Беги, если успеешь

– Наоборот, это я отшил каких-то типов, которые пытались завязать с ней знакомство, – горделиво поведал Крячко. – По-моему, это произвело на нее впечатление.

– Еще бы! – заметил Гуров. – Я тоже впечатлен. Мало нам неприятностей – так ты еще скандалы в ресторанах устраиваешь!

– Скандала не получилось, – возразил Крячко. – Я был очень убедителен. Молодые люди поняли, что садятся не в свои сани, и с достоинством удалились.

– А ты, значит, остался?

– Ага! И провел чудеснейший вечер! – сказал Крячко. – Истратил, правда, кучу денег… Но не мог же я ударить в грязь лицом перед единственной женщиной!

– Ну, строго говоря, в этом городе есть и еще женщины, – заметил Гуров. – Но я тебя понял. Учти только, что за мой счет ты питаться не будешь. За все нужно платить, мой дорогой. Когда у тебя кончатся деньги, будешь ловить рыбу, собирать коренья в лесу…

– Да мне вообще не хочется есть! – воскликнул Крячко. – Наверное, я займусь голоданием. Мне нужно сбросить вес. Килограммов девять сбросить надо.

– А то Валерия Алексеевна любить не будет? – поинтересовался Гуров.

– Смеешься? – обиженно отозвался Крячко. – Тебе можно смеяться! Она, между прочим, сначала только о тебе и спрашивала. У меня просто сердце кровью обливалось. Но я не сказал про тебя ни одного плохого слова! Только хвалил. Правда, я счел своим долгом рассказать, что у тебя жена – известная актриса, красавица, и что вы верны друг другу, и что вообще ты человек высокоморальный. В общем, эта тактика себя оправдала. Когда Валерия узнала, что твою жену зовут Мария Строева, она поняла, что с тобой у нее нет никаких шансов, а я тут, под рукой…

– Ну ты и трепло! – сердито констатировал Гуров. – Надеюсь, подробности того, чем мы тут занимаемся, ты ей не выложил?

Взгляд у Крячко сделался слегка испуганным и заискивающим.

– Ну-у, ты знаешь, Лева… – сказал он, бегая глазами. – Может быть, так, самую малость рассказал… В общих чертах. Ты же сам обещал…

– Да ничего я не обещал! – взорвался Гуров. – Представляю я это твое «в общих чертах» – по глазам твоим вижу! А если она пойдет трезвонить направо и налево обо всех наших планах? Мы и так тут у всех как бельмо на глазу. Еще не хватало, чтобы каждый загорающий на пляже бездельник знал, кто мы такие и чем заняты. Ты об этом не подумал?

– Лева, она не такая! Ты же сам видел, – запротестовал Крячко. – Она серьезная деловая женщина. И она согласна нам помочь.

– Чем она может нам помочь? – Гуров в раздражении поднялся и начал одеваться. – Только помощников нам не хватало! Пионерский лагерь какой-то! Единственное, чем она может помочь, – это вспомнить еще какие-то подробности о вчерашнем дне. Но для этого совсем не обязательно было посвящать ее во все секреты.

– А я во все и не посвящал, – пробормотал Крячко. – Я же говорю: в общих чертах. Но зато она согласилась остаться, понимаешь?

– Понимаю! – сказал Гуров, выразительно посмотрев на него, и ушел в ванную.

Появился он оттуда уже в гораздо лучшем настроении. Рассудив, что сделанного все равно не воротишь, а от влюбленных ждать логичного поведения бессмысленно, Гуров опять обрел душевное равновесие и только сказал:

– Ты шестой десяток разменял, а ума не нажил! Помчался за первой юбкой, как мальчишка! И ведь умудрился выбрать не кого-нибудь, а потенциальную свидетельницу! Даже не знаю теперь, чего от тебя ожидать дальше!

– Все будет в порядке, Лева! – умоляющим тоном проговорил Крячко. – Встречаться мы с ней будем только в свободное от работы время. Все остальное – в твоем распоряжении.

– Ну, спасибо! – ядовито сказал Гуров. – Утешил. Тогда сейчас по-быстрому завтракаем и идем искать матроса Бородюка. Хочу послушать его версию вчерашнего происшествия. Заодно поинтересуемся, чем закончились поиски тела. Может быть, придется наведаться в местное отделение МЧС – или как оно тут называется? Поговорим там с водолазами. А вечером встречаем Рештину. Любовь пока отменяется.

