Уехал славный рыцарь мой

* * *

- Сеньора! Побежденный рыцарь... тьфу, это оруженосец... у ворот!

Я со вздохом поднялась с подушек. Заложенная Аманесером программа требовала, чтобы побежденный приносил свою верность лично мне. Передавать благосклонность через слуг было бесполезно и негуманно - рыцари, оруженосцы или колдуны продолжали стоять у порога под палящим солнцем, ожидая донну Клару собственной персоной. Один старый изможденный колдунишка, которого я заставила подождать каких-то полчаса, помер, едва получив свободу. Стоило мне отпустить его на все четыре стороны, как он облегченно вздохнул и рухнул в пыль...

А сегодня с утра припекало, как в аду. Я накинула кружевную мантилью и вышла на крыльцо чуть поспешнее, чем всегда.

Было тихо - если сравнить с тем тарарамом, который обычно поднимался всякий раз, когда в ворота стучал побежденный. На этот раз посреди двора стоял ровно один мул, нагруженный двумя тюками, а рядом с ним - человек первого порядка, тощий чернявый юноша со шляпой в руке.

Он не был запрограммирован - это я поняла с первого взгляда. Он был напуган, измучен, может быть, слегка побит - но у него не было ни синяков на висках, ни программы в мозгу. Поэтому при виде меня он не завел, как положено, "прекрасную донну Клару", а замер, разинув рот, будто от сильного удивления.

Я улыбнулась В отличие от всех побежденных чудовищ, вереницей проходивших через наши ворота, парень был хотя бы забавный.

Моя улыбка произвела поразительный эффект. Он издал гортанный звук - не то застонал, не то запел - и улыбнулся в ответ.

- Кто ты, путник? - спросила я насмешливо. - Что тебе надо?

- Вы Клара, - сказал он, все еще улыбаясь

- Донна Клара, - автоматически поправила я. На его безмятежное чело будто набежала маленькая тучка. Он сдвинул пыльные брови.

- Прекрасная... донна Клара . как вы прекрасны! И замолчал.

* * *

Его звали Диего, и ему довелось прослужить в оруженосцах всего три месяца. Его рыцарь был из людей первого порядка (из костей и мяса! - с гордостью повторял Диего) и большую часть времени проводил не в боях и не в дороге, а за обеденным столом Пока ему попадались такие же умеренные, смирные рыцари, удавалось решить исход поединка с помощью игральных костей. Но в один несчастный день на перепутье он повстречался с Аманесером.

- Наповал, - рассказывал Диего, печально почесывая бровь. - Мой хозяин не успел даже охнуть, сеньора. Превратился в мешок с фаршем... а ведь собирался вечером гульнуть в трактире! Так и говорил: нынче вечером, Диего, мы с тобой погудим. А сеньор Аманесер копьем его - тресь! И все...

Одолев соперника, Аманесер приступил к инвентаризации его имущества. Оказалось, что инвентаризировать нечего: доспехи не заслуживают внимания, денег мало, а запас провизии давно нуждается в пополнении. Из всего, достойного быть принесенным к моим ногам, в распоряжении Аманесера оказались только мул и оруженосец.

- Ох и страшным мне показался ваш сеньор, - шепотом рассказывал Диего. - Я думал, он... ну прямо из преисподней, прости Господи, типун мне на язык. От его голоса у меня прямо... ну... не важно. Все внутри тряслось, вот. Он достал какие-то липучки и хотел уже ко мне прилаживать, но потом пожалел, видать. А дело было к ночи... место ровное... того и гляди, костлявый аббат какой-нибудь выскочит. Он огонь развел и рядом меч положил. Садись, говорит, не бойся. Я и сел. Он меня вяленым мясом угостил и стал рассказывать, донна Клара... о вас. Всю ночь - о вас. Какие у вас глаза. Какие волосы. Какие... ну... Я всю ночь, сеньора, был счастлив. Вот честно. Забыл про рыцаря своего неудачливого, про страх свой, про костлявого аббата. Все забыл. И я понял, донна Клара, я понял! Дон Аманесер - он непобедимый, сеньора, он против целого войска великанов может выходить, и... наповал! Наповал! - Диего размахивал воображаемым мечом, сосульки вьющихся темных волос мотались на светлом мальчишеском лбу. - Он всех там положит, потому что - во имя вас. Я теперь понимаю. Утром, когда он сказал: поедешь к донне Кларе, принесешь ей покорность, - я сказал: спасибо. Он, кажется, удивился.

Диего улыбался, смотрел без страха и даже без надлежащей робости. Нахальный сопляк; я видела, будто воочию, эту сцену: горящий костер... Аманесер... и как этот мальчишка его слушает. И как у них обоих горят глаза.

