Крайние меры

– Ну… Да! – радостно согласился с такой оценкой своих трудов праведных Лисицын. – Он ведь, злодей этакий, что решил? Что если побил файлы дважды, не забыв про "мусорную корзину", то и конец им бесповоротный, а это не совсем так! Физически потертые файлы на диске остаются, мы их на жаргоне «тенями» кличем, и, при соответствующем программном обеспечении, их можно вытащить. Что я и сделал.

– Дима, – взволнованно спросил его Гуров, – как на твой взгляд, что там есть такого важного, необычного… Словом, есть в твоих оживших «тенях» нечто такое, за что человека могут убить? Так, навскидку ответь, без детального анализа, он еще впереди.

– Право, не знаю, Лев Иванович, – смущенно развел руками молодой компьютерщик. – Вот ведь что странно: если бы вы не предупредили меня, что хозяин машины – журналист, то я бы подумал, что он по профессии…

– Кто? – нетерпеливо перебил Станислав.

– Строитель, – уверенно ответил Лисицын, – или снабженец, связанный со стройматериалами. Или, что еще вернее, инспектор по охране труда в строительстве. Вот, смотрите сами. Больше всего Рашевского интересовала аварийность в строительстве, это бросается в глаза. Он перекачал из сети штук десять весьма специфических статей на эту и смежные темы. Потом, опять же из сети – двухтомный "Справочник строителя" последнего года издания со СНиПами и техническими нормативами. Или вот еще: "Техника безопасности при монтаже строительных конструкций". Последние акты заседаний Мосгортехнадзора. Для меня это, честно скажу, филькина грамота. Кроме того, у него в «экзелевской» базе данных занесены больше десятка строительных фирмочек и компаний. Крупных – ни одной. А вот типа "Русский зодчий", «Мастерок», ЧП Корсунского и прочие мелкие фирмы – пожалуйста. Причем информация по ним довольно исчерпывающая: тут и сметная стоимость строительства отдельных объектов, и годовой баланс, и процент налоговых отчислений и список субподрядчиков… Но, поймите, я в этих материях ориентируюсь совсем слабо!

– Мы, к сожалению, тоже, – с досадой сказал Лев. – Не мой курятник. И не Стаса. Вот если бы речь об автомобилях шла. А здесь… Вот и в компьютерной грамотности мы со Станиславом – как кошка в алгебре. Здесь уж твоя грядка, Дима, тебе виднее. Бог с ним, что ты в строительстве профан, но в информационном плане… Что-нибудь есть еще, Дима?

– Наконец, – продолжал ободренный Лисицын, – там же, в «Экзеле», у него подробная подборка несчастных случаев имеется. Да-да, именно с работниками тех самых строительных фирмочек. А в конце стоит, вот, смотрите! – весьма настораживающее словечко "Диверсии??"; да еще мало ему двух вопросительных знаков, он курсивом выделил.

– А вот тут, в самом низу? – Гуров указал на экран кончиком карандаша.

– Написано "Организатор – С.Х.?!", а вот что бы это значило… – пожал плечами Лисицын. – Чего «организатор»? Вообще-то похоже на инициалы.

– Вовсе не обязательно, – мрачно возразил Крячко. – С равным успехом эти две литеры могут означать "Старый Хрен" или, напротив, "Святой Херувим", словом, все, что угодно. Еще где-то загадочное "С.Х." встречается? Просканируй, Дима.

– О! Станислав Васильевич, вы и догадливы, – воскликнул Лисицын через минуту. – Как еще встречается! Особенно вот здесь любопытно: это у вашего журналиста что-то вроде статьи незаконченной. Набросок. Заголовок интересный: "Так почему же рухнули стены в Бибиреве?" И опять во врезке, в его комментарии читаем: "Белоед не подозревает, но здесь тоже не без С.Х.". Но при чем тут какие-то диверсии? Да и убивать журналиста за это – непонятно что такое… Потом, речь ведь идет об обычном строительстве, такая мирная отрасль, не наркотики ведь, не оружие, не бензин… Странно!

– Да-а? – невесело усмехнулся Гуров. – Странно тебе? А мне вот – ничуть!

