Пиар во время чумы

– Извините, товарищ полковник, что так вышло, – торопливо произнес он. – Я не со зла, сами понимаете, просто у меня выхода не было. С бритвой у горла танцуешь. Рад, что с вами все в порядке. А-а… другой товарищ полковник?

– Постой! – заорал Крячко, в азарте стукая кулаком по приборной панели. – Ты где?

– Я, товарищ полковник, временно на дно ухожу. Еле вырвался. Теперь долго не появлюсь – пока вы этого не возьмете…

– Как же мы его возьмем, гад, когда мы не знаем… – простонал Крячко.

– Все, товарищ полковник, отключаюсь, – печально перебил его Ролан. – Не могу больше говорить. Да и сотовый у меня дерьмо, слышу вас плохо. Ну, всех благ!

Крячко поднял на Гурова негодующие глаза:

– А? Ты слышал? Всех благ! И отключился, скотина! И ничего не сказал!

Глава 6

В офисе господина Курбатова к визиту Гурова отнеслись очень серьезно. И вообще все здесь было предельно солидно и основательно, начиная от массивных, темного дерева шкафов и кончая неторопливо прохаживающимися в холле молодцами – то ли референтами, то ли телохранителями, габаритами и увесистостью те же самые шкафы напоминающими.

О спортивном прошлом хозяина, штангиста-тяжеловеса, напоминали развешанные во всех помещениях дипломы с золотистыми буквами, фотографии в рамках и копии чемпионских медалей на ленточках. Даже молодая симпатичная секретарша в приемной своей крепкой точеной фигурой недвусмысленно демонстрировала склонность к бодибилдингу.

Гурову не стали объяснять, что начальство только что прилетело из-за кордона, что оно по горло занято и что вообще не хочет беседовать с милицией без адвоката. Здесь привыкли преодолевать боль и встречать опасность лицом к лицу. Помощник Курбатова – сумрачный, с крутой шеей и налитыми плечами парень – вежливо выслушал Гурова и попросил немного подождать, пока он доложит хозяину.

Доклад действительно занял совсем немного времени, и помощник сообщил, что Курбатов готов уделить Гурову четверть часа, если он согласен подождать еще минут пять, пока тот закончит неотложные дела.

Гуров не возражал. Честно говоря, он ожидал худшего приема и на него настраивался. Столь теплая обстановка могла, как ни странно, свидетельствовать как об уважении господина Курбатова к закону, так и об обратном. Вполне возможно, что Курбатов и в самом деле действовал как борец и от неприятностей не бегал.

Время ожидания Гуров заполнил отрывочными воспоминаниями о последних событиях. Самым ярким из них было то, как отреагировал генерал Орлов на доклад о новом покушении на своих подчиненных. На фоне этой реакции поблекло и само покушение и даже предательское бегство Ролана. Генерал покрыл Гурова и Крячко таким изощренным матом, какого они оба, несмотря на свою долгую жизнь, отродясь не слыхивали. Век живи – век учись, заключил по этому поводу Гуров. Иных выводов из генеральских речей сделать было невозможно. Собственно говоря, Орлов просто был растерян. Назойливость неведомого киллера никак не вписывалась в его концепцию розысков аферистов из «Дороги будущего». Да и в гуровскую, откровенно говоря, тоже. Финансовых пирамид в наше время развелось больше, чем египетских, но при всей беспринципности и жадности их основателей особой кровожадностью они не отличались, предпочитая решать возникающие проблемы с помощью бешеных «бабок», которых было более чем достаточно. Зачем аферисту взваливать на себя мокрое дело? Этого Гуров не мог понять никак. Ведь если впоследствии будет установлена связь между Валеевым и киллером, покушавшимся на представителей власти, Валееву будет обеспечена очень серьезная статья. И никакие деньги ему уже не помогут.

Чтобы получить ответ на этот вопрос, нужно было понять, кто такой Джиттер. Но единственный человек, который мог дать какие-то на этот счет пояснения, сбежал и находился теперь неизвестно где. Крячко говорил, что при последнем телефонном разговоре со своим информатором он будто бы слышал в трубке перестук вагонных колес, следовательно, Ролан для своего бегства воспользовался поездом или электричкой, а из этого, в свою очередь, вытекает, что искать его следует за пределами Москвы. Гуров на это заметил, что прийти к подобному выводу было нетрудно даже и без стука колес – весь вопрос в объемах пространства, находящегося за пределами Москвы. Слишком оно большое, а поезда ходят во всех направлениях.

