Испанский капкан

Он внезапно перегнулся через барьер, схватил растерявшегося портье за лацканы пиджака и без особых усилий выволок его из убежища, как улитку из раковины. Портье возмущенно запричитал, замахал руками, пытаясь нанести Крячко удар по лицу.

– Да он дерется! – изумленно пожаловался Крячко Портнову. – Человек явно не в себе. Состояние аффекта. Может натворить бед. Нужно срочно привести его в чувство. Быстро найди, где здесь поблизости ванна или туалет!

Портнов послушно побежал куда-то, приоткрыл одну дверь, вторую и вернулся. Он показал пальцем в направлении маленького коридорчика, вход в который находился чуть сбоку от шкафа с ключами.

– Там у него что-то вроде кабинета, – сообщил он. – И санузел имеется. Душ там… Только вот что, господин Крячко… – смущенно добавил он, глядя в сторону. – Лучше бы вам на этом остановиться! Тут знаете, как насчет неприкосновенности строго? Капнет в полицию – вы отсюда век не выберетесь. Честное слово!

Крячко, продолжая держать в руках вяло сопротивляющегося портье, зло посмотрел на моряка.

– И черт тебя знает, Сашок, как это ты оружие с наркотиками возил! – раздраженно сказал он. – Ты, может, пластмассовые игрушки имел в виду? Еще ничего не случилось, а у тебя уже полные штаны. Иди, герой, показывай, где санузел!

Портнов пошел, а Крячко потащил следом за ним своего пленника. Они оказались в малюсенькой комнатке, выложенной белым кафелем, где не было ничего, кроме унитаза с крышкой, раковины и сверкающего никелем душа. Втроем здесь было не повернуться, поэтому Портнов остался стоять в дверях. Крячко поставил портье на колени перед унитазом и задумчиво посмотрел на Портнова.

– Неприкосновенность, говоришь? А ты мне можешь сказать, куда у нас Гуров делся? Среди ночи, в чужом городе. Можешь? А куда внезапно уехал человек, который должен был нас в Барселоне в аэропорту встретить? А где искать дамочку, которая что-то об этом человеке наверняка знает? Тоже молчок? Так я и думал. Тогда прекращай меня учить, а лучше объясни по-испански этому хмырю, что сейчас его ждут купания, но отнюдь не лечебные. Спроси его, слышал ли он о людях, утонувших в сортире?

Портнов с беспокойством взглянул на Крячко, но, видя его мрачное лицо, пререкаться больше не стал, а, запинаясь и с трудом выстраивая фразы, передал коленопреклоненному портье все, что требовалось. И без того смуглое лицо портье потемнело. Он вдруг извернулся не хуже ящерицы, которая пытается избавиться от своего хвоста, и укусил полковника Крячко за ногу. Тот не ожидал такого коварства и от боли почти автоматически нейтрализовал пленника, исполнив то, что, в общем-то, декларировал пока лишь для вида, а именно – сунул портье головой в воду. Тот погрузился в унитаз с коротким криком, который тут же перешел в отчаянное бульканье. Испанец начал тонуть.

– Я пошел! – с дрожью в голосе сказал Портнов, но остался при этом на месте.

Крячко сплюнул от досады, но отягощать ситуацию не стал, а только воспользовался беспомощным положением своего пленника и хорошенько обчистил его карманы. В качестве трофеев он забрал себе мобильный телефон портье и его записную книжку – пухлый талмуд толщиной в две ладони в кожаном переплете. После этого он извлек полузадохнувшегося испанца из унитаза и предоставил ему полную свободу.

– Черт с вами! – с чувством сказал Крячко. – Делайте теперь со своей неприкосновенностью что хотите. Только насчет телефончика – извините. Пока не изучу базу данных и пока не пороюсь хорошенько в дневнике этого жлоба, назад ничего не верну. Можешь перевести это ему открытым текстом.

Неожиданно он оборвал свою речь и уставился на Портнова. Тот, открыв рот от ужаса, вперился взглядом в Крячко. В вестибюле вовсю заливался звонок.

– Этого еще не хватало! – пробормотал Портнов. – Влипли! А все из-за вас!

