Пиар во время чумы

– Да уж, – скептически отозвалась Линда. – Знаю я ментов – просто так они ничего не спрашивают.

– Ты насчет ментов один раз уже ошиблась, – заметил Гуров. – Поэтому…

Договорить у него не получилось, потому что с высокого крыльца его окликнули:

– Лев Иванович! Господин полковник! Я приношу извинения…

Гуров обернулся. На белоснежных ступенях стоял Кирилл Ваганов в белом костюме с дымящейся сигаретой в руке. Рядом с ним угрюмо топтался охранник в шортах и что-то пытался вполголоса объяснить. Ваганов его не слушал, но по лицу было видно, что он очень недоволен. Гуров помахал рукой.

Ваганов отшвырнул сигарету и сбежал по ступеням. На губах его блуждала напряженная улыбка. Подойдя к бассейну, он бросил уничтожающий взгляд на Линду и негромко процедил:

– Брысь отсюда! И чтобы я тебя здесь не видел! Что ты рисуешься, где тебя не просят? Или ты думаешь, что все вокруг западают на твои кости?

– Некоторые западают, – многозначительно заметила Линда. – Даже от кого и не ожидаешь.

Она резко повернулась и, с вызовом покачивая бедрами, пошла прочь. Ваганов посмотрел ей вслед почти с ненавистью и, неестественно улыбаясь, сказал:

– Представляю, какой чепухи она вам тут наговорила! Эта малышка из подтанцовок Вероники. Помните, я вам рассказывал про Веронику? Однажды я ее пожалел и вот с тех пор мучаюсь. Эти провинциальные девчонки, едва попав под свет юпитеров, начинают воображать себя невесть кем. Никакого с ними сладу. Нужна военная дисциплина – иначе тебе сразу садятся на голову.

– Лично мне эта девушка показалась довольно искренней, – заметил Гуров. – И по-моему, она довольно реально смотрит на вещи.

– Да бросьте вы! – засмеялся Ваганов. – Небось плела тут вам, что делает фонограммы всем моим артистам? Угадал? У нее заскок такой – не верьте!

– Это не моя грядка, судить не берусь, – скромно сказал Гуров. – Честно говоря, у меня и о фонограмме представление довольно смутное. Давайте лучше поговорим о вещах, в которых я разбираюсь чуть-чуть получше. В прошлый раз вы упомянули о человеке по кличке Джиттер…

Ваганов нахмурился и сказал с неохотой, в сторону:

– Да, дернуло меня за язык! Только ведь все, что я об этом знал, все вам рассказал. Добавить абсолютно нечего. А вы только из-за этого приехали? Могли бы по телефону…

– Мог, – сказал Гуров. – Но я предпочитаю следить за лицом собеседника. Иногда узнаешь нечто такое, чего не передашь словами.

Ваганов сумрачно посмотрел на него, потер подбородок ладонью и предложил:

– Так, может, в кабинет пройдем? Что на жаре-то торчать?

– А ваш гость уже ушел? – спросил Гуров. – Что-то я не заметил, как он выходил.

Ваганов бросил на него быстрый взгляд и равнодушно пожал плечами:

– Гость? Ах, вы имеете в виду… Нет, это не гость, это деловое свидание. Это мой тур-агент. Нужно было срочно обговорить некоторые детали.

– Дела снова пошли на лад?

– Дела? – Ваганов поморщился. – Дела как сажа бела… Сорвались уже два контракта. Сейчас главное – не опускать руки. Выкрутимся, не впервые!

– Вы – оптимист, – сказал Гуров. – Искренне завидую. А я, похоже, к концу жизни порастерял это прекрасное чувство. В нашей работе это неизбежно. Так вы позволите – я вернусь к интересующей меня теме. Джиттер! Знаете, этот человек, кажется, действительно существует и очень нас напрягает. Но у нас почти нет о нем информации.

– Помилуйте! – сказал Ваганов, закатывая глаза. – Но у меня тоже нет о нем информации. Я вам еще в прошлый раз сказал, что разговор об этом Джиттере показался мне просто пьяным трепом. Для меня это всего лишь фантом. В пьяном мозгу иной раз такое рождается…

– Бывает, – согласился Гуров. – Кто чертей видит, а кто Джиттера – вы это хотите сказать? Только вот какая закавыка – мой коллега на днях держал этого Джиттера в руках и утверждает, что он из плоти и крови. Такой невысокий тип, незапоминающейся наружности – никого похожего в окружении Валеева не припоминаете?

Ваганов развел руками:

– В принципе, я знаю людей, с которыми Валеев, гм… работал, но ни один из них не годится на роль киллера-одиночки, смею вас уверить. Да и сам факт, что Петька Валеев может воспользоваться услугами такого человека, вызывает у меня серьезные сомнения. И я никак не возьму в толк, почему вы его в этом подозреваете.

– А бухгалтера «Дороги будущего» Викторию Стебликову вы тоже знали? – неожиданно спросил Гуров.

Ваганов занервничал – это не укрылось от глаз Гурова.

– Стебликову? – переспросил он, явно затягивая время. – Стебликову? Погодите… Ах, ну да, припоминаю. Такая заносчивая дама, вся из себя… Да, теперь вспомнил, а что?

– Эта заносчивая дама числилась в розыске, как и все ее сообщники, естественно, – ответил Гуров. – Ее все-таки взяли и доставили в Москву. Здесь ей удалось совершить побег. Но в бегах она находилась уже недолго – буквально на следующий день ее убили.

На Ваганова это сообщение произвело самое неприятное впечатление. Он не то чтобы был расстроен, но нервничал все больше и больше. Суетливо порылся в карманах и ловким движением забросил прямо из пачки в рот сигарету.

– Черт знает что! – сказал он с чувством и щелкнул зажигалкой. – Викторию, значит, убили? А мне с самого начала не нравились игры, в которые стал играть Петька. За шахматной доской он смотрелся органичнее. Будет жаль, если вся эта история кончится и для него печально.

– А как иначе она может кончиться? – заметил Гуров. – И напрасно вы пытаетесь уверить меня, будто были сторонним наблюдателем. Я еще не забыл про навар, который вы получили в этой компании. В прошлый раз вы показались мне искренним человеком, и я подумал, что при определенных обстоятельствах на ваше сотрудничество с Валеевым можно даже закрыть глаза. Но теперь я вижу, что ошибался.

– Почему вы так думаете? – быстро моргая глазами, спросил Ваганов.

– Врете вы много, а я не люблю, когда врут, – сердито сказал Гуров.

– Я? Но, честное слово, я ни слова вам не соврал, – растерянно проговорил Ваганов. – Да, бес попутал – подыграл я Валееву. Ну, по старой дружбе, по глупости, как угодно – но компаньоном его я не был. А тем более ничего не знаю об убийцах, которые на него работают. Ведь, насколько я понимаю, Стебликову убрали по его приказу?

– Чтобы утверждать это, у меня пока нет доказательств, – сказал Гуров. – Но я тоже понимаю именно так.

– И вы думаете… – изумленно произнес Ваганов. – Вы думаете, что я каким-то образом покрываю убийцу?

– Про убийцу ничего не скажу, а вот про турагента вы мне соврали. От вас только что ушел другой человек, спортсмен. Предполагаю, что это был Курбатов. Тот самый, что сдавал в аренду помещение Валееву и его бражке. Я не ошибся?

Растерявшийся Ваганов невольно метнул испепеляющий взгляд в сторону кустов, за которыми недавно скрылась Линда, а потом все-таки попытался возражать, но довольно вяло. Гурову пришлось повысить голос.

– Уберите ногу – я испорчу вам дорогой ботинок! – сказал он. – Вы и так уже основательно постарались, чтобы мое благоприятное мнение о вас сменилось на противоположное. И кстати, Линда тут совершенно ни при чем. У меня есть глаза, и я запомнил номер автомобиля, стоявшего у ворот. Хотите, чтобы я прямо при вас навел справки?

Ваганов смотрел на него беспомощным взглядом и мусолил в зубах сигарету. Лоб его был собран в морщины, и вообще он казался сейчас лет на пять старше своего возраста.

– Черт, как мне все это надоело! – вырвалось наконец у него. – Дернуло меня связаться с этими кретинами!

– Золотые слова! – поддержал его Гуров. – Так я не ошибся?

– Насчет Курбатова? – уныло спросил Ваганов. – Ну, допустим, не ошиблись. И что теперь – меня закуют в кандалы?

– Не исключено, – усмехнулся Гуров. – Зачем он к вам приходил? И как давно вы знакомы?

– Лет пять мы знакомы, – ответил Ваганов. – Я решил позаботиться о своей фигуре. Записался в клуб, принялся качаться. Зал принадлежал Курбатову. А поскольку к нему захаживал и Валеев, естественно, что я познакомился и с Курбатовым. Но ничего общего между нами нет, уверяю вас. Я даже железяки эти дурацкие бросил – полгода всего выдержал. Решил, уж лучше без фигуры, чем сдохнуть раньше времени.