Правда, ориентировочка на Ролана уже отправилась гулять по городам и весям, но сильно на нее Гуров не рассчитывал. Судя по всему, Ролан был человеком предусмотрительным и хитрым, готовым к любому повороту в своей биографии. Наверняка он давно запасся документами на другое имя, и наверняка они очень похожи на настоящие. Косвенно этот факт подтверждала проверка билетных касс на вокзалах – в означенный день ни по одному направлению не был продан билет на имя Ролана Петровича Старыгина. Конечно, он мог воспользоваться для начала электричкой, но Гуров предпочитал не обольщаться. К поискам аферистов прибавлялась еще одна головная боль – поиски беглого информатора. И хотя про беглецов уже нельзя было сказать, что их адрес – Советский Союз, мест, где можно укрыться, в стране еще хватало.

– Вы проходите, пожалуйста! Вячеслав Александрович вас ждет. – Голос секретарши вырвал Гурова из раздумий.

Он встал, признательно кивнул накачанной девушке и вошел в кабинет.

У Курбатова было даже холоднее, чем в кабинете генерала Орлова. Пожалуй, и в костюме здесь было не слишком уютно, а хозяин сидел в одной белой рубашке с закатанными по локоть рукавами и даже не ежился.

Своими габаритами бывший чемпион превосходил любого из своих помощников. Трудно сказать, намеренно ли он так подбирал людей, но Курбатов выделялся даже среди этих, далеко не заурядных тяжеловесов. На нового человека это производило неизгладимое впечатление.

– Прошу вас, проходите, – негромким, но внушительным голосом произнес Курбатов, без стеснения сверля Гурова пристальным оценивающим взглядом. – Сожалею, что заставил вас ждать. Только вчера приехал из заграничной командировки. Нужно было решить кое-какие неотложные вопросы. А у вас, мне сказали, тоже есть к нам вопросы? Я готов выслушать.

– Только выслушать? – слегка улыбнулся Гуров.

Квадратное лицо Курбатова, обрамленное ежиком светлых волос, осталось невозмутимым.

– Не люблю загадывать, – спокойно сказал он. – Ни один человек не может дать ответа на все вопросы. Присаживайтесь, пожалуйста.

Гуров уселся в жестковатое кресло напротив хозяина, возвышавшегося над столом как гора, и начал с небольшого предисловия:

– Хотя беседа у нас пока не может считаться официальной, Вячеслав Александрович, но я очень рассчитываю на вашу добрую волю. Вы – человек известный, для многих даже образцовый. Это дает надежду, что мы найдем общий язык.

Курбатов слушал его, не произнося ни слова и по-прежнему не сводя с Гурова неподвижного испытующего взгляда. Ощущения при этом Гуров испытывал не самые приятные – все равно как если бы его вдруг принялся рассматривать средних размеров танк или пневматический пресс.

– А вопрос очень серьезный, – продолжил Гуров, поняв, что комментариев от Курбатова уже не поступит. – Я по поводу тех помещений, которые вы сдавали в аренду так называемой «Дороге будущего». Как мы выяснили, арендная плата была весьма умеренной, по столичным меркам даже смехотворно умеренной. Отказало деловое чутье или были какие-то иные причины такой щедрости?

На лице бывшего чемпиона не шелохнулся ни один мускул. Он продолжал визуально изучать своего гостя, не испытывая ни малейшей неловкости. Выдержав короткую паузу, Курбатов наконец сказал:

– Значит, все дело в этой аренде… Признаться, мне как-то не приходило в голову, что с этой стороны могут возникнуть претензии. Простите, что недопонимаю. А в чем, собственно, криминал? Ну сдал и сдал. Цену назначил умеренную… Но вроде за бескорыстие статью пока не дают. Или я поотстал от жизни? – В спокойном голосе чемпиона просвечивала едва заметная насмешка.

– У нас и на корысть статью пока не придумали, – заметил Гуров. – Поэтому меня интересует не корысть в чистом виде, а ее преступные варианты. В случае с «Дорогой будущего» имеет место один из таких вариантов. Вы не можете об этом не знать. Организаторы этой пирамиды в розыске. Образно говоря, по ним тюрьма плачет, а вы им помещения сдаете по бросовой цене. Такой факт не может не привлечь внимания. И однако, я далек от мысли предъявлять вам по этому поводу претензии. Просто хотелось бы услышать о причинах вашего бескорыстия. Может быть, откроется что-то для меня новое.