– Ерунда! – не слишком уверенно ответил Крячко. – Это, небось, Лева вернулся. Во всяком случае, не из-за чего впадать в панику. Просто нужно правильно разработать стратегию.

Он вывел Портнова из ванной и сунул ему за пазуху свою добычу.

– Ступай наверх! – приказал он ему. – Если запахнет жареным, немедленно уходи. Через черный ход, как угодно, понял? Встретимся… Где здесь обычно встречаются русские?

– В кабаке под названием «Солаз» – «Утешение». Его здесь все знают…

– Ну вот там и встретимся, – быстро сказал Крячко, подталкивая Портнова к лестнице. – Но я думаю, все обойдется. Надеюсь, это все-таки Лева вернулся.

Портнов уже скрылся, и Крячко вознамерился открыть входную дверь, но мокрый портье успел опередить его. Но ужаснее всего было то, что Крячко увидел в следующую минуту – в отель входили полицейские!

Крячко развернулся и побежал вверх по лестнице. «Кто бы раньше мне сказал, что буду бегать от полицейских, – думал он на бегу, – так не поверил бы ни за какие коврижки. Поживешь подольше – еще и не до того доживешь! Ох, грехи наши тяжкие!»

Он ворвался в номер и сделал рукой предостерегающий знак.

– Без паники! – сказал он напрягшемуся Портнову. – Ты как в воду смотрел. Сюда нагрянула полиция. Как пронюхали, не понимаю! Но это ничего. Нет улик – нет преступления. Значит, сейчас забираешь, что я тебе дал, и потихоньку отсюда смываешься. Встреча – где договорились. На-ка тебе деньжат на представительские расходы, капитан…

Крячко вытащил из кармана несколько мятых купюр и сунул их в руку земляка.

– Теперь я их отвлеку на себя, – деловито сказал он, – а ты ищи пути отхода. И не вздумай попасться! Этого я тебе уже не прощу!

После такого заявления вконец расстроенный Портнов хлопотливо рассовал по карманам свое сомнительное имущество, деньги, неумело перекрестился и быстро вышел из номера. Полковник Крячко смущенно крякнул и, бесцельно потирая руки, прошелся по пустому номеру. В эту минуту он как никогда остро почувствовал всю зыбкость своего положения. Находясь вдали от родной земли, он умудрился уже неоднократно нарушить закон, попасть в полицию, угнать катер, автомобиль, поучаствовать в драке, лишиться всех своих вещей, потерять друга, а в результате он приобрел записную книжку, где все было на испанском языке, да и ту отдал на сохранение малознакомому человеку, у которого по части биографии было далеко не все в порядке. Баланс был совершенно неутешительный.

«Хоть домой не возвращайся! – с тоской подумал Крячко, глядя в окно на огни ночного порта. – Хотя еще вопрос, позволят ли нам туда вернуться! Определят в каторжные работы лет на десять. Черт их знает, какие у них тут законы?! И Лева исчез, как сквозь землю провалился. Куда это годится? Вдвоем мы что-нибудь придумали бы, а что я могу один? Один в поле не воин. К тому же переводчика у меня теперь нет. А я представляю, что сейчас настучит этот чертов портье своим карабинерам или как они тут называются? Распишет такими красками, что Айвазовский умрет от зависти! Будем упирать на свою полную невиновность. Свидетелей-то нет. Хотя в таком гадюшнике отыскать свидетелей – это, скорее всего, вообще не проблема. Разве что дефицит времени. Все «свидетели» дрыхнут сейчас сном праведников. Не спят только самые отъявленные злодеи – вроде меня. Да, следует признать, по всем юридическим меркам я теперь самый настоящий злодей. Воздух, что ли, здешний так на людей действует? Надо будет обсудить этот вопрос с Левой, когда он найдется…»

При этой мысли по его спине, однако, пробежал отчетливый холодок – Крячко представил себе вполне реальную ситуацию, что Гуров возьмет и не найдется. То есть ситуация, конечно, была дикая, но ничего фантастического в ней не было. Здесь что угодно может случиться. Скорее бы уж закончилась эта чертова командировка. А он еще мечтал, что удастся поваляться на пляже в свое удовольствие, поглазеть на местных красавиц. Говорят, испанки – это что-то особенное. А они пока ни одной испанки толком не видели. Одни мужики бешеные попадаются. Не сказать, что сплошь тореадоры с матадорами, почему-то большей частью опять же соотечественники, но это уже не так важно. Мужик, он и в Африке мужик. Удовольствие на него глядеть небольшое. Так что лучше всего вострить отсюда лыжи. Но как это сделать, когда пропал напарник, а чужая полиция буквально наседает на хвост?