Крячко понимающе хмыкнул:

– В компьютерах, Дима, ты настоящий ас, тут спору нет, а вот в общекриминалистических вопросах ориентируешься пока слабо. Нашел, понимаешь ли, мирную отрасль! Знаешь, на чем поднялась итальянская мафия после Второй мировой войны? На строительном буме в Северной Италии! Там шла такая борьба за выгодные подряды, что строительный раствор в полном смысле слова на крови замешивали. Лет тридцать назад, когда ты еще не родился, а мы со Львом только начинали, показывали у нас широким экраном итальянский фильм о засилье криминала в строительстве, жаль, название забыл. Так это не фильм, а тихий ужас, куда там современным детективам.

– "Признание комиссара полиции прокурору республики", – напомнил название Лев. – Это точно, жуткий фильм и, что самое страшное, почти документальный. Кстати, не только итальянская мафия. Взять Штаты тридцатых годов прошлого века, особенно Чикаго. Да, в основном их криминалитет поднялся на "сухом законе" – бутлеггерстве, азартных играх и наркотиках, но и строительство тоже было под контролем «семей». И еще масса примеров в различных странах, включая Россию-матушку. То же самое относится к производству стройматериалов. Вот так, Дима! И если Леонид Рашевский, не зная броду, сунулся в такие дела и оттоптал кому-то серьезному мозоли, то… То я не очень удивлен его трагическим концом. Правда, у мафиози от строительства все больше принято людей, им не угодивших, заживо бетоном заливать… А здесь какой-то оригинал попался. Теперь вот что, запусти какую-нибудь свою хитрую программу и вчерне подсчитай, какая из строительных фирм упоминается в файлах Рашевского чаще всего. Это можно сделать?

– Без проблем, Лев Иванович! – Он вновь защелкал "мышкой". – Минуточку… Хотите, Галочка вам кофе сварит, господа полковники? Нет? Ну, наше дело предложить.

Еще через пять минут напряженного ожидания Дмитрий повернулся к сыщикам:

– Вот! Бесспорный лидер – ООО "Русский зодчий", и, кстати, его председатель, Степан Владимирович Белоед, тоже упоминается чаще других персоналий. Да, заметьте, в наброске про Бибирево опять же об этой фирме речь идет. И проработка финансовых документов по «Зодчему» самая солидная. Другие фирмы посмотреть?

– Пока достаточно "Русского зодчего", сейчас я не могу позволить себе распылять внимание. Адрес их есть? Физический, юридический, электронный – любой? – спросил Гуров. – Нет? Ладно, не беда, сейчас мы его из других источников узнаем, а заодно слегка просветим это ООО. Ты, Дима, пока организуй мне распечатку всех материалов, связанных с "Русским зодчим". Набросок пресловутый про Бибирево, данные из «экзелевской» базы, словом – все, что найдешь. Что-то возникло у меня сильное желание познакомиться со Степаном Владимировичем Белоедом поближе. Не с пустыми же руками приходить! Стас, давай в кабинет поднимемся, позвонить нужно.

– С Витюшей Покровским из налоговой инспекции связаться хочешь? – понимающе поинтересовался Крячко, поднимаясь вслед за Гуровым по лестнице. – Заодно от меня привет передай.

Лев кивнул. Сняв трубку городского телефона, он набрал хорошо знакомый номер городской налоговой инспекции:

– Виктор Алексеевич на месте? Пригласите его, пожалуйста, спрашивает Лев Иванович Гуров. Это вы, молодой человек, не знаете, кто я такой, а Покровский знает очень хорошо, так что не заставляйте меня ждать, я ведь обидеться могу, а это чревато.

Гигантский аппарат фискальных служб функционально связан со всеми компонентами МВД. Эти связи далеко выходят за рамки общности оперативной техники и профессиональной солидарности.

Причина проста: сыскное дело представляет собой четко очерченный рынок занятости, и ветераны одного ведомства часто переходят на работу в другое, сохраняя при этом полезные связи с прежним местом службы. Такие горизонтальные связи образуют ткань своего рода братства, иногда ее называют "системой приятелей". Все это делает возможным неофициальный обмен информацией между различными силовыми структурами России. Вот, допустим, налоговая инспекция тесно связана с налоговой полицией и ОБЭП.

Когда-то давно Лев Гуров, Станислав Крячко и старший налоговый инспектор Виктор Покровский работали вместе, затем их пути разошлись, но по старой памяти они всегда были готовы помочь друг другу. Выслушав просьбу Гурова, Покровский попросил подождать, пока он поработает со своими базами данных.