Курбатов скептически на это улыбнулся и веско сказал:

– У меня секретов нет. А Валеева, между прочим, преступником не считаю… Кстати, юридически я не очень грамотен, но мне кажется, что до суда человека не принято называть преступником.

– Да, есть такое положение, – согласился Гуров. – Но мы ведь с вами не на радио записываемся – у нас с вами неофициальная беседа. А как прикажете называть человека, нажившегося обманным путем? Если хотите, я буду называть его подозреваемым. Что это меняет?

– Кое-что меняет, – внушительно произнес Курбатов. – Но я не настаиваю. Пусть будет преступник. Но я сдавал площади в аренду не преступнику, а хорошему знакомому и хорошему человеку. Поэтому и условия были льготными. Вы удовлетворены?

– Значит, вы хорошо знаете Валеева? – тут же спросил Гуров.

– Достаточно хорошо, – кивнул Курбатов.

– Можно узнать, откуда?

– Вы должны быть в курсе, что Валеев – тоже бывший спортсмен. Виды спорта у нас не близкие, – опять улыбнулся Курбатов. – Но иногда мы встречались. В заграничных турне. И здесь, на родине… Кстати, я сам неплохой шахматист. Для любителя, конечно. Вот вам и ответ на ваш вопрос. К тому же Валеев был намерен в работе своей организации пропагандировать здоровый образ жизни. Мне это импонировало. А в детали я не вдавался. У меня и своих забот полно.

– Про здоровый образ жизни, признаться, услышал впервые, – с удивлением сказал Гуров. – Хотя, как говорится, лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным… Что-то такое своим клиентам Валеев действительно внушал. Боюсь только, в результате его деятельности здоровье многих граждан сильно пошатнулось. Параллельно с благосостоянием.

– Я не вдавался в детали, – повторил Курбатов.

– Ну, в некоторые детали вы должны были вдаваться неизбежно, – заметил Гуров. – Например, договор аренды. Вы были в курсе, что «Дорога будущего» срочно освобождает помещения?

– Нет, для меня все эти события тоже оказались неожиданностью, – спокойно ответил Курбатов. – Мне казалось, дела у Валеева идут прекрасно. А договор аренды в связи с форс-мажорными обстоятельствами можно считать аннулированным. Больше никаких дел с этой компанией я не имею.

– А вообще, вы были в курсе, чем занимается Валеев? – небрежно спросил Гуров. – Вы, случайно, не были в доле, Вячеслав Александрович?

Курбатов, не дрогнув, выдержал его взгляд.

– Отвечаю, – ровным голосом сказал он. – В доле я не был, а в курсе дел был. В общих чертах, конечно. Операции с недвижимостью – реальной и гипотетической – сейчас очень популярны. Не всегда, правда, они получаются. У Валеева, кажется, не получилось.

– Это как посмотреть, – возразил Гуров. – Некоторые считают, что получилось, и даже очень.

– Хорошая шутка, – наклонил квадратную голову Курбатов. – Я, правда, смотрю на это несколько иначе. Видите ли, крупные денежные операции всегда связаны с большим риском, и то, что со стороны кажется обманом и преступлением, на деле может являться всего лишь финансовым провалом. Чистая экономика. Но у нас принято сразу же искать козла отпущения. Неудивительно, что бедный Валеев ударился в бега.

– Предварительно захватив с собой всю наличность, – подсказал Гуров. – А заодно и сообщников.

Секунду они въедливо рассматривали друг друга, но Курбатов не стал затевать спора.

– Еще вопрос, была ли эта наличность, – мирно сказал он и добавил: – Но вам, впрочем, виднее. Не стану навязывать свое мнение органам. У вас есть еще вопросы?

– Собственно, остался всего один вопрос, – кивнул Гуров. – Как хороший знакомый, вы не в курсе, где может отсиживаться господин Валеев со своей свитой?

Курбатов впервые обозначил некоторые эмоции. Он выразительно развел огромными руками и сделал изумленные глаза.

– Дорогой мой, откуда? – прогудел он. – Мы и раньше не были близки с Валеевым настолько, чтобы делиться своими планами, а теперь… Никоим образом не хочу присоединяться к тем, кто готов побивать виноватого каменьями, но, судя по всему, встреча между нами теперь исключена. По крайней мере, на долгое время.

