Подпольный олигарх

– Вот и мне хотелось бы это знать. – Гуров был задумчив и сосредоточен. – Тут, похоже, действует структура не слабая. Так что расслабляться никак нельзя – слопают.

– Можешь меня похвалить, – торжествующе заулыбался Стас. – Нашел я того, в бежевом костюме. Это некто Криворогов Леонид Юрьевич, уроженец Ханты-Мансийска, по образованию – школьный учитель, по профессии – рэкетир, имеет две отсидки. Сейчас – заместитель начальника службы безопасности темной столичной фирмочки с красивым названием «Клондайк – две тысячи». Не правда ли, название с чем-то созвучно?

– Да, намек не из самых тонких, – резюмировал Гуров. – Похоже, в Первопрестольную отсюда тянутся даже не ниточки, а веревочки. Петр уже знает? Хорошо, теперь они этот «Клондайк» прозондируют досконально. Что еще удалось узнать?

– Еще при прежнем начальнике УВД, в конце девяностых, в области были выявлены и обезврежены четыре криминальные группировки, занимавшиеся золотом. Все давно осуждены и отбывают сроки. Потом тот начальник кому-то чем-то не угодил, и его отправили на пенсию. Сейчас управление возглавляет товарищ довольно либеральный, не желающий портить статистику, умеющий ладить со всеми. Соответственно, и никаких группировок не стало. Теперь тут преступления совершает кто-то, кое-где и только лишь порой… Хотя, как мне удалось по секрету узнать у здешних оперов, сейчас группировок не менее пяти. Четыре из них – мелкота. А вот пятая… Это, я тебе скажу, настоящая акула, даже по столичным меркам. А процветает она во многом благодаря тому, что кто-то из областных верхов ее трепетно опекает.

– Ну, кто в области ее «крышует», мы, в принципе, уже можем догадаться, – усмехнулся Гуров. – Эх, ну и денек! Иной недели стоит. Давай пройдем до райотдела, узнаем последние новости. Да и насчет ночлега надо бы определиться.

Когда они подходили к райотделу, от его ворот, стремительно набирая скорость, помчался большущий черный джип с тонированными стеклами. Следом за ним ринулась «десятка», в которой Гуров успел рассмотреть Сиповицына, сидящего за рулем.

– Как и следовало ожидать, господин Кучапкин забрал-таки своего «засланца», – саркастически заметил он, глядя вслед удаляющимся машинам.

Дежурный в отделе рассказал им, что час назад из областного центра прибыла целая толпа адвокатов, которые буквально осадили и райотдел, и прокуратуру, и даже районную администрацию. Сиповицына пришлось отпустить за отсутствием улик и недоказанностью злого умысла. В какой-то мере прояснилась и история с «ЗИЛом». Всего полчаса назад в полутора десятках километров от Кузоева случайно был обнаружен уже догорающий остов машины. Удалось лишь сделать гипсовый слепок следа подошвы, предположительно оставленный человеком, который управлял грузовиком. Но самое интересное заключалось в том, что не удалось найти Сычева. Еще в первой половине дня он куда-то уехал на своей легковой машине и больше домой не возвращался.

– Ладно, не будем размахивать шашкой, но мы еще поборемся, – философски констатировал Гуров, урезонивая закипающего Крячко.

– Вот уроды, вот твари! – выходил из себя Стас. – Обрывают, мерзавцы, каждую ниточку. Зацепиться-то не за что…

Узнав, что прибывшим негде переночевать, дежурный предложил им остановиться у его тетки.

– Изба у нее большая, места вам хватит. Человек она добрый, отзывчивый, и ужином накормит, и денег ни копейки не возьмет, – рисуя на листке из блокнота, как пройти на нужную улицу, добродушно улыбаясь, сообщил лейтенант.

Через полчаса, найдя дом Елизаветы Григорьевны, приятели расположились в светлой уютной комнате с побеленными стенами и некрашеными, но гладкими, выскобленными добела досками пола. Когда хозяйка, степенная, преклонных лет сибирячка, усадила их за стол, им стало ясно, что, говоря о своей тетке, лейтенант явно поскромничал. Та не просто накормила, а закормила своих нежданных гостей обильнейшим ужином.