– Есть у меня материал на "Русского зодчего" и его шефа, – раздался минут через двадцать в трубке голос Виктора Алексеевича. – Особых нарушений за ним не водится, разве что как и у всех мелких строительных фирм. Знал бы ты, Лев, какая это для нас головная боль!

– Вот как? – удивленно спросил Гуров. – Чем же вас именно строители настолько достали?

– А-а! – досадливо сказал Покровский. – Схема их налоговых махинаций проста, как мычание. Когда подобная фирмочка заключает договор на индивидуальную застройку, то и они сами, как подрядчики, и заказчик занижают сметную стоимость раза в два. Когда и в три… А то, что в смете не указано, идет "черным налом". Понятно, что "новому русскому", который хочет построить себе особнячок, невыгодно указывать его реальную стоимость! Один налог на недвижимость… Ну и строителям от этого перепадает неплохо, поскольку "черный нал" налогом, увы, не облагается. Мы об этом знаем, а они знают, что мы знаем. Словом, сказка про белого бычка. Иногда эти ребята попадаются на горячем, иногда даже идут под суд. Вот, к примеру, интересующий тебя Белоед. Он по-настоящему умен, у него хорошие мозги, которые как раз и спасали покамест своего хозяина от скамьи подсудимых. У него к тому же весьма толковый главный бухгалтер. У Белоеда была любопытная идея: он хотел создать что-то вроде холдинга, ассоциацию московских строительных фирм. Головастый мужик, работяга, каких мало, но… Но, рано или поздно, этот человек оступится, поскользнется. На той дорожке, которую он выбрал, этого не избежать. Кстати, летом прошлого года "Русский зодчий" попал в крайне неприятную историю. Они строили коттедж в Бибиреве, так вот, он у них обрушился. Жертв не было, но следствие ведется до сей поры. Они тебя не из-за этого заинтересовали?

– Нет, тут другое. Но за такую информацию благодарю, она мне пригодится. Дай-ка мне координаты их офиса. Где? На Малой Дмитровке? А телефон? Спасибо, Виктор!

Гуров положил трубку на рычаг, посмотрел на часы.

– А ты знаешь, – обратился он к Станиславу, – я ведь, пожалуй, еще могу успеть и застать Белоеда в офисе. Что-то мне подсказывает, что надо ковать железо, пока оно горячо. Если Дмитрий уже распечатал мне материалы по "Русскому зодчему"… Подбросишь меня до Кузнецкого, а там я пешочком дойду. Тебе все равно по пути, ты, как договорились, двигай на Петровку к экспертам, потряси их хорошенько, а то пока мы официального заключения дождемся… Лишнего не надо, людей напугаешь, но выясни – что они смогли выжать из обрывка веревки. Не дает мне покоя вопрос: каким же все-таки образом труп журналиста оказался там, на льду.

– Что, без предварительного звонка в "Русский зодчий" отправишься? – с удивлением спросил Крячко, заводя "Мерседес".

– Ага. Именно. Как снег на голову, – усмехнулся Лев. – Может быть, это даст мне небольшое психологическое преимущество. Эффект внезапности.

– А если не застанешь их шефа? Поздно уже, шестой час!

– Ну, кого-нибудь да застану. Вот с ним и побеседую.

Глава 5

Захлопнув за собой дверцу крячковского «Мерседеса», Лев вновь взглянул на часы и неторопливо зашагал по заполненному народом тротуару. Лисицын не подвел – в кейсе у Гурова лежали весьма интересные распечатки некоторых файлов, извлеченных Дмитрием из винчестера Леонида Рашевского, подвергшегося атаке неизвестного.

Через Кузнецкий Мост Лев вышел на Петровку, затем пересек Садовое кольцо и, пройдя мимо «Новослободской», оказался на Малой Дмитровке. Ага, вот и трехэтажный особнячок чуть в глубине двора; среди различных вывесок мелких контор и фирмочек, арендующих здесь площадь, виднеется и красная по белому "Русский зодчий".

"Арендная плата здесь, в самом центре, – мысленно отметил Гуров, – в очень немалые суммы выливается, хотя особнячок и обшарпанный. Престижно здесь помещение под офис арендовать, хотя и дорого. Сразу настраивает потенциального клиента на то, что он имеет дело с людьми солидными. Это значит, что по крайней мере некоторое время дела у «Зодчего» шли вполне успешно. Как, интересно, идут сейчас?"