Последняя мысль была особенно неприятной. Крячко, можно сказать, физически ощущал присутствие в здании своих зарубежных коллег, хотя, наверное, правильнее было в данном случае «зарубежным» считать его.

Крячко представлял, как, выслушав слезные жалобы портье, полицейские с озабоченными лицами бегут вверх по лестнице, нащупывая руками кобуру с пистолетом на боку. Крадутся вдоль коридора, прикладывая палец к губам – мол, тсс! Будем брать врасплох… Еще бы, теперь он в их глазах опасный преступник. А что у них тут люди пропадают как перчатки, об этом они и думать не хотят.

Крячко не только представлял себе все это – он уже слышал тихие шаги за порогом. Полиция была рядом, приближалась к двери.

Крячко постарался успокоиться, сделал простодушное лицо и сел на кровать, закинув ногу на ногу. В комнате горел только ночник, и общая обстановка выглядела довольно сумрачно и предельно мирно. Крячко был намерен разыгрывать из себя законопослушного и невинного туриста до посинения. Иногда языковой барьер бывает как нельзя кстати. Например, когда собираешься валять дурака.

Дверь открылась почти бесшумно, но вместо людей в форме Крячко неожиданно увидел знакомую высокую фигуру в костюме. Правда, в первую секунду в голове у Крячко произошел некоторый сумбур, потому что знакомая фигура была мокра как мышь, и Крячко невольно вспомнил про недавнее купание и про портье, но тут же понял, что портье ни при чем и перед ним не кто иной, как Гуров собственной персоной, но персоной изрядно вымокшей и поникшей. Таким разочарованным Крячко друга видел редко, поэтому решил не грузить его покуда новостями, решив, что постепенное раскрытие тайн гораздо полезнее для здоровья.

Гуров мрачно посмотрел на замершего Крячко, ничего не сказал, бросил на стол какую-то брошюру и принялся стаскивать с себя мокрую одежду. Крячко мучительно размышлял, стоит ли ему затевать разговор первым и не попадет ли он таким образом впросак. Но Гуров выручил его. Раздевшись донага, он завернулся в полотенце и с сожалением сказал:

– Вот и пришла пора кусать локти, Стас! Как представишь себе наши чемоданы, лежащие сейчас среди горячих скал…

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Лева? – осторожно поинтересовался Крячко, прищуривая один глаз.

– Сказать? – Гуров словно проснулся. – Ах, да! Я ужасно перед вами виноват. Приношу свои извинения. Дурная голова ногам покоя не дает. То, что я стою здесь перед тобой, – это можно расценивать как маленькое чудо. Не к ночи будь сказано, но сегодня мне пришлось выступать в качестве преступника и жертвы одновременно.

Крячко оживился. Такое признание оправдывало его в собственных глазах.

– Ну что жертва – это я вижу, – не к месту радостно сказал он. – А что ты имеешь в виду, когда говоришь – преступник? Ты угнал еще одну машину?

– Ты попал в яблочко, – вздохнул Гуров. – Только на этот раз это был мотоцикл. Позаимствовал у парня здесь, рядом с гостиницей. Хотел вернуть, но вмешались роковые обстоятельства. Одним словом, меня хотели утопить. Вытащили меня из фонтана полицейские. Они же любезно доставили меня до гостиницы. Надо сказать, когда они узнали, что я русский, – интерес ко мне у них пропал сразу. Кажется, они привыкли к тому, что русские здесь тонут в фонтанах…

– Как же ты в фонтане-то оказался? – огорченно произнес Крячко. – Да еще в хорошем костюме…

– Издеваешься? – устало спросил Гуров. – Меня же не купали, а топили.

– Кто это был?!