Укладываясь спать, Стас долго вздыхал и ворочался. Уснул он лишь во втором часу ночи. Впрочем, из-за смены часовых поясов он и в гостинице минувшей ночью смог уснуть не раньше. Зато в шесть утра по местному времени Гуров его едва растолкал.

Умывшись у колодца с журавлем и позавтракав не менее плотно, чем ужинали, оперативники по уже знакомой дороге отправились в райотдел. Как и говорил лейтенант, хозяйка дома от денег отказалась наотрез, чем несколько огорошила обоих гостей, настроенных достойно отблагодарить за гостеприимство. Идти в райотдел решили налегке – сумки с вещами оставили у Елизаветы Григорьевны.

Начальник райотдела был уже на месте. Намерение столичных оперов выехать на Синяжский из-за нехватки транспорта воспринял без всякого восторга. Выход нашелся в лице участкового Шаньгина, который собрался проехать по своему участку, заглянув в том числе и на прииск.

ГЛАВА 9

Темно-зеленый видавший виды «уазик», переваливаясь на колдобинах извилистой лесной дороги, проворно бежал, без конца ныряя носом в желоба распадков, а затем с натужным гулом выбирался на возвышенности. Для столичных жителей, ни разу не бывавших в таких местах, участковый Шаньгин оказался настоящей ходячей энциклопедией. Он увлеченно травил всякие местные байки, рассказал и о том, как у таежной речушки появилось не совсем обычное название – Сабельная.

– Лет двести тому назад, а может, и все триста, – сноровисто управляясь с рулем, Шаньгин то и дело поправлял свои усы казачьего фасона, – царь послал в эти края какого-то князя воеводой. Ну, чтобы законы он тут соблюдал, ясак собирал… И вот доехал воевода до речки, там брод. Казаки, что ехали с ним, вынули из кармана кто монетку медную, кто хотя бы ухналь… – ну, это гвоздь подковный – и побросали в воду. Вроде бы в тех местах водяной жил в омуте подле брода, и его на всякий случай старались задобрить. Князь это увидел, стал насмехаться: дескать, темные, безграмотные туземные люди вас настращали, а вы и рады труса праздновать. Никакого водяного нет тут и в помине. Поехали. Все переехали хоть бы что, а князь возьми и ухни с конем в какую-то вымоину, которой сроду на том месте не бывало. Кое-как выволокли казаки и князя, и коня. Только вот какое диво: дорогая дамасская сабля князя пропала из ножен, как будто ее там и не бывало! Долго князь переживал. Сулил золотом заплатить тому, кто из речки саблю добудет. Да кто ж полезет-то? И тогда повелел князь назвать речку Сабельной. А саблю ту так никто и не нашел. Были такие отчаянные головы, что пробовали найти. Только без толку все это…

Много интересного узнали приятели и о самом прииске Синяжском. А назвали так распадок много лет назад по фамилии купца, промышлявшего там и лесом, и золотишком…

– Строго говоря, прииск – это место, где вручную вкалывают старатели, моющие золото старым способом. – Шаньгин посвящал своих пассажиров в тонкости золотопромышленного дела. – А нынешние артели – это, по сути, промышленные предприятия. Каждая артель разбита на десяток-полтора участков, которые друг от друга разбросаны на сотни верст. Туда ехать – дело трудное. Они харчи-то себе завозят сразу на весь сезон. У них директор артели – и бог, и царь. Начальники участков – это так себе… На участке они к золоту никакого касательства не имеют. Из промывочных установок его достают специальные съемщики, особо доверенные люди директора. Они даже оружие личное носят. И живут от всех отдельно, за забором, за колючей проволокой. Не знаю уж, за что конкретно, может, за оружие, их на всех участках «ментами» зовут. Промывочные установки съемщики пломбируют, золото транспортируют в опломбированной таре. Они его у себя за забором прожигают, переплавляют и раз в месяц вывозят на сдачу. В прошлые времена за золотом прилетали вертолеты. А сейчас на «хозяйках» возят. Ну, это так у них «Уралы», трехосные вездеходы, называются.

