Оборотни в погонах

– Ну и что за дело у московского гостя в нашей глуши? Мне сегодня с утра звонили и предупредили о предстоящем визите.

– Да дело обычное, к вам с такими частенько приезжают, – ответил Крячко. – Сидельца одного надо разговорить попытаться.

– О ком речь идет? – задал вопрос подполковник, слегка насторожившись.

– Гребенкин Андрей Леонидович, – ответил Крячко и достал из своего портфеля папку с личным делом заключенного.

– А-а, этот торговец стволами, – задумчиво произнес Семенихин. – Его отряд только что с работы прибыл, так что можно его сразу и привести сюда.

– Ну вот и хорошо, не будем терять время.

– Что от меня надо? – Семенихин окончательно перестал улыбаться и посмотрел на Крячко напряженным взглядом.

– Да ничего особенного, – пожал плечами Крячко. – Разве что пару чашек, чай, если есть, то кофе, ну и сигареты. Все, разумеется, за мой счет.

– Без проблем, – заявил Семенихин. – Есть и чай, и кофе, дам и пачку «Мальборо». Хотя деликатесами ты их не удивишь, есть у них все это. У меня на зоне полковников сидит не один десяток. Сам понимаешь, контингент в целом обеспеченный, люди со связями.

– Опять ты за свое, блин, – начал было Крячко, но Семенихин сразу замахал руками, давая понять, что он уже уходит.

Через двадцать минут на пороге кабинета стоял высокий жилистый арестант лет тридцати. Одет он был в ватные штаны и черную простроченную телогрейку с нашитым на ней белым лоскутом с номером. Шапку он, видимо, снял в коридоре и держал ее в руках за спиной.

– Заключенный Гребенкин, отряд номер сто пять, – представился он.

– Проходите и присаживайтесь, Гребенкин.

Гребенкин тяжелым шагом прошелся по кабинету и сел на краю стула боком к Крячко, хочет при этом не глядеть на него. Было заметно, что он старался выглядеть спокойным и уверенным, но при этом настороженно ожидал, о чем поведет разговор этот человек с погонами полковника.

– Моя фамилия Крячко, я сотрудник Главного управления уголовного розыска.

– Ну надо же, – с горькой иронией заметил Гребенкин. – Похоже, за меня серьезно взялись, из самого главка прислали полкана. Они бы еще генерала командировали сюда на зону.

Для Крячко такая реакция арестанта была не столько обидной, сколько неожиданной. Гребенкин при этом явно нервничал, словно подобного визита ожидал давно и ничего хорошего от него не ждал.

– Так и дела ваши стоят того, чтобы московские важняки в гости приезжали, – пожав плечами, ответил Крячко. – Вы с покойным майором Якуниным таких дел наворотили, столько стволов в бандитские руки ушло с вашего склада!..

При упоминании о покойном майоре Гребенкин сжал свою шапку, как губку, и, мельком взглянув на Крячко, отвернулся, не желая показывать волнение.

– Какие ко мне вопросы, начальник? Я на суде все сказал, что знаю, – угрюмо ответил он.

– Вопросы все те же, что и были – об оружии, пропавшем со склада, – сказал Стас. – Стволы ваши заговорили, есть жертвы.

– Я за свои грехи уже получил по заслугам, и не надо на меня чужие вешать. Стволы не только я продавал, – стоял на своем Гребенкин.

– Это верно, что не только ты, – спокойно заметил Крячко. – Но беда в том, что в живых из вас двоих остался только ты один. Майора Якунина, шедшего по этому делу, привалило на лесоповале бревном. Ты знал об этом?

– Знаю, – процедил сквозь зубы бывший милиционер и снова сжал свою шапку в сильных ладонях.

– Остался последний источник информации, поэтому я и приехал к тебе на разговор. А то вдруг и тебя случайным бревном задавит насмерть? Или ты думаешь, что на «красной» зоне мента достать нельзя?

Гребенкин криво усмехнулся и тихо произнес:

– Именно здесь меня легче достать.

– Это значит, что стволы ушли не братве, а ментам? По крайней мере часть оружия, так? – предположил Крячко.

Неожиданно Гребенкин развернулся и, подавшись к столу, за которым сидел Стас, яростно зашептал:

– Чего, скажите, вам надо от меня? Я ничего не знаю, кроме того, что уже говорил. Я в этом деле пешкой простой проходил, все решал Якунин. Он старший был и по званию, и по возрасту, он находил заказчиков и договаривался с ними о цене. Я только два раза с ним ходил и то только для подстраховки, чтобы его не кинули на бабло клиенты. И попался во второй раз. Я ничего никому не говорил и не собираюсь больше говорить. Мне от вас ничего не надо, и вы меня не трогайте!

Крячко откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди хмуро, но невозмутимо выслушал этот выплеск наболевшего у заключенного.

Когда тот замолчал и с ненавистью и страхом посмотрел на Крячко, тот еще несколько минут сидел, сохраняя молчание и обдумывая только что услышанное.

Наконец Крячко, тяжело вздохнув, протянул руки к портфелю и молча вытащил оттуда папку с бумагами. Достав два чистых листа, он разложил их по разные стороны от папки и взялся за авторучку.

Гребенкин настороженно наблюдал за этим действием, но так и не решился задать вопрос.

– Да-а, – протянул Стас, задумчиво поигрывая авторучкой. – Вы правы, Гребенкин, что беспокоитесь о вашей безопасности. Судьба вашего подельника, майора Якунина, заставляет задуматься над этим. Бревна на зоне нередко давят людей по чьему-то злому умыслу. Ваши подельники, оставшиеся на свободе, могут вам угрожать. Вы также правы в том, что следователи могут попытаться раскрутить вас на новые уголовные дела и таким образом подставить вашу жизнь под угрозу. «Барабанов» нигде не любят, тем более здесь. Но вы все же ошиблись насчет меня, негативно расценив мой приезд к вам на зону. Я как раз хочу дать вам шанс на спасение.

Гребенкин внимательно слушал Крячко, перестав теребить шапку, но во взгляде его голубых глаз сквозило недоверие.

– Я намерен обезопасить вашу жизнь на зоне, для этого поговорю с начальником, постараюсь, чтобы ваше имя не фигурировало в деле, которое я расследую. Ну и последнее, что я могу для вас сделать, это ходатайствовать об условно-досрочном освобождении. Рановато, конечно, всего год с небольшим прошел, но рискнуть можно.

Крячко положил руку на лист бумаги слева от себя и сказал:

– Этот лист для вас, Гребенкин. Пишите все, что знаете об интересующем меня оружии. А я, в свою очередь, буду писать на своем листе ходатайство на УДО. Сами понимаете, чем больше вы напишете, тем больше шансов на то, что я смогу для вас что-то сделать.

В следующий момент Крячко достал из папки еще несколько листов, скрепленных вместе. Это были выписки из дела по изъятию оружия и передаче его на склад.

– Здесь указано, когда оперативники передали вам автоматы, в каком количестве, их заводские номера.

– Мне знакомы эти автоматы. Я помню тот день, когда их доставили к нам, я их и принимал. В описи были пять «АК-74», черного цвета. Не армейские, с откидными прикладами. Якунин сразу сказал, что у него есть на них покупатель. Потом мы оформляли списание старых автоматов со склада, ну и подменили их, набросали всякого старья некондиционного. Списание было большое, и никто сильно не проверял ни по количеству, ни по комплектации, да и люди-то все свои. Короче, старье уничтожили, а эти стволы мы продали в скором времени.

– Кому? – последовал вопрос Крячко. – Мне нужно имя этого человека или людей.

– Человека, – поправил Гребенкин. – Он был один.

– И кто он? – снова спокойно спросил Стас, в душе начиная терять терпение.

– Я говорил, что его нашел майор. Я только присутствовал на стрелке, когда ему стволы передали. Якунин фамилию не говорил, только погоняло его назвал – Марат. Сказал, что он из бывших ментов, но сейчас на вольных хлебах промышляет и ему железо очень нужно. Я посмотрел – к оружию он привычен, бойко обращается и толк в нем знает, наверное, в спецназе служил или в горячих точках.

– Как выглядит? Сколько лет? Особые приметы? – Крячко не выдержал и забросал собеседника вопросами.

– Лет тридцати пяти, может, чуть побольше. Рост выше среднего, глаза и волосы темные, скулы широкие. Вот, собственно, и все, что я вам могу сказать.

– Ну вот и пиши все, что сказал, – Крячко передал ему ручку, а сам достал из портфеля еще одну и начал писать на своем листе.