Лев, следуя указаниям охранника на входе, поднялся этажом выше и в самом конце длинного коридора нашел металлическую дверь с кодовым замком и знакомой уже красно-белой, словно спартаковская розетка, табличкой. Нажимать на кнопку звонка не потребовалось: дверь была приоткрыта. Значит, кто-то живой в офисе есть? Гуров пожал плечами и вошел в небольшую, похожую на пенал комнатушку.

Всю стену справа от входной двери занимал красочный плакат с полуобнаженной – top-less – улыбчивой красавицей: "Не упустите свой шанс! – призывала она. – Посетите солнечную Анталию!"

"Обязательно посетим, – подумал Гуров. – Как только, так и сразу. Вот с делами управимся и махнем в Турцию! Однако… Сейчас дела у «Зодчих», похоже, пошатнулись. Уж больно интерьер красноречивый. В преуспевающих фирмах атмосфера другая! Обанкротились они, что ли?"

Вид приемной слабо гармонировал с ослепительно улыбающейся девицей на постере – запущенной выглядела комната. И ни единого человека: секретарши, ожидающего приема посетителя или еще кого.

Из-под давно не мытого окошка приемной, выходящего во двор, слышалось мерзкое завывание противоугонного устройства – словно наступили на хвосты разом десятку котов. На подоконнике стоял горшок с пыльным фикусом. А вот канцелярского вида стол не первой молодости был девственно чист: ни тебе факса, ни селектора, ни даже простого телефона. Рабочего секретарского кресла рядом со столом тоже не наблюдалось. Наличествовала обычная садовая табуретка с матерчатой подушечкой для мягкости.

Словом, атмосфера той самой честной бедности, которая, конечно, "не порок", но большое свинство. Какая уж тут Анталия!

Лев постучал в дверь с табличкой "Председатель правления ООО С.В. Белоед", расположенную напротив входной. Услышав басовитое "Войдите!", он вошел.

Кабинет, в котором оказался Гуров, тоже не поражал роскошью, хоть наметанный глаз Льва сразу определил, что совсем недавно знавало это служебное помещение лучшие дни. В кабинете был только один крупный широкоплечий мужчина, сидящий за полированным столом над пачкой каких-то бумаг. Лет около пятидесяти, отметил Лев. Лицо умное, живое, но какое усталое! Мужчина поднял на Гурова удивленный взгляд серых, чуть навыкате глаз:

– Я не помню, чтобы вы были среди наших субподрядчиков. Но я, в любом случае, уже расплатился со всеми. А если вы хотели разместить в "Русском зодчем" заказ, то вы даром потеряли время. Фирма на днях окончательно ликвидируется. Могу посоветовать вам обратиться к…

– А здороваться у вас в "Русском зодчем" не принято? – иронично, но мягко поинтересовался Лев, перебив его. Он уже понял, что хозяин кабинета чем-то весьма серьезно расстроен, выбит из колеи. Сразу видно: не до этикета человеку сейчас, слишком опечаленным был его вид. – Здравствуйте, Степан Владимирович. Я не ошибся, председатель правления Белоед – это вы? Нет-нет, я не собираюсь ничего заказывать. Мне просто нужно поговорить с вами.

– Здравствуйте, – буркнул Белоед, но прозвучало у него это бурканье совсем не злобно, скорее устало и подавленно. – Прошу прощения, но… Мне как-то не до разговоров. У нас большое несчастье. Вчера погиб главный бухгалтер нашей фирмы, Валера Егоров. Вы, простите, по какому вопросу, если не от «субчиков» и не с заказом? Вы, вообще, кто?

"Оп-паньки, вот так сюрпризы пошли, – мелькнуло в голове у Льва. – И фирма ликвидируется – правильно я догадался, что они на последнем издыхании, – и покойник свежий нарисовался… Это неспроста! Ладно, с усопшим главным бухгалтером мы чуть позже проясним. Представлюсь-ка я по всей форме".

– Я вам соболезную, но боюсь, что разговора не избежать. – Он достал из кармана куртки служебное удостоверение и протянул его Белоеду. – Я, Степан Владимирович, видите ли, из криминальной милиции. Полковник Лев Иванович Гуров, старший оперуполномоченный Главного управления уголовного розыска МВД РФ.