– И куда же его возят? – сидя на заднем сиденье, вытянул шею Стас.

– В пределах одной артели – в заданную точку тайги съезжаются «хозяйки» с участков, где их ждет главная «хозяйка». Там золото перегружают и везут на базу. Где она – даже не представляю. Все засекречено. Здесь везде и всюду властвует частный капитал. Государство, конечно, все это контролирует – золото, добытое кем бы то ни было, – его собственность. Но… сами ж знаете, как и что у нас контролируется, как соблюдаются законы.

– А вот во время перегрузки и транспортировки вероятность нападения на машины с грузом реальна? – в свою очередь, задал вопрос Гуров.

– Всякое бывало, – многозначительно качнул головой Шаньгин. – Случалось, по несколько тонн уходило неизвестно куда. Но, я так думаю, это возможно только при участии кого-то из руководства артели. Сами посудите, как в дебрях, где на сотни верст лес да лес, в нужный час, в нужном месте застать «хозяйку» с грузом золота? На ней же не написано, что она перевозит металл. А вдруг там запчасти к тракторам? Я думаю, в таких случаях замешан кто-то из их шишек. Одно обидно: самой территории от этих богатств – только разорение. Зверь от мест золотодобычи бежит, рыба в речках гибнет… У нас тут еще жить можно. И села сохранились, и райцентры. А в некоторых других местах, говорят, на сотни верст – ни деревни, ни поселка. Коренное население спивается, некоренное разъезжается… Поэтому у местных сейчас в ходу байка про скорое появление великого шамана, который и тайгу защитит, и людям от всякой напасти поможет. И ладно бы в это одни якуты и эвенки верили. Русские и то надеются, что, может быть, хоть он порядок в тайге наведет. Бардак уже всем поперек горла.

– А шаманы, они и в самом деле что-то могут? – В голосе Стаса сквозило жгучее, почти мальчишеское любопытство.

– Есть шаманы – видимость одна, – рассудительно пояснил Шаньгин. – А есть такие… У-у, эти действительно личности загадочные. Иные во время камлания себя насквозь железным прутом протыкают. А он – толщиной в палец. Вытаскивают, и почти никаких следов на теле не остается. И железяку свою они ни карболкой, ни спиртом не обрабатывают, а заражения никакого никогда не бывает. Правда, может, это всего лишь гипноз… Но ведь чтобы так гипнотизировать – немалый талант нужен. Кстати, мужики, скоро поедем через одну сопку, там придется остановиться. Ее русские зовут Колдун-гора, местные – как-то по-своему. Я прошу не смеяться, но, когда еду через сопку, всегда хоть что-нибудь под деревом на камне оставляю. Такой тут обычай. Все так делают. Иначе тайга такого человека, что проехал и ничего не оставил, не примет. Тогда лучше сразу возвращаться назад.

– Ну ничего себе! – Крячко был изумлен. – И что же может случиться с этим жадиной?

– Да все, что угодно. Можно ногу на ровном месте сломать, можно на опасного зверя нарваться, может энцефалитный клещ укусить. В принципе, конечно, такое со всяким может произойти. И даже с тем, кто сделал горе приношение. Но тогда, значит, просто невзлюбила такого человека тайга, тут уж ничто не поможет, никакие приношения.

– Что скажешь, Лев? – Стас выжидательно смотрел на Гурова.

– А что тут сказать? – Гуров спокойно пожал плечами, как будто речь шла о чем-то обыденном. – В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Если надо – значит, надо.

Вскоре машина стала подниматься на крутую сопку, склоны которой почему-то в большей степени были покрыты плотным колючим кустарником, нежели деревьями. На вершине росли преимущественно сосны, но их стволы имели причудливую форму, закручивались спирально в два-три витка. Под громадной старой сосной лежал большой бурый валун с верхушкой, плоской, как стол.

Заглушив двигатель, Шаньгин достал из бардачка пачку «Примы» и, подойдя к камню, положил на него сигареты, пробормотав:

– Пусть нас беда и напасти минуют, пусть за нас доброе слово замолвят.

Гуров сунул под пачку сигарет десятирублевку с невозмутимым видом, как будто всю жизнь только тем и занимался, что ублажал таежных духов.