– Как скажешь, – покорно отозвался Крячко. – Только из произведений искусства ты должен знать, что это такое чувство, которое пробивается сквозь горы и оковы. Вот такое это сильное чувство! У тебя жена играет на сцене, а ты бездушный сухарь. Вообще, не понимаю, чем ты нравишься женщинам?

– Чем меньше женщину мы любим… – продекламировал Гуров и засмеялся. – Ты же вчера сам составил список причин, по которым я нравлюсь женщинам. Так что все вопросы себе и адресуй!

Они перекусили в кафе неподалеку от гостиницы и поехали на базу «Барракуда». Здесь их ожидал сюрприз – дверь базы была на замке, а возле ангара, где стояли катера, прохаживался неприступного вида молодец в майке, из-под которой выглядывали бугры мышц, покрытых загорелой дочерна кожей. При ближайшем рассмотрении оказалось, что на выпуклой груди атлета висит золотой крестик, однако в общении он проявил себя далеко не христианином.

– Куда претесь? – сурово спросил он Гурова, когда тот вместе с Крячко спустился к воде. – Не видите, нет никого?

– А ты, сынок? – ласково сказал на это Крячко. – Ты себя разве не считаешь?

– Я сторож, – с угрозой объявил атлет, поигрывая мышцами. – Если будете здесь вертеться – применю силу. – Он подумал и для убедительности добавил: – Физическую.

– Эх, сынок! – с нарочитым кряхтеньем проговорил Крячко, подходя к парню поближе. – Как же это у тебя рука подымется на двух пожилых людей? Мы же вреда никакого не хотим. Мы ведь твоего начальника знаем – Дудника Григория Михалыча. А ты сразу – силу! Еще и крест надел! Бог такого безобразия не допустит.

Атлет недобро усмехнулся, сложил пальцы в кулак и поднес его к самому носу Крячко.

– Бог тут ни при чем. И никого вы не знаете, понятно? А вот я вас знаю. Вы – менты московские. Дудник сразу предупредил, что вы будете тут вертеться. Приказал гнать беспощадно. Так что, если не хотите неприятностей, валите отсюда по-доброму. Здесь вас никто не боится.

– А нас нигде не боятся, – спокойно сказал Гуров. – Уважают – это верно. И тебе я бы посоветовал отнестись к нам с уважением. Нам здесь ничего не нужно. Скажи только, как нам найти вашего Бородюка, и мы уйдем.

– На хрена это вам Бородюк понадобился? – с живейшим интересом спросил атлет. – Какое такое у вас к нему дело?

– Про дело мы ему сами расскажем, – ответил Гуров. – Ты нам только адрес скажи.

– Не знаю! – отрезал сторож. – И вообще, проваливайте! Последний раз предупреждаю.

– Лева, можно я хоть этому врежу? – спросил Крячко. – Без свидетелей, а?

Гуров не успел ответить на этот провокационный вопрос. Атлет наклонил голову и выставил вперед плечо.

– Это кто тут кому врежет? – угрожающе прошипел он. – Сейчас я тебя, пенсионер ментовский, утюжить буду! Потом не жалуйся!

Он собирался кинуться на Крячко. Гуров не был уверен в исходе такого поединка.

– Стоять! – крикнул он как на облаве, пытаясь выиграть хотя бы секунду.

Парень невольно скосил глаза в сторону Гурова. И в тот же миг Крячко провел мощнейший прямой в челюсть, вложив в свой удар все накопившиеся в душе эмоции. Атлет удар зевнул, и его снесло, как сносит одуванчик порывом ветра.

Он отлетел назад, споткнулся о камень, потерял равновесие, перевернулся и полетел с берега в воду. Высота была небольшая, но шуму получилось много. Гуров и Крячко разом подошли к краю и посмотрели вниз.

Атлет описывал круги на воде, отфыркиваясь и отплевываясь. На лице у него было написано недоумение.

– Говорил я тебе, сынок, что бог не допустит безобразия! – крикнул ему Крячко. – Вот мы теперь, пока ты купаешься, ангар ваш вскроем и на катерке покатаемся. Не возражаешь?

