне. Острова, хоть и были отделены морем от континента, все же были не совсем медвежьим углом, и к нам регулярно прибывали почтовые корабли со всевозможными грузами и заказами из магазинов. Так, например, как раз перед моим отъездом пришел заказ из «Звезды странствий» с нашими любимыми сортами чаев. Но, все же, иногда хотелось самостоятельно прогуляться по магазинам, а не только заказывать по каталогам. Для этого, впрочем, у меня еще будет достаточно времени потом, тем более, что сейчас уже было поздно и лучше всего было отправиться отдыхать. Поэтому, взяв себя в руки, я прошла мимо всех витрин, так манящих меня, и вышла из здания порта. Там, у выхода, меня уже ждал экипаж, предусмотрительно заказанный заранее, чтобы отвести к месту, которое должно было стать мне новым домом, по крайней мере, на какое-то время.

Небольшой двухэтажный дом стоял на одной из тихих центральных улиц, неподалеку от центральной больницы Руада. Почему это было так важно для меня? Все потому, что я очень хотела продолжить свое образование. Даже не смотря на то, что я не получила диплом об окончании медицинской школы, это вовсе не означало, что я не могла устроиться на практику в больницу помощником целителя. Даже наоборот. Такая практика, которая помогала набраться опыта, очень приветствовалась. Просто мало кто хотел терять время, и большинство после медицинской школы либо начинали работать по специальности, лекарями, то есть, медиками среднего чина, либо поступали в академию, чтобы выучиться на целителей, которые относились уже к высшему медицинскому чину. Ну, или выходили замуж, как это частенько бывало с выпускницами медицинской школы на Островах. Меня такой вариант не устраивал категорически. Я хотела продолжать учиться и не горела желанием становиться женой незнакомца. И потому побег из отчего дома казался мне идеальным решением обеих этих проблем. С одной стороны, именно в Руаде была ближайшая медицинская академия, которой у нас, на Островах, не было. А, с другой, именно здесь можно было подать прошение на расторжение помолвки.

Эту самую злосчастную помолвку можно было расторгнуть двумя способами. Либо по взаимному соглашению сторон, либо это мог сделать своим указом регент Руада. Первый вариант мне не подходил, потому что жениха я разыскивать не собиралась. Может, это и было немного по-детски, но своего решения, принятого несколько лет назад, я менять не хотела. В конце концов, если за эти два десятилетия, прошедших после заключения помолвки, господин жених ни разу не соизволил дать о себе знать, не приехал к своей нареченной и даже не послал ей ни одного письма, не говоря уже о подарках, то почему эта самая невеста, то есть я, должна искать встречи с ним первой? Мне что, больше всех надо? Вдруг еще подумает, что я буду вешаться ему на шею и желать заключить брак как можно скорее? Это же просто мечта юной провинциалки, приехавшей в относительно столичный город за женихом. Наверное. Я справедливо полагала, что это и вправду могло быть чьей-то мечтой − выйти удачно замуж, и на этом все. Мне же хотелось большего. Самой стать кем-то. Личностью. А уж потом можно и замуж. Но только по настоящей любви, конечно же.

Нет, я вовсе не была карьеристкой, и если бы прямо сейчас встретила мужчину, которого полюбила бы безоглядно и навсегда, и который бы ответил на мои чувства взаимностью, то я бы вышла замуж в самом скором будущем, не дожидаясь получения следующего диплома. Собрать коллекцию всех возможных дипломов до замужества у меня цели не было. Но такого мужчины, какой бы смог напрочь поразить мое воображение и похитить мое сердце одновременно, на горизонте пока не наблюдалось. А, значит, мне ничего не мешало продолжить обучение. Но делать это было бы куда приятнее, не будучи заочно обрученной с каким-то неизвестным типом. Именно так, неизвестным. Помолвку много лет назад заключил мой дядя, и за все прошедшие годы он так не назвал имя жениха. Вероятно, потому, что я не спрашивала. В семье о моей помолвке предпочитали не вспоминать. Мне же самой было нисколечко не интересно. Но даже не смотря на то, что наличие жениха меня до сих пор не слишком обременяло, я была не против от него избавиться, раз уж мне представилась такая возможность. Теперь, когда я оказалась в Руаде, я могла отнести прошение о расторжении помолвки регенту. Как я полагала, регент этот, будучи андром, не станет излишне вдаваться в подробности брачных обязательств элинов, да еще и прибывших откуда-то с Островов, а, значит, не будет препятствовать и даст прошению ход.

Значит, решено. Вот прямо завтра и пойду на прием к регенту. И в больницу. Туда − в первую очередь и с самого утра. А прямо сейчас мне вдруг так захотелось спать, что, отложив распаковку вещей на другой день, я наскоро умылась и забралась под одеяло. Кровать стояла напротив окна, выходящего на юг, также, как и в моей спальне дома, на Островах. И, как и там, здесь в окно со ставшего уже совсем темным неба заглядывали знакомые звезды, помогая мне освоиться в новом для меня мире. Интересно, приснится ли мне здесь, на новом месте, как предсказывают народные поверья, жених?

И вот ничего подобного! Никакой мужчина, ни интересной наружности, ни не интересной, мне не приснился. Впрочем, это вполне можно было счесть за добрый знак. Раз не приснился, значит, и нет вовсе у меня никакого жениха. И, честно признаться, внешность этого подозрительного субъекта меня интересовала мало, что, в общем-то неудивительно, с учетом того, что за все двадцать с небольшим хвостиком лет своей жизни я не предприняла ни единой попытки узнать его имя. Да и сегодня тоже меня занимали куда более важные дела. Как я и планировала накануне, первым делом я хотела отправиться в больницу. Подумав так, я рассмеялась. Это же насколько у меня, молодой девушки, были оригинальные вкусы. Обычно к ранним походам в медицинское учреждение были склонны дамы куда более почтенного возраста. Но… что есть, то есть. Поэтому, решив не тратить понапрасну время, я отправилась умываться и прихорашиваться.

А вот с завтраком, пропускать который я решительно отказывалась, потому что по утрам была всегда голодна, дела обстояли не так просто. В холодильном шкафу не было ничего съестного, что, в общем-то, не стало для меня откровением, потому как никакой продуктовой лавки я вчера не посетила, решив пораньше лечь спать. Решение, впрочем, нашлось быстро. Из окна ванной комнаты, которая располагалась на втором этаже по соседству со спальней (да-да, я была той самой счастливицей, у которой в единоличном распоряжении находилась уборная с окном), мне отлично была видна вывеска дома, стоящего чуть вверх по улице, которая светилась несмотря на ранний час. Подсвеченные золотом буквы складывались в название «У Феиэль», говоря о том, что там, на первом этаже, располагалось заведение общественного питания.

Огромная чашка кофе с горкой молочной пены, пшенная каша с тыквой и малиной и круассан с шоколадом, вот из чего состоял «завтрак номер три» в кафе «У Феиэль». Что еще нужно для счастья утром? Нет, у меня были, конечно, некоторые предположения на этот счет, но пока мне было вполне достаточно и того великолепия, которое благоухало дивными ароматами передо мной. Когда на тарелках не осталось ни одной крошки, а в чашке, соответственно, ни единой капли, можно было отправляться в больницу. Хорошо, что я направлялась туда не в роли пациента, иначе не видать бы мне было сегодня такого наивкуснейшего завтрака.

Центральная больница Руада располагалась в нескольких кварталах от моего нового жилища, рядом с парком. Сейчас, в начале лета, светлело рано, и в парке, вдоль которого я шла, уже были люди. В основном, андры, которые развлекались утренней пробежкой. Я даже остановилась ненадолго, смотря на этих высоких, хорошо сложенных мужчин, которые, в отличие от светлокожих элинов, были смуглыми. Не то, чтобы на Островах андрам нельзя было селиться, но они предпочитали этого не делать, видимо, не желая уезжать так далеко от своей родной степи. Больше того, даже тогда, когда Руад вошел в состав Оранской империи, Острова сохранили свою условную независимость. Нет, налоги мы, конечно, платили исправно, а вот речи о том, чтобы у нас появился регент из империи, даже не шло. Видимо, среди андров не нашлось такого дурака, который бы согласился отправиться за тридевять земель, а то и дальше, если начинать отсчет прямо от столичного Орана, чтобы сидеть сиднем в нашей глухой провинции. Да и смысла особого в этом не было. Точнее, смысл был бы только в том случае, если бы наши Острова решили использовать как базу для освоения новых территорий где-нибудь в Заморье. Но, слава богу, таких грандиозных идей у андров не возникало. Вполне возможно, потому, что они были детьми земли, а не моря, в отличие от элинов, и покорять новую для себя стихию не очень-то и желали.

Пока я размышляла об этом, идя вдоль кромки парка, передо мной появились здания больницы. Она состояла из нескольких корпусов, и прямо сейчас мне был нужен административный. Каменное здание высотой в несколько этажей располагалось в некотором отдалении от аллеи, и, чтобы оказаться около него, мне пришлось пройти по одной из гравийный дорожек, выложенных вдоль утопающих в цветах клумб. В администрацию я шла не с пустыми руками. В своем распоряжении я имела рекомендательное письмо, подписанное собственноручно директором медицинской школы. И пусть это был ни то же самое, что диплом, который у меня имелся, но на церемонию вручения которого я не явилась, все же это было куда лучше, чем ничего. С этим письмом я могла рассчитывать, что буду допущена мыть полы не только в коридорах, но и в операционных.

Вообще говоря, идя в больницу, я даже не думала, что меня примут в этот же день. Я надеялась хотя бы на то, что я смогу записаться на прием к местному руководству. И каково же было мое удивление, когда секретарь в приемной, до которой я беспрепятственно дошла, сказала, что я пришла в очень удачный момент, и что у главы больницы, арина Деланиэля Руаделлина, есть немного времени прямо сейчас, и он сможет принять меня через пару минут. Такого поворота событий я не ожидала, но, тем не менее, очень обрадовалась этому. А еще тому, что утром не поленилась нанести на лицо легкий макияж, и теперь выглядела более или менее на свой возраст, а не совсем уж юно и не серьезно, как без нее. Вдохнув поглубже, стараясь унять внезапно появившееся волнение, я перешагнула порог кабинета главы больницы, от решения которого зависело мое ближайшее будущее.

2

Арин Деланиэль, не слишком молодой, но еще и не старый элин, церемонно поднялся, когда я вошла в кабинет, а затем предложил мне присесть напротив него.

− Что привело вас ко мне? − услышала я его спокойный, доброжелательный голос.

− Желание продолжить обучение. Точнее, пройти практику в вашей больнице.

− Это довольно необычно, арайя Аниэль.

− Я понимаю, − согласилась я. − Также, как и то, что без предъявления диплома об окончании медицинской школы моя просьба выглядит не совсем уместно. Однако, у меня есть рекомендательное письмо от директора школы, обучение в которой я с успехом закончила несколько дней назад.

С этими словами я протянула мужчине запечатанный конверт. Тот, сломав сургучную печать, достал вдвое сложенный лист бумаги и быстро пробежал глазами по чернильным строкам письма.

− Мой давний друг очень хорошо о вас отзывается и всячески рекомендует вас в профессиональном плане, − произнес глава больницы, поднимая глаза на меня. − Но, тем не менее, это не объясняет вашего желания пройти практику в больнице. Разве не более разумно было бы просто продолжить обучение, поступив в медицинскую академию, например, здесь, в Руаде?

− Для этого нужен диплом об окончании медицинской школы, а у меня его нет. Я не стала получать его по личным причинам, и из-за них же была вынуждена спешно покинуть отчий дом на Островах.

− Было бы прекрасно, если бы вы смогли рассказать о них чуть более подробно, − заметил мой собеседник.

Арин Деланиэль располагал к себе, и с ним хотелось говорить откровенно, ничего не утаивая. И это, совершенно определенно, не было проявлением особой способности элинов. Способности, позволяющей влиять на разум собеседника, подчиняя его своей воле. Конечно, такое было доступно только некоторым моим собратьям, тем, у кого эта способность была выражена в достаточной мере. Почему я была так уверена в том, что элин, сидящий передо мной, не использует свои силы относительно меня? Все просто. Эта самая способность была проявлена у меня куда сильнее, чем у него. И я точно знала, что арин Деланиэль не применяет ко мне никакого воздействия. Точно также, как и я к нему. Честно признаться, я вообще считала использование этой способности, присущей некоторым элинам, не слишком честным, а потому предпочитала вовсе не пользоваться ею.

− Дело в том, что еще до своего рождения я была обещана в жены незнакомцу, а вскоре после того, как появилась на свет, обручена с ним. Заочно, разумеется. Дикость какая-то. Помолвка младенца и… я даже не знаю, сколько моему жениху на тот момент было лет. Но, так или иначе, по договору, заключенному главами родов, наша свадьба должна была произойти по достижении мной совершеннолетия, либо по окончании мной учебного заведения. Мне так не хотелось замуж, что я закончила общую школу на год раньше положенного, чтобы продолжить обучение, и поступила в медицинскую школу еще до своего совершеннолетия. Таким способом мне удалось и выиграть несколько лет до замужества, и стать на шаг ближе к своей мечте. Стать самостоятельной личностью, а не просто красивым приложением к влиятельному супругу. Но сейчас поступить также уже невозможно. Мое совершеннолетие минуло несколько лет назад, и единственным способом ускользнуть от навязанной свадьбы для меня стал побег.

− Это весьма смелое решение, − заметил арин Деланиэль. − Но ваши родные, наверняка, волнуются о вас. Одинокая молодая девушка оказалась в большом чужом городе.

− Да, но они полностью поддерживают мое решение, − улыбнулась я. − Только это секрет.

− Я никому не скажу, − улыбнулся элин мне в ответ. − Но даже если я устрою вас на работу в больницу, − продолжил он, − как это сможет помочь вам в осуществлении вашей мечты? Вы же не сможете всю жизнь работать младшим помощником лекаря, скрываясь от жениха.

− В моих планах подать прошение о расторжении помолвки регенту Руада. Не думаю, что он откажется принять его. А затем, когда о прошении будет объявлено в открытой печати, и через положенный срок мой жених не откликнется и не запросит опровержения, я стану свободной от брачных обязательств. А, значит, смогу забрать свой диплом из медицинской школы и подать документы для поступления в академию.

− Почему вы так уверены, что ваш жених не откликнется?

− Арин Деланиэль, − я посмотрела на элина, − за все двадцать с небольшим лет моей жизни мой так называемый жених ни разу не вспомнил обо мне. Не было ни писем, ни подарков, ничего. Совсем ничего. Как будто он забыл обо мне или предпочел не вспоминать. Не думаю, что теперь он вдруг решит вспомнить. А даже если и так, то, надеюсь, что он продолжит не подавать признаков жизни, как это делал на протяжении последних двух десятилетий, и помолвка сможет быть разорвана по желанию одной стороны и не возражению другой.

− Какой хитрый план, − улыбнулся арин Деланиэль.

− Знали бы вы, сколько времени я потратила на его разработку, − улыбнулась я в ответ.

− Ну что ж, тогда решено. Я не вижу причин, почему я не могу удовлетворить вашу просьбу о практике. Но мне нужно некоторое время для того, чтобы подобрать вам наиболее подходящую должность. Я думаю, для этого хватит нескольких дней. А потому буду рад видеть вас послезавтра в это же время. Возможно, что к этому времени ваши брачные обстоятельства будут иметь большую определенность, чем сегодня.

− Спасибо большое, арин Деланиэль, − я не стала скрывать широкой улыбки которая озарила мое лицо.

Не стала я прятать ее и после, когда вышла из гостеприимных стен больницы. Сейчас мой путь лежал вовсе не в резиденцию регента, а в куда более интересное место. Я направлялась прямиком туда, где могла освободиться от волнения и напряжения, которые в последние недели стали моими постоянными спутниками. Туда, где царил дух свободы, слышался звон клинков, а воздух был пропитан магией.

Мое увлечение холодным оружием началось с самого детства. Моими любимыми игрушками были не куклы в пышных платьях, а игрушечные солдатики, доставшиеся мне от трех старших братьев. И это обстоятельство ничуть не удивляло меня, а, наоборот, приводило в восторг. Ведь с куклами, которые у меня тоже были, можно было играть только в чаепития, а вот с солдатиками можно было отправляться в дальние походы, покоряя новые страны и города, открывая для себя новые неизведанные миры. Когда я немного подросла, для меня открыли доступ в оружейную, занимавшую не одну комнату нашего фамильного замка. И с тех пор я стала частой гостьей там. Доспехи и мечи украли мое сердце раз и навсегда. Но, восхищаясь их элегантной красотой и скрытой мощью, я никогда не хотела примерить их на себя. Я прекрасно понимала, что скрывает в себе изнанка любого сражения. Что холодная сталь вороненых клинков оставляет обжигающий след, подчас смертельный. Что эти прекрасные творения рук великих мастеров могут с легкостью покалечить или отнять жизнь. И мне захотелось стать той, кто может препятствовать этому. Научиться исцелять раны и болезни.

Но это желание не смогло погасить во мне тягу к оружию. А чего еще можно ожидать, если у меня были старшие братья, которые с завидной регулярностью устраивали тренировочные поединки во внутреннем дворе нашего замка, причем ровно под моими окнами. Я до сих пор помню то чувство восторженного удивления, с которым я завороженно наблюдала за их сражениями. И, конечно же, хотела так же. Родители, как ни странно, не имели ничего против такого увлечения дочери, а потому, когда я стала немого старше, позволили мне начать тренировки.

Настоящие боевые мечи для меня были слишком тяжелы, а вот шпага стала отличным выбором. Она была тонкой и сравнительно легкой, но холодная сталь ее клинка могла быть не менее смертоносной, чем меч, находясь в умелых руках. Я тренировалась все детство и юность, постепенно повышая уровень своего мастерства. И, незадолго до отъезда с Островов, я, наконец, получила уровень мастера. Выше был только уровень командора, но его могли присвоить только тем, кто сейчас или в прошлом находился на военной службе и принимал участие в настоящих сражениях. Мне, конечно же, такой уровень было получить не под силу, но я и не стремилась к этому. Тренировочные поединки, в которых я принимала участие, были для меня символом свободы, которую я так желала получить, освободившись от оков нежеланной помолвки.

Дома, на Островах, трудностей с местом проведения тренировок, как и с выбором соперника, у меня не было. К моим услугам всегда был один из дворов нашего замка, и братья никогда не отказывали младшей сестренке в помощи в подобном времяпрепровождении. Здесь, же, в Руаде, который был настоящим большим городом, в отличие от поместий, разбросанных по территории Островов, все было устроено не так. И для любителей поучаствовать в поединках существовал специальный клуб. О нем я знала давно и вот теперь, наконец, у меня появилась возможность посетить его лично.

«На острие», а именно так этот самый клуб назывался, располагался в нескольких кварталах от центральной больницы. Можно было подумать, что это было сделано специально, для того, чтобы, если кто-то серьезно пострадает в поединке, то его можно было в кратчайшие сроки доставить в больницу. Но, на самом деле, это было скорее совпадением, чем чьим-то умыслом, потому что поединки проводились с соблюдением всех мер техники безопасности. Несмотря на довольно ранний час, клуб уже работал и был готов принять гостей. Собственно говоря, помимо непосредственно залов для поединков, в клубе было несколько уютных гостиных, в которых можно было отдохнуть за изучением свежей прессы, встретиться с друзьями или даже перекусить в обеденном зале, где подавались напитки и легкие закуски. И − да, разумеется, в этот клуб было не попасть без рекомендации, которая была также необходима, как и подтверждение умения обращаться с оружием.

У меня было и то, и другое. Членство в клубе мне заблаговременно оформил дядя, что было весьма непросто даже для него, несмотря на то, что он был главой более чем уважаемого и старейшего рода элинов Островов. А вот знак, удостоверяющий обладание мной звания мастера, был целиком и полностью моей заслугой. И этот знак, а, вернее, уровень моего мастерства вызвал даже некоторое удивление у распорядителя, оформлявшего мне именной пропуск в клуб. Когда с формальностями было закончено, я, наконец, прошла внутрь и могла теперь воочию рассмотреть убранство интерьеров всех залов, о которых прежде только слышала из рассказов дяди, отца и братьев. Но это я решила оставить на потом, а сейчас меня куда больше интересовал вопрос возможности проведения поединка.

Я, честно признаться, не рассчитывала на удачу в этом вопросе, и была бы рада даже просто немного размяться со шпагой в руке. Но, как это было не удивительно, в этот утренний час в клубе уже был гость, который, как и я, был совсем не против провести бой с соперником. Правда, была одна небольшая, но значительная деталь. Гость этот обладал уровнем командора. А это означало, что, согласись он на поединок, то мне бы пришлось сражаться с настоящим воином, который, в придачу, не состоял со мной в кровном родстве. Но меня это не пугало. Напротив, мне даже хотелось испытать свои силы в бою с тем, кто не будет делать скидок на мой пол, возраст и родственные связи. И здесь, в клубе «На острие» это можно было легко воплотить в жизнь, поскольку к бою соперники выходили уже в защитных масках, полностью скрывавших и защищавших лицо. Конечно, большинство членов клуба были знакомы друг с другом и понимали, с кем ведут тренировочную дуэль. Но это был не мой случай. Поединок, который мне предстоял буквально через несколько минут, я должна была вести с незнакомцем, лица которого не увижу, и который не увидит моего лица.

По правилам клуба, мастер мог сражаться с командором без дополнительных ограничений, которые могли включать, в том числе, обязательное присутствие наблюдателя. Как например, если бы в поединке собирались сойтись мастер и новичок. Но я собиралась сразиться с командором, который согласился принять мой вызов, а, значит, сражение будет происходить наедине, и воздух будут рассекать только наши шпаги, а в гулких стенах зала будет раздаваться звон только наших клинков.

Мой соперник был высок. Наверное, на голову выше меня. И широк в плечах. Это все, что я могла сказать о его внешности. Потому что, как я и предполагала, мы оба вошли в зал для поединков уже в полном облачении, одетые в специальные защитные костюмы и с масками на лицах. Хорошо еще, что этот самый костюм нашелся моего размера, ну, или почти моего. Кастелян, придирчиво посмотрев на меня, заметил, что до меня детский размер костюма никому не требовался, и, протягивая запакованный в бумагу комплект, добавил, что поэтому мне достанется совершенно новый, так сказать, ненадеванный. Приятно, конечно. Впрочем, за чистоту не новых костюмов беспокоиться не стоило, потому что после каждого поединка они подвергались специальной обработке. Но размер у меня, действительно, был почти детский, и я только могла предполагать, что обо мне подумает мой противник.

Божечки, о чем же я думала, соглашаясь на поединок с настоящим воином, да еще и командором? Более того, буквально сама бросая ему вызов и приглашая к бою. Несмотря на то, что нас с ним пока разделяло достаточное расстояние, мощь, сила и уверенность, которые исходили от него, отлично чувствовались. Мы на мгновение склонили головы, безмолвно приветствуя друг друга. А затем подняли клинки, знаменуя готовность к поединку. Три. Два. Один. К бою!

Вопреки моим ожиданиям, мой противник не стал сразу идти в атаку, предоставив роль нападающего мне. Хотя, я не сомневаюсь в этом, мог бы обезоружить меня одним ударом. Но, вместо этого, он, очевидно, решил посмотреть, на что я способна. Ну что ж, господин командор, давайте посмотрим, кто кого!

Вначале атаковала только я, причем делала это не в полную силу, желая прощупать противника. Он же отклонял мои выпады, следовавшие один за другим, безо всяких усилий. Ну что ж, тогда давайте увеличим темп! Приняв такое решение, я перестала сдерживать себя, отпустив клинок на волю. Позволив ему совершать все комбинации и удары, не запрещенные кодексом. На какой-то момент мне даже показалось, что я смотрю на себя со стороны, словно наблюдая за поединком.

Ага, господин командор, похоже, я наконец-то смогла удивить вас. И увлечь в настоящий поединок, а не просто стоять и отражать мои удары. Как я поняла это? Все просто. Мой противник наконец-то начал атаковать сам. Вначале осторожно, будто примериваясь ко мне. А затем, похоже, в полную силу, потому что мне едва удавалось уходить от точных и молниеносных ударов его клинка. И, признаться честно, мне это удавалось только потому, что у меня был опыт тренировочных поединков с братьями, которые не стеснялись применять приемы настоящего, а не тренировочного боя, в наших сражениях. Те, которым их обучали в военной академии, а не в школе фехтования. Конечно, мне, как девушке, не должно было их знать, хотя они и не были чем-то секретным. Но мои братья справедливо полагали, что если уж у меня есть такое, пусть и не женское увлечение, то я должна реализовывать его максимально полно, без каких-либо надуманных ограничений. Разумеется, мне частенько доставалось от них в наших поединках, но это определенно того стоило. И я со всей ясностью осознала это сейчас. Потому что мой соперник не собирался меня щадить. Но и я не собиралась сдаваться. Как будто это был не тренировочный поединок в фехтовальном клубе, а самый что ни на есть настоящий бой, от которого зависели мои жизнь и судьба.

Поединок был в самом разгаре, когда что-то пошло не так. Защитный наконечник шпаги моего противника слетел, обнажив острие. Всего мгновение, но его было достаточно, чтобы клинок дотронулся до моей руки, которую тут же обожгло болью. От удивления и неожиданности я не смогла сдержать вскрик, пусть и не слишком сильный. Услышав его, мой соперник тотчас же отпустил шпагу и одним широким шагом преодолел расстояние между нами.

− Дайте я посмотрю, − услышала я глубокий мужской голос, немного приглушенный из-за маски.

− Нет, все в порядке, − не снимая своей маски, ответила я. − Это просто царапина.

И, не дав своему противнику ничего возразить, я развернулась и направилась к выходу, стараясь не обращать внимание на то, что эта самая царапина горела огнем, и я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от боли. Мне едва хватило выдержки, чтобы дойти до двери, отделяющей тренировочный зал от той гардеробной, где я переодевалась и где осталась моя одежда, не сорвавшись на бег. Оказавшись внутри, я закрыла за собой дверь и буквально сдернула с себя защитный костюм. Мою левую руку, чуть выше запястье, туда, куда пришелся удар, рассекала рана, кровь из которой, казалось, грозила залить все вокруг.

Была бы я впечатлительной барышней, то мне в пору было упасть в обморок. Но, во-первых, я что, колото-резаных ран в своей жизни никогда не видела и их не зашивала? А, во-вторых, будь я хрупким и изнеженным тепличным цветком, увлекалась бы я фехтованием? Не думаю. И, честно признаться, сейчас я думала только о двух вещах. О том, что хорошо, что скользящий удар пришелся на левую руку, и я могла оперативно оказать себе помощь, потому что была правшой. И о том, что было просто прекрасно, что я никогда не выходила из дома без походной аптечки, в которой, помимо прочего, был универсальный антисептик и все необходимое для того, чтобы зашить рану.

Все когда-то бывает в первый раз. Вот и я впервые накладывала сама себе швы. Кровь не хотела останавливаться, и у меня просто не оставалось иного выхода, кроме как стянуть края раны и сделать несколько стежков. Не так уж и больно, как я думала. И совершенно не страшно. Вообще говоря, меня беспокоило только то, как бы оказать себе помощь как можно скорее, прежде, чем меня кто-то увидит в таком состоянии. И, особенно, тот, кто нанес мне эту рану. Отчего-то мне не хотелось делать случившееся достоянием общественности, равно как и выставлять свою личность на всеобщее обозрение. В конце концов, мой противник нанес мне рану по глупой случайности, и потому никаких претензий я к нему не имела.

Закончив со швами, я наложила на руку повязку, скрыв ее от посторонних взглядов длинным рукавом платья, которое я так удачно надела. И, не дожидаясь, когда мой противник по поединку начнет разыскивать меня, поспешила покинуть клуб. Сегодня меня ожидало еще одно важное дело.

3

Дело это ожидало меня в городской мэрии. Ну, как, ожидало. Регент Руада не имел ни малейшего представления о том, что моя персона имеет намерение почтить его сегодня своим присутствием. Ну, если не имел дара предвидения, конечно, в чем я очень сильно сомневалась. О том, как можно было попасть на прием к господину регенту я не знала, и собиралась разобраться на месте, уже по ситуации. Но мои грандиозные планы были нарушены совершенно непредвиденным обстоятельством.

Рана болела просто ужасно. И это было одновременно и ново, и странно для меня. Конечно, происшествий, подобных тому, которое положило конец весьма увлекательному поединку, со мной прежде не происходило. Но и получать синяки и ушибы для меня было не в первой. Точнее, они были моими постоянными спутниками с тех самых пор, когда я увлеклась фехтованием. Но боль, причиняемая ими, была умеренной, и я привыкла не обращать на нее внимание. Сейчас же все было не так.

Выйдя за порог клуба, я решила не идти в мэрию сразу же, а вначале зайти домой, чтобы переодеться и немного отдохнуть. Первая часть плана, которая была про переодеться, была выполнена успешно, а вот со второй возникли некоторые сложности. Большие сложности. Потому что отдыхать, когда у тебя что-то болит, весьма затруднительно. А болело сильно. Раненая рука была словно охвачена огнем, который разгорался все сильнее и сильнее. Снимать повязку, чтобы не тревожить лишний раз рану, я не стала, вместо этого приняв обезболивающее лекарство. Медленно, но боль стала утихать, а меня неожиданно начало клонить в сон. И я не стала противиться этому желанию, решив дать себе немного отдохнуть.

Когда я проснулась, время было далеко за полдень. Не помню, когда я вообще засыпала в последний раз днем, да еще и так надолго. Зато рука теперь практически не болела, чему я была несказанно рада. И, воодушевленная этим обстоятельством, я решила следовать своему первоначальному плану и все-таки нанести визит в мэрию, несмотря на довольно поздний час. Поэтому я быстро собралась и вышла из дома.

Там, в мэрии, было весьма немноголюдно, а из посетителей я и вовсе была одна. Во всяком случае, мне об этом сказал распорядитель, к которому я обратилась сразу же, как только вошла внутрь здания. Он же направил меня на второй этаж, где, в самом конце коридора, находилась приемная регента, с секретарем которого мне следовало договориться о времени аудиенции. Вот только секретаря на месте не было. Приемная была пуста. Но я, вместо того, чтобы развернуться и уйти, решила не отступать, и, пройдя через всю приемную, подошла к двери, за которой находился непосредственно кабинет регента.

Дверь была приоткрыта, и, несмотря на не слишком удобный угол обзора, мне был достаточно хорошо виден мужчина, сидящий за массивным письменным столом и полностью погруженный в изучение бумаг. И хотя я не могла увидеть его лица, было совершенно ясно, что тот, на кого я смотрела сейчас, не был андром. Он был элином.

− Войдите, − не поднимая головы от документов произнес этот самый элин, видимо, услышав мои шаги.

− Господин регент? − неуверенно спросила я, замирая на пороге кабинета, не решаясь пройти дальше.

− Он самый, − ответил элин, по-прежнему не глядя на меня.

− Я бы хотела подать прошение, господин регент, − уже куда более уверенным голосом произнесла я.

− Какое именно? − мужчина продолжал изучать документы. Я его не интересовала совершенно.

− О расторжении помолвки в связи с несостоятельностью жениха, − может, хотя бы такое неоднозначное заявление сможет привлечь его внимание. Но, сделав его, я, все же, поспешила пояснить его. − Я была обещана ему в жены еще до моего рождения. Вскоре после того, как я родилась, состоялась помолвка. Заочная. И за всю жизнь я не увидела своего жениха ни единого раза, не получила от него ни единой весточки. Очевидно, он во мне не заинтересован, если вообще помнит о моем существовании. Так или иначе, я считаю, что его как жениха несостоятельным, а потому прошу принять мое прошение о расторжении помолвки.

− И каково же имя этого чудесного героя? − задал вопрос регент. Глаз он на меня так и не поднял. Интересно, можно ли хоть чем-нибудь его пронять?

− Вот копия соглашения о помолвке, − я подошла к столу, за которым сидел мужчина, и, остановившись прямо перед ним, положила перед ним сложенный вдвое лист бумаги.

К знакомству с документом элин подошел с большим энтузиазмом, чем со знакомству со мной, и удостоил его своим вниманием немедленно, как только договор о помолвке оказался лежащим перед ним. Договор этот был стандартным, заключенный много лет назад. Единственным из всего текста, могло привлечь внимание регента, были имена жениха и невесты. И привлекли. Пробежав глазами по строчкам соглашения, он поднял голову и наконец-то посмотрел на меня.

У господина регента оказались очень светлые, словно выцветшие глаза, что, в сочетании даже с его пепельными волосами было необычно. И, почему-то, волнующе. Он смотрел, не отрывая взгляда от моего лица, а я смотрела на него, не в силах разорвать эту связь, вдруг возникшую между нами. Он был весьма молод, этот элин. Точнее, сам по себе он был более чем взрослым, куда старше меня, но вот для той должности, которую он занимал, он казался молодым. И я, подумав так, вдруг смутилась. Потому что внезапно осознала, что смотрела на него сейчас не как на должностное лицо, а как на мужчину. И вместе с пониманием этого тот странный морок, который не давал мне отвести взгляда от элина, наконец, спал.

− Сожалею, но я не могу принять ваше прошение, Аниэль Паэр, − во взгляде элина, обращенном на меня, проскользнуло что-то непонятное.

− Почему? − удивленно выдохнула я. − У вас нет никакого права отказывать мне в приеме прошения.