Сладкое искушение

— Вилли не мог предпочесть ее мне, если только она не применила какие-нибудь сверхъестественные силы. А у вас репутация сексуальной… завоевательницы.

— Это такой вежливый способ намекнуть, что я сплю со всеми подряд?

— Нет. — Ответила она.

— Нам говорили, что вы — сирена или суккуб, и способны соблазнить мужчину сверхъестественным путем. Так же, как это было проделано с нашим Уильямом. — Сказала миссис Чадвик.

— И что, думаете, рыбак рыбака? — Поинтересовалась я, разрываясь между желанием сесть обратно за свой стол и позволить им задержаться подольше, или остаться стоять, чтобы разговор вышел покороче. Я осталась стоять.

— Что-то в этом роде. — Согласилась миссис Чадвик.

Я не знала, смеяться мне или орать на них.

— Выходит, из-за репутации определенного рода вы решили, что я могу встретиться с этой женщиной и сказать, использует ли она сверхъестественные уловки на вашем Уильяме?

— Да. — Подтвердила миссис Чадвик, и прозвучало это очень уверенно.

— Когда вы так говорите, это звучит глупо. — Вмешалась Эльжин, размазывая макияж на том глазу, где он еще был ничего, так что теперь оба ее глаза стали расплывчатыми.

— Даже будь я реально сверхъестественной сиреной, то не думаю, что все было бы так просто.

— Вы можете хотя бы увидеться с ней? — Спросила Эльжин, и что-то в ее размазанном макияже и этой искренности в лице сделало ее моложе, уязвимее — сделало кем-то, кого хочется спасти, или кому, по крайней мере, хочется помочь.

— Обещать ничего не могу, но дайте мне ее имя и все, что у вас есть на нее, и тогда, возможно — только возможно, — я на нее погляжу.

Лицо Эльжин озарилось — она внезапно сделалась такой счастливой, молодой, полной надежд, и куда более красивой, чем та идеальная модель, которая скользила на шпильках от Лабутена. Красота радует глаз, но мне всегда нужно что-нибудь настоящее, уязвимое, что можно добавить к этой красоте, в противном случае она меня не трогала. Проклятье, Эльжин становилась для меня настоящей.

Миссис Чадвик достала флешку из своей сумочки и протянула ее мне.

— Здесь все, что нам известно о мисс Вайолет Карлин.

Я забрала маленькую техно-штучку из ее идеально наманикюренной руки, но меня уже не парило, что мои собственные ногти были короткими и ненакрашенными. Я просто радовалась тому, что под ними сейчас нет крови. Бывали ночки, когда она есть.

— Если я обнаружу, что она использует запрещенную магию на Уильяме, то я в первую очередь извещу полицию.

— За такие деньги я ожидала, что вы сообщите в первую очередь мне. — Сказала миссис Чадвик.

— Но вы ничего не сможете с ней сделать, а если полиция докажет, что она использует магию для соблазнения людей, то это автоматически вынесет ей смертный приговор.

Эльжин выглядела шокированной.

— О, я не желаю ей смерти. Я просто хочу вернуть своего Вилли и выйти за него замуж.

Миссис Чадвик подарила мне тяжелый взгляд своих бледно-голубых глаз, и слабая улыбка тронула ее губы.

— Это нас устроит, миз Блейк. Делайте то, что считаете нужным.

На этом они покинули мой офис. Я сунула флешку в свой компьютер, пока допивала кофе. Это был хороший кофе, и я не хотела, чтобы он пропал впустую. К тому же, мне было интересно узнать, что за женщина подняла на уши Чадвиков. Гляну по-быстрому и поеду домой, спать.

Вайолет Карлин оказалась ненамного выше меня, однако по формам она меня обскакала. В общем-то, миссис Чадвик была бы не единственной, кто назвал бы Вайолет толстой, хотя толстой она не была — скорее округлой. Это уже за пределами фигуристости, но еще не тучность. Она была, что называется, пышкой. Так бы ее описали в те времена, когда никто не морил себя голодом ради худобы, и никому в принципе не казалось, что худоба привлекательнее пышных форм. Вайолет улыбалась практически на каждом снимке. Сперва мне показалось, что глаза у нее карие, но, присмотревшись, я поняла, что они ореховые, может, даже зеленые с небольшим количеством карего. Волосы у нее были короткие, густые и волнистые, но не кудрявые, и в каре они смотрелись отлично. На некоторых снимках она казалась брюнеткой, на других — шатенкой. Она была вся такая насыщенная, теплая, в осенних тонах, улыбчивая, пухленькая и счастливая. Буквально антипод Эльжин и миссис Чадвик.

Здесь также нашлись фотографии, на которых она была вместе с Уильямом Чадвиком. В нем было больше шести футов (больше 182 см. — прим. переводчика) роста, его широкие плечи переходили в узкую талию, крепкие бедра и мускулистые ноги. Руки, когда я, наконец, увидела их без одежды, оказались под стать ногам. Он был не просто в форме — он был в чертовски хорошей форме на первых фотках. У него был тот же золотистый загар, что и у Эльжин, так что даже тон их кожи сочетался друг с другом. Вайолет Карлин была белокожей и производила впечатление человека, который легко сгорает на солнце. Лицо Уильяма было идеальным, как у модели, с теми же высокими скулами, которые сделали когда-то супермоделью его бабушку. Я встречалась с красивыми мужчинами, и Уильям легко мог с ними соперничать. Но на всех снимках с Вайолет он смотрел на нее, смеясь, улыбаясь, и выглядел счастливым, а она смотрела на него в ответ с аналогичным выражением лица. Я видала тех, кто встречался с кем-нибудь не из своей лиги по внешности, и они даже близко не походили на этих двоих. Черт, да я и сама была из этих людей. У меня ушла куча времени на то, чтобы понять, что если красивые мужчины хотят со мной встречаться, то я, вероятно, тоже красива. Сама мысль об этом вызвала у меня желание поерзать на стуле. Я была помолвлена и собиралась выйти за одного из этих прекрасных мужчин, но мне все еще было не так комфортно в вопросах своей внешности, как было Вайолет на этих снимках.

Я не сразу поняла, что на фотках Уильям меняется. Мне пришлось вернуться к первым снимкам, чтобы удостовериться, но его почти профессионально выхоленное фитнесом тело на ранних фотографиях начало смягчаться. Он уже не был таким поджарым, так что его мускулы постепенно скрывались за небольшим слоем плоти. Он ни в коем случае не был толстым. Это даже лишним весом не назовешь — он просто больше не был стройным и ультраспортивным. Потом он начал снижать вес — ненамного, чуть-чуть, и тут я увидела снимок, где они были в зале вместе с Вайолет. Потом я увидела, как они вместе заходят в магазин под большой вывеской на окне: «ФИАЛКИ И СЕРДЦА, ТОРТЫ И ПРОЧЕЕ». Вайолет работала кондитером. В витрине ее магазина стоял многоярусный свадебный торт. Это был прекрасный торт. На флешке также были фотографии, снятые на телеобъектив — кажется, с другой стороны улицы. Уильям и Вайолет вместе едят капкейки. Пьют чай с сахаром и сливками. Она выносит пирог и нарезает его для Уильяма — пирог свежий, только что из печи. Я стала понимать, как Уильям начал набирать вес. Другая ежедневная рутина, другие десерты, но повсюду улыбки, и везде они держатся за руки, целуются — столько любви на каждом снимке.

Я задумалась, что же парит миссис Чадвик больше — то, что Уильям счастлив с толстой девушкой, или что он сам начал полнеть? Восприняла ли она это, как личное оскорбление — что кто-то из ее семьи больше не соответствует ее стандартам красоты? Чтобы выйти из себя ей хватило того, что четко очерченные мускулы Уильяма больше не были столь явно очерчены? Она представила, что он станет таким же упитанным, как Вайолет? Ей не было нужды об этом париться. Вес очень по-разному распределяется при росте в пять футов и при росте за пределами шести (152 см. и больше 182 см. — прим. переводчика). Как человек, который упражняется вместе с более высокими ребятами, я знала, о чем говорю.

Сердце Эльжин было разбито, но ее, вероятно, до боли оскорбляло видеть эту женщину. Нордическая богиня и пампушка-пекарь — у Уильяма даже не должно было возникнуть сомнений в том, кого выбрать, но они возникли, а может, и нет, просто не в том смысле, в каком представляла себе Эльжин.

Если Эльжин была обижена и страдала, то что же с бабушкой Чадвик? Она была зла, оскорблена и шокирована — она просто не могла поверить, что ее прекрасный сын выбрал вот эту женщину. Она не могла поверить, что Вайолет Карлин делала его счастливым — это просто должно было оказаться злыми чарами. Лично я между этими двумя никакого зла не видела, но теперь мне стали понятны домыслы его семейства. Их принц бросил свою принцессу прямо у алтаря ради крестьянки — ну, или так это воспринимала миссис Чадвик.

Неудивительно, что полиция от них отбрыкнулась. Я не могла помочь Эльжин залечить раны ее разбитого сердца, но могла убедить миссис Чадвик, что никакого пагубного магического влияния тут нет. Ничего сверх этого я за их деньги им не должна. Они заплатили за встречу — они ее получили, но, может, просто из-за того, что они отдали кучу денег за такую малость, мне хотелось сделать для них что-то еще. А может, мне просто было любопытно узнать, как сошлись Уильям и Вайолет. Будь это праздное любопытство или жалость к Эльжин и миссис Чадвик, я решила, что все-таки схожу в эту кондитерскую «Фиалки и Сердца, Торты и Прочее» после того, как посплю и поем. Не думаю, что это хорошая идея — идти в такое место на пустой желудок, если только я не планировала слопать на обед торт.

Я поела, поспала восемь часов и занялась своим привет-милый-меня-не-грохнули сексом со своими любимыми, после чего озадачилась, чем же меня так увлекла проблема миссис Чадвик. Я списала все на то, что обе клиентки напомнили мне мою мачеху, с которой у меня были серьезные терки, так что я отстранилась от этого и постаралась трезво смотреть на своих посетительниц — просто чтобы убедиться, что не использую их, как козлов отпущения в своих собственных проблемах. Я, наконец, призналась себе в том, что именно это и сделала. Осознание не помешало мне продолжить, но я смогу отпустить эту ситуацию, когда разберусь в ней. Это будет потом, отпущу все потом, а сейчас меня ждал новый день, и я возвращалась в офис, чтобы встретить своих потенциальных клиентов.

В отличие от большинства маршалов США, сверхъестественное подразделение не подразумевало работу на полный день. Ни одно правительственное ведомство не желало признавать, что нанимает ассасинов на полный рабочий день, и неважно, как ты приукрасишь ситуацию со значком и ордером на ликвидацию — мы были санкционированными государством наемниками, которые выслеживали и убивали сверхъестественных граждан, преступивших закон. Мы спасали жизни, уничтожая хищников до того, как они убьют новую жертву, но у большинства из нас также была и обычная дневная работа. Моя заключалась в поднятии мертвецов для «Аниматорз Инк.», так что встреча с двумя женщинами прошлым вечером оказалась настолько далеко за пределами моих экспертных обязанностей, что это было просто смешно. Но они отвалили бешенные бабки, и теперь я могла вернуться к работе.

У меня была куча встреч с клиентами в этот день. Историческое общество хотело, чтобы я подняла солдата времен гражданской войны, чтобы они могли опросить его по поводу конкретной битвы. В бумагах было сказано, что я верну его в землю после двухчасового интервью. Я больше не разрешала забирать с собой зомби для углубленного опроса. У меня столько проблем из-за этого возникло в свое время, что теперь я пристально следила за мертвяками, чтобы убедиться, что они вернутся в могилу как можно скорее. Время ожидания конца опроса влияло на количество клиентов, которых я могла принять за ночь, но ради безопасности я готова была пойти на такие жертвы.

Один адвокат хотел перепроверить завещание, которое изменили в последнюю минуту — для такого дела на кладбище будет присутствовать весь судебный состав, включая секретаря и судью. Благодаря новым законам зомби мог подтвердить, какое завещание является подлинным, но только в присутствии судьи, который признавал, что зомби способен выступить с таким заявлением. Хотя бы семьи больше не допускались на кладбища для дебатов по поводу завещаний. Я была категорически против того, чтобы члены семьи наблюдали за тем, как их любимые восстают из могил. Я тут не воскрешением занимаюсь, я поднимаю зомби. Семье не нужно в последний раз видеть дражайшего папочку или мамочку, подкошенного разложением.

Один свидетель убийства скончался по естественным причинам — опять же, закон в данном случае дозволял брать посмертные свидетельские показания в присутствии адвокатов и судебного секретаря. Судья в таком случае не требовался. Судьи — они для вынесения законных решений, а не для сбора улик. Было также два запроса вернуть недавно умерших для последнего прощания. Я их отвергла. В «Аниматорз Инк.» работали и другие сотрудники, способные выполнить такие задачи, и, как я уже сказала, я не верю, что членам семьи стоит в последний раз видеть своих любимых в форме зомби. Либо это будет настолько ужасно, что испортит хорошие воспоминания о близком человеке, либо же зомби будет настолько похож на себя живого, что скорбящие родственники подумают, будто бы он восстал из мертвых и хочет вернуться домой. Порой мои зомби настолько живые, что даже не помнят о том, что они умерли. Подобные сцены могут реально разбить тебе сердце, а с меня хватит такого дерьма. Мне хватало переживаний по поводу смерти моей собственной матери — это случилось, когда мне было восемь, — и я не хотела добавлять еще чье-то горе к своему собственному.

Сегодня я чутка приоделась — вероятно, для того, чтобы явиться в офис при параде и выглядеть не хуже своих вчерашних клиенток. Порой тот факт, что ты в курсе о своей проблеме, не гарантирует ее решения. Фокус в том, чтобы распознать эту проблему и относиться к себе с пониманием, пока прорабатываешь ее. Так говорит мой психотерапевт, и я старалась следовать хорошему совету. В иные дни это давалось мне легче.

Если бы мне не нужно было тащить с собой стволы, я бы надела платье, но если я выхожу из дома при значке, значит, с точки зрения закона я готова выполнять свою работу, если надо. За годы работы ликвидатором я обзавелась кучей врагов. Когда убиваешь психопата, это вовсе не значит, что у него не было тех, кому он дорог, и эти ребята обязательно выследят тебя, чтобы после осуществить свою месть. Ты не параноик, если за тобой реально охотятся.

Юбка королевского оттенка синего была чуть короче, чем я обычно надеваю на встречу с клиентами, и сочеталась с пиджаком, который кончался достаточно ниже талии, чтобы удачно прикрывать мой значок и пистолет. Юбку пришлось перешивать у портного в районе талии, чтобы я могла втиснуть внутреннюю кобуру с пистолетом и значок с правой стороны, а также держатель с запасным магазином с левой. Будь на мне вчерашние штаны, в моем распоряжении оказалась бы куча карманов для дополнительных патронов, и мне бы не пришлось менять Спрингфилд Рэнжмастер на более компактный девятимиллиметровый Спрингфилд EMP. Но, если честно, мне повезло, что я вообще умудрилась втиснуть столько всего на костюмную юбку. На мне также были тонкие чулки и туфли на высоких каблуках — на парю дюймов выше, чем я обычно ношу на работе. Блузка на пару тонов светлее пиджака завершала наряд и делала его настолько парадным, насколько моя паранойя и работа могли мне позволить.

Я даже губы накрасила и глаза подвела — это мой предел девчачьего стиля. Чувствовала ли я себя глупо из-за того, что две незнакомки с прошлой ночи настолько подкосили мою уверенность в себе? Да, именно так я себя и чувствовала, но все равно явилась при параде. Сотрудники заведения, в котором я люблю обедать, вели себя так, словно никогда не видели меня в таком женственном образе. Это уже начинало раздражать, когда мне набрала наша дневная секретарша, Мэри, и сказала, что мне несколько раз звонила миссис Роберт Чадвик. Я уже собиралась сказать, что выполнила свои обязательства вчера вечером, и что это больше не мои проблемы, когда она озвучила сумму. Денег было меньше, чем за прошлый раз, однако достаточно много, чтобы Мэри позвонила мне во время ланча.

— Это хорошие деньги, но чего она от меня хочет за такую сумму? Я ей сказала вчера вечером, что наставлять на путь истинный заблудших внуков, влюбленных не в ту женщину, вне моей компетенции.

— Клиентка говорит, что заплатит тебе, если ты поговоришь с искусительницей.

— Она правда так сказала? «С искусительницей»?

— Сказала. — Я слышала улыбку в голосе Мэри.

— Передай миссис Чадвик, что я просмотрела файлы, которые она мне оставила прошлым вечером, и что ее внук выглядит счастливым. Ни на одном из снимков я не вижу искусительницу — только обычную влюбленную женщину.

— Я передам, Анита, но она убеждена, что если ты встретишься с этой искусительницей лично, то поймешь, что она околдовала ее внука.

— Я заканчиваю свой ланч, а потом у меня встреча с другим потенциальным клиентом.

— Берт говорит, что найдет кого-нибудь, чтобы прикрыть тебя на следующей встрече, если ты сделаешь то, что просит нынешний клиент.

— Если это ради Берта, то я не стану ничего делать. — Отрезала я.

— Я знаю, но это поможет всем на фирме, даже простым офисным крысам вроде меня.

— Твои внукам нужны новые брекеты или что-нибудь в этом роде?

— Услуги ортодонта для внуков оплачивают их родители. Я коплю на романтическую поездку с моим мужем.

Я рассмеялась.

— Вот это я понимаю. Ладно, на обед я прикончила суп и салат. Думаю, могу позволить себе десерт.

— Десерт. Это ты так отказываешься или я чего-то не поняла?

— Разве клиентка тебе не сказала? Искусительница держит кондитерскую.

— Что ж, если увидишь там что-нибудь искушающее, захвати мне кусочек.

— Обязательно.

Мы повесили трубки и я нагуглила адрес кондитерской «Фиалки и Сердца». Забив его в навигатор на телефоне, я оставила чаевые и отправилась на личную встречу с Вайолет Карлин.

Внутри кондитерской выстроилась очередь — она тянулась практически до самой двери. У этого места было выгодное расположение, и я оказалась не единственным посетителем в офисной одежде. В очереди также стояли мужчины в рабочих ботинках, матери с детьми, еще я заметила отца с ребенком на груди, женщину в форме официантки, подростков с их вечными телефонами и наушниками, и других людей. Это место было приятным. Маленький мальчик передо мной начал елозить и корчиться, но когда его мать сказала, что если она покинет очередь, ему не достанется печенье, он прекратил. Очевидно, он уже пробовал здешнее печенье, и не хотел упустить шанс слопать еще.

Женщина в черной офисной юбке поинтересовалась у меня:

— Вы какие капкейки предпочитаете?

— Я здесь в первый раз, так что не уверена.

Она просияла.

— О, господи, они самые лучшие.

— Я слыхала хорошие отзывы о «Фиалках и Сердцах». — Заметила я.

Мужчина позади меня, державший каску подмышкой, сказал:

— Мы работаем чуть дальше вверх по улице, и я прихожу сюда во время перерывов. Если мне не сменят локацию, скоро придется покупать штаны на размер побольше. — Он рассмеялся и женщина рассмеялась вместе с ним. Видимо, нам не следует париться, если из-за количества съеденного сладкого приходится покупать новые штаны.

— Узнаю этот взгляд. — Сказала женщина. — Поверьте, они стоят своих калорий. — Она была стройнее меня, но и на пару дюймов выше, да и формы у нее были скромнее, и все же… — Нет, правда, здесь все замечательное. Но я тут не каждый день бываю, скорее раз в неделю.

Мужчина с каской вновь рассмеялся.

— Я скоро переведусь на новое место, так что хочу перепробовать как можно больше вкусов, пока могу.

— Я давно работаю поблизости. Приходится себя сдерживать. — Ответила женщина.

В очереди все казались такими, словно нам вновь было по пять лет, и слопать торт — обычное дело, а не причина винить себя за лишние калории и углеводы. Было очень приятно оказаться среди такого количества взрослых, которые не парились о том, что едят сладкое. Это навело меня на мысль о возможной магии в местных сладостях, потому что для американцев нехарактерно вот так наслаждаться калорийной едой. Где же стыд, где вина, где обещания постараться лучше на следующей неделе? Никто даже не произнес заветные пять букв: диета. Проклятье, может, сумасшедшая бабушка оказалась права, и Вайолет Карлин на самом деле ведьма. Будет обидно, если мне придется сообщить своей клиентке об этом.

Мне пришлось немного отойти в сторонку от очереди, чтобы разглядеть стойку. Мельком я увидела Вайолет Карлин. Поскольку мы обе были низкорослыми, толком я ее разглядеть не смогла, но то, что я увидела — она улыбалась и общалась с покупателями. Большинство клиентов она знала по имени. Она помнила, кто покупает продукцию без глютена и другие личные предпочтения. У нее для всех было то, что им нужно.

Я начала приглядываться к местным сладостям больше, чем к владелице, потому что подходил мой черед, и я должна была что-то выбрать. На прилавке стояли маленькие капкейки, большие капкейки, тортики размером чуть больше последних, и полноценные торты, которые продавались по кусочку. Печенья были всех размеров: от крохотных, размером с четвертак, до тех, что больше моей ладони. А еще были пироги. Их также можно было приобрести порционно или целиком. Глазурь на тортах присутствовала, но ее было не так много, поэтому можно было хорошенько разглядеть сам торт. Мне это понравилось. За годы жизни я съела кучу капкейков, которые на вкус были так себе, а сверху политы огромным количеством глазури. И тортов, которые были украшены так, словно декор важнее вкуса. Ничего подобного здесь не было. На витрине стоял лишь один свадебный торт, который доказывал, что Вайолет способна сделать что-то изысканное, однако продукция на прилавке смотрелась куда проще, и потому — аппетитнее. Может, причина, по которой я отказалась от сладостей, скрывалась в подаче? Мне не нужна куча глазури. Я хотела просто хороший торт или капкейк. Разве не к этому стремится каждый, кто хочет себя побаловать? Может, капкейки для меня со временем стали как миссис Чадвик — больше про внешний лоск, чем про содержимое?

— Трудности с выбором? — Спросила из-за стойки Вайолет Карлин.

Я подняла глаза и не смогла не улыбнуться ей в ответ. В реальности ее глаза оказались зеленее, а может, ореховые ведут себя как некоторые серо-голубые, которые меняют цвет в зависимости от настроения владельца. Волосы у Вайолет были насыщенного оттенка каштанового — почти красно-каштановые, и убраны под темно-зеленый колпак. Я вдруг поняла, что вся ее униформа была насыщенного оттенка зеленого, как сосновые иголки — возможно, из-за этого ее глаза казались ярче. Как бы там ни было, в реальности она смотрелась лучше, чем на фотках. Это харизма или магия?

— Все выглядит просто чудесно. Я даже не знаю, что мне взять.

Вайолет просияла, довольная комплиментом. От этого мне захотелось похвалить ее еще. Это не в моем стиле. Проклятье. Что если сумасшедшая бабушка оказалась не такой уж и сумасшедшей?

— Вы только для себя берете?

— Я определенно хочу попробовать что-нибудь прямо здесь перед тем, как вернусь на работу. Думаю пока взять немного, чтобы понять, стоит ли потом брать с собой, чтобы угостить домашних, но я не хочу задерживать очередь.

Она рассмеялась, и уже от одного этого звука я почувствовала себя счастливее. Блядь, она либо чары какие-то использует, либо мозги трахает. Штука в том… понимает ли она вообще, что делает? Я встречала парочку людей со способностями, которые применяли их неосознанно. Не из-за ее уловок я хотела, чтобы она оказалась невиновной. Мне не хотелось, чтобы миссис Чадвик оказалась права, но если кто-то ведет себя мерзко, это еще не значит, что он ошибается.

Вайолет помогла мне остановиться на троице миниатюрных капкейков, чтобы не пришлось выбирать между шоколадным шоколадом, печеньем с кремом и карамельной ириской. Я сказала, что позже возьму торт с той начинкой, которая мне понравится больше всех, и забрала капкейки вместе с бутылкой воды на миниатюрный столик, который освободился как раз тогда, когда мне понадобился. Приятно, что хоть что-то идет как надо. Меня прям бесило от мысли о том, что Вайолет Карлин сношает людям мозги, но я была на девяносто восемь процентов уверена, что так оно и есть, а значит, Эльжин, вероятно, оказалась права. Уильям не бросил бы ее ради Вайолет без каких-то магических штучек. Настоящая проблема заключалась в том, что если она реально использует магию, чтобы народ скупал ее тортики, то это незаконно. Нельзя использовать магию, чтобы сделать свой товар привлекательным. За такое можно получить все — от простого предупреждения до тюрьмы. Однако если мы докажем, что она околдовала Уильяма, заставив его влюбиться и сделать ей предложение, это может вынести ей смертный приговор. Я пришла сюда, чтобы успокоить подлую бабулю, страдающую синдромом гиперопеки. А теперь мне предстояло решить, как именно донести на Вайолет Карлин местной полиции. Как мне подобрать слова, чтобы ей не влепили смертный приговор на суде. Блядь.

Я была уверена, что эти мысли испортят мне аппетит, но этого не произошло. Капкейки оказались до того крошечные, что одного хватало буквально на пару укусов. Шоколад не был экстремально приторным, но и горечи в нем было немного. Печенье с кремом понравилось мне меньше всего — неплохо, но я уже пробовала нечто подобное. Карамельная ириска же, с другой стороны, оказалась подобна мороженому с пеканом вперемешку с карамельным, которые еще и промазали арахисовой пастой, как в печенье «Reese’s Peanut Butter Cup». Я выбрала тот вкус, который понесу своим домашним, и вдруг поняла, что капкейки могут быть заколдованы, чтобы казались вкуснее, но в таком случае разве они не должны быть одинаково клевыми? Черт, для меня это слишком сложно. Я скорее из тех копов, которые целься-и-стреляй-в-плохих-парней. Тут нужен отдел сверхъестественного мошенничества. Это было новое подразделение в отделе по борьбе с мошенничеством, потому что людей больше парило, что мы ликвидируем ребят с парапсихическим или магическим даром, чем то, что мы убиваем оборотней или вампиров. Так что закон пришлось менять, чтобы у нас появились другие варианты помимо ордера на ликвидацию, если дело касалось ведьм, жрецов вуду, сатанистов, парапсихиков и других ребят, которые использовали свои способности во вред другим. Единственным исключением стали любовные и сексуальные чары — их по-прежнему рассматривали, как изнасилование, и за такое все еще выносили смертный приговор даже людям со сверхъестественным способностям.

Уильям Чадвик вошел в дверь кондитерской так, словно одна моя мысль об этом уже приманила его. Если наша счастливая кондитерка использует свои силы, чтобы принудить его к сексу, то это изнасилование, но как понять разницу между настоящей любовью и магией?

Он улыбнулся ей, а она просияла улыбкой в ответ. Сняв перчатки и фартук, Вайолет обошла стойку, чтобы подарить Уильяму приветственный поцелуй. Это был хороший поцелуй — вроде тех, что я дарю своим любимым спустя годы совместной жизни. Как представитель счастливых пар, я получала удовольствие, наблюдая за другими счастливыми людьми, но было ли это все настоящим или наколдованным?

У меня оставалось два варианта: отвести ее в отдел сверхъестественного мошенничества, или же поговорить с этими двумя и понять, достаточно ли я парапсихик, чтобы разобраться с этим самостоятельно. Потом я смогу отвести ее в отдел, однако сперва я должна убедиться, что речь идет только о мошенничестве. Изнасилование, и неважно, насколько добровольной чувствует себя жертва, считается насильственным преступлением, а это уже компетенция совсем другого отдела.

Я поймала их у дверей пекарни. Мелькнула значком. Они казались удивленными, даже немного напуганными. Я не стала воспринимать это негативно: многие люди так реагируют, когда суешь им под нос свой значок. Уильям и Вайолет даже не стали присматриваться к нему, чтобы увидеть, что я состою в сверхъестественном отделе, или что я федеральный маршал, а не обычный коп. Они вели себя так, словно я была вправе задержать и опросить их. Именно так себя обычно и ведут невиновные люди, когда впервые сталкиваются с полицией.

В итоге мы оказались за большим угловым столом в дальнем конце зала. На стене над ним висел знак: «Пекарский Столик Для Проб». Вайолет нервничала, из-за чего говорила больше, чем ей, вероятно, следовало.

— Это как столик шефа — иногда он для вип-гