Путеводитель по современным страхам. Социология стрёма

Человек, попавший в пугающую ситуацию, будет обладать набором психологических настроений, сформировавшихся в ходе предыдущего опыта. Некоторые типы личности легко поддаются тревоге, другие более бесстрашны. У кого-то конкретные фобии могут преобладать над другими видами страха. Но в большинстве случаев индивидуальные черты личности взаимодействуют с социальными, культурными и физическими и формируют специфические страхи на индивидуальном уровне. Эти рассуждения в конце концов приводят нас к вопросу о свободе человеческой воли.

Социальный субъект

Мы рассматриваем человека не только как физический и психологический субъект, но и как социальный. Другими словами, обстоятельства являются важным элементом, который в числе прочих формирует наше восприятие себя как личности. Мы не просто определенный тип личности и тела, мы также определенный тип социального существа. Наше положение в сложной взаимосвязи структурированных общественных взаимодействий будет по-разному влиять на формы страха. На разных этапах жизненного цикла (младенец, ребенок, подросток, взрослый, зрелый, пожилой человек и т. д.) наша склонность к страху, а также наше восприятие опасностей, связанных с различными ситуациями, отличаются. Это не просто функция возраста, а скорее отражение социальных обстоятельств, в которых люди в разное время оказываются. В повседневной жизни мы перемещаемся между целой серией таких социальных позиций, вытекающих из различных рутин. Все они, по отдельности и вместе, влияют на характер нашего потенциального и фактического страха.

Окружающая среда, культуры, общественные структуры, личности и социальные субъекты различаются только аналитически. В конкретной ситуации они будут взаимно влиять друг на друга в сложном потоке социальных действий. Внутри отдельных сюжетов один из параметров может доминировать над остальными, однако это является характеристикой конкретной ситуации, а не самого параметра.

Центральное место в этой концепции занимает образ социальной деятельности, в котором активные участники устанавливают различные режимы, где они связаны со своей структурирующей средой, и в котором сама эта деятельность основывается на телесной, психологической и социальной идентичности. Страх, таким образом, является продуктом взаимосвязанных отношений между тем, что Тюдор называет «моделями институционального страха» (заданными структурирующими средами) и «моделями индивидуального страха» (вытекающими из формирования индивидуальной идентичности).

Поскольку далее речь пойдет прежде всего о культурных проявлениях страшного, остановимся поподробнее на культурном параметре.

Способность агентов выбирать и интерпретировать ресурсы, предоставляемые их культурной средой, создает разрыв между терминами культуры и их воплощением в социальной деятельности. Проще говоря, мы опасаемся Х не просто потому, что наша культура подсказывает нам его бояться. Мы опасаемся этого, потому что сочетание культурных и некультурных, физических, психологических и социальных факторов заставляет нас делать это. Тем не менее, как одна из структур, формирующих обстановку страха, культура является важной отправной точкой для анализа, в котором, как и в других, хранятся условия, в которых мы обычно выражаем наши страхи.

В человеческих обществах всегда есть «культура страха», в том смысле, что они предоставляют своим членам материалы, из которых формируются страхи. Однако многообразие культурных моделей, существующих в данном обществе, вполне может быть несовместимо друг с другом, а также будет по-разному использовано различными социальными группами, «собственностью» которых они являются. Эти модели также могут различаться в социальном диапазоне, в котором они эффективны, и в той степени специфичности, с которой они определяют то, чего следует бояться.

Тюдор выделяет три уровня концептуализации культуры страха:

– Описания и представления о явлениях, которые следует считать страшными. Они не связаны между собой и даются человеку как будто сами по себе. Например, культура предлагает нам опасаться призраков, ядовитых змей, черных кошек, просто описывая их как нечто, чего следует бояться по той или иной причине, однако вместе эти явления не составляют единой системы.

– Описания и представления в отношении классов явлений, которые следует считать страшными. Культура группирует отдельные феномены как потенциально пугающие, определяет критерии, на основании которых они создаются, и предлагает надлежащие меры реагирования на страх. Эти группы меняются со временем. Например, хотя в современном обществе все еще существует страх перед сверхъестественным, но он считается необоснованным по сравнению, скажем, с тем, как его воспринимали в дописьменных обществах. С другой стороны, во второй четверти ХХ века получила широкое распространение тревога по поводу скрытых опасностей загрязнения окружающей среды, хотя до этого его не принимали во внимание.

– Описания и представления в отношении страха в целом. Когда Фуреди (и другие) предполагает, что принцип безопасности стал широко распространенным руководством к действию в современном обществе, он, по сути, описывает рост общего уровня тревоги и, как следствие, – страха. Такая позиция предрасполагает к тому, чтобы бояться, но не указывает на какие-либо конкретные явления. Иными словами, культура может способствовать созданию атмосферы страха в обществе в целом.

Как такое трехступенчатое описание может помочь нам в дальнейшем развитии социологического подхода к страху?

Рассмотрим, например, явление, ставшее причиной «моральной паники» совсем недавно – «Синие киты»: группы в социальных сетях, которые якобы спровоцировали случаи суицидов среди подростков.