Чтобы подняться на берег, парню нужно было доплыть до мостков, с которых в воду уходила сваренная из прутьев лесенка, но он не торопился этого делать, опасаясь дальнейших действий со стороны московских ментов. С другой стороны, угрозу взломать ангар он воспринял всерьез, а поэтому предостерегающе крикнул в ответ:

– Только попробуйте самоуправствовать! Сами в камере окажетесь – это я вам обещаю!

Крячко в азарте хотел ответить что-то, но Гуров негромко сказал ему:

– А ведь он прав. Возможность очень реальная. Такие герои, как он, первыми бегут в милицию, когда получают по затылку. Пошутили – и хватит!

– Да на черта мне сдался их паршивый катер! – презрительно ответил Крячко. – Я так это сказал, для оживления обстановки. А ты молодец, Лева, гаркнул как раз вовремя. Если бы ты этого бычка не отвлек, не знаю, успел бы я? С меня бутылка.

– Считай, что с тебя целый ящик, – пробурчал Гуров. – Ты себе тут курортный сезон устроил, а я отдувайся?

– Ну что сделаешь? Так звезды сошлись, Лева, – виновато сказал Крячко. – Есть ситуации, когда человек не властен.

– А ты не человек – ты мент московский, – усмехнулся Гуров. – Вон хотя бы этого купальщика спроси – он подтвердит.

Атлет все-таки подплыл к мосткам и уцепился за прутья лесенки. Но подниматься наверх не торопился, поглядывал на чужаков из воды.

– Эй, часовой! – крикнул Гуров. – Не хочешь говорить, где Бородюк, скажи хотя бы, где твое начальство? Дудник где?

– Хрен вам! – зло ответил сторож.

Гуров махнул рукой, повернулся и стал подниматься к базе. Крячко пошел за ним, но прежде обернулся к парню и заботливо крикнул:

– Выйдешь из воды – хорошенько разотрись полотенцем! Докрасна! А то долго ли насморк схватить такому слабаку, как ты?

Они поднялись наверх и, не задерживаясь, направились дальше в город.

– Про слабака, по-моему, было лишним, – после долгого раздумья сказал Гуров. – Во-первых, не такой уж он и слабак. А во-вторых, теперь он изо всех сил будет стараться доказать нам обратное. Лишние проблемы.

– Проблем и так хватает, Лева, – возразил Крячко. – Одной больше, одной меньше – какая разница?

Крячко будто в воду смотрел. С базы они поехали в тот самый офис «Барракуды», про который рассказывал им словоохотливый таксист, и там их снова ждал сюрприз.

Нет, офис не был закрыт, и в нем даже присутствовал Вазалевский. С виду он показался Гурову вполне бодрым и даже счастливым – ни следа вчерашнего уныния, но едва они поздоровались и разговорились, Юрий Леопольдович сразу огорошил их неприятными новостями.

– Вы уже слышали, да? – сказал он, трагически понижая голос. – Зацепина ведь так и не нашли. Водолазы работали дотемна, но никаких результатов. Вообще никаких следов. Странная история!

– История скверная, – согласился Гуров. – Особенно в свете того, что случилась она именно тогда, когда мы собрались задать Зацепину несколько вопросов насчет его встреч с Рештиным.

– Вы хотите сказать, что между этими событиями может быть какая-то связь? – испуганно открыв рот, спросил Вазалевский.

– Очень бы хотелось думать обратное, – сказал Гуров. – Да вот не получается что-то…

– Но кому могло помешать, если бы вы поговорили с Зацепиным? Я не понимаю…

– Послушайте, Юрий Леопольдович, – решительно сказал ему Гуров. – Хватит прятать голову под крыло. Вся обстановка говорит о том, что с Рештиным случилась беда. Я не имею в виду, что он поскользнулся на банановой корке или ему напекло голову – здесь замешаны чьи-то интересы. Не хочу прямо указывать пальцем на вашу «Барракуду», но без нее не обошлось. Вы – умный человек, проанализируйте все, что случилось здесь в последние дни, и вы поймете, что я прав. Но сейчас речь не об этом. Почему сегодня закрыта база? Какие действия намерены предпринять здешняя милиция и прокуратура?