– Если между вами ничего общего, зачем этот визит? – спросил Гуров.

Ваганов вздохнул и посмотрел на выгоревшее синее небо. Над верхушками сосен плыл зной. В неподвижном воздухе пахло смолой и дорогим табаком.

– Я мог бы сейчас соврать что-нибудь, – признался Ваганов. – Но чувствую, что это бесполезно, да и лично мне, в сущности, скрывать нечего. Единственное – Курбатов может устроить мне неприятности даже похуже, чем госпожа Коленкина, но…

– Можете на меня рассчитывать, – сказал Гуров. – Я вас в обиду не дам.

– Курбатов примчался внезапно, – объяснил Ваганов. – Позвонил сразу после вас. И все только для того, чтобы предупредить, что мы с ним незнакомы. Какой в этом смысл? Наверняка вы можете найти свидетелей, которые подтвердят обратное.

– Но какая-то причина быть должна? – Гуров в упор посмотрел на Ваганова. – Почему вдруг Курбатова озаботило знакомство с вами? Говорите откровенно, иначе в моем лице вы наживете такого врага…

– Да все я понял, – поморщился Ваганов. – У меня сейчас выбор, как в сказке – налево пойдешь… Короче, дело в том, что Курбатов с Валеева имел не только плату за аренду. Это так, копейки. Он входил в долю и пару лимонов огреб наверняка. Поняли теперь? – Он безнадежно махнул рукой. – Только, если Курбатов узнает, что я вам об этом сказал, мне непременно оторвут башку. Устроить это ему не составит никакого труда.

– Вот, значит, как? – задумчиво проговорил Гуров. – Ну ничего, мы постараемся сделать так, чтобы ваша голова осталась на плечах. Даю слово чести.

Глава 10

– Пляши, тебе письмо, – мрачно сообщил полковник Крячко, махивая перед носом у Гурова белым узким конвертом без марки. – Подбросили в почтовый ящик МУРа – куда граждане свои сигналы опускают. Ребята твою фамилию увидели и сразу мне позвонили. Никаких отпечатков никто, конечно, с письма не снимал. И вообще я его уже распечатал. В некотором роде это приглашение. Анонимное, но чует мое сердце, что автор нам не чужой.

– Погоди, не части, – устало сказал Гуров, присаживаясь на стул. – И так в голове гудит. Так говоришь, на мое имя пришло анонимное письмо? И что мне предлагают?

– Тебе предлагают явиться в одно тихое место, – сказал Крячко. – Чтобы выслушать нечто важное, касающееся судьбы известного тебе Ролана. Ему угрожает смертельная опасность.

– Письмо написано от руки? – спросил Гуров.

– От руки, – кивнул Крячко. – Только что это меняет? За тот срок, что нам отпущен автором, мы все равно не успеем проверить почерк у всех москвичей и гостей столицы. Да и вообще я думаю, это посторонний человек писал – где-нибудь на бульваре. «Послушайте, девушка, вы не черкнете для меня пару строк, а то у меня рука парализована? Вот спасибо, помогли ветерану!» – изобразил он. – Дело не в письме, а в том, какую подлянку нам приготовили на этот раз. Можно было бы проигнорировать приглашение, тем более что Ролан наверняка тут ни при чем…

– Да, похоже, ты прав, – кивнул Гуров. – О Ролане сейчас мог позаботиться только Джиттер. Но, похоже, он еще не знает, что Ролан ударился в бега. Он, видимо, думает, что тот прячется где-то в Москве, и рассчитывает, что мы тоже так думаем. Он полагает, что мы сломя голову бросимся разыскивать потерянный след нашего дорогого Ролана. И, как правильно ты говоришь, уже приготовил нам сюрприз. Из этого следует единственный разумный вывод – письмо проигнорировать.

– Значит, плюнем? – деловито спросил Крячко.

– Ни в коем случае, – мотнул головой Гуров. – Честно говоря, я предполагаю, что в качестве приманки нам подсовывают даже не Ролана, который здесь только повод, а само письмо. Вот главная приманка! Джиттер знает, что в первую очередь интересует нас он сам. Даже если бы в этом письме не было ничего, кроме адреса, мы бы все равно на него клюнули. Кстати, что за тихое место ты имеешь в виду?

– Это не я, это он имеет в виду, – сказал Крячко. – Царицынский парк, аккурат возле Фигурного моста, в два часа пополудни.