Не составит большого труда проследить подготовку общественного мнения к такой моральной панике.

Обеспокоенность, которая всегда латентно присутствует вокруг подростковых сюжетов (которая связана с общим изменением характера коммуникации подростков между собой и со взрослыми), накладывается на реальные случаи самоубийств и подкрепляется объясняющими их тревожными публикациями в СМИ. «Синие киты» могут быть проанализированы как культурная модель, проявившаяся в конкретных контекстах и в подходящих социальных условиях.

В какой среде страх перед «группами смерти» проявляется наиболее остро? Какие социальные субъекты с большей вероятностью будут испытывать тревожность, переходящую в страх? В каких социальных структурах такой страх, скорее всего, станет рутинной чертой? При каких обстоятельствах этот страх будет выражен тем или иным образом, а не иначе? Ответы на эти вопросы, сформулированные с помощью параметров, выделенных Тюдором, послужат основой для более подробной характеристики того, как страх, например перед «Синими китами», входит в повседневную модель социальной жизни через конкретные категории социальных агентов и в определенных обстоятельствах, описанных через эмпирические данные.

Ужас перед «Синими китами» входит в более масштабную систему страхов: это боязнь потери контроля над уязвимыми (и псевдоуязвимыми) группами, страх уменьшения собственного влияния и власти над другими людьми, своими детьми и детьми вообще, которые представляются беззащитными перед миром, с которым они только начинают напрямую взаимодействовать, а также страх перед новыми технологиями и теми новыми способами коммуникации, которые они несут.

Так, авторы сообщений, «расследований» о «группах смерти», а также тех, кто репостил и сам писал о своих опасениях на эту тему, – все они поддерживали мнение о том, что в нашем обществе подростковые самоубийства настолько являются обыденностью, что даже институционализированы в виде игры. Такие утверждения не находят доказательств, но из-за того, что они являются частью более широкой совокупности опасений, связанных с технологиями и беззащитностью детей, они обретают дополнительную силу.

Таким образом, страх опирается на предрассудки, которые в свою очередь подтверждаются дополнительными сообщениями, транслирующими такие же опасения, порождая тем самым дурную бесконечность.

Теоретически любая крипипаста может стать причиной моральной паники, поскольку каждая из них стремится использовать существующую неуверенность перед миром.

Несмотря на понятность, глубину и распространенность таких страхов, нельзя говорить, что предрасположенность к ним существует повсеместно. Тревога перед опасными для подростков группами в социальных сетях, хотя и является характерной чертой некоторых групп, отнюдь не является всеобщим опасением даже среди родителей, а переживание за подростков в интернете в целом остается неравномерно распределенным по социальной среде.

Заключение

Эта книга только открывает тему изучения страшных историй. Не было освещено слишком много тем, а многие из представленных здесь раскрыты достаточно поверхностно. Однако это занимательное путешествие позволило рассмотреть многие общественные явления под необычным углом: через призму того, насколько сильно они могут испугать.

В конце концов, каждый человек испытывает экзистенциальный ужас перед собственным существованием и перед тщетностью усилий всего человечества преодолеть этот страх.

«Меня ужасает вечное молчание этих безграничных пространств», – писал Паскаль. Перед лицом бесконечного космического ужаса человек чувствует себя бездомным и беззащитным.

Некоторую передышку дает сочинение историй, а иные страхи удобнее всего выразить в виде жутких рассказов. Главная их особенность и одновременно цель – дать возможность поверить в существование других, более крупных и зачастую более печальных миров.

Крипипасты создают очень герметичный мир, который объясняет сам себя, и нет ни одной причины ему не доверять.

Как говорил Игорь Кон, полную уверенность дает только паранойя. А уверенность в нашем повседневном мире и так каждый день проверяется на прочность.

Когда выходишь из мрачного и теплого забытья, которым и является чтение страшилок, все окружающее – коридоры, подъезды, дома, дороги, деревья, огни далеких окон и даже небо (особенно ночное) – вдруг наполняется каким-то необъяснимым, но явственным смыслом. В таком состоянии сторонишься людей и темных пространств, и кажется, что вот-вот поймаешь какой-то секрет, который поможет понять что-то важное.

Когда этот морок спадает, понимаешь, что связи между людьми и явлениями, кружево из настоящих событий, хитросплетения и тонкости восприятия всегда интереснее любой, даже самой хорошей и качественной, крипипасты. Однако страшные истории служат прекрасным напоминанием о том, что никто не может понять окружающий мир до конца.

Что еще посмотреть, послушать и почитать о страшных историях?

Всякий честный исследователь должен предъявить свои источники, чтобы, с одной стороны, показать, какую традицию он представляет, а с другой – чтобы читатель мог проверить автора, убедиться, что тот не украл чью-то идею. Кроме того, это нужно, чтобы узнать, где еще посмотреть заинтересовавшую тему и взглянуть по-новому на уже знакомую литературу.

Любой текст такого объема сопряжен с долгим изучением разных книг, журналов, статей, а также с разговорами с профессионалами и с серфингом по ссылками. Однако есть «костяк» источников, которые не процитированы напрямую в этой книге, но сформировали тот подход, который я попытался вывести и применить.