– База? М-м-м… Ребята поехали к жене Зацепина. Представляете, какое в его семье сейчас горе… Я не смог – от женских слез мне делается плохо. Дудник собрал приличную сумму денег. Деньги, конечно, не панацея, но без них вдвойне горше. Ну и морально поддержать, конечно…

– То есть Дудник ведет себя так, будто на сто процентов уверен, что Зацепин погиб, – констатировал Гуров. – Характерный штрих. Прибавьте сюда его указание ни под каким видом не подпускать нас с полковником к базе. Чувствуете, куда ветер дует?

– Не подпускать вас к базе? – пораженно воскликнул Вазалевский.

– Приказ был гнать нас, строго говоря, в шею, – деловито подсказал Крячко. – Со слов такого шоколадного атлета с голым пузом. А не поверить ему мы не могли – все-таки на нем крест православный.

– А-а, это Демченко! – догадался Вазалевский. – Анатолий. Он так вам сказал?

– Примерно так, – кивнул Гуров. – Что за человек Дудник?

– Ну-у, хороший, в принципе, человек, – не слишком уверенно ответил Вазалевский. – На флоте служил, мир повидал.

– Срок тянул, – вставил Крячко.

Вазалевский посмотрел на него с извиняющейся улыбкой.

– Что? Д-да, кажется, он действительно сидел в тюрьме. Но это было очень давно, и к тому же его осудили несправедливо, – ответил Вазалевский. – По сути дела, он расплачивался за чужую вину.

– Они все так говорят, – поморщился Гуров. – Вы его принимали на работу? Вы его хорошо знали раньше? Или за него кто-то просил? Или он ваш родственник?

Вазалевский полез в карман, вытащил большой полосатый платок и принялся утирать пот со лба.

– Уф, настоящий допрос вы мне тут устроили! – полушутливо пожаловался он. – Представляю, каково приходится настоящим преступникам! А насчет Дудника… Нет, он не мой родственник. Честно говоря, раньше я его вовсе не знал. Как вы правильно заметили, за него попросили. Ну, собственно, я не видел причин для отказа. Тем более просил не кто-нибудь – сам майор Загоруйко. Правда, тогда он еще не был начальником милиции – только заместителем, но, согласитесь, в наших масштабах это тоже величина не маленькая.

– Ну, удивили вы нас, Юрий Леопольдович! – искренне сказал Гуров. – Вот это новость! Это просто бомба! Теперь главное – обращаться с ней аккуратно, чтобы не рванула раньше времени…

– Не очень понимаю, о чем вы, – сказал Вазалевский, озабоченно глядя на Гурова. – Майор пользуется в нашем городе непререкаемым авторитетом. Вполне заслуженным, я бы сказал. А за Дудника он просил, потому что тот приходится ему каким-то там племянником. Так что вы в каком-то смысле не ошиблись насчет родственных связей. Но, по-моему, они даже не общаются. Знаете, как это бывает – тетки, дядьки, один замолвит словечко, другой… Да и не особенно хлебное это было место. Просто, видимо, Дуднику хотелось работать поближе к морю.

– Ну да, а потом он прибрал вашу базу к рукам и стал ее фактическим хозяином, – безжалостно констатировал Гуров. – А вы сделались чем-то вроде свадебного генерала. И еще удобно было вас использовать в качестве передаточного звена между капиталами Рештина и кассой Дудника – в качестве эдакого шланга…

Вазалевский слегка побледнел и, не шевелясь, уставился на Гурова с застывшей на губах улыбкой. Вид у него был безмерно жалкий, и Гуров пожалел, что решился на столь жестокие слова. Кажется, и Крячко придерживался того же мнения – пытаясь разрядить обстановку, он нарочито закашлялся, а потом сказал с простодушным видом:

– Ты, Лева, по-моему, не прав. Ты слишком сгустил краски. Юрий Леопольдович не заслуживает такой характеристики.

– Нет-нет, – слабым голосом произнес Вазалевский. – Лев Иванович совершенно прав. Я – тряпка. Я просрал замечательную идею. Отдал ее на откуп Дуднику и компании. По сути дела, всем распоряжается он – подбором кадров, финансами, материальными ресурсами. Меня держат в качестве вывески и на случай, если вдруг придется кому-то отвечать за нарушения. В глубине души я давно это понял, но старался не показывать виду. А что я могу сделать? Здесь все изменилось. Меня незаметно оттеснили на обочину. Теперь другие люди правят бал.

– Дудник, например, да? – спросил Гуров. – Но как же он правит бал, я не понимаю? Он заправляет туристическим бюро, которое существует благодаря финансовой помощи вашего друга. Особого наплыва туристов к вам я не заметил. Теперь, когда денежный поток, судя по всему, прекратится, «Барракуда» будет обречена. Она превратится в лодочную стоянку. Не понимаю, как владелец лодочной стоянки может править бал в городе, где вертятся миллионы?

Вазалевский оглянулся на дверь, тревожно шмыгнул носом и, придвинувшись поближе к Гурову, тихо сказал:

– По-моему, «Барракуда» для Дудника – только прикрытие. Мне кажется, у него есть какой-то другой, тайный бизнес. Не могу сообщить вам ничего конкретного, но по некоторым обмолвкам, по некоторым неуловимым признакам я давно пришел к выводу, что Дудник со своими молодцами занят какими-то посторонними делами. Но кому я мог об этом сказать? Рештину? Он появлялся раз в год, а в принципе здешние заботы его мало волновали. И потом, у меня ведь нет никаких доказательств – одни догадки. Прибавьте к этому всесильного майора Загоруйко. Что получается?

– Получается головоломка, – сказал Гуров. – Шарада.

– Вот-вот, именно она и получается! – живо подхватил Вазалевский. – Орешек еще тот! И не с моими зубами его раскусывать.

– Ну, у нас с полковником зубы кое-какие еще остались, – улыбнулся Гуров. – Можете на нас рассчитывать.

– Вы знаете, господа, – печально сказал Вазалевский. – Мне совсем не хотелось бы оказаться сейчас меж двух огней. Как бы ни кончилась эта история, мне придется и дальше здесь жить. Но это будет очень невеселая жизнь. Так что не сочтите за обиду, но мне хотелось бы остаться в стороне.

– Не представляю, каким образом вы намереваетесь остаться в стороне? – проворчал Гуров. – По-моему, лучше уж быть меж двух огней, чем сидеть на двух стульях. Но это, конечно, дело вкуса. Попробуйте, если сумеете. Только информацией будьте добры нас снабжать. Сейчас нам нужен адрес Бородюка. Мы хотим расспросить его о вчерашней истории.

– Ничего не получится, – покачал головой Вазалевский. – Бородюк вчера вечером уехал во Львов. У него где-то там тетка, что ли, проживает. А тут ему телеграмма пришла – при смерти она. Вот и уехал.

– У вас тут, я смотрю, очень сильны родственные чувства, – заметил Гуров. – Племянники, тетки… От кого вы узнали о плачевном состоянии тетки? От Дудника? Я так и думал. Но, наверное, здесь у Бородюка остались еще родственники – жена, дети?.. Адресок нам все равно дайте. И еще вопрос – к кому мы можем обратиться, чтобы сгонять до Трех Скал? Нужен опытный человек, хорошо знающий здешние места, у которого есть лодка и снаряжение, желательно акваланг. И главное условие – чтобы он никак не зависел от господина Дудника. Лучше, если бы он совсем его не знал. Можно найти такого человека?

Юрий Леопольдович не задумался ни на секунду. Он только удивленно поднял брови и тут же выпалил:

– Вот странно! Что-то такое похожее спрашивал у меня и Павел Геннадьевич! Это когда он второй раз сплавал к скалам. Я еще подумал, что он сомневается в профессионализме наших ребят и хочет обновить кадровый состав. Вообще-то я не специалист в таких делах, но одного человека ему посоветовал. К нам тут несколько раз ученые приезжали – то ли археологи, то ли ихтиологи, а может, экологи – кто их знает? Дно моря изучали, короче. Лагерь у них тут был. Кое-кто из местных тоже у них работал. Я знаю одного – Петр Тищенко, он раньше моряком был, потом рыбачил, спасателем работал, водолазом. То есть человек морской, безусловно. Те ученые тоже на него как-то вышли – он у них три года работал, каждое лето. Потом у них тут трагедия какая-то случилась, погиб кто-то, что ли?.. Я подробностей не знаю. Они тогда все здесь свернули и больше не появлялись. Вот у Тищенко есть и лодка, и акваланг. У меня даже адресок его где-то записан… Не знаю только, где он сейчас работает.

Получив оба адреса, Гуров предупредил:

– Про нас никому не слова! Особенно Дуднику и его ребятам. Если, конечно, мечтаете и дальше сидеть на двух стульях.