– Ну что ж, пусть и нас минуют беды и напасти, – сказал он, обращаясь то ли к камню, то ли к сосне.

Стас проделал то же самое, с интересом глядя на ветви дерева, увешанные разноцветными ленточками.

Часа через полтора, после очередного подъема и спуска, приятели увидели в широкой лесистой лощине неглубокий карьер, в котором работала землеройная техника. Поодаль, на большой поляне, за которой между деревьями синела речная вода, стояли постройки лагеря золотодобытчиков. У одного из вагончиков высилась антенна радиосвязи, и над крышей трепыхался на ветру уже выцветший триколор.

– Вот он, прииск Синяжский, – объявил Шаньгин. – Он тут один такой. У артели всего один участок. Но мороки с ним, чую, будет немало. Сейчас познакомлю вас со здешним начальством и поеду дальше. Вернусь завтра в это же время. Если отсюда ни с кем не уедете, заберу с собой.

Гурову и Крячко управляющий артелью – а директор ее жил в областном центре и на прииске появлялся нечасто, – рыхловатый, крупный мужчина средних лет, выделил пустующий «кубрик» одного из вагончиков, который и приберегался именно для таких случаев. Комендант жилого блока, по-приисковому «шнырь», выдал им постельные принадлежности и, сбегав в столовую, договорился насчет обеда. Сами золотодобытчики – бульдозеристы, сварщики, токари, слесари – еще были на своих объектах, ожидая ударов в било, оповещающих о начале обеда.

Перекусив в столовой, где еда оказалась вполне приличной, опера вернулись в свой вагончик, посовещались и решили приступить к работе немедленно. Крячко отправился по рабочим участкам. Заодно он запланировал осмотреть и то место, где был обнаружен Упорин. Гуров через «шныря» стал приглашать к себе тех, кто мог на время оставить рабочее место. Начал с самого коменданта.

«Шнырь» чистосердечно признался, что ночью крепко спал, никого не видел, ничего не слышал, ничего не знает и знать не желает.

Главный механик Девясов, которого вроде бы той ночью видел Упорин, широкоплечий мужик с изрытыми оспинами лицом, сообщил то же самое. О том, что он вагончика ночью не покидал, мог сказать, по словам Девясова, его сосед по «кубрику», моторист дизель-генератора Сопелов.

Моторист, вертлявый мужичишка лет сорока, с бегающими глазами, побожился, что ни Девясов, ни он той ночью из вагончика не выходили вообще. Столь же «содержательными» оказались беседы и с прочими работягами, приходившими по приглашению Гурова.

Ничуть не богаче оказались итоги встреч Стаса с приисковиками. Никто ничего не знал, никто ничего не замечал.

– Нет, ну это же просто стадо какое-то баранье! – кипятился Крячко, гневно потрясая кулаками. – Какая-то круговая порука, заговор молчания. Никто даже не думает о том, что завтра на месте Упорина окажется он сам!

– Охолонись! – Гуров задумчиво смотрел в окно вагончика, на его лбу резко обозначились линии напряженных морщин. – Их понять можно – едут-то люди сюда невесть откуда, чтобы хоть как-то вылезти из нужды. И всякий понимает: ляпнул лишнее – вылетел с прииска. А домой с чем ехать? Вот что. – Его лоб разгладился, на лице появилась хитрая улыбка. – А пусть думают, будто мы кое-что все же сумели разузнать. Ты с управляющим уже встречался. Вот и хорошо, теперь я к нему зайду. Кстати, как на твое появление отреагировали съемщики металла?

– Крайне нервозно, – поморщился Крячко. – И все-то у них засекречено, и без ведома директора артели они вообще никому ничего говорить не имеют права…

– Да, недружелюбные ребята, – констатировал Гуров. – Ну, я пошел к управляющему.

Он постучался в дверь с табличкой «Управляющий В. Г. Кухаренко» и зашел в крохотный кабинетик с довольно старой, обшарпанной мебелью. Управляющий, отхлебывая чай, озабоченно поинтересовался, как обстоят дела у товарищей из органов.

– Вот с этим я к вам и зашел, – тоже напустив на себя озабоченный вид, доверительно сообщил Гуров. – Народ у вас тут какой-то некоммуникабельный – никто ничего не видел, никто ничего не знает. Но это официально. А неофициально… Вот вы не могли бы сказать, каков объем добычи металла за месяц? Немногим более ста килограммов? Но это официально. А вот по неофициальной информации добыча на порядок выше. Это действительно так?

– Чушь! Несусветная чушь! – едва не захлебнувшись чаем, завопил управляющий. – Кому вообще могло прийти такое в голову? Это трутни из-за колючки трепанули? Ну и народ! Чего только не наплетут…

– И еще говорят о какой-то невероятной находке, стоящей десятки миллионов долларов. Тоже, наверное, врут?..

– Именно! – Управляющий столь яростно ударял себя в грудь, что даже самому доверчивому человеку стало бы ясно, что какая-то находка имеет место быть. – Ну что, что мы тут можем найти, кроме золота? Атомную бомбу, что ли?! – неудачно съязвил он.

ГЛАВА 10

Примерно через полчаса после визита Гурова к управляющему в «кубрик» оперативников кто-то осторожно постучался. Открыв дверь, Стас нос к носу столкнулся с мотористом Сопеловым. Тот явно нервничал, поминутно озираясь по сторонам.

– Лев Иванович, – зайдя внутрь, с таинственным видом заговорил Сопелов, – я тут кое-что хочу сказать вам по секрету. Я не могу уверенно утверждать, что той ночью Девясов никуда не отлучался из вагончика. Я сплю как убитый, так что все могло быть. Но дело вот в чем. Он сейчас куда-то спешно засобирался. Камуфляж нацепил, сапоги охотничьи – ичиги – надел… Я так думаю, в бега он решил удариться. Только я вам ничего не говорил.

– А почему вы решили нам помочь? – Гуров в упор посмотрел на моториста.

– Потому что… он сволочь! – с неожиданной злостью выпалил Сопелов. – Я у него уже который год в рабах. Когда-то подловил меня на одном деле… Криминала никакого, но выгнать могли. Вот с тех пор я на него и батрачу. Делаю все, вплоть до стирки. Сколько можно?!

– Ну, что скажешь? – спросил Крячко, когда моторист скрылся за дверью. – Может, есть резон прогуляться за господином Девясовым?

– А ты уверен, что это не липа, не заведомая деза? – На лице Гурова было написано сомнение. – Уж очень скользкий тип этот Сопелов. С чего это вдруг механику приспичило драпать с прииска? И что мы ему можем инкриминировать? Прогулку по лесу?

– А ты не улавливаешь связи между твоим разговором с Девясовым и его сборами? – Крячко эффектно прищелкнул пальцами. – Да и управляющему ты сказал кое-что треволнительное. Как тут не запаниковать, не забегать? Я так понимаю, крысы начинают драпать с тонущего корабля. Мне кажется, он сейчас хочет укрыться на какой-нибудь лесной заимке. И не исключено, что там можно будет обнаружить немало интересного.

– Ты предлагаешь незаметно прогуляться по тайге, проследить за ним, куда он направится? – Гуров смотрел в окно на возню в карьере бульдозеров, здесь именовавшихся странным словом «шушлайка». – Есть золотое правило: прежде чем в бутылку залезть, сначала подумай, как из нее выбраться. Ты уверен, что если мы уйдем за ним в тайгу и, чего доброго, собьемся с дороги, то сумеем найти обратный путь самостоятельно?

– Лева! Ты еще предположи, что это сознательная уловка, для того и затеянная, чтобы увести нас в тайгу и там бросить. Прямо как в страшильной детской сказочке про нехороших сестер, которые увели в лес меньшого братца и там оставили. Мы же взрослые люди! Что, не сориентируемся? Кстати, у меня с собой есть компас. О! Смотри! Вон он, пошел! И главное, налегке – ни сумки, ни рюкзака. Ну что, Лева?! – Стас кипел от нетерпения. – Решайся – кто не рискует, тот не пьет даже квасу, не говоря уже о шампанском.