Следующие минут пятнадцать в кабинете начальника зоны стояла тишина, и любой вошедший мог наблюдать странную картину, как двое людей по разные стороны стола – один в форме полковника милиции, другой в арестантском одеянии, молча строчат на своих листах обещанные друг другу тексты.

Спустя два часа Крячко в сопровождении Семенихина шел к милицейскому «уазику», на котором приехал и на котором собирался отбыть обратно.

Мимо прошли строем заключенные, возвращающиеся с ужина.

– В последнее время народу стало прибавляться все больше и больше, взялись за вашего брата мента, – поеживаясь от холода, сказал Семенихин.

– Главное, чтобы не стало на одного меньше, – ответил ему Крячко. – За Гребенкина, случись с ним что, вы мне ответите. Я ему слово дал, что помогу.

– Ладно, не переживайте, решим вопросы с вашим сидельцем, – заверил его начальник лагеря. – Ну, счастливо добраться, приезжайте к нам еще.

– Нет уж, лучше, как говорится, вы к нам, – улыбнулся Крячко и полез в машину.

Глава четвертая

Двухкомнатная квартира, снятая Маратом, располагалась на третьем этаже старого четырехэтажного дома. Мебель в ней отсутствовала, за исключением кухонного стола и нескольких облезлых табуреток, расставленных в кухне и в комнате, где поселились киллеры. В ней стояли две раскладушки, прямо на полу лежал пружинный матрац, на которых спали Марат и его люди.

Наступал ранний зимний вечер, дневной свет за окном уже сошел на убыль, сменившись фонарным суррогатом. В комнате, где лежал на раскладушке Иван, стало темно. Он тихо включил радиоприемник, настроив его на музыкальную волну, и, закрыв глаза, дремал, лежа на спине.

Внезапный звук, донесшийся из коридора, заставил его открыть глаза и насторожиться. Еще один щелчок уже не оставил у него никаких сомнений в том, что кто-то осторожно открывает дверной замок. Иван рывком поднялся и сел, при этом он сунул руку в спортивную сумку, стоящую рядом с его ложем, и достал пистолет Макарова с навинченным на ствол глушителем.

Вместе с последним щелчком замка в двери Иван передернул затвор пистолета и направил его на дверной проем. В коридоре послышались шаги, и на пороге возникла мужская фигура.

– Я вижу, ты уже готов к бою, – послышался голос Марата. – Всегда быть на стреме и уметь быстро стрелять – похвальные качества, ничего не скажешь.

– Черт! – выругался Иван, отводя пистолет в сторону от вошедшего. – Не нравится мне, что ты сам открываешь дверь. Мне было бы спокойнее, если бы ты звонил, а я бы открывал тебе.

– Не стоит привлекать внимание соседей к нашим разговорам перед дверью. В подъезде полно старух, а они очень любопытны и подозрительны, – пояснил Марат. – Кстати, твое похвальное умение сегодня понадобится. Так что можешь одеваться и приготовь две волыны с глушаками. Заряди несколько обойм. И еще нам сегодня понадобятся шапки с прорезями.

– Когда выходим? – спросил Иван.

– Пока не знаю. Мне должны позвонить, – Марат подошел к окну, встал там, задумчиво глядя на черные контуры деревьев во дворе и горящие несимметричными клетками окна дома напротив.

– Если мы будем с двух стволов стрелять, то гильзы уж точно не соберем, – Иван посмотрел на Марата с улыбкой.

– Нет, никаких гильз мы собирать не будем, – спокойно ответил Марат. – В этом уже нет необходимости.

– Почему? – поинтересовался Иван.

Марат, вдруг резко повернувшись, нагнулся к сидящему Ивану и со злостью произнес, заглянув ему в глаза:

– А потому, что лохом не надо быть, потому, что классный стрелок – это не тот, кто со ста метров в яблочко попадает, а тот, кто чисто работает. Это значит, на месте остается только труп и никаких следов.

– А я где наследил? – осипшим голосом спросил опешивший Иван.

Марат так же неожиданно успокоился и отошел к соседней раскладушке. Сняв ботинки, он растянулся на постели и сказал:

– Есть информация, что менты нашли одну гильзу на чердаке того дома. Так что нам теперь можно не скрываться – где одна, там и сто.

– Что это значит? – взволнованно спросил подельник. – Нас теперь по стволам этим вычислить смогут?