– Паспорта они мне не предъявляли, но имеются большие подозрения, что это были друзья Эвелины, – задумчиво сказал Гуров. – Надо сказать, друзья у нее не слишком терпеливые. Про таких говорят – за ними не заржавеет… Хотя прежде, чем они меня достали, я, наверное, целый час гонялся по городу за этой дамой…

Гуров рассказал Крячко, при каких обстоятельствах он покинул ночью отель и как пытался вступить в контакт с подругой Абрамова.

– Они накинули мне на голову полиэтиленовый мешок, шарахнули по ней какой-то железякой и бросили в фонтан. Если без хвастовства, то я уже был на полпути в рай, но тут меня растолкали и попросили документы. Самое удивительное, что я их понял! Когда снимают с головы мешок, наступает удивительное просветление в мозгах…

– А те, кто на тебя покушался?

– Их уже не было. Я же говорю, ребята мобильные, возиться не любят. Видимо, пока она от меня бегала, связалась по телефону со своими и заманила меня в ловушку, а я купился, как младенец.

– Да-а, а я все это время дрых, как младенец! – виновато протянул Крячко и вдруг испуганно подобрался. – Слушай, Лева, а полиция… У них точно нет больше к тебе вопросов? Или ко мне? Они сюда не придут?

Гуров подозрительно посмотрел на него.

– Они распрощались с нами и сразу ушли, – сказал он. – А с какой стати у них должны быть вопросы к тебе? И, кстати, где Портнов? Ну-ка, признавайся, что тут у вас случилось? Спал он, видишь ли, как младенец!

– Нет, правда спал, – сказал Крячко. – Потом проснулся, а тебя нет. Я испугался. Ну и пошел спросить у портье… Захватил с собой моряка, чтобы переводил. Ну и немножко этот испанец меня из себя вывел… Наглый, как танк, между прочим!

– Так! – зловеще сказал Гуров, сверля Крячко взглядом. – То-то меня удивило, что портье тоже был мокрым! Значит, пока где-то топили меня, ты здесь топил портье. Очень хорошо!

– Лева! Я его только слегка окунул, – таинственным шепотом проговорил Крячко, преданно глядя на Гурова. – Но я отобрал у него мобильник и записную книжку. Честно говоря, я уже готовился к допросу. А он, выходит, промолчал? Почему?

Гуров нахмурился и, медленно подняв руку, показал Крячко увесистый кулак.

– Вздуть бы тебя, полковник! – сказал он. – Да время неподходящее. А насчет портье одно могу сказать: раз он ничего не заявил в полицию, значит, у него на это есть веские причины. И вообще, здесь, похоже, какое-то змеиное гнездо, Стас. И только это нас с тобой извиняет.

Глава 8

Разбудил Гурова и Крячко настойчивый стук в дверь. Пожалуй, это можно было назвать не стуком, а целым светопреставлением. Кто-то буквально ломился в номер. Дверь трещала под его напором, но держалась. Только небольшие кусочки штукатурки один за другим отваливались от края стены, в которую упиралась дверная коробка. Гуров и Крячко раскрыли глаза одновременно, разом посмотрели на дверь, а потом друг на друга.

– Чудес не бывает, – негромко сказал Гуров. – Они пришли.

– Не открываем? – заговорщицким тоном спросил Крячко.

– Будем ждать, пока выломают дверь? – Гуров одним движением встал с кровати и шагнул к двери, ведущей на маленький балкончик – там он перед сном кое-как развесил свою промокшую одежду. – Ты открывай, а я пойду хоть как-то приоденусь. Неловко встречать зарубежных коллег в набедренной повязке.

Крячко неторопливо выбрался из-под одеяла и потянул к себе висящие на спинке кровати брюки.

– Я тоже сначала оденусь, – сообщил он. – По правилам сейчас вообще бы надо переодеться во все чистое. Но скажу тебе, до нашего портье все доходит, как до жирафа. Мы продрыхли с тобой до девяти утра, представляешь? И все это время он думал, что с нами делать…

Слова его заглушил барабанный стук в дверь. Крячко встал, накинул пиджак и со вздохом шагнул к выходу.

– Не иначе, группа захвата прибыла, – предположил он. – С дымовыми шашками, спецснаряжением и служебными собаками. Ох, грехи наши тяжкие!..

Краем глаза он посмотрел в сторону балкона, где Гуров, неодобрительно качая головой, мял в руках свой погибший в фонтане пиджак. Однако брюки и рубашка на нем уже были, поэтому Крячко без колебаний отпер дверь.