– Хорошо, – наконец согласился Гуров. – Но с условием: преследуем только в пределах хорошо заметных троп. Иначе…

– Предлагаю уйти незаметно, чтобы, в случае чего, за нами кто-нибудь еще не потащился. Мало ли?..

Хоронясь за молодым березняком, росшим вперемежку с сосенками, оперативники незаметно углубились в лес и, пробравшись в сторону тропинки, по которой Девясов скрылся в тайге, стараясь громко не топать, поспешили за ним следом. Вскоре между деревьев они увидели фигуру механика, торопливо шагающего прочь от лагеря. Стас на ходу порылся в кармане и достал компас.

– Ага, голубок-то наш летит пока в западном направлении! – шепотом объявил он.

Не спуская глаз с мелькающего впереди силуэта, Гуров пытался понять, что же движет человеком, на ночь глядя спешащим в лесную чащобу? Действительно ли у него есть какое-то убежище, или он, например, занимается заурядным браконьерством? И почему, все дальше и дальше углубляясь в тайгу, он за все время ни разу не оглянулся? Что это? Дилетантская беспечность или уверенность в полном отсутствии какой бы то ни было опасности, на чем-то основанная?

– Стас, сдается мне, что мы уже слишком далеко ушли от лагеря, – на пятом или шестом километре пути Гуров нарушил затянувшееся молчание.

Но Крячко, горя азартом преследования, его как будто не услышал.

– Смотри, Лева! – ткнул он пальцем в Девясова, свернувшего с тропинки. – Похоже, мы уже почти у цели. Значит, где-то здесь находится его лежбище!

Место, где преследуемый свернул в чащобу, было хорошо заметно по смятой растительности и следам обуви на влажной лесной почве.

– Стас, это уже безрассудство! – остановился Гуров, глядя на Крячко, собирающегося следовать за Девясовым и дальше.

– Лева, возвращайся! – Стас был похож на разгоряченную борзую, у которой из-под самого носа уходил жирный, откормленный заяц. – Я один его, паразита, прищучу. Не уйдет, не скроется! – И он помчался, на ходу раздвигая сомкнутыми руками плотную завесу хвойных лап и ветвей кустарника.

Выругавшись жгучим словцом, Гуров побежал следом. Он и мысли не мог допустить о том, что Стас в одиночку будет рыскать по тайге, тогда как он преспокойно пойдет восвояси.

Преследуемый тем временем направился вниз по склону распадка, петляя меж деревьев и огромных, невесть откуда здесь взявшихся валунов. Стас ежеминутно ожидал, что вот-вот Девясов остановится и они увидят его тайное обиталище. Но механик все шел и шел, даже не думая сбавлять ход. Странная погоня в глухом лесу продолжалась уже больше часа, а конца ей все не было видно.

Пересекая поляну, заросшую высоченной, в рост человека, травой, Гуров обратил внимание Стаса на то, что Девясов уже дважды сменил направление. На склоне холма, поросшего кедрачом, тот внезапно повернул на север. Но, спустившись в низину, густо поросшую березняком и осинником, снова направился на запад. Пропетляв еще несколько километров, Девясов круто свернул на юг.

– Стас, он водит нас за нос. – Торопливо шагая за Крячко, Гуров вновь попытался достучаться до рассудка своего товарища. – Все просто, как задница новорожденного. Они нас действительно увели в тайгу, чтобы оставить на съедение комарам. Это как раз тот самый случай, когда страшная детская сказка становится былью.

– Да ладно тебе! – залихватски отмахнулся Стас. – Трус не играет в хоккей. Ну, хорошо, давай его догоним, сгребем и прямо тут по душам побеседуем.

– О чем? – в голосе Гурова сквозила ирония. – Ну пошел человек ягод, грибов пособирать. Это преступление? На первом же вопросе разговор и закончится, даже не начавшись. Ты же не предполагаешь использовать пытки? Не забывай о Женевской конвенции!

– Лева, мне понятен твой сарказм, – торопливо лавируя меж стволов, рытвин и валежин, Крячко досадливо поморщился. – Сам-то что предлагаешь?

Он уже понял, насколько был не прав, когда, игнорируя очевидное, поддался первобытному охотничьему азарту. И все же не хотел признаваться в этом даже самому себе.