- Даже если бы он не велел мне и дороги не сказал, я все равно искал бы вас и в конце концов нашел. А что осталось после моего бедного господина не так много, так за это я к вам слугой наймусь, и без платы совсем, только кормите. Я все умею. Овец доить, масло сбивать, шкуры снимать, танцевать! Петь! Да на мне можно воду возить, только прикажите, я знаете, какой здоровый?!

Он перечислял свои таланты, заглядывая мне в лицо, будто пытаясь прочитать там подсказку. Будто сейчас я скажу: ну вот, в танцорах и водовозах мы нуждаемся больше всего.

Он замолчал, а я все еще улыбалась.

* * *

К чести Диего, он почти не попадался мне на глаза. Он делал все, что поручал ему дворецкий, скоблил и мыл, подавал и приносил - и при этом обожал меня издали, деликатно, не давая ни малейшего повода заподозрить его в назойливости.

А потом я нашла ему лучшее применение. Выдалась нелегкая ночь - моховые звезды, а потом еще какая-то новая дрянь, которой и названия, наверное, не придумали. Слава Богу, в нашей пушке был теперь аккумулятор от того мускулистого рыцаря, а то пришлось бы Аманесеру возвращаться на пепелище. И вот, когда я сидела на крыше с пушкой, трубкой и невеселыми думами, рядом появился Диего.

Этот парень был просто прирожденный канонир! Как-то само собой оказалось, что мне на дежурстве делать нечего - я могу идти отдыхать во внутреннем дворике, сидеть у огня или просто спать, пока Диего, верный мне, как собственное сердце, косит опасных гостей направо и налево. И затрачивает, между прочим, вдвое меньше энергии!

- Как тебе это удается? - спросила я утром, изучая отчет об энергозатратах, предоставленный пушкой. Диего скромно улыбнулся:

- Так ведь вашим именем, донна Клара. Разве нельзя?

* * *

Я сделала удивительное открытие - если прижать ладони к ушам, можно услышать далекий шум ветра... или моря? Диего, оказывается, видел море еще мальчишкой - помогал перегонять каких-то овец и случайно оказался в порту. Он не умел рассказывать - постоянно путался в словах и говорил не то, что надо, но я все равно сумела представить море - такое, как пустыня, до горизонта. И край его лохматится белым прибоем. А звук волн похож на тот, что слышится, если ладони прижать к ушам.

Он неплохо играл на гитаре. И время от времени говорил ни с того ни с сего что-то смешное, я долго не могла сообразить, как это у него получается. Знакомые слова в незнакомом сочетании - и ты уже покатываешься со смеху, сама не понимая, от чего. Поначалу я думала, это у него выходит случайно но нет, он нарочно веселил меня; бывали вечера, когда я всерьез умоляла его прекратить - у меня живот болел от смеха...

Сам он никогда не смеялся. Только улыбался краешками губ. Хитрый мальчишка.

* * *

Гость постучал в ворота за час до заката. Нельзя сказать, чтобы мне он очень понравился - долговязый, жилистый, с внимательным взглядом желтых совьих глаз, - но ведь не оставлять же человека на ночь без крова. Сожрут.

Его звали дон Сур, и был он, как выяснилось уже за ужином, странствующим рыцарем-магом Голос его звучал мягко и вплетался в мысли вне зависимости от того, говорил ли он о погоде, нахваливал жареного поросенка либо пересказывал последние сплетни. Во всей его манере говорить, дышать, смотреть было что-то притягательное - и вместе с тем отталкивающее. Удивительно противоречивый субъект.

Потрескивали цикады. Журчал фонтан. После ужина, как водится, мы с гостем перешли во внутренний дворик и, не сговариваясь, вытащили трубки. Полускрытый розовым кустом, сидел на ступеньках Диего, наигрывал на гитаре деликатно, не привлекая лишнего внимания, в согласии с цикадами, фонтаном и моими мыслями.

Выпуская колечки дыма, я потихоньку разглядывала гостя. Нескладен и тощ, не поднимет, вероятно, самого легкого копья, путешествует в одиночку, без оруженосцев и слуг... Странствующий рыцарь-маг. Что же, он поражает противника молнией?

- Какой у вас, сеньора, удивительный дом! Эта башня, такая высокая, что видно издалека. Мавританский стиль?

- Возможно, - я улыбнулась.

- А на крыше у вас пушка, и это отчасти объясняет вашу удивительную отвагу - жить здесь, в этих пустынных местах, где даже днем погонщики оглядываются и трясутся, как зайцы. Вы отважны, одинокая сеньора.