Вместо группы захвата в чужих мундирах в номер ввалился плотный вспотевший мужик. На лбу у него, как у героя Гражданской войны, белел туго накрученный бинт. Он влетел в комнату, злыми глазами уставился на Крячко, несколько мгновений пристально его рассматривал, а потом с облегчением сказал:

– Бляха-муха! Живые, значит? А я уж решил… Ну, вы и дрыхнете, ребята! Пушками не добудишься!

Он направился к ближайшему креслу, упал в него и сорвал с головы повязку. Под бинтом обнаружился длинный, аккуратно зашитый шрам. Кроме шрама на лице, у мужика присутствовал порядочных размеров синяк под глазом, поэтому узнал его Крячко только по голосу.

– Тьфу, зараза! – с чувством сказал Крячко. – Так это ты, Петлюгин! А я уж надеялся, что больше никогда тебя не увижу. Ну, как ты нас нашел, не спрашиваю, работа у тебя такая, а вот на хрена мы тебе понадобились – это вопрос!

С балкона в комнату шагнул почти одетый Гуров и тоже слегка удивился.

– Петлюгин! Что вы здесь делаете? Согласно сообщениям в прессе вы лежите в больнице имени какой-то святой – не припомню ее имени…

– Ну, лежал! – угрюмо подтвердил Петлюгин. – Всего один день. Зазевался – бывает. Однако Петлюгина не так-то просто выбить из седла, запомните это на всякий случай!

– Слушай, так ты решил, что это мы тебе навешали?! – в полном восторге воскликнул Крячко. – Ну так ты ошибаешься! Мы…

– Да при чем тут вы! – махнул рукой Петлюгин. – Что за странные фантазии? И вообще, с чего вы решили, что я вас специально искал? Я тут по своим делам, а вас нашел совершенно случайно, когда проверял гостиницы. Вон, портье дал ваши фамилии… Кстати, что он тут торчит?

Петлюгин вскинул голову и уставился на человека в сизом приталенном костюме, предупредительно замершего возле дверного косяка. Судя по всему, это и был портье, но не тот, с которым так плотно контактировал Крячко, а его сменщик, коротко стриженный, светловолосый субъект, мало похожий на испанца. Тем не менее Петлюгин обратился к нему именно по-испански, повелительно бросив ему несколько резких слов, после которых портье поклонился и исчез.

– Ловко ты это! – с завистью сказал Крячко. – Вот бы насобачиться эдак калякать! А то таскаешь с собой переводчика. А ведь его еще и кормить надобно…

Петлюгин внимательно посмотрел на него, потом на Гурова и спросил, многозначительно понизив голос:

– Мужики, давайте честно – вы сами-то какого черта тут ошиваетесь? Только не говорите мне про путевку, которой наградило вас руководство за хорошую службу! Вид у вас совсем не отпускной. Неважный у вас вид, ребята…

– Чья бы корова мычала, – недовольно заметил при этом Гуров.

– А я и не скрываю. Накладка случилась. Но я-то из себя невинность не строю. У меня серьезная работа…

– Про это мы уже наслышаны, – усмехнулся Гуров. – Только мы не ожидали, что ваши полномочия простираются так далеко. Мы думали, что вы в основном по самолетам специалист.

Петлюгин презрительно скривил губы.

– Они думали! Вы бы лучше о себе думали! Поперлись без переводчика на край света! И ладно бы действительно на курорт! На Рокамболе сроду туристы не собирались. Здесь и пляжей-то благоустроенных нет. И сервис оставляет желать лучшего…

– Зато тут русских… – начал было Крячко.

– Ясно дело! – кивнул Петлюгин. – Прут сюда те, кому дома на хвост сели… – Он вдруг еще раз с сомнением присмотрелся к обоим оперативникам и сказал ворчливо: – Или вы мне мозги туманите, мужики, и все вы прекрасно понимаете? Да ясное дело, туманите! Не поперлись бы вы сюда без подготовки. И язык вы знаете…

– Русский, – кивнул Гуров. – На крепкую четверку. Знаете что, Петлюгин? У меня предложение. Поскольку уж мы все здесь собрались и все мы чем-то похожим занимаемся, давайте по мере возможности раскроем свои карты и объединим наши усилия. Мы, по правде говоря, ввязались тут не в свое дело и здорово запутались. Но ведь и у вас не все идет гладко, насколько я понимаю?

