Земля смерти

Два плота оторвались от берега и нырнули в воду, и фигуры в черных костюмах карабкались на борт, включая подвесные моторы.

Картер вскочил и сделал еще один выстрел затем помчался вниз по холму, когда резиновые лодки исчезли в темной ночи.

Он направился от коттеджей для персонала прямо к главному дому, передняя стена которого была вырвана наружу силой взрыва.

В пятидесяти ярдах от дома Картеру пришлось резко остановиться, когда его крыша рухнула в стену пламени и искр, взметнувшихся на сотню футов в ночное небо.

«Сигурни!» — крикнул он снова.

Темная фигура мчалась с дальней стороны дома, вырисовываясь в пламени. Она остановилась, что-то подняла, и Картер едва успел упасть на землю, как раздался характерный грохот пистолета-пулемета «Узи», и пули взметнули песок вокруг Картера. Затем фигура исчезла среди деревьев по направлению к другой стороне острова. К резиновому плоту...

Картер вскочил и попытался приблизиться к горящему дому, но жар был слишком сильным. Долгую секунду или две он стоял там, безвольно сжимая пистолет в правой руке. Если Сигурни была внутри, она была мертва. Ее нельзя было спасти. Возможно, сказал он себе, она выбралась наружу. Но в глубине души он знал, что это не так.

Ужасная темная ярость поднялась в груди Картера, почти ослепляя его одной мыслью: месть. Ведь на острове находился один из нападавших. Остался всего один человек.

Картер перевел предохранитель «люгера» в положение «включено», сунул оружие за пояс шорт и с ужасным блеском в глазах вынул Хьюго, свой смертоносный стилет толщиной с карандаш.

Он повернулся и снова помчался в гору, низко присев на гребне.

Фигура в темном костюме как раз приближалась к оконечности острова вдоль пляжа. Он еще не добрался до лодочного причала, когда Картер поспешил вниз с холма, мимо все еще горящего сарая генератора, мимо двух тел, а затем в воду.

Держа нож в зубах, Картер молча переплыл прямо к причалу, где затонула лодка и где вокруг свай плавали обломки резинового плота.

В темноте, его голова была прямо над водой, Картер терпеливо ждал, когда фигура в капюшоне поднимется по берегу к резиновому плоту. Мужчина останавливался каждые несколько ярдов или около того, чтобы оглянуться через плечо, а затем смотрел на гребень холма, как будто ожидая появления своих друзей.

Он был примерно в тридцати футах от причала, когда заметил остатки резинового плота. Он остановился, затем отступил на шаг, дико оглядываясь по сторонам, его «узи» был поднят и готов к стрельбе.

Мгновение спустя он заметил две другие фигуры в темных костюмах, лежащие в направлении сарая с генератором, и споткнулся, отступая еще на один или два шага.

Было ясно, что сейчас он испуган. Он знал, что его отрезали. Он знал, что остальные ушли, и знал, что Картер где-то на острове. В живых.

Придерживаясь почти кромешной тьмы под причалом, Картер подплыл ближе к берегу, не сводя глаз с человека на берегу. Два видения продолжали мелькать в его голове: первое — Сигурни в спальне, какой он ее оставил; во-вторых, яростно горящий главный дом, пламя взметнулось высоко в ночное небо. Ему потребовались все силы, чтобы сохранить контроль.

Нападавший отошел от кромки воды, помедлил еще мгновение, затем повернулся и побежал обратно вдоль берега.

Абсолютно бесшумно Картер подплыл к берегу и осторожно выбрался из воды.

Кубинец, находившийся теперь в тридцати ярдах от него, оглянулся через плечо. Картер рухнул на землю и замер, а через секунду фигура в черном капюшоне продолжила путь.

Картер вскочил и, пригнувшись, свободно сжимая стилет в правой руке, на полной скорости помчался к удаляющейся фигуре.

В последний момент кубинец, то ли что-то услышав, то ли почувствовав присутствие Картера за спиной, бросился бежать. Но было слишком поздно. Картер прыгнул мужчине на спину, толкая его вперед и вниз, воздух со свистом вырывался из его легких.

Картер вырвал «узи» из рук мужчины, отбросил его в сторону и перевернул мужчину на спину. Удерживая горло кубинца левой рукой, он вонзил кончик стилета ему в левую ноздрю.

— Только пошевелись, и я вонжу лезвие тебе в мозг, — прошипел Картер на безупречном испанском.

Кубинец был достаточно хорошо обучен, чтобы понимать, что если он двинется, если он будет сопротивляться, то умрет мгновенно. Его тело обмякло, глаза расширились, челюсть сжалась, губы сжались.

— Это был Ганин? — отрезал Картер.

Кубинец ничего не ответил. В его глазах не было никакой реакции на имя.

«Аркадий Ганин. Он участвовал в этой операции? — крикнул Картер.

— Не знаю, сеньор. Я не знаю. Клянусь."