- Я жду моего рыцаря, дон Сур, и буду ждать, сколько понадобится.

Перебор гитарных струн сделался чуть громче. Дон Сур улыбнулся странной улыбкой:

- Я не хотел бы повстречать вашего рыцаря на перекрестке двух дорог. А может, наоборот - хотел бы.

Выражение его лица не понравилось мне. Я отвела взгляд; Диего сидел в кустах, полураскрытый розовый бутон почти касался его лица. Он играл, не сводя с меня глаз. Я улыбнулась. Вдохнула душистый дым:

- Не будет ли дерзостью с моей стороны спросить, дон Сур... Чьим именем вы совершаете ваши подвиги? Гость улыбнулся шире:

- У меня нет дамы сердца, прекрасная сеньора.

- Может быть, именем Господа?

Показалось мне - или в его улыбке мелькнуло презрение?

- Тогда, может быть, справедливость или иная какая-нибудь добродетель... Что придает вам силы?

Он выпустил дым, чуть вытянув губы Сизый столб ушел по направлению к звездному небу:

- Справедливость, пожалуй.

Мне сделалось любопытно

- Но позвольте, дон Сур, не так давно я принимала здесь монаха, и он утверждал, что во имя справедливости не одолеешь и комара. Простите мне эту простодушную метафору. Поскольку добро и зло в нашем мире потеряли очертания.

Он покачал головой:

- Сеньора, я совершаю подвиги не ради абстрактных понятий. Нет. Совершенно конкретная, легко определимая ценность - человеческая жизнь... Она священна. Она неприкосновенна. Представление об этом лежит в самом фундаменте мира. Все, что я делаю, совершается во имя жизни человека на земле

Сделалось тихо. Даже цикады примолкли, а Диего, кажется, забыл, как перебирают струны.

- Я иду от селения к селению, - глаза на бледном лице дона Сура загорелись ярче полуночных звезд. - Я разыскиваю кладбища, или одинокие могилы на перепутьях, или просто кучи камней, под которыми сложил кости какой-нибудь погонщик. Богатство, сословная принадлежность не имеют для меня значения. Я вопрошаю мертвых известным мне способом, и я добиваюсь от них ответа на два вопроса: насильственной ли смертью они умерли? И если да - кто убийца? Они знают, сеньора, они всегда знают имя убийцы. Тогда я иду по его следу, настигаю и во имя жизни на земле - вспарываю брюхо.

Длинная рука с тонкими пальцами метнулась, как змея, повторяя то самое движение - "вспарываю брюхо".

- Вы некромант!

Мы обернулись одновременно. Диего стоял рядом, сжав гитару за гриф, как сжимают меч.

- Вы некромант, сеньор! - выкрикнул он снова. На щеках его горели красные пятна.

- Да, - с улыбкой подтвердил дон Сур. - И что из этого?

Его рука снова метнулась. Я ждала звука пощечины - но в нескольких сантиметрах от лица Диего ладонь дона Сура вдруг расплескалась, как масло, и толстой пленкой залепила юноше рот и нос.

Гитара упала на камни. Диего забился, пытаясь отодрать от лица то, что было рукой дона Сура; я сидела неподвижно, не отнимая трубки от губ.

- Это ваш слуга? - спросил рыцарь-маг как ни в чем не бывало.

- Если ему позволено быть дерзким, я немедленно отпущу его. Так как, сеньора, ему позволено?

В голосе его, в улыбке была возмутительная двусмысленность. Сквозь пленку, облепившую лицо Диего, я видела, как парень задыхается.

Я выпустила колечко дыма - идеально круглое, застывшее в ночном воздухе дымное колечко.

- Дон Сур, - сказала я, и странно, что от звука моего голоса не покрылись инеем розы на кусте. - Вероятно, в тех краях, откуда вы прибыли, принято карать и миловать слуг в присутствии их хозяев?

- Сеньора?

- Вы не на улице, сеньор, вы у меня. Извольте отпустить его.

Последовала долгая секунда; дон Сур изучал меня, а я в этот момент испугалась И страшно пожалела, что рядом со мной нет Аманесера.

Пленка, закрывавшая синеющее лицо Диего, неохотно сползла, собралась снова в форму человеческой кисти. Диего упал на колени, закашлялся, хватая воздух.

- Полагаю, он достаточно наказан, - сообщил дон Сур, массируя ладонь. И приношу вам свои извинения, донна Клара - я в самом деле допустил некоторое, гм, самоуправство

- Некромант, - прорычал с пола Диего.

Дон Сур поднял тонкую изогнутую бровь.

- Диего, - сказала я, стараясь не быть суетливой. - Ступай на кухню.