– Так я уже рассказал все, что знаю, вашим коллегам, – устало сказал Степан Владимирович, не глядя возвращая Льву красную книжечку с тисненым двуглавым орлом. – Что я еще могу добавить? Постойте… Вы что, не из-за Егорова? Не из-за Валериной… смерти?

На последних словах голос Белоеда дрогнул, а глаза вдруг полыхнули такой острой болью, что у Гурова сердце екнуло.

– Но неужели, – на лице строителя все больше проступало недоуменное выражение, – вы снова из-за злополучного обрушения на Череповецкой?! Послушайте, полковник, да сколько же можно… Нет, полная ерунда, при чем тут ваша служба и вообще криминальная милиция? Нами ОБЭП занимался, Гостехнадзор, да кто только не совал нос в это трижды проклятое дело, но никак не сыщики Главного управления уголовного розыска!

Наши симпатии и антипатии – загадочная вещь… Как, почему они возникают? Гурову сидящий напротив крепкий пожилой мужчина чем-то сразу понравился, а Лев привык доверять своему первому впечатлению о людях, оно его редко подводило.

Ощущалось в этом человеке несуетное, спокойное чувство собственного достоинства, в чем-то иное, чем у самого Гурова, но совершенно при том несомненное. Правда, ощущалось и другое: он предельно вымотан, на грани нервного срыва и держится из последних сил, напрягая всю свою волю.

"Стоит ли затевать с ним психологические игры, пытаться запутать его в сети недомолвок и умолчаний? – спросил себя Лев. – Что-то не лежит у меня к этому душа. Не проще ли поговорить с ним вполне откровенно?"

– Как знать, – сказал Гуров, пристально глядя в глаза Белоеда, – может быть, этим случаем в Бибиреве придется заняться в том числе и нашему управлению. Но об этом позже. Для начала ответьте: вы с Леонидом Исаевичем Рашевским знакомы?

– Это с журналистом? – откликнулся Степан Владимирович и кивнул: – Знаком, да. Мы с ним встретиться должны были в прошлый четверг, но он исчез куда-то. Я наводил справки в редакции, там ничего не знают. Мы с ним познакомились, когда я рекламу на их студии пробивал, он все еще интересовался, каков процент вранья в этой рекламе… И потом несколько раз встречались, он любопытствовал относительно моих планов с ассоциацией малых строительных фирм… Впрочем, это к делу не относится. Приятный мужик Рашевский, мне он понравился, но с легким бзиком. Все пытался убедить меня, что у него есть некие материалы, касающиеся нашей фирмы, что против нас чуть ли не заговор имеется… А почему вас это заинтересовало? С ним стряслась какая-то неприятность?

Гуров некоторое время молча смотрел на Белоеда. Нет, не чувствовал Лев наигрыша в словах строителя!

"Похоже, он искренен, – продолжал сыщик разговор с самим собой, – и действительно ничего не знает о страшной судьбе Рашевского. Или же Белоед гениальный актер, куда там Машиным коллегам. Так что будем делать? Выложить ему все и посмотреть на реакцию? Пожалуй…"

– Насильственную смерть, бесспорно, стоит назвать неприятностью, – жестко произнес Гуров. – А уж такую, которая досталась вашему знакомому, – подавно. Не перебивайте. Выслушайте внимательно.

Белоед, выслушав короткий рассказ Льва, медленно и глубоко вздохнул, выругался. Помолчал. Затем выругался еще раз.

– Господи боже мой, во что же такое он вляпался? – потрясенно спросил он невозмутимо молчащего Гурова.

Лицо Степана Владимировича исказила короткая судорога.

– Но чем я могу помочь вам? Что, вы считаете мотивы этого чудовищного убийства как-то связанными с его интересом к делам "Русского зодчего"? – Преодолевая начавшееся головокружение, Белоед отчаянным усилием воли попытался собрать разбегающиеся мысли в единое целое. – И Валеру тоже ведь убили, и тоже – страшно!

– Так, значит, ваш главный бухгалтер был вчера убит? – Гуров резко подался вперед, к Белоеду. – И потому вы решили, что я пришел из-за этого убийства? Как все случилось? Где, когда? Кто занимается расследованием?

"Еще одно убийство… Совпадение? – лихорадочно мелькало в голове у Льва. – Да быть того не может, никогда не поверю! Журналист начинает копаться в делах ряда небольших строительных фирм и, судя по всему, докапывается до чего-то, пахнущего криминалом. Журналиста убивают, одна из интересующих его фирм оказывается на грани, а то и за гранью банкротства, а ее главного бухгалтера отправляют вдогонку за не в меру любопытным журналистом. И все это так случайно совпало? Ага, бабушке своей расскажите! Совпадения, как правило, тщательно готовятся. Даже если Белоед толком ничего не знает, предположения-то о скрытых пружинах всего этого кошмара у него должны же быть! Но с ним нужно говорить предельно осторожно и деликатно, совсем на грани мужик. Видать, ценил он своего главбуха, может быть, даже дружил с ним – вон как переживает! А тут еще я дровишек в костер подбросил своим известием о гибели Рашевского…"

Белоед, постепенно приходя в себя от нового удара, обрушившегося на него, молча смотрел на Гурова. Этот высокий моложавый мужчина с умным живым лицом и пронзительными серыми глазами совершенно не походил внешне на милицейского полковника. Скорее уж на английского аристократа. Вон, самый обычный костюмчик, а сидит на нем элегантно, вроде смокинга.

Как всякий хороший руководитель, Степан Владимирович был прирожденным психологом и прекрасно чувствовал нюансы отношения других людей к собственной персоне. Белоед четко ощутил: он понравился нежданному визитеру, старший оперуполномоченный Лев Гуров не притворяется, а действительно хочет помочь ему и сам нуждается в его помощи. Гуров тоже сразу вызвал у Белоеда безотчетную симпатию.

"Кроме того, – подумал Степан Владимирович, – я безумно устал от одиночества, от груза ответственности, от постоянного невезения… От неизвестности. Может быть, после разговора с ним я догадаюсь, наконец, что за злой рок меня преследует. Он определенно знает, что имел в виду Рашевский, когда предупреждал меня при последней встрече, что нас топят. А самое главное – я просто хочу выговориться. Но не здесь. И надо срочно снять это лютое напряжение, у меня нервы не из стального троса. Решено!"

– Вот что, полковник… – Из его попытки улыбнуться ничего не вышло, лишь вновь судорожно дернулись губы. – Я отвечу на все ваши вопросы, по крайней мере, попытаюсь. Но сперва ответьте на мой единственный: вы водку пьете? Не удивляйтесь…

– Гм-м… – озадаченно произнес Лев. – Ну, если в разумных дозах, то да. А что?

– Пойдемте ко мне домой, я живу один и совсем недалеко. Помянем Валеру Егорова. Мне сейчас одному оставаться нельзя, а никого из знакомых видеть не хочу. Водка у меня имеется, закуски полон холодильник. Там и побеседуем. А здесь и сейчас, извините, не в состоянии, слишком вы меня огорошили. Или присылайте повестку на завтра… Только поймите, я не наглею, это не каприз, в самом деле того и гляди сломаюсь от всего этого ужаса. Я же не ребенок, догадываюсь, что, по вашему мнению, смерть Лени Рашевского связана с его интересом к делам моего «Зодчего». И Валера… Кто следующий под прицелом? Хорошо, – Белоед все же выдавил слабую кривую улыбку, – если я сам, а если кто-то из моей команды, хотя бы Саня Забугин… А главное, что меня мучает: не возьму в толк, с чем все это связано и что делать дальше, от кого защищаться. Может, вы мне что проясните… Думаю, что у меня к вам вопросов не меньше будет, чем у вас ко мне.

Был у полковника Гурова железный принцип: никогда не есть, а тем более не выпивать с теми, кого он в ближайшее время собирался отправить на нары. Но на этот раз внутренний голос, к которому Лев привык прислушиваться, говорил ему, что Степан Владимирович Белоед его «клиентом» не станет, не тот он человек. Председатель правления "Русского зодчего", конечно, не ангел – не случается на его месте ангелов. Но к двум смертям, о которых шла речь, Белоед не причастен.