«Кто вас сюда привел? Чья это была операция, ублюдок?

«Это был немец. Хильдебрандт. Полковник Хильдебрандт. Он приехал в... Гавану. Он и русский».

— Какой русский?

«Чайкин. Виктор Чайкин. Он из КГБ в Гаване. Это был он и немец. Они спланировали эту операцию».

Картер слышал имя Чайкин. Одно время этот человек был довольно хорошим оперативником в Восточной Германии. Но другой. Немец. Ганин действовал под псевдонимом?

— Чайкин и немец пришли с вами — сюда — сегодня вечером?

«Только немец. Он был главным».

«На кого работал немец?» — спросил Картер.

Вопрос, на удивление, вызвал реакцию кубинца. Картер очень хорошо читал лица. Увидел малейший тик. Мужчина что-то знал.

Картер крепче сжал горло кубинца и продвинул стилет на миллиметр выше его носа. Легкая струйка крови скатилась по щеке мужчины.

Картер повторил вопрос. — «На кого работал этот немец? От кого получал приказы?»

— Не знаю… Клянусь!

«Ты лжешь, и ты умрешь!»

— Нет… нет, сеньор, пожалуйста!

Перед глазами Картера возник образ лица Сигурни, ее улыбки, ее смеха. Он отбросил стилет в сторону, разрезая нос мужчине. Кровь хлынула на лицо мужчины, хлынула ему в глаза и рот.

"Нет!" — закричал кубинец.

«На кого работал немец, сукин ты сын!» — крикнул Картер.

Кубинец отчаянно боролся. С большим усилием Картер удержал мужчину и поместил стилет на долю дюйма выше его левого глаза.

— Нью-Йорк… — пробормотал кубинец окровавленными губами.

— И что насчет Нью-Йорка?

«Нью-Йорк… Нью-Йорк, ООН… Клянусь Христом… Матерь Божья… Нью-Йорк, ООН…».

«Кто из ООН?» — спросил Картер.

«Лашкин!» — закричал кубинец. Внезапно в левой руке у него оказался пистолет, он схватил его, курок был взведен, палец на спусковом крючке, дикий взгляд в залитых кровью глазах.

«Лашкин!» — снова закричал кубинец.

В этот момент Картер вонзил стилет по самую рукоятку в глазницу мужчины, острие лезвия на мгновение царапнуло кость, но затем проникло глубоко в мозг.

Кубинец сильно дернулся, сильно вздрогнул, как будто у него был эпилептический припадок, а затем рухнул на спину замертво.

Картер вынул свой стилет и откатился от тела. Он плюхнулся на спину, его глаза открылись, и он уставился на те же самые звезды, под которыми они с Сигурни занимались любовью всего несколько часов назад.

Он совершил роковую для любого полевого оперативника ошибку: влюбился. Он стал уязвимым. Он показал своим врагам слабую сторону.

«Лашкин». Он повторил имя вслух. «Организация Объединенных Наций в Нью-Йорке. Лашкин».

Все на острове были мертвы, кроме Картера. С первыми лучами солнца он убедился, что выживших нет. Вскоре после семи он нашел то, что принял за обугленные останки тела Сигурни, в спальне главного дома. Она была там, куда её толкнула сила взрыва, все еще сжимая газовую бомбу в левой руке. У нее не было возможности использовать его.

Голова кружилась, желудок бурлил, чистая, грубая, ядовитая ненависть поднималась внутри него. Картер, спотыкаясь, выбрался наружу и вниз к кромке воды, где он смотрел через море на главный остров, расположенный всего в семнадцати милях от него. Почему никто ничего не видел там? Взрывы и огонь должны были быть видны за много миль. Почему никто не пришел сюда?

Ни от генератора, ни от радио в главном доме ничего не осталось. Его отрезали.

В течение часа или около того Картер обдумывал идею попытаться поднять корпус лодки для дайвинга, но отказался от нее, нырнув к ней и осмотрев повреждения. Они вырезали или взрывом пробили дыру в корпусе диаметром три фута.

Однако к трем часам дня он нашел способ спастись. Персонал в нерабочее время любил кататься на лодках и заниматься дайвингом. Картер отправился на поиски на той стороне острова и обнаружил небольшой катамаран с неповрежденными парусами, который не заметила атакующая группа.

К четырем лодка была снаряжена и готова к отплытию.

Прежде чем уйти, он вернулся к главному дому, но не мог заставить себя войти внутрь, где тело Сигурни все еще лежало среди обугленных бревен. Когда он вернется, AX отправит сюда команду; они позаботятся об останках. Он предполагал, что когда все это закончится, ему придется поговорить с ее родителями. Он познакомился с ними на какой-то вечеринке в Вашингтоне. Он помнил ее мать как красивую, стильную женщину. Он не хотел встретиться с ней лицом к лицу. Он чувствовал себя ответственным за смерть Сигурни.

Но это будет позже.