Он с трудом поднялся и ушел, ссутулившись, забрав гитару Дон Сур затянулся; угольки в его трубке вспыхнули ярче, освещая длинное худое лицо покрытый кожей череп

- Ваши извинения приняты, - сообщила я холодно. Он печально кивнул:

- Мне случалось встречаться с неприятием, с отторжением. Такова ноша, которую я по доброй воле взвалил на себя. Смертоубийство - тяжелый грех. Кара неизбежна. Когда люди осознают это - убийства человека человеком прекратятся, и я наконец смогу уйти на покой. Но до того времени - а это ох, как долго - мне придется идти от погоста к погосту, поднимать их и поднимать, и допрашивать, и выслеживать. Вы знаете, сколько убийц в моей базе данных? - он коснулся лба кончиком бледного пальца. - Я не признаю срока давности - моя рука настигает даже умерших убийц. Они так удивляются.

- Вы человек? - спросила я - То есть, простите, поначалу у меня сложилось впечатление, что вы человек первого порядка .

- Да, безусловно! - он энергично кивнул - Я рожден от отца и матери, воспитан чернокнижником, и все мои магические умения - результат приобретенных знаний и многолетних упражнений. Я только немного расширил память, - он снова коснулся лба. - Для мага память - это очень важно, сеньора, вы понимаете?

Прошелся ветер, тронул верхушки кипарисов. Дрогнуло облако табачного дыма над нашими головами.

- Конечно, - сказала я. - Дон Сур, вы говорили, что хотели бы встретиться в странствиях с моим сеньором? Тогда запишите себе в базу данных: его зовут дон Аманесер Рыцарь рассвета.

* * *

Мы с Диего никогда больше не вспоминали дона Сура. Как будто его не было.

Диего дежурил теперь на крыше каждую ночь - даже тогда, когда вечер обещал спокойствие до самого полудня. Я не пыталась прогнать мальчика с крыши - для него очень важно было ощущать себя полезным. Доказать свою доблесть - особенно после того, как его жестоко унизили в моем присутствии. Ради того, чтобы стать незаменимым, Диего готов был совсем не спать

Чтобы успокоить мальчика и дать понять, что я по-прежнему высоко ценю его преданность, я показала ему мастерскую Аманесера. Великолепную мастерскую с многофункциональным верстаком, аналитической машиной и неизменной пивной кружкой у монитора (Аманесер любил прихлебывать пиво, сидя за работой, а после его отъезда кружка так и осталась на месте). Диего был потрясен - правда, у него обнаружилась плебейская привычка тыкать пальцем в экран, и только угроза немедленного выдворения из машинного зала приучила его держать руки за спиной.

- Донна Клара! Да ведь здесь все сокровища мира!

- Не все, Диего. В мире есть много сокровищ, которые только предстоит разыскать рыцарю Аманесеру...

- Что бы он ни искал, ему осталось совсем немного... ведь главное сокровище - вы - у него уже есть!

Он льстил, глядя в глаза, но делал это так искренне, что мне оставалось только смеяться

- Донна Клара, эта машина может читать человеческие чипы?

- Еще как может, Диего.

- Ради всего святого, давайте посмотрим хоть один!

- Это не очень хорошо, Диего. Рыцарь Аманесер не одобрил бы. Да и откуда, скажите, взять человеческий чип? Разве что распотрошить кого-нибудь из слуг .. Хотя нет, постойте.

Я порылась в ящике стола и вытащила коробочку, выстланную изнутри мягкой тканью.

- Вот, Диего. Этот чип принадлежал одному побежденному рыцарю, тому самому, который так любезно одолжил нам аккумулятор для пушки. Он лежит сейчас в подвале - рыцарь, я имею в виду - на случай, если понадобится еще какая-нибудь деталь... Почему ты погрустнел, малыш? Если бы не этот аккумулятор, мы все бы давно погибли - и я, и ты, и все слуги, лошади, мулы. Я уверена: этот рыцарь вовсе не так хорош, чтобы ради его жизни жертвовать всеми нами. Нет? Давай посмотрим.

Я подобрала подходящий разъем, вставила туда гребенку чипа и велела машине проанализировать. Прошла секунда, другая...

По экрану побежали строчки - машина сообщала основные параметры рыцаря, но как-то скомканно, телеграфным стилем, будто спеша перейти к чему-то более интересному. Мигнуло и погасло забытое имя инженера.

Экран потемнел. Из динамиков послышалось хриплое дыхание. Машина перешла к анализу глубинной сущности рыцаря, когда-то предложившего мне свой чип на обтянутой перчаткой ладони.