Ну, здравствуй, Герой!

— Исчезни, мусор, — прозвучал презрительный голос со стороны откуда меня только что толкнули.

Я с неподдельным интересом, не торопясь подниматься с пола, принялся рассматривать и мерять взглядом верзилу, который стоял там и издавал этот голос.

Большой, высокий, крупный, явно сильный. Одет не то, чтобы так уж богато, но куда интереснее, чем я сейчас: в шаровары и халат «китайского покроя», примерно такой же, как мне в Камише приобрела Сакура, но… насколько я смог разобрать своим намётанным взглядом, а он у меня уже может таким именоваться, так как по разным производственным лавкам я успел помотаться, поприставать к ремесленникам, в том числе ткачам и красильщикам, классом ниже. Сильно ниже. На ремне ножны с мечом и кинжалом. Под халатом угадываются едва заметные очертания нагрудника-бронежилета.

Лицо наглое. Выражение лица презрительное.

Я спокойно и с нескрываемым интересом продолжал его разглядывать, даже чуть склонил голову к правому плечу и чуть-чуть восхищенно улыбнулся.

— Представьтесь, сударь, — попросил я, не торопясь вставать. — С кем имею честь познакомиться?

— Ли Тао, — презрительно ответил он, словно одолжение мусору под ногами сделал. — Железный ранг.

— Великолепно! — радостно улыбнулся я. Неторопясь, показательно крякнув, поднялся на ноги, отряхнул от несуществующей пыли (убирали в этом помещении качественно) штаны, раскрыл сумочку у себя на поясе, под отворотом рубахи, немного в ней покопался. Опять же, никуда не спеша, не делая резких движений и не переставая улыбаться. Достал из неё Виконтский Перстень, надел его на палец, краем глаза пронаблюдав, как расширились глаза верзилы, рассмотревшего то, что я достал. Затем оттуда же, из сумочки, достал черный револьвер. Откинул у него барабан в сторону, проверил, какая «пуля» заряжена первой, защёлкнул барабан на место и выстрелил верзиле в живот, ровно под край нагрудника. После чего опустил пистолет, перешагнул через корчащегося от боли на полу в луже крови верзилу и, не переставая улыбаться, обратился к бледной девушке-администратору, сидящей за стойкой.

— Здравствуйте! — сделал свою улыбку ещё более светлой и приветливой я. — Виконт Эппл, Авантюрист Медного ранга из Камиша, — протянул ей карточку той рукой, на которой красовался Виконтский Перстень…

* * *

Глава 6

***

«Улыбайтесь — это же всех так раздражает!» — хорошая фраза. Не помню только, где её слышал. Но слышал точно и неоднократно.

Я люблю улыбаться. Мне очень нравится моя улыбка. Особенно она мне стала нравиться после возвращения из долины яблонь. После того, как из-за эксперимента с высокоранговым «ядром», чуть не лишился руки и пил «лечилки» одну за одной, залпом. Рука тогда заживала долго. Сильно мучали фантомные боли. Они, кстати, и сейчас ещё иногда дают о себе знать. Не так серьёзно, конечно, как в первые дни, но всё равно, аж передёргивает, когда снова ныть начинает или «простреливает».

Но «лечилки», они ведь не узконаправленного действия. Это ж не нанороботы, которые точечно идут сразу к установленному для них участку работы. «Лечилки» действуют сразу на весь организм…

Как же я стреманулся-то в тот момент, когда у меня один за одним, в этой долине зубы выпадать начали!..

Было б чем, я бы обгадился, наверное!

Хотя, нет. Это ведь не резко, не единомоментно произошло. Это почти полдня тянулось. Сначала один зуб зашатался, закровоточил и выпал. Потом второй. Третий… пятый… и не прекращается! Остальные тоже шататься начинают. И, что делать непонятно: «лечилки» то, сколько не пей, не останавливают процесс, только ускоряют!

Пипец, я думал, что всё — коньки начинаю отбрасывать: передозировка, аллергическая реакция, индивидуальная непереносимость, ещё какая-нибудь хрень. Мог бы поседеть — поседел бы.

Единственное, что спасло мою «крышу» в тот день от окончательного «сползания», это глубокая медитация. Да-да, тот самый навык, что так хорошо показал себя на озере. Он и здесь показать смог себя отлично.

Правда, тот, кто когда-либо пробовал из состояния паники перейти в состояние медитативной отрешённости, меня поймёт. Поймёт, насколько это было сложно! Невероятно сложно.

И насколько чистое, незамутнённое, невозможное чувство счастья я испытал, когда, выйдя из состояния медитации, нащупал во рту, на полностью опустевших «стариковских» деснах, режущиеся молодые новые зубки!

Да ни один оргазм и рядом не валялся с тем эмоциональным всплеском!

За два дня все потерянные мной зубы вернулись на свои места. В том числе и давным-давно удалённые третьи моляры. И никаких пломб, никаких пульпированных корней, никаких сколов, полученных в спаррингах и драках, никаких криво выросших или наползших, «не уместившихся» в челюсти резцов! Идеальная «Галливудская» улыбка! Да, собственно, ради одного этого уже стоило «попасть» в этот замечательный мир!

Так что, я люблю улыбаться. Мне нравится улыбаться и моя улыбка.

Вот только что-то, в последнее время, окружающим моя улыбка не очень стала нравиться. Вот и девочка-администратор, сидевшая за стойкой для приёма посетителей, от моей улыбки и приветствия как-то так съёжилась и побледнела. Даже, я бы сказал, побелела, став бледной, как полотно. Того и гляди, в обморок грохнется. Убежать-то явно уже не сможет — не удержат её ноги.

И чего она так? Нет, я понимаю, конечно, что корчащийся в крови, пополам с содержимым собственных кишок (пуля-то разрывная, у меня других нет), человек под стойкой особого аппетита не добавляет. Понимаю. Так ведь она не на него, а на меня смотрит! Смотрит на меня, на мой чистый взгляд, на мою «Галливудскую» улыбку и бледнеет… Хм, надо будет потом перед зеркалом попробовать, посмотреть, что же с ней не так, с улыбкой?

А если серьёзно, то отвратительная ситуация. Ненавижу такие. Ситуации, когда загоняют в угол.

Тут, как раз, подбежали люди с серьёзными лицами, в одинаковых «форменных» одеяниях, явно корпоративных, обозначавших их принадлежность к работникам Гильдии. И, если судить по их фигурам и пластике движений, той части обслуживающего персонала, которая отвечала за безопасность.

Не дав им раскрыть рот, начиная разговор, не дал им завладеть инициативой.

— Пункт четыре Дворянского Уложение: «Оскорбление Дворянина смывается кровью», — процитировал я и вытянул руку с развёрнутым Дворянским Патентом, который успел предусмотрительно достать из сумки, пока они бежали ко мне от дальнего конца помещения. — Я — Виконт Эппл. И я посчитал себя оскорблённым.

Мужики замерли, словно на стену наткнулись. И я их прекрасно понимаю: по моему внешнему виду никак нельзя было предположить Дворянский статус. И сказать они в этих обстоятельствах мне ничего не имели, так как я сам уже всё сказал. И в том, что было мной произнесено, нельзя было придраться ни к единому слову.

Да — именно так всё и есть. В Дворянском Уложении, четвёртый пункт есть. И само Дворянское Уложение есть. Причём, признаваемое всеми странами континента. Что-то вроде «Всеобщей декларации прав человека» на Земле. Оно тоже является «общепринятой нормой международного права», главенство которых над собственными законами страны признаётся всеми государствами континента.

И этот четвёртый пункт этого Уложения звучит действительно именно так, коротко, хлёстко, открывая достаточно большой простор для возможных правомочных действий.

И я, наглядно доказав свой Дворянский Статус, оказываюсь в своём праве. И ничего, что можно было бы мне предъявить по местным или международным законам не совершил.

Отвратительное ощущение.

Мужики, а их прибежало сразу четверо, молча поклонились мне, признавая сразу и мою правоту и моё Дворянство, после чего, старший из них, так же молча, знаками, отдал двоим команды, и они, подхватив пострадавшего за руки, быстро утянули его с собой, оставляя кровавые разводы на мраморном полу. Исчезли так же быстро, как и появились.

А девочка-администраторша осталась один на один со страшным мной. Ещё и подбадривающе улыбающимся мной. Жесть — никогда бы не хотел оказаться на её месте. Подумать только: пристрелил человека, и мне совершенно ничего за это не было просто потому, что я посчитал себя им оскорблённым. А что, если я сейчас какое-то её слово, действие или отсутствие слова либо действия сочту оскорбительным? Что, тоже пулю в живот? И сбежать нельзя — могу оскорбиться невниманием.

И эти мысли крупными буквами читались в её круглых от ужаса глазах.