Подкасты

Эта книга появилась из идеи моего подкаста «Социология стрема». Однако большинство вещей, описанных здесь, в нем не звучали, не пересекаются и истории, которыми иллюстрируются наблюдения. Поэтому подкаст и книгу можно воспринимать как дополняющие друг друга и при этом независимые медиумы.

Подкаст Гриши Пророкова «Жуть» рассказывает о документальных свидетельствах разных аномальных явлений и легенд. Его отличает довольно дотошная работа с архивными материалами. Также очень здорово, что все эпизоды целиком связаны с российскими легендами и потому почти всегда это оригинальный материал. Ощущения от этого подкаста почти такие же, как от книжек вроде «НЛО. Привидения. Монстры», которая в 90-е была у каждого второго ребенка.

Очень качественно и интересно сделанный подкаст «Радио „Полночь“» проигрывает в том смысле, что почти все истории, о которых там рассказывают, – это довольно известные real-life mysteries, которые уже знакомы всем, кто хотя бы немного интересуется крипи-тематикой. Однако они сделаны очень хорошо, поэтому послушать даже про уже знакомую страшилку будет приятно.

В 2018 году на Хэллоуин был спецпроект «[Страшно]», который объединил подкасты «Ньюочем», «Русский Детройт», «Критмышь», «Наука на ладошке» и «Психология: мифы и реальность». Каждый из них сделал спецвыпуск о теме страхов и жутких историй с пометкой [Страшно].

Лучший русскоязычный подкаст-эпизод о страшном в художественной литературе – «Глава, в которой нужно до смерти испугаться, чтобы стать лучше» подкаста «Книжный базар».

Кроме этого, очень рекомендую архив программы «Архитектура Забвения» радио «Серебряный дождь» – в нем разбирались не всегда страшные, но загадочные вещи. Крайне атмосферные и увлекательные были передачи. Какие-то аудиорешения кажутся устаревшими (прошло 10 лет!), но по большей части актуальности программа не потеряла – очень интересно и приятно переслушивать до сих пор.

Англоязычные крипи-подкасты, которые я слушаю:

Lore – классика крипи-подкастинга. Автор рассказывает о каком-нибудь страшном явлении или истории и предлагает проследить их истоки. Крепко сбитый и лаконичный подкаст, вероятно, поэтому ставший самым успешным (по нему даже сняли сериал).

Stuff They Don’t Want You To Know – подкаст с двумя ведущими о теориях заговоров, real-life mysteries и городских исторических легендах.

Creepy – лаконичное название говорит само за себя. Стоит отметить, что подкастов и каналов, где люди просто читают вслух крипипасты, невероятно большое количество, все их обозревать просто бессмысленно, контент постоянно пересекается, а качество обычно не очень высокое. Этот я выбрал за его качество и разнообразие материала.

SCP Archives – подкаст о вселенной SCP, которая мне, честно говоря, нравится не очень. Однако она является важной частью крипи-мира, поэтому игнорировать ее нельзя. Лично мне приятнее и интереснее воспринимать эту тему в виде подкастов.

The Other Stories – британский подкаст с самым качественным продакшеном из всех, ведущие которых просто читают вслух рассказы. Его невероятно приятно слушать и настолько уютно, что даже ночью не страшно.

Я намеренно не показываю ссылок на подкасты, поскольку разные люди слушают их в разных приложениях, но все они прекрасно ищутся по названиям.

Каналы на Youtube

Стоит отметить, что каналов в Ютубе о страшном, криповом и загадочном невероятно много. Я привожу здесь только свои любимые. Они раскрывали идеи, которые мне помогли, а иногда знакомили с сюжетами, о которых я раньше ничего не знал. Я намеренно не давал тут ничего из англоязычного сегмента, так как там крипи-индустрия невероятно развита и разнообразна, подводить ее под общий знаменатель потребовало бы отдельного большого исследования. Так что ниже представлены мои любимые русскоязычные каналы.

FlynnFlyTaggart

В каком-то смысле это образцовый канал о явлениях в интернете. Автор, с одной стороны, лаконично рассказывает о сути того или иного направления, жанра или феномена, а с другой – высказывает свое к нему отношение. Плейлист «Кошмары интернета» был невероятно полезен для этой книги.

N O N

Канал команды одноименного паблика во ВКонтакте, очень сильные и искренние расследования, которые в случае с Barbie.avi имеют международное значение.

Многие каналы посвящены так называемым Real-life mysteries, то есть реальным задокументированным событиям, которые так и не получили внятного объяснения. Следующие три канала как раз из таких. Я бы рекомендовал начать знакомство с такого рода загадками именно с них:

Неразгаданные тайны

FEAR.mp4

Secret films

Довольно любопытный канал, который рассказывает и объясняет разные страшилки, может быть полезен. В видео с обзорами и списками («топами») автор не отличается от самого обычного блогера, но ролики о различных явлениях и феноменах я очень рекомендую.

Fantom

Канал, автор которого в основном зачитывает вслух разные страшилки. Однако в нем есть крайне полезная рубрика – обзор новых крипипаст.