Погода портилась, но, не обращая внимания на грозовые тучи, сгущающиеся к северо-востоку и не обращая внимания на усиливающийся бриз, Картер поднял паруса и толкнул хлипкую лодку за линию прибоя, вскарабкавшись на борт и натягивая паруса.

Лодка взлетела, как ракета, высоко подскакивая по волнам, её корпус, на котором он сидел, поднимался из воды, широкая кильватерная волна шипела позади него.

Брызги летели повсюду, пока Картер вел крошечную лодку до при усиливающемся ветре, но он продолжал видеть лицо Сигурни. Он продолжал видеть ее тело, чувствовать его рядом со своим; он то и дело слышал, как она зовет его... Из всех женщин, которых он когда-либо знал, она наиболее близко подошла к его представлению об идеальной спутнице, идеальной любовнице, идеальной подруге.

Пока он плыл, он продолжал копаться в своей памяти, продолжал искать ошибки, которые он сделал, пытаясь каталогизировать людей, которые знали об их отношениях.

Теперь он не сомневался, что Ганин преследует его и что первый удар был жизнью Сигурни. Этот Лашкин в Нью-Йорке был лишь еще одним звеном в каком-то длинном и сложном плане, который натравил советского мастера-убийцу против Картера.

Они точно не планировали убить его на острове. Ганин просто играл с ним. Просто дразнил.

Но конфронтация будет. В этом Картер был уверен, и пока он плыл, его губы изогнулись в жестокой улыбке, улыбке, полностью лишенной какого-либо юмора, какой-либо теплоты.

Когда придет время, решил Картер, ему очень понравится наблюдать за смертью Ганина. Его очень медленной, очень мучительной смертью.

Единственное, что беспокоило его в тот момент, это то, почему Советы зашли так далеко. Его могли убить на острове. Почему они дали ему шанс? Почему они играли с ним?

Какова бы ни была причина, Картер поклялся, что когда это будет сделано, Ганин и тот, кто управлял им, будут сожалеть о том дне, когда они задумали свой зловещий план.

Четвертая глава.

Автомобиль и водитель ждали Картера в Национальном аэропорту Вашингтона. Его оружие было доставлено часом ранее в дипломатической почте на борту другого рейса, организованного начальником резидентуры ЦРУ в Нассау. Картер также позаимствовал у него одежду.

Он расслабился на заднем сиденье машины, направлявшейся в город, и позволил своим мыслям блуждать – роскошь, которую он не позволял себе с той ночи на острове.

Никто на большом острове не обратил внимания на фейерверк на Святой Анне, потому что они сами праздновали день независимости или что-то в этом роде. Что бы ни праздновалось, отель St. Anne's Island Resort мог взлететь на воздух, и никто не обратил на это внимания.

Странно снова оказаться в Вашингтоне без Сигурни, подумал Картер, когда они въезжали в город по Арлингтонскому мемориальному мосту. Движение вокруг Уотергейта напротив Мемориала Линкольна было очень интенсивным, но Картер позволил себе мысленно вернуться на остров, к тем десяти дням, которые он и Сигурни провели вместе.

Водитель погрузился в свои мысли.

— Не хотели бы вы сначала зайти в свою квартиру, мистер Картер?

Картер поднял глаза и покачал головой. — Нет, — пробормотал он.

— Да, сэр, — сказал водитель.

Штаб-квартира AX занимала здание на Дюпон-Серкл под прикрытием Amalgamated Press and Wire Services. Они припарковались в подземном гараже под зданием, и, пройдя несколько досмотров, Картер поднялся в офис Дэвида Хоука. Его снова пропустили через охрану и Картер вошел.

Дэвид Хоук был невысоким мужчиной лет шестидесяти. Широкая голова с густой копной седых волос сидела на умеренно крепком теле. В свое время он был очень жестким оперативником. Даже сейчас он не потерял большую часть своего мастерства. Он отложил свою обычную сигару и встал.

Несколько долгих мгновений он молча изучал Картера, затем покачал головой и указал на стул. — Прости, Ник.

Картер сел. "Ага."

— Тебя не предупредили?

— Только ваш звонок, сэр, — сказал Картер. Трудно было так сидеть. Он хотел отправиться в погоню за человеком в ООН.

«Около четырех утра к югу от нашей базы в заливе Гуантанамо пролетели два вертолета кубинских ВВС», — сказал Хоук. Он сел и открыл папку с делами. «За час до этого тело гражданина Кубы, работавшего в советском посольстве в Гаване, выбросили у главных ворот Гуантанамо. В него дважды выстрелили с близкого расстояния».

"Так?"

«Это он предоставил нам информацию о Ганине».

Один загадочный момент во всем этом деле внезапно стал понятен Картеру, и он подался вперед. «Это был Ганин, и он преследует меня».

Хоук кивнул. — Это то, что мы поняли, Ник. Ганин слишком умен, чтобы допустить такую ошибку. Информация была подброшена. Они издевались над нами».