Я же, тем временем, аккуратно свернул свою «важную бумажку», убрал в сумку и её, и револьвер. Перстень убирать не стал. Ещё достал кошелёк с монетами — перевести их на «банковский» счёт Гильдии в Камише я не успел. Как-то не до того было, так что до сих пор, «постаринке» таскал с собой кожаный мешочек на верёвочных завязках с монетами. Очень провинциально и старомодно, понимаю. Но уж, как получилось.

— Я бы хотел пройти проверку на «Камне Оценки», — мягко обратился к девочке-администратору я.

Девочка продолжала глазами кролика, замершего перед удавом, смотреть на меня, не реагируя на раздражитель в виде слов.

Я вздохнул и притушил улыбку. После чего два раза щелкнул пальцами у неё перед глазами, привлекая внимание. Девушка вздрогнула, дёрнулась.

— Я бы хотел пройти проверку на «Камне Оценки», — повторил я. Она снова дернулась и мелко-мелко закивала.

— Да-да, да-да, конечно-конечно, — торопливо заговорила она. — Пройдёмте, — и чуть ли не обежала вперёд, пригласив меня за собой в отдельный кабинет, в котором и был установлен тот самый Артефакт, который проверку осуществляет. Ценная штука. В отделении в единственном экземпляре существует. Естественно, что не на стойке регистрации хранится. Да и не слишком удобно было бы проходить подобную проверку на глазах у всего зала. «Статус» — дело достаточно личное. И я бы даже сказал, интимное. Хоть и существуют умельцы с прокачанной «Оценкой», но их всё равно мало. Да и видят они, чаще всего, гораздо меньше, чем «Камень» показывает. Особенно хороший «Камень» в столичном отделении Империи.

Пока девочка суетилась и готовила устройство к использованию, я ещё раз прокручивал в голове ситуацию.

Этот четвёртый пункт Дворянского Уложения, это палка о двух концах, на самом деле. Только с одной стороны — это вседозволенность: сказал, что оскорбился и убивай безнаказанно. С другой же… если стерпел реальное прилюдное оскорбление при свидетелях, то можешь и Дворянского своего статуса лишиться. А ведь оскорбить может не только кто-то слабый или безродный. Оскорбить могут и специально. Оскорбить может и «Хай». Что, собственно, и произошло.

Откуда я про этот пункт и это Уложение узнал? От Сакуры, естественно. Мы же полторы недели в пути были, о многом поболтать успели. В том числе и о том, что же мне даёт это моё новообретённое Дворянство. Какие неприятности сулит.

Мужик, этот самый Ли Тао, по моей оценке, имел левел между восьмидесятью и девяносто. Для моего двадцать шестого — это стена. Гора непреодолимая.

И подошёл ко мне он совершенно точно не случайно.

Всё это, вся ситуация была грамотной подставой.

Топорной, явно подготовленной впопыхах, без должной разведки, но грамотной и надёжной. И направленной, в первую очередь не на меня, а на Сакуру. Ведь следили за мной начиная от дома Сакуры.

Следили достаточно ненавязчиво. Я бы и не заметил, если бы свою остановку на трамвае чуть не прозевал. Но… сложно воспринять не так человека, что в ста метрах по дороге дальше, с того же трамвая спрыгивает.

В тот момент я не стал акцентировать на нём внимание, посчитав, что ничего страшного в слежке и нет. Ну следят и следят — дело-то житейское. Я к этому даже привык уже в Камише. К этому ощущению, что каждый твой шаг документируется…

Но здесь не Камиш. И здесь решили действовать сразу. Подогнали Авантюриста-простолюдина с уровнем в три раза выше моего, и устроили «оскорбление действием» в общественном месте, при более чем десятке свидетелей… жирнейшее могло получиться пятно на репутации Сакуры. Или даже Альбины Пламенной — не могу точно знать уровень информированности тех, кто подставу организовал.

Но не получилось. У меня, к их несчастью, было время «Оценить» мужика. Совсем не просто так я медлил с вставанием с пола. Ещё, к их неудаче, у меня был мой пистолет, заряженный «пулей» с «ядром» С-ранга. Я специально проверил перед выстрелом, передвинув барабан на нужную отметку, чтобы конфуза не вышло, если бы пуля просто отскочила от обидчика. Самой мощной жахнул, что бы уж наверняка. И не в броню, а ниже, под обрез…

Заодно, чтобы уж шоу красивым получилось, переключил режим пистолета.

Так-то, оружие моё, оно практически бесшумно стреляет. Нечему в нём шуметь — пороха-то нет. Максимум, курок по пуле щелкнет. Но, какой эффект, если просто тихо наводишь ствол, тихо щёлкает курок, молча валится противник. Нет, это не шоу.

Но, у меня, очень кстати, «второй режим» конкретно у пистолета есть. Я его назвал для себя «психологический». Это, когда при выстреле ещё и звук создаётся, как у настоящего пистолетного выстрела. Специально «ядро» E-ранга только на эту функцию пустил, дополнительно его впаяв.

Зачем? Ну, довольно эффективная штука в качестве инструмента устрашения и деморализации тех, кто вообще может деморализовываться (той же нежити похер, я на неё и не использовал — там быстрее себя деморализуешь, все уши себе отдолбив выстрелами) — по нервам долбит качественно.

Ну а ещё, пистолет мой может «грохнуть» и без пули. Пойди разберись — пуст я уже, или просто промазал?

Тем временем, девочка закончила готовить аппарат, приняла у меня положенную плату и отступила. Я же положил руку на «панель», приготовившись изучать, начавший выползать из «принтера» бланк со своими «параметрами».

***

Глава 7

* * *

Проверка уровня для члена Гильдии Авантюристов один раз в год — бесплатно. При условии своевременной уплаты членских взносов и отсутствия задолженностей по Гильдейским кредитам. Один раз в год.

У меня с прошлого «замера» в Камише год ещё не прошёл. По моим подсчётам, где-то месяцев семь только прошло. Так что, нынешняя проверка — внеочередная. Поэтому, не бесплатная. И стоимость её… десять золотых! Офигеть!

Услышав такую цену, я даже на несколько мгновений засомневался: нужна ли мне эта проверка на самом деле? За такие-то деньги?

Хотя, та «пуля», которую я только что обидчику в живот всадил, пятнадцать золотых стоила… бля… Вот зачем я об этом вспомнил? Руки прямо-таки зачесались того гада найти и за горлышко подержать, пока он мне мои пятнадцать золотых не отдаст или трепыхаться не перестанет… А ещё лучше — того гада, который вообще эту подставу организовал.

Но, ладно: жадность — хреновое чувство. Не стоит ему поддаваться.

Итак: десять золотых девочке-администраторше я уже отдал. В комнату она меня уже привела. Рука на «камне» уже лежит. Свиток через «принтер» уже пополз. Назад отыгрывать поздно.

Дождавшись окончания процесса, я поднял со стола заветный скрутившийся обратно в трубочку свиток. Поднял… и убрал в свою поясную сумку, даже не открывая.

Почему?

Да вот мысль мне в голову пришла, что ознакамливаться с его содержимым лучше всего в спокойной обстановке. В одиночестве. В относительно надёжном месте. Вдруг, там чего такого сейчас есть, что никому показывать нельзя?

А ещё то, что неплохо было бы во время ознакомления (ну или сразу после него, когда уже сам смогу убедиться, что там нет каких-то уж вообще сюрпризных сюрпризов, которые «перед прочтением сжечь» следует) иметь под боком опытного, как минимум, нейтрально настроенного ко мне человека иметь. С которым посоветоваться можно. И непонятные моменты обсудить.

И ни по одному критерию этот кабинет мне не подходит.

Так что, я вежливо поблагодарил девушку, кивнул ей и направился на выход. Правда перед тем, как открыть дверь и перешагнуть порог в общий зал, я остановился на пороге, вытащил пистолет из сумки, дозарядил его, достал кобуру, ту, которая крепится на бедро, прицепил её, сунул в неё пистолет. Проверил, легко ли он вынимается, ни за что ли не цепляется.

Потом глубоко вдохнул, резко выдохнул и вышел в общий зал.

Немедленного нападения не последовало. Ну, так-то я его и не ожидал. Но вот возможное повторение провокаций — запросто.

Но нет, выйти из здания получилось без каких-либо препятствий и происшествий. Никто ко мне не подходил. А кровавое пятно и извилистую кровавую дорожку, тянущуюся от этого пятна, уже старательно замывали швабрами две уборщицы…

* * *

Дорога до дома Сакуры прошла для меня нервно. Я был взвинчен и насторожен. Если кто-то думает, что выстрелить человеку в живот — легко, то тот сильно ошибается. Само по себе физическое действие: достать оружие, навести на человека и нажать на спусковой крючок — да, просто. С этим и маленький ребёнок справится. Но вот психологически… Переступить в себе самом психологический барьер, запрещающий причинение серьёзного вреда представителю одного с тобой вида — та ещё задачка. Её выполнение возможно только в двух случаях: на пике эмоционального всплеска, на накале (причём, эмоции должны быть совсем не положительными), либо «на автомате». Когда делаешь до того, как начинаешь думать.

У меня был второй вариант — я заставил себя не думать. Просто не думать, что передо мной живой человек. Делать всё, ровно, как на стрельбах, как на тренировке. Полностью сосредоточиться только на самих движениях: достать, проверить заряженность, довернуть барабан, переключить режим, защёлкнуть барабан, навести, и выстрелить. Выстрелить раньше, чем успеют начаться рефлексии и сомнения. Не думая. Практически не целясь. Не медля.

Я смог. Успел. Успел выстрелить до того, как волна мыслей захлестнула и заставила бы дрожать руку. Заставила бы окоченеть палец на спуске.

Вот только то, что я успел выстрелить, не значит, что меня не догнал шквал эмоций уже после выстрела. Догнал! Ещё как догнал!

И адреналин в кровь выплеснулся, и конечности трястись начали. И испарина на лбу выступила. Вот только, я волевым усилием заставил себя продолжать не думать. Полностью отрицать само существование происшедшего. На время забыть. Не думать. Точнее, думать о чем угодно, кроме этого.

Получалось плоховато. Снаружи, я может быть и выглядел уверенно, хотя, всё-таки сомневаюсь в этом, но вот внутри… Взвинчен я был просто до предела.

И это была одна из основных причин, почему я не стал читать свиток прямо в кабинете — я просто не смог бы сосредоточиться на том, что в нём написано. Физически не смог бы. Кто проходил хоть через что-то похожее, хотя бы через бой на боксёрском ринге, уличную драку, несчастный случай на дороге… войну, тот меня поймёт. Кто не проходил, не сталкивался ни с чем подобным, кто не видел льющейся человеческой крови… тот будет надо мной смеяться, крутить у виска пальцем и называть «нервной барышней». Обязательно будет… счастливый человек. Счастлив тот, кому ни с чем таким в своей жизни сталкиваться не приходилось.

Поэтому, саму дорогу до дома Сакуры я помню плохо. Рывками. Дошёл до остановки трамвая. Повезло, что не пришлось его долго ждать — он подъехал практически через минуту, как я подошёл. Зашёл по ступенькам в трамвай. Садиться не стал, хотя свободные места ещё были — боялся, что просто не смогу встать, когда подъеду к нужному месту и пора будет выходить.

Доехал, расплатился. Вышел. Двинулся от остановки к нужному дому. Старался идти спокойно. Не ускоряться. Постоянно ловил себя на желании взяться за рукоятку пистолета. Практически непреодолимом желании. Дёргался от каждого неожиданного шороха. Каждую секунду ждал повторной подставы или простого, тупого нападения.

За мной, естественно, следили. Я буквально всем затылком ощущал взгляды и слежку. Но не приближались. И это хорошо. Как для них, так и для меня. Не уверен, что смог бы справиться с нервозностью и не шмальнуть на нервах. Как бы дальше стал выворачиваться? Помог бы Виконтский Перстень в этом случае? Не знаю.

Но, слава Творцу, дойти до дома Сакуры удалось без лишних приключений и сложностей. И Ханако впустила внутрь без лишних промедлений. Вот только её взгляд… её взгляд, прилипший к моей рубахе…

Войдя и затворив калитку, я остановился и перевёл свой взгляд на то, на что смотрела она. На мелкие пятна крови, уже засохшие на моей белой полотняной рубахе. Пуля-то, так, что влетела в живот Ли Тао, была разрывной. И этот самый живот разворотила так, что кишки наружу полезли. А я стоял всего в полутора шагах от него. Естественно, что меня забрызгало. И так же естественно, что я не заметил этого в тот момент.

Меня забрызгало кровью и дерьмом. От меня пахнет кровью и дерьмом. Это не был «фантомный запах», который преследовал меня всю дорогу до дома Сакуры. Я действительно пах кровью и дерьмом… блядь…

Я схватился за свой рот, всеми силами зажимая его, и побежал в туалет, где меня и вывернуло.

* * *

Глава 8

***

Рвотный рефлекс. Рвота. Сам процесс — это не только процесс физического очищения организма от попавших в него токсинов, но и процесс очищения психики от деструктивных программ. Один из самых мощных и быстрых. Можно сказать — экспресс-метод. Крайне действенная штука.

Военные, ветераны, как раз таки отлично этот метод знают. И практикуют. Кто-то сознательно, кто-то не совсем. Чаще всего, конечно, объединяют и смешивают его с алкоголем. Большим количеством крепкого, пофиг какого качества, алкоголя. Надираются в зюзю, а после долго и обстоятельно «зовут Ихтиандра» из унитаза или же ближайшей канавы.