"Если я ошибаюсь, то я полностью утратил элементарное психологическое чутье, и пора уходить в музыкальные критики", – подумал Гуров, а вслух сказал:

– Не стоит откладывать нашу беседу на завтра уже хотя бы потому, что, возможно, вам самому или еще кому-то из вашего ближайшего окружения в самом деле грозит опасность. Да и вызывать вас повесткой мне не хочется: не вижу я в том необходимости. Я ведь не допрашивать вас собираюсь, Степан Владимирович! Мне нужно, чтобы вы посмотрели кое-какие материалы Рашевского – они у меня с собой! – которые имеют отношение к строительству вообще и к вашему ООО в частности. Чтобы вы вместе со мной поразмышляли над этими материалами, помогли мне понять, что к чему. Вы только представьте, сколько времени я потрачу, если сам попытаюсь разобраться в совершенно незнакомой мне области! А время дорого. Я всегда считал, что не стоит карабкаться на сотый этаж, если можно сесть в лифт… Вы для меня таким лифтом и станете. Так что я согласен с вашим предложением. Ведите меня к себе, помянем Леонида Рашевского и вашего главбуха и вместе подумаем: кому и зачем понадобилась их смерть? Потому что – вы уж поверьте опытному сыскарю! – должна отыскаться какая-то связь между двумя этими убийствами.

Гуров не стал говорить Белоеду о еще одной причине своего решения. Лев просто чисто по-человечески жалел сейчас его, не хотел оставлять в одиночестве.

– Еще раз, – закончил Гуров, – я не пытаюсь с вами в нечестные игры играть, мои карты не крапленые. Я не собираюсь ловить вас на противоречиях, ущучивать и прочее. Вы, как мне кажется, умный человек и понимаете, что мое ведомство пустяками, вроде уклонения от уплаты части налогов, не занимается.

– Это для вас пустяки, – горько сказал Степан Владимирович, вставая из-за стола. – А некоторые деятели, что в налоговой инспекции, что повыше, никак не поймут – они режут курицу, которая могла бы нести золотые яйца! Если бы не то, что вы так деликатно назвали «уклонением», малый строительный бизнес вообще не мог бы существовать. Знаете, и невинность соблюсти, и капитал приобрести, в смысле – дело делать… Но ведь так не бывает! Впрочем, о чем это я? Наболело, простите… Устал чувствовать себя затравленным волком. Но к нашим делам это отношения не имеет.

"Послушал бы твои рассуждения Витя Покровский, – подумал Гуров, выходя вслед за Белоедом на улицу. – Хотя, по большому счету, я согласен скорее с тобой, чем с Витей! Ведь если откровенно, если самому себе не врать, то… В России начала третьего тысячелетия создалась уникальная ситуация: реально можно стало выбирать между двумя жизненными путями – "делового человека", то есть ловчилы, если не откровенного жулика, либо нищего. Хороша альтернативка! Только виноваты в такой ситуации вовсе не Белоед и ему подобные. Они хотят делать свое дело, вот и вынуждены ловчить. Забавно получается: сначала сами толкаем наиболее активных и толковых людей в объятия криминала, а потом хлопаем себя по бокам, как лесорубы на морозе – да что же у нас за фигня такая вышла?! А что "отношения не имеет", так это еще бабка надвое сказала. Хотел бы я знать, что сейчас имеет ко всей заварившейся каше отношение, а что нет".

Уже совсем стемнело. Яркий оранжевый свет натриевых фонарей, окруженных радужным ореолом мельчайших капелек тумана, заливал Малую Дмитровку, отражался в зеркалах луж и мокром асфальте тротуара. Под ногами хлюпало: становилось все теплее, весна вступала в свои права.

Шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Интересно то, что мысли эти оказались схожими: "Насколько откровенным мне можно с ним быть?"

Идти, действительно, оказалось недалеко. Минут через пять Белоед свернул в небольшой переулок, и вскоре Лев уже сидел за столом его опрятной холостяцкой кухни. Мягкий рассеянный свет лампы с желтым абажуром надежно отгораживал двух немолодых людей от сырого неуюта ранней московской весны.

– Так с чего начнем, Степан Владимирович? – спросил Гуров после того, как они молча, не закусывая, выпили по стопке «Лимонной» в помин двух трагически погибших людей. – Давайте так: сперва вы расскажете мне все, что вам известно о смерти вашего главбуха, а потом я дам вам для ознакомления распечатки файлов Рашевского. Пока вы будете их просматривать, я подумаю над тем, что услышу от вас.

– Я мало что могу рассказать, – с грустью произнес Белоед. – Вот, запишите телефон вашего коллеги, который говорил со мной сегодня утром. Может быть, у него есть еще какая-то информация, мне он рассказывал немного, в основном спрашивал сам.