– Интересно, что он задумал? – спросил Гуров. – В такое время там полно народу. Если он опять примется за свое любимое занятие…

– Ты имеешь в виду пиротехнику? – почесал затылок Крячко. – Я тоже об этом подумал. В принципе, установить там взрывное устройство для опытного человека не составит труда. Радиоуправляемый взрыватель. Мы подходим – он где-то в кустах. Видит нас. Зловеще усмехается. Нажимает кнопку…

– Размечтался! – проворчал Гуров. – А что, если направить туда группу в штатском? Прочешем весь парк… – Он вдруг остановился и махнул рукой. – Нет, нереально! Слишком мало времени. Придется оставить все как есть. Только захватим еще одного человечка из МУРа. Есть у меня соображение, что не стоит оставлять машину без присмотра.

Они подъехали в парк за десять минут до назначенного срока. Машину припарковали на углу Воздушной улицы. Сторожить ее остался молодой белобрысый лейтенант Калашников, только начинавший свою работу в МУРе. Он служил в 7-м, противоугонном, отделе, и Крячко с самым серьезным видом объяснил ему, что именно поэтому выбор пал на него, Калашникова.

– Тачку полковника Гурова собирается похитить мафия, – предупредил он. – А ты у нас профессионал, на угонах собаку съел. Так что, как увидишь около машины подозрительного человека, сразу его в наручники и свисти. Мы тут поблизости будем, в кустах.

Совсем растерявшийся Калашников признался, что свистка у него нет.

– Это у тебя чувства юмора нет, лейтенант, – пришел ему на выручку Гуров. – Свистеть тебе, разумеется, не надо. Свистит у нас в основном полковник Крячко. А твоя задача – элементарно покараулить машину, пока мы с этим полковником попытаемся заняться серьезными делами. Насчет мафии ничего не знаю, но подозрительные люди около тебя могут крутиться. Если таковой факт будет иметь место, просто свяжешься со мной по мобильнику и предупредишь. В крайнем случае, если на тебя нападут, разрешаю применить оружие. Все понял?

– Так точно, понял, товарищ полковник! – ответил повеселевший Калашников.

На самом деле Гуров никого не выбирал. Начальство в МУРе, сославшись на острый дефицит кадров и обилие работы, сумело выкроить единственную свободную кандидатуру – лейтенанта Калашникова, который даже с коллегами еще не успел толком перезнакомиться. Поэтому заявление Крячко о том, что Калашников на угонах собаку съел, потрясло молодого лейтенанта. Теперь он думал только о том, как оправдать незаслуженно выданный ему аванс. В душе он решил умереть, но тачку полковника Гурова сберечь в целости и сохранности. Ни сам Гуров, ни зубоскал Крячко об этих мыслях, разумеется, не подозревали, а поэтому преспокойно отправились на место встречи.

Впрочем, это было не совсем верно. Шагая по нагретому солнцем асфальту мимо аккуратно подстриженных газонов, и тот и другой испытывали весьма противоречивые чувства. Темно-красные башенки Фигурного моста, окруженные сочной зеленью старых деревьев, выглядели абсолютно мирно. Невозможно было поверить, что в этом заповедном солнечном уголке можно решиться на жестокое кровавое преступление. Но Гуров слишком хорошо знал, что рассчитывать на сентиментальность преступника – занятие совершенно бесполезное. Единственное, на что он надеялся, – это благоразумие Джиттера. Ничего парадоксального в этом Гуров не видел. Джиттер уже доказал, что анонимность имеет для него огромное значение. Он старался не оставлять следов и не показываться никому на глаза. В парке была масса отдыхающих, были иностранные туристы, присутствовала милиция. Идя на преступление в такой обстановке, Джиттер слишком рисковал.

Если только он все-таки не выбрал бомбу с таймером. Мысль об этом вызывала неприятное ощущение в сердце. Если такое случится, значит, ему, Гурову, пора на пенсию. Но зачем? Джиттер не террорист. Ничего, кроме дела, которое ведет Гуров, его не интересует. Посторонние жертвы ему ни к чему. Более того, они осложнят его положение до предела. Он попадет в ту категорию преступников, которыми интересуются спецслужбы – со всеми вытекающими последствиями.

Ни под аркой моста, ни наверху ничего подозрительного Гуров не заметил. Рядом прогуливались матери с детьми, легко одетые парочки, пожилые супруги, бережно поддерживающие друг друга. Одинокого низкорослого мужчины поблизости не наблюдалось. Гуров обернулся к Стасу.

– Ты его знаешь лучше меня, – сказал он без тени улыбки. – Узнаешь, если увидишь?

– Лева! – с упреком откликнулся Крячко. – Я узнаю только его дезодорант. Я же его в основном на ощупь и на запах…

– И все-таки, никого похожего?

Крячко пожал плечами.

– Давай притормозим, – сказал он. – Совсем не обязательно лезть точно под мост. Присмотримся сначала.

Крячко в отличие от Гурова, кажется, по-прежнему не исключал вероятности часового механизма. Он пристально посмотрел на часы и с беспокойством добавил:

– Без двух два. Теперь надо следить в оба.

Они молча принялись обшаривать взглядом мирную панораму вокруг. Чем быстрее часы отщелкивали оставшиеся до двух часов секунды, тем более эта мирная панорама делалась тревожной и угрожающей. Казалось, что за каждым деревом, за каждым кустом притаилась невидимая опасность.

Но перевалило за два часа, а ничего не произошло. Все так же бегала по дорожкам детвора, светило солнце, и щебетали в листве птицы. У Гурова немного отлегло от сердца.

– Ну что, первый раунд, похоже, вничью? – Крячко вопросительно посмотрел на него. – Пожалуй, стоит пошарить вокруг моста. Помню из пионерского детства – были такие военизированные игры, когда надо было искать под камнями всякие таинственные записки, в которых сообщалось о передвижении противника. Может, этот парень тоже носил красный галстук и играл в пограничников?

– Сомневаюсь, – сказал Гуров. – По-моему, он предпочитает другие игры. Но, раз уж мы сказали «А», логично будет перейти к следующей букве. Я схожу проверю, что там такое, а ты будь начеку. Если упустишь его во второй раз…

Он решительно направился в сторону арки, перекрывающей дорожку. И в этот момент за его спиной в отдалении прогремел выстрел.

Они с Крячко обернулись разом. В той стороне, где они оставили машину, явно что-то происходило. По свойственной русскому человеку привычке все гуляющие потянулись туда, где стреляли. Гуров увидел, как откуда-то из-под моста выскочил молодой милиционер с рацией в руках и с хорошей скоростью пробежал мимо.

Гуров и Крячко тоже сорвались с места и помчались обратно к машине. В скорости они уступали своему незнакомому коллеге, но, когда добежали до угла, оказалось, что потасовка в самом разгаре. Рядом с машиной, у которой было вдребезги расколото ветровое стекло, творилось что-то невообразимое – четверо молодчиков в выбившихся из-за поясов рубахах мордовали пятого, в котором Гуров скорее угадал, чем различил лейтенанта Калашникова. Еще двое вступили в драку с местным милиционером, который, сменив рацию на резиновую палку, яростно отбивался. В пылу борьбы он, похоже, совершенно позабыл о табельном ПМ, который болтался у него на поясе.

Зато вспомнил Гуров. Ситуация выглядела очень неприятной и без серьезных мер было не обойтись. Он выхватил пистолет и без разговоров выпалил в воздух.

Как ни странно, это действие не произвело на разъяренных молодчиков никакого впечатления. Они лишь на секунду обернулись. Гуров увидел налитые кровью глаза, бессмысленные физиономии и мелькающие в воздухе кулаки.

«Мочи его, Бандера!» – заорал кто-то из парней шальным голосом, и Гуров вдруг понял, что у одного из этих отморозков в руках тоже пистолет.

– Брось оружие! – крикнул он, прицеливаясь в парня с пистолетом.

Тот злобно ощерился и выстрелил. Пуля пробуравила воздух над головой Гурова. Он понял, что в следующий раз ему уже так не повезет, и выстрелил в ответ. Парень пошатнулся, выронил пистолет на асфальт и, схватившись за правое плечо, закружился на месте. Остальные, словно проснувшись, кинулись врассыпную и, грохоча каблуками, помчались кто куда.

– Стоять! – закричал Гуров и еще раз выстрелил – в воздух.

Беглецам это только добавило прыти. Гуров понял, что преследовать их бесполезно, и сосредоточил свое внимание на оставшихся. С этими было проще. Собственно, перевес теперь был на стороне правопорядка. Полковник Крячко уже подмял под себя одного из этих отморозков и теперь возил лицом по асфальту, чтобы привести в чувство. Чувство, похоже, постепенно возвращалось к драчуну, потому что он вскоре закричал почти человеческим голосом: «Кончай! Больно же!». Второго незнакомый милиционер наконец достал своей палкой, и тот вдруг охнул и повалился на землю как подкошенный.