– Ага, даже так? – хмыкнул Гуров. – Ну что же, приятно было с вами побеседовать. Пожалуй, я теперь пойду, Вячеслав Александрович. Однако вот вам на всякий случай номер моего телефона – если что вспомните, обязательно позвоните.

– Если что вспомню, обязательно позвоню, – серьезно сказал Курбатов, искоса рассматривая белеющую на краю стола бумажку.

– Да, чуть не забыл! – воскликнул Гуров, останавливаясь на пороге. – А приятеля господина Валеева, Кирилла Сергеевича Ваганова, вы не знаете? Он, правда, далеко не спортсмен, но человек известный, музыкальный продюсер…

Гуров готов был поклясться, что Курбатов вдруг резко помрачнел. Он посмотрел куда-то поверх головы Гурова и излишне грубо сказал:

– Никогда в жизни не слышал. И вообще, будь моя воля, вся эта музыкальная тусовка давно обосновалась бы на лесоповале. Там им самое место.

– По-моему, вы несправедливы к работникам развлекательного фронта, – заметил Гуров. – Не думаю, чтобы ваш друг Валеев согласился с такой постановкой вопроса.

Курбатов задумчиво посмотрел на него и сказал:

– Не передергивайте, господин полковник. Не такой уж он мне и друг.

Если не считать некоторых смутных сомнений, разговор с бывшим чемпионом ничего Гурову не дал. Курбатов казался человеком, словно завернутым в несколько слоев брони. Добраться до его души было так же сложно, как отыскать болевую точку в груде стальных мышц, покрывавших его тело.

Зато в главке Гурова ждал настоящий сюрприз. Возбужденный Крячко, которому уже до смерти надоело прочесывать списки добропорядочных жильцов и анализировать однотипные показания граждан, добровольно расставшихся с личными накоплениями в пользу господина Валеева с супругой, с энтузиазмом сообщил ему:

– Нам чертовски везет, Лева! Только что сообщили из Нижнего – там в ресторане задержали Викторию Стебликову. Ну, ту самую, из «Дороги будущего». По нашей информации, она занималась у них бухгалтерией.

– Не может быть! – не поверил Гуров.

– Только что звонили, – повторил Крячко, показывая для убедительности на телефон. – А знаешь, как ее взяли? Она в ресторане скандал закатила. Ну, представляешь, как это бывает – рыба холодная, вино теплое, официанты хамы… Одним словом, склочная оказалась дамочка. С претензией на светскость. Это ее и подвело. Когда она сильно завелась, администрация вызвала милицию. Тут она дала задний ход, но было уже поздно. Ребята в патруле оказались серьезные, с хорошей памятью. Лицо ее показалось им знакомым. Проверили документы, предложили пройти. Дамочка начала при свидетелях совать им баксы… В общем, цирк да и только. А уже в отделении дежурный смикитил, что задержанная – вылитая Стебликова из ориентировки. Документы-то у нее, естественно, на другое имя были…

– Хорошая новость, – сказал Гуров. – Петр будет рад.

– Одно плохо. Когда ее взяли, дамочка спохватилась и теперь молчит как рыба, – объяснил Крячко. – Ни единого слова. Ну ничего, послезавтра нижегородские обещали ее к нам доставить – мы ее разговорим.

Глава 7

Если бы можно было взвесить все удачи и все неприятности, случающиеся с человеком в жизни, то наверняка неприятности перевесили бы. Гуров был убежден в этом. Последние события ярчайшим образом это подтверждали. Не успели они с Крячко порадоваться задержанию гражданки Стебликовой, как через два дня она сбежала.

Произошло это уже в Москве, на Ярославском вокзале. Схема побега была до смешного банальна и примитивна. Всю дорогу Стебликова вела себя тихо, подавленно и слушалась сопровождающих беспрекословно. Никто ничего не заподозрил и на вокзале, когда Стебликова вдруг попросилась в туалет. На такой случай в конвой была включена двадцатипятилетняя Марина Забегалова, новоиспеченный лейтенант милиции. Она сопровождала арестованную в интимные места и по молодости лет немного стеснялась таких обязанностей, хотя ей следовало не стесняться, а быть особенно бдительной. Увы, поняла это юная лейтенантша, когда было уже поздно. Но не только стеснительность неопытной сотрудницы подвела нижегородцев. Как выяснилось, они допустили еще одну серьезную ошибку. При задержании Стебликову обыскали довольно поверхностно – видимо, посчитали неудобным унижать эту холеную и самоуверенную даму – а вдруг ошибка? Вдруг у нее имеются могущественные покровители? В общем, знаменитая формула «как бы чего не вышло» сыграла с нижегородскими коллегами злую шутку. Холеная дама сумела припрятать на своем пышном теле импортный газовый баллончик, который покоился в укромном месте до самого Ярославского вокзала, где Стебликова пустила его в ход, выведя из строя лейтенанта Марину. Далее она смешалась с толпой и растворилась в огромной жаркой Москве.