– Пока что ничего стоящего в голову не приходит. – Гуров мысленно корил себя за то, что не сумел удержать Стаса от этой абсурдной затеи и теперь сам вместе с ним влип довольно крепко. – Далеко мы забрались в дебри. Теперь, поди, и компас не поможет. Кстати, где он у тебя?

– Здесь! – бодро откликнулся Крячко, сунув руку в карман. Но там было пусто. Похолодев, Стас обшарил все карманы, однако компаса нигде не нашлось. – Лева… – упавшим голосом окликнул он Гурова. – Я, кажется, компас потерял… Что делать-то будем?

– Вариантов несколько… – на ходу устало выдохнул Гуров. – Первый – сесть и дожидаться, пока нас найдут. Второй – пока еще не село солнце и видно наши следы, попытаться найти дорогу назад. Третий – догнать этого Сусанина и заставить его вывести нас к прииску.

– Третий вариант мне нравится больше всего! – У Стаса вновь разгорелся азарт. – Ну что, догоняем?

Девясов, ненадолго скрывшийся за ветвями деревьев, вновь показался в широком прогале меж двух корабельных сосен, по обе стороны от которых громоздился плотный бурелом. Прикинув, что до него шагов не более тридцати, Гуров скомандовал:

– Вперед!

Они ринулись с решимостью соискателей олимпийских медалей на стометровке, но Крячко в этот день, судя по всему, хронически не везло. Сухой сучок, попавший ему под ногу, переломился с громким треском. Механик, ничуть не удивленный появлением преследователей – казалось, их-то он и ждал, – выхватил из-за пазухи какой-то предмет и быстро вскинул руку. Гуров едва успел толкнуть Стаса за ствол дерева и скрыться за ним сам, как, заглушая мирный хор голосов обитателей тайги, отрывисто хлестнули три выстрела подряд.

Быстро достав пистолеты, приятели коротко обменялись взглядами и разом выпрыгнули по обе стороны кедра, за которым укрылись. Каждый был готов стрелять на поражение, но стволы пистолетов оказались нацелены в пустоту – тот, кто должен был стать их мишенью, уже успел исчезнуть. Лишь жиденькое, еле заметное облачко порохового дыма медленно таяло в недвижимом лесном воздухе. Крячко был готов скрежетать зубами.

– Где же он, гад? Где он, скотина? – свирепо простонал Стас, кидаясь туда, где только что стоял Девясов.

На сыроватой рыхлой земле остались лишь следы, казалось бы, уже настигнутой добычи. Кто бы мог подумать, что «добыча» окажется настолько коварной и даже хорошо вооруженной?

– Как думаешь, может, пойдем по его следам, – устало предложил Крячко. – Когда-никогда догоним…

– Нет, лучше идти назад, – категорично мотнул головой Гуров. – Втроем мы проложили след куда более заметный, чем тот, что сейчас оставит он один. К тому же, заметив нас, он может устроить засаду и сзади обоих сразу уложить в упор. Вот так-то.

– Ты прав… – развел руками Крячко. – Жаль, что я это понял только сейчас. Черт! Как же я с компасом-то опрофанился?!

Они пошли обратно, но вскоре меж деревьев стали сгущаться сумерки, хотя солнце где-то там, за стеной леса, еще только приблизилось к линии горизонта. Следов, и без того не очень различимых, не стало видно вовсе. Пришлось остановиться. С наступлением сумерек откуда-то налетели целые рои комарья, словно выпущенные из мифического ящика бестолковой древнегреческой красотки Пандоры. И если днем, без конца шлепая себя по лицу и рукам, от крылатых кровопийц еще удавалось отбиться, то теперь они, казалось, ошалели от присутствия столь удачно подвернувшихся им оперов.

– Надо разводить костер, – объявил Гуров. – Иначе до утра не дотянем. О! Зажигалка-то у меня еще есть.

– А моя почти пустая, – собирая сухой валежник, посетовал Крячко.

Когда, потрескивая и постреливая искрами, костер взметнул ввысь острые жала языков пламени, Гуров навалил сверху сырого лапника, от которого всю поляну затянул плотный дым. Натиск комариных орд тут же ослаб.