Петлюгин подумал и кивнул.

– Если честно, то этот паскудник Неверов здорово меня напрягает, – признался он. – Никак не ожидал, что придется здесь застрять, да еще так надолго. Может, и в самом деле, поработаем вместе? Только уговор – будете писать отчеты – про меня ни слова. Ничего в этом крамольного нет, конечно, но все равно не стоит.

– Согласны, – сказал Гуров. – Но неужели этот Неверов так для вас важен?

– Лично мне на него плевать! – заявил Петлюгин. – Чтоб он сгорел. Просто когда вы мне на него указали, я доложил по начальству. Насколько я понял, наверху это сообщение просекли не сразу. Сначала просто предложили мне задержать Неверова в аэропорту и все выяснить. В случае, если бы ваша информация подтвердилась, я имел полномочия задержать этого типа и отправить обратно на родину. Но в аэропорту я его упустил, сами знаете. Правда, я быстро нашел его в городе и уже собирался взять в оборот, но тут выяснилось, что он ускользнул буквально у меня под носом. А вместо него я напоролся на целую банду – видимо, эти отморозки прилетели каким-то чартерным рейсом. Они тоже разминулись с Неверовым на какие-нибудь полчаса. Зато встретили меня. Естественно, ни они, ни я не были к этому готовы. Мне немного намяли бока, о чем вы и читали в газетах. Долго валяться я не стал, тем более что пришло новое сообщение относительно Неверова…

Тут Петлюгин примолк и с некоторым сомнением уставился на своих собеседников.

– Ладно, Петлюгин, не размазывайте кашу по тарелке! – добродушно сказал Гуров. – Раз уж начали колоться, колитесь до конца. Мы унесем ваши тайны в могилу.

– Это не мои тайны. Это политика, – буркнул Петлюгин. – Но вы правы. Я только не буду называть фамилий. В общем, этот идиот соблазнил в Москве одну дамочку. Дамочка имеет хороший пай на телевидении, занимается рекламным бизнесом, денежки не считает. И при этом ума, видимо, невеликого, потому что ваш Неверов без труда сумел вскружить ей голову, внушил ей, что он банкир и международный олигарх, предложил жениться, ну и так далее… Не знаю, как уж у них там сложилось, но она переписала на него какую-то недвижимость за границей. После чего он и сделал ноги. Только он не учел одного…

– Ну?! – в нетерпении воскликнул Крячко.

– Ребята, вы только об этом помалкивайте! – с неудовольствием сказал Петлюгин. – Тут сплеча невозможно, понимаете? У этой дамочки имеется любовник, который никогда не обещал ей жениться, но который пользуется огромным авторитетом в Москве и ее окрестностях. Пост занимает, капитал… Ну, в общем, понятно, да? Один у него недостаток – собственник, каких мало. Когда он узнал, что какой-то брачный аферист кинул его любовницу, то пришел в ярость и отдал приказ стереть Неверова в порошок. Вот я теперь и должен потеть, чтобы этого не случилось.

– А тебе оно надо? – глубокомысленно спросил Крячко.

– Тут политика, – снова повторил Петлюгин. – Кое-кому очень на руку, если по приказу этого ревнивца совершится убийство. Есть люди, которые следят за каждым его шагом. Даже если у них будут одни косвенные улики, они с удовольствием поднимут шум в прессе. Нарушится стабильность, понимаете? Поэтому моя задача – не допустить этого. Я должен как можно скорее найти Неверова и арестовать его. Как можно скорее. А быстро не получается. Я тут один. Поэтому я и предлагаю – давайте объединим усилия. У вас-то самих какие тут дела?

Немного подумав, Гуров сказал:

– Дело у нас здесь должно быть самое простое. Нас должны были встретить еще в аэропорту и дать кое-какую информацию относительно похищения редких книг из российского музея. Но никто нас не встретил, и человек этот пропал, и у нас все идет наперекосяк. Другого слова я не подберу, Петлюгин. Мы уже несколько раз нарушили закон. Это если откровенно.