Марат пожал плечами и, скривив лицо, ответил:

– Маловероятно. Это оружие числится уничтоженным, к тому же ни по каким делам эти стволы раньше не проходили, а человек, продавший нам его, уже покойник. Так что вероятность того, что вычислят, думаю, маленькая. Но если бы ты сработал чисто, то она была бы вообще нулевая.

– Почему ты так об этом заботишься? – снова поинтересовался Иван. – Зачем так все вылизывать?

– Да потому и забочусь, что нам еще много чего сделать надо, и каждый раз мы сильно рискуем, – тяжело вздохнул Марат, сдерживая раздражение, накатывающее на него от непонимания молодого парня. – И самое главное в том, что это сейчас мы работаем простыми мокрушниками, а как дела все сделаем, то выйдем на первый план. Будет у нас свой кусок пирога, большого и жирного. А чтобы потом спокойно, не озираясь, работать, надо сейчас не засветиться и хорошо себя показать. Понимаешь, о чем я тебе говорю? Научили вас в спецухе от бедра стрелять, а думать не научили. Ладно, проехали. А где Леха?

– В магазин пошел, – понуро ответил Иван. – Ключи с собой взял. А что, он с нами поедет?

– Да, пригодится как шофер, мало ли что. Сегодня мы не в засаде будем сидеть, в дом войдем и там уработаем клиента. При этом всякое может случиться, может, придется и деру дать. Так что водила должен быть на стреме.

– А почему не подождать, пока клиент на улицу выйдет, и там его замочить? – осторожно поинтересовался Иван.

– Времени нету у нас ждать, – ответил Марат, снова тяжело вздохнув. – Клиент может долго в укрытии сидеть и на улицу носа не показать. Ладно, давай покемарим чуток, нервишки покрепче будут и рука потверже.

Он перевернулся на бок и, закрыв глаза, мгновенно заснул. Его примеру последовал и Иван. Однако долго поспать им не удалось, так как зазвонил телефон в куртке Марата. Тот мгновенно вскочил и достал аппарат. Разговор был до предела кратким.

– Слушаю.

– Девочки уже на месте и готовы к работе, – послышался мужской голос.

– Понял, – ответил Марат и отключил связь.

Поднявшись на ноги, он произнес:

– Нам пора. Бери оружие и спускайся во двор к машине, Леху подождем там.

* * *

– Вот здесь притормози, – скомандовал Марат, сидя на заднем сиденье «Жигулей».

Леха крутанув рулем направо, припарковал машину у тротуара и выключил двигатель. Минуту-другую все трое сидели молча, затем, как обычно, нетерпение проявил Леха. Он, не переставая пережевывать большой комок из трех пластинок резинки, повернулся и спросил:

– Ну так что сидим-то? Когда начнем дела делать?

– Прямо сейчас, – холодно сказал Марат. – Вот ты и начнешь.

Он достал из сумки, стоящей на сиденье рядом с ним, большие кусачки, предназначенные для разрезания толстых металлических стержней, и протянул их Лехе.

– Вот твое оружие на сегодня, – пояснил Марат. – Другого, я надеюсь, тебе не понадобится.

– Не понял, – слегка удивился Леха. – Что я должен делать этим прибором?

– Вон, в десяти метрах от нас по ходу движения, металлические ворота. Они ведут во внутренний двор, из которого можно зайти в ночной клуб «Фламинго». Ворота заперты на обычный навесной замок. Рамки ворот прилегают друг к другу не плотно, щель достаточно широкая, чтобы просунуть в нее эти клещи и перекусить дужку замка. Понял свою задачу? Иди и выполняй.

Леха, спрятав кусачки под полой куртки, с неохотой вышел из машины и направился к воротам. Шел он не спеша, оглядываясь по сторонам, но время было уже позднее, улица освещена плохо, поэтому пешеходов почти не было.

Наблюдая за ним со стороны, Марат неодобрительно морщился, словно от легкого недомогания. Леха раздражал его еще больше, чем Иван. Внешне они были похожи – оба высокие спортивные парни, спецназовцы, прошедшие по горячим точкам и в боевом плане подготовленные неплохо. Но Иван по характеру был спокойнее и выдержаннее своего напарника, который по природе был парнем резким, склонным к авантюрности. Поэтому на дело Марат предпочитал брать Ивана как более надежного спутника.