Пойнт-Блан

– Вертикальная двустволка со съёмным курком, ручное производство «Аббьятико и Сальвинелли», – сказал он. – Она мне обошлась в тридцать штук – ну, точнее, маме. Подарила мне на день рождения.

– Должно быть, завернуть её было непросто, – ответил Алекс. – В каком месте завязывали ленточку?

Улыбка исчезла с лица Руфуса.

– Да ты вообще ничего в оружии не смыслишь, – сказал он.

Он кивнул одному из парней, и тот протянул Алексу куда более простенькое оружие, старое и немного ржавое.

– Можешь взять, – добавил Руфус. – А если ты будешь хорошо себя вести и не путаться под ногами, может быть, мы тебе даже патроны дадим.

Все дружно рассмеялись этой шутке. Потом двое курильщиков потушили сигареты, и все направились в лес.

Через полчаса Алекс понял, что совершил ошибку, согласившись прийти. Мальчишки стреляли направо и налево, целясь во всё, что движется. Вот кролик отлетел прочь, превратившись в бесформенный красный шар. Большой лесной голубь свалился с ветвей и хлопал крыльями на ковре из листьев, не в силах подняться. Оружие, может, у них было и хорошее, но вот стрелять эти ребята не умели. Многие подстреленные ими животные были только ранены, и Алексу становилось всё хуже от вида этих кровавых следов.

Они добрались до полянки и остановились, чтобы перезарядить оружие. Алекс повернулся к Фионе.

– Я пойду домой, – сказал он.

– Почему? Что, несколько капелек крови увидел, и плохо стало?

Алекс глянул на кролика, лежавшего метрах в пятидесяти от них. Он лежал на боку, беспомощно дёргая задними лапами.

– Удивлён, что вам вообще разрешают носить оружие, – сказал он. – Я думал, его разрешают только с семнадцати лет.

Руфус услышал их разговор и шагнул вперёд, окинув Алекса недобрым взглядом.

– За городом нам плевать на правила, – пробормотал он.

– Вдруг Алекс сообщит о нас в полицию? – с притворным ужасом спросила Фиона.

– Ближайший полицейский участок в сорока милях отсюда.

– Ну, он может им позвонить… если телефон поймает что-нибудь.

Они опять все засмеялись. Алекс уже был сыт по горло. Не сказав больше ни слова, он повернулся и ушёл.

До полянки они дошли за полчаса, но через тридцать минут он по-прежнему плутал по лесу, окружённый деревьями и дикими кустарниками. Алекс понял, что заблудился, и разозлился на себя. Нужно было запоминать местность, по которой он шёл с Фионой и остальными. Лес был огромным. Пойдёшь не в том направлении, и можно случайно выйти на болото… а найдут его после этого, не исключено, далеко не сразу. С другой стороны, весенняя листва была настолько плотной, что он видел едва ли больше чем на десять метров во всех направлениях. Как он вообще сможет найти дорогу? И что делать дальше: попробовать вернуться тем же путём, что пришёл, или идти вперёд, надеясь хотя бы случайно, но выйти на верную дорогу?

Алекс почувствовал опасность ещё до того, как прозвучал первый выстрел. Возможно – услышал хруст ветки или щелчок затвора. Он замер, и это его и спасло. Послышался взрыв – громкий, совсем близко, – и дерево в шаге впереди разлетелось в щепки.

Алекс обернулся и начал крутить головой в поисках стрелявшего.

– Вы что делаете? – закричал он. – Вы чуть в меня не попали!

Почти сразу послышался следующий выстрел, а потом – взрыв весёлого смеха. А потом Алекс понял. Его не перепутали со зверем. Они специально стреляют в него для развлечения!

Он прыгнул вперёд и бросился бежать. Стволы деревьев нависали над ним со всех сторон, угрожая перекрыть дорогу. Земля была мягкой после недавнего дождя и хватала его за ноги, словно пытаясь приклеить к месту. Послышался третий взрыв. Он пригнулся; дробь пролетела у него над головой, разорвав в куски листья.

В любой другой точке мира это было бы чистым безумием. Но это английский лес и богатые, скучающие подростки, которые привыкли, что всё и всегда идёт так, как им хочется. Алекс оскорбил их. Возможно – шуточкой про обёрточную бумагу. Возможно – потому, что отказался говорить Фионе, кто он на самом деле такой. Так или иначе, они решили сначала его проучить, а уже потом думать о последствиях. Они что, хотят его убить? «За городом нам плевать на правила», – сказал Руфус. Если Алекса тяжело ранят – или даже убьют, – им наверняка это просто сойдёт с рук. Ужасный несчастный случай. Он просто не смотрел, куда идёт, и подставился под выстрел.

Нет. Это невозможно.

Они просто пытаются запугать его, вот и всё.

Ещё два выстрела. С земли шаром крутящихся перьев вдруг взлетел фазан и быстро исчез среди крон деревьев. Алекс бежал дальше, хрипло дыша. Колючая ветка шиповника хлестнула ему по груди и поцарапала одежду. Ружьём, которое он по-прежнему держал в руках, Алекс пробил себе дорогу в кустарнике, а потом чуть не растянулся на земле, споткнувшись о спутанные корни.

– Алекс? Где же ты?

Голос принадлежал Руфусу. Нарочито писклявый, насмешливый, он доносился откуда-то из-за стены листьев. Послышался ещё один выстрел, но дробь прошла высоко над его головой. Они его не видели. Всё-таки удалось сбежать?

Алекс остановился, обливаясь по́том. Из леса он выбрался, но всё равно даже не представлял, куда идти. Хуже того – он попал в ловушку. Он оказался на берегу широкого, грязного озера. Вода была отвратительного коричневого цвета и выглядела почти твёрдой. На ней не было ни уток, ни диких птиц. Вечернее солнце усердно согревало его своими лучами, и от воды шёл запах тлена.

– Он пошёл туда!

– Нет… сюда!

– Давайте попробуем озеро…

Алекс услышал голоса и понял, что нельзя дать им найти его здесь. Он вдруг представил, как его тело, придавленное камнями, лежит на дне озера. Но этот жуткий образ дал ему идею. Нужно спрятаться.

Он вошёл в воду. Ему нужно через что-то дышать. Он видел, как это делают киногерои. Они ложились в воду и дышали через полую камышинку. Но тут никакого камыша не росло – только трава и зелёная, склизкая ряска.

Через минуту на берег озера вышел Руфус, держа в руке ружьё. Он остановился и оглядел лес знающим взглядом. Ничего не двинулось.

– Должно быть, он сбежал, – сказал он.

Другие охотники сгрудились позади него. Повисла напряжённая тишина. Они понимали, что забава зашла слишком далеко.

– Да забудем о нём, – сказал кто-то из ребят.

– Ага.

– Мы его и так проучили.

Они явно торопились домой. Один за другим ребята уходили тем же путём, которым пришли. Руфус остался один, по-прежнему сжимая в руках ружьё. Он искал взглядом Алекса. В последний раз посмотрев на озеро, он повернулся и последовал за остальными.

В этот момент Алекс и нанёс удар. Он лежал под водой и видел расплывчатые силуэты мальчишек, словно сквозь толстое коричневое стекло. Во рту он держал дуло ружья. Другой конец ствола торчал из воды – вот какие трубки он нашёл себе для дыхания. А сейчас он встал – кошмарное существо, истекающее грязью и водой, с разьярёнными глазами. Руфус услышал его, но было уже слишком поздно. Алекс размахнулся ружьём и ударил Руфуса чуть ниже поясницы. Руфус застонал и упал на колени, уронив свой дробовик. Алекс поднял его. В обоих стволах было по патрону. Алекс защёлкнул дробовик.

Руфус посмотрел на него. Всё высокомерие куда-то исчезло, и остался всего лишь глупый перепуганный подросток, который с трудом пытался подняться.

– Алекс! – пискнул он, словно впервые видя Алекса.

– Извини! – захныкал он. – Мы не собирались причинить тебе вред. Это просто шутка была. Нас Фиона подговорила. Мы хотели тебя просто напугать. Пожалуйста!

Алекс остановился, тяжело дыша.

– Как мне отсюда выбраться? – спросил он.

– Просто иди вдоль озера, – сказал Руфус. – Тут тропинка…

Руфус всё ещё стоял на коленях. В его глазах стояли слёзы. Алекс понял, что целится в него из его же собственного дробовика с серебряными пластинами, и отвернул его в сторону, очень недовольный собой. Этот мальчишка – не враг. Он ничто.

– Не пытайся идти за мной, – проговорил Алекс и пошёл вдоль берега.

– Постой!.. – крикнул ему вслед Руфус. – Отдай мне ружьё, пожалуйста! Мама меня убьёт, если я его потеряю.

Алекс остановился. Он взвесил оружие в руках, потом бросил его изо всех сил. Итальянский дробовик ручного производства дважды перевернулся в воздухе, а потом плюхнулся в самую середину озера.

– Ты слишком маленький, чтобы играть с оружием, – сказал он.

А потом ушёл и исчез в лесу.

Туннель

Человек, сидевший в старинном позолоченном кресле, медленно повернул голову и выглянул из окна на заснеженные склоны «Пойнт-Блана». Доктору Хуго Грифу было почти шестьдесят лет; короткие седые волосы обрамляли почти бесцветное лицо – белая кожа, незаметные, похожие на тени губы. Даже его язык был скорее серым. Но, несмотря на эту бесцветность, он носил круглые очки в проволочной оправе с тёмно-красными линзами. Эффект был потрясающий. А для него самого весь окружающий мир был цвета крови. Пальцы Грифа были длинными, с безупречным маникюром на ногтях. Он был одет в тёмный костюм, застёгнутый на все пуговицы, до самой шеи. Если бы вампиры на самом деле существовали, то они выглядели бы очень похоже на Хуго Грифа.

– Я решил запустить последнюю стадию проекта «Джемини», – сказал он с акцентом уроженца Южной Африки, прикусывая каждое слово, прежде чем оно вылетит изо рта. – Дальше откладывать нельзя.

– Я понимаю, доктор Гриф.

Напротив доктора Грифа сидела женщина в обтягивающем лайкровом спортивном костюме и с повязкой на голове. Её звали Ева Стелленбосх. Она только что закончила утреннюю зарядку – два часа упражнений со штангой и аэробики, – так что до сих пор тяжело дышала, её мощные мышцы вздымались и опускались. Лицо миссис Стелленбосх мало напоминало человеческое: губы выдавались далеко впереди носа, а с высокого лба свисали пряди ярко-рыжих волос. В руке она держала стакан с какой-то мутно-зелёной жидкостью. Пальцы её были толстыми и короткими, и ей приходилось держать стакан очень осторожно, чтобы не раздавить его.

Она сделала глоток, потом нахмурилась.

– Вы уверены, что мы готовы? – спросила она.

– У нас нет выбора. В последние несколько месяцев у нас было два неудовлетворительных результата. Сначала Иванов, потом Роско в Нью-Йорке. Дело даже не в расходах: вполне возможно, кто-то установил связь между двумя этими смертями.

– Возможно, но маловероятно, – сказала миссис Стелленбосх.

– Разведслужбы стали ленивыми и неэффективными, это да. ЦРУ в Америке. МИ-6 в Англии. Даже русские! Они все лишь бледная тень себя прежних. Но всегда есть вероятность, что кто-то из них случайно на что-то наткнулся. Чем быстрее мы закончим эту фазу операции, тем больше вероятность, что мы останемся… незамеченными. – Доктор Гриф сложил руки и опёрся подбородком о кончики пальцев. – Когда прибывает последний мальчик?

– Алекс? – Миссис Стелленбосх осушила стакан и поставила его на стол. Открыв сумочку, она извлекла из неё платок и вытерла губы. – Я отправляюсь в Англию завтра.

– Отлично. По пути сюда вы отвезёте мальчика в Париж?

– Конечно, доктор. Если вы пожелаете.

– Да, именно этого я и желаю, миссис Стелленбосх. Всю предварительную работу мы проведём там. Сэкономим время. А что насчёт Шпринтца?

– Боюсь, нам понадобится ещё несколько дней.

– Это значит, что они с Алексом прибудут сюда одновременно.

– Да.

Доктор Гриф задумался. Что хуже: рисковать, что мальчики встретятся, или спешить со всей операцией? К счастью, у него был научный склад ума. Его вычисления никогда не бывали неверными.

– Хорошо, – сказал он. – Шпринтц может остаться у нас ещё на несколько дней.

Миссис Стелленбосх кивнула.

– Алекс Френд – отличный улов, – сказал доктор Гриф.

– Супермаркеты? – Его собеседница, похоже, не была в этом столь же уверена.

– Его отец напрямую общается с премьер-министром. Потрясающий человек. Уверен, его сын оправдает все наши ожидания. – Доктор Гриф улыбнулся, и его глаза блеснули красным. – Очень скоро Алекс приедет сюда, в нашу академию. И тогда проект «Джемини» наконец-то завершится.

– Ты сидишь неправильно, – сказала Фиона. – У тебя спина не прямая. Руки должны быть ниже. А ноги повёрнуты не в ту сторону.

– Какая разница, как ты сидишь, если тебе это нравится? – спросил Алекс сквозь стиснутые зубы.

Шёл четвёртый день его пребывания в «Хаверсток-Холле», и Фиона каталась с ним на лошадях. На самом деле Алексу это совсем не нравилось. Перед выходом ему пришлось высидеть целую лекцию, хотя он почти ничего не слушал. Лошади не то иберийской, не то венгерской породы. Выиграли целое ведро золотых медалей. Алексу было наплевать. Он знал лишь, что его лошадь большая, чёрная и привлекает к себе кучу мух. А едет он с грацией мешка картошки на батуте.

Они почти не говорили о том, что произошло в лесу. Когда Алекс, хромая, вернулся домой, промокший и замёрзший, Фиона вежливо принесла ему полотенце и предложила чашку чаю.

– Ты пыталась меня убить! – воскликнул Алекс.

– Не глупи! – Фиона посмотрела на Алекса, в её взгляде читалось что-то похожее на жалость. – Мы бы ни за что такого не сделали. Руфус очень хороший парень.

– Что?..

– Это просто игра, Алекс. Просто веселье.

И на этом всё. Фиона улыбнулась, словно дала исчерпывающее объяснение, а потом ушла плавать. Остаток вечера Алекс провёл за чтением. Он пытался запомнить фальшивую биографию длиной в четырнадцать лет. Дяди, тёти, друзья в Итоне – целая толпа народу, которую он вроде как должен знать, хотя никогда с ними не встречался. Более того, нужно было ещё и прочувствовать их роскошный образ жизни. Именно поэтому он сейчас катался на лошадях с Фионой – она сидела прямо, одетая в жокейскую куртку и брюки, он тащился позади.

Часа через полтора они добрались до туннеля. Фиона попыталась научить Алекса хотя бы основам техники верховой езды – в частности, объяснить разницу между шагом, рысью и галопом. Но Алекс уже твёрдо решил, что конным спортом не будет заниматься никогда. У него болела каждая косточка в теле, а ягодицы он уже настолько отшиб, что боялся, что уже никогда не сможет сидеть. Фиона наслаждалась его мучениями. Он даже задумался, не специально ли она выбрала такую неровную дорогу, чтобы он побольше пострадал. Или специально выбрала такую норовистую лошадь.

Впереди была одноколейная железная дорога с автоматическим переездом, укомплектованным колокольчиком и яркими лампами, предупреждающими автомобилистов о приближении поезда. Фиона направила свою лошадь – серую, поменьше, чем у Алекса, – прямо к переезду. Лошадь Алекса автоматически последовала за ней. Он думал, что они перейдут через железную дорогу, но, добравшись до шлагбаума, Фиона остановилась.

– Если хочешь вернуться домой, есть короткая дорога, – сказала она.

– Короткая дорога – это хорошо, – признался Алекс.

– Туда. – Фиона показала вдоль железной дороги, на туннель, зияющую чёрную дыру в склоне холма, окружённую тёмно-красными кирпичами времён королевы Виктории.

Алекс посмотрел на неё – она точно не шутит? Нет, она явно говорила совершенно серьёзно. Он снова повернулся к туннелю. Он напоминал дуло пистолета, направленное на него и говорившее: держись подальше. Ему даже представился гигантский палец на курке, спрятанном где-то под холмом. Насколько туннель длинный? Приглядевшись, он увидел вдали крохотную точку света. Да, он может быть в длину даже целый километр.

– Ты же не серьёзно? – спросил он.

– На самом деле, Алекс, я обычно не шучу. Если я что-то говорю, значит, так оно и есть. В этом я пошла в отца.

– У твоего отца мозги не набекрень, – пробормотал Алекс.

Фиона притворилась, что не услышала его.