Скупо, коротко строитель описал Гурову, где, когда и в каком виде была обнаружена машина Егорова и ее водитель.

– Мне он ничего вчерашним утром не говорил, – Белоед пожал плечами, – поэтому я не представляю, зачем и куда Валерий направлялся. Или, что вероятнее, откуда возвращался.

– Почему вероятнее? – мгновенно отреагировал Лев.

– Потому, что вчера он отъехал от офиса утром, и я могу ручаться, что не здесь ему проклятую гадость под брюхо машины прицепили. А потом… Не сам же Валерий ее установил, слишком уж оригинальный способ наложить на себя руки. Значит, кто-то постарался, а случилось… – у него перехватило горло, – все, когда Егоров от этого «кого-то» возвращался домой.

– Что за гадость? Что это было? – В голосе сыщика слышалось с трудом сдерживаемое нетерпение. – Вы знаете?

– Знаю. Вот тут я действительно помог следствию, – с печальной гордостью сказал Степан Владимирович. – Без меня ваши мудрые эксперты долго бы гадали, из чего была изготовлена мина-самоделка. Точнее – разовый мини-огнемет. Некто хитрый взял самый мощный отечественный пиропатрон для термитной сварки, ПАС-600, и присобачил к его выходному устью небольшую форсунку, чтобы получить узкий направленный пучок пламени. Я сам в прошлом сварщик, имел с такими патронами дело и, когда ваши парни показали мне остатки этой адской машинки, сразу понял, что к чему. Какой там был взрыватель – не знаю, да это и не принципиально. Что угодно, могущее дать напряжение в полтора вольта. Надо признать, остроумной сволочь какая-то оказалась…

– Стоп! – поднял руку Гуров. – Ведь эти ваши ПАС-600 на дороге не валяются и в коммерческих ларьках не продаются. Я, скажем, вообще впервые про такое устройство услышал. Значит, наша неизвестная сволочь должна, во-первых, представлять принцип действия пиропатронов, а во-вторых, иметь к ним доступ. По-моему, это указывает на то, что пресловутая сволочь каким-то макаром причастна к строительным работам, ведь подобные штуки именно там применяются, я прав?

– Да, – кивнул Белоед. – Мне та же самая мысль в голову пришла. Но я ума не приложу, кто бы это мог быть. Не торопитесь задавать следующий вопрос, я его знаю. Да, весь этот год Валерий был явно не в себе. Да, его что-то мучило, тяготило. Что? Если бы я знал! Мне кажется, что несколько раз он совсем было собрался откровенно поговорить со мной, но постоянно, как на грех, что-то мешало. И он прятался, словно улитка в раковину. Возможно, все объясняется совсем просто – последнее время наши дела шли, мягко выражаясь, не блестяще. Мы свалились в крутой финансовый штопор. Но его вины в этом не было. Роковое стечение обстоятельств.

– Ой ли?.. – поднял брови Гуров. – Стечение обстоятельств и только? А вот Рашевский придерживался другого мнения. Не за это ли его и убили? Нет, я пока что воздержусь, а вот вы выпейте, вам сейчас это необходимо. Вот материалы, которые хотел показать вам Рашевский. Не успел… Ознакомьтесь, Степан Владимирович. Может быть, после этого вы измените свое мнение о "стечении обстоятельств".

Распечатки Белоед читал долго. Перекладывал листы, брал то один, то другой, возвращаясь к уже прочитанному. То хмыкал недоверчиво, то изумленно покачивал головой.

Лев терпеливо ждал. Да, смерть главбуха "Русского зодчего" Валерия Егорова меняет ситуацию, думал он. Завтра же утром надо связаться с теми, кому поручено расследование этого убийства. Возможно, придется подключать генерала Орлова и забирать дело себе. Но у него пока слишком мало информации! А когда фактов недостаточно, пытаться делать выводы и строить теории в лучшем случае глупо, а в худшем – небезопасно.

– Н-да-а… – Белоед отложил стопку прочитанных листов в сторону. – Теперь мне понятно, почему Рашевский решил, что меня и моих коллег из несостоявшейся ассоциации топят. Когда он свел все проколы, несчастные случаи, необъяснимые накладки воедино… Убедительная получается картинка! Даже слишком.

Он коротко пробарабанил пальцами по столу, стараясь унять волнение и сосредоточиться. На его лбу выступили крупные капли пота.