Как ни странно, Гуров не особенно по этому поводу расстроился. Разумеется, он крепко отчитал незадачливых сопровождающих, однако в заключение ободряюще заметил, что все, что ни делается, к лучшему, и за одного битого двух небитых дают, и нет ничего более дорогого, чем опыт. Что же касается Стебликовой, сказал он, то положительный момент все-таки налицо. Если до сих пор эта дама была реально недоступна, то теперь она по крайней мере здесь, под рукой, и остается только найти ее среди всего-то десяти-двенадцати миллионов граждан.

Милицией действительно были приняты все меры для немедленного задержания Стебликовой, но результатов они пока не принесли. Усилен был контроль на аэропортах и вокзалах, проверены все адреса, по которым могла обратиться беглянка, проинструктированы были гаишники на дорогах, но Стебликовой пока везло.

Зато неоценимой находкой для оперативников оказалась дамская сумочка Стебликовой, которую изъяли у нее при задержании и которую расстроенные нижегородские коллеги вручили Гурову в целости и сохранности. Содержимым этой сумочки они с Крячко занялись немедленно.

Кроме обычной в таких случаях женской бижутерии и косметики, в сумочке у Стебликовой обнаружилась весьма приличная сумма денег в рублях, а особенно в валюте, еще один газовый баллончик, документы на имя Корнеевой Елизаветы Ивановны, очень похожие на настоящие, мобильный телефон со стертой памятью и – что особенно ценно – записная книжка с заметками, сделанными бисерным, почти микроскопическим почерком. Судя по характеру заметок, они должны были означать адреса и телефоны. Но имелась одна загвоздка. Гуров, вначале обрадовавшийся, что ему в руки попала вся подноготная Стебликовой, очень скоро понял, что все не так просто. Выяснилось, что эта женщина вела свои записи, используя лишь ей понятные символы, и прочесть их сходу не было никакой возможности. В штате главка имелся человек, который занимался криптографией, но он был загружен работой и относительно сроков расшифровки говорил уклончиво. Переговоры с ним взял на себя Крячко, туманно намекнув на некую тайную слабость криптографа и его ранимый характер. В результате этих переговоров знаток тайнописи согласился отложить на время прочие дела и заняться исключительно записной книжкой Стебликовой. Он был так великодушен, что даже начал священнодействовать в присутствии полковника Крячко.

Почему-то Гурову не слишком верилось в скорый успех расшифровки, поэтому он был здорово удивлен, когда уже к вечеру прибежал взволнованный Крячко и срочно позвал его в кабинет криптографа.

Оказалось, что расшифровать они успели только первую страницу, на которой было всего несколько строчек, но именно одна из этих записей и привела полковника Крячко в крайнее возбуждение. Он немедленно прервал работу и сам помчался за Гуровым.

Эксперт по криптографии – лысоватый чудаковатый человек с остатками русых кудрей над ушами – снисходительно объяснил Гурову, что шифр, примененный хитрой дамой, на самом деле является самым простейшим и никакой сложности для расшифровки не представляет. Гораздо большим препятствием является иезуитски мелкий почерк, который сам лучше любого шифра. Возиться с таким почерком вредно для глаз, и он очень бы хотел, чтобы его не торопили.

– Не журысь, Савелий! – с радостным оживлением перебил его излияния Крячко. – Если мы с тобой все правильно тут намараковали, может, и не придется тебе торопиться. Смотри, Лева, что он тут нашел!

Гуров взглянул на мерцающий экран компьютера, где высвечивались набранные крупным шрифтом строки. Палец Крячко нетерпеливо тыкал в одну из них. «Светлая – 17—8», – прочел Гуров.

– Ты понял? Это же прямо по твоему сценарию! – воскликнул Крячко. – Ну! Я же всегда говорил, что ты гений, Лева!

Гуров сдержанно хмыкнул, однако губы сами растянулись в невольной улыбке.

– Вот так попали! – одобрительно сказал он. – Неужели та самая улица?

– Да голову даю на отсечение, что та! – с жаром сказал Крячко. – Ты же сам не веришь в совпадения. А уж тут такое совпадение – просто пальчики оближешь. Все просто оказалось. Этот тип живет, можно сказать, напротив, вот домишко для своих фокусов и присмотрел. Очень удобно, и в глаза никому не бросаешься, потому что у себя дома…

– Ладно, остынь, – сказал Гуров. – Жизнь покажет. Может, у этой дамочки на Светлой улице тетка живет девяностолетняя…

– Одно другому не мешает, – возразил Крячко. – У тетки вполне квартирант может быть. Одним словом, немедленно ехать туда надо.

– Прежде чем ехать, неплохо бы уточнить в адресном столе, за кем эта квартирка числится, – заметил Гуров. – Давай-ка, займись! А я пока генерала наведаю – доложу ему об успехах. Пусть старик порадуется, а то у нас в последнее время одни проколы. А вас, Савелий, я попрошу продолжать работу, – обратился он к шифровальщику. – На космической скорости не настаиваю, но на первой сверхзвуковой, пожалуй… Сами говорите, что шифр плевый. А эти записи имеют очень большое значение. Если сомневаетесь, я попрошу генерала отдать специальный приказ на этот счет.

Криптограф растерянно потер плешь и сказал, что не стоит беспокоить генерала – он и так все сделает, даже если это будет грозить ему частичной потерей зрения. Гуров удовлетворился таким ответом и отправился на доклад к Орлову.

Однако генерала на месте не оказалось. Его вызвали в министерство, и он должен был появиться не ранее, чем через три-четыре часа. Крячко собрал сведения о квартире на Светлой гораздо раньше.

Теперь они знали, что квартира № 8 принадлежит некой Светловой Тамаре Ивановне, 1966 года рождения, переводчику-референту по профессии. По документам, в этой однокомнатной квартире Тамара Ивановна проживала одна. Больше там не было зарегистрировано ни единой души.

– Ну и что? – сказал на это Крячко. – Все идет по плану. Тетка, видишь, не девяностолетняя, а гораздо моложе. А у молодой тетки, как водится, и квартирант молодой. По кличке Джиттер…

Гуров остановил его.

– Кончай трепаться! – строго сказал он. – Спугнешь удачу.

Однако в душе Гуров тоже был доволен. Очень было похоже на то, что улица Светлая – не простая случайность. Преступник распорядился тем, что у него каждый день перед глазами. К тому же он вполне мог потом наблюдать откуда-нибудь из окна за суетой оперативников и подсчитывать жертвы. Очень практично. Но зато теперь появилась надежда, что они застанут его врасплох.

Гуров не стал дожидаться возвращения генерала и решил проверить квартиру на Светлой на свой страх и риск. Впрочем, и риска никакого не оказалось. Когда они с Крячко приехали на место, выяснилось, что квартира № 8 заперта, а квартирант отсутствует. Именно квартирант, потому что, как стало ясно из расспросов соседей, хозяйка, Светлова Тамара Ивановна, по этому адресу давно не проживает – более того, последние три года она вообще находится за границей, где преподает в каком-то американском университете, а квартирой распоряжается ее сестра, Светлова Алевтина Ивановна. Распоряжается в том смысле, что сдает ее, как правило, одиноким молодым мужчинам. В настоящий момент, похвастались соседи, квартирант попался тихий и вежливый. Не шумит, гостей не водит и вообще – не человек, а ангел. В том смысле, что его почти никогда не видно.

По той же самой причине внешность жильца никто из соседей не смог хорошенько припомнить. Все сходились на том, что он невысокий, симпатичный и очень почтительный человек. Разумеется, никто понятия не имел, где этот почтительный человек работает и как его имя-отчество.

Чтобы не терять времени, Гуров отправил Крячко выяснять, кто такая Алевтина Ивановна Светлова и где ее можно найти. Повторно проверить квартиру № 8 было решено ближе к вечеру.

Крячко ничего утешительного не узнал. Сестра хозяйки квартиры тоже находилась в отъезде и тоже вне пределов досягаемости – она отдыхала в Анталии и вернуться должна была не раньше чем через две недели.

Гуров по этому поводу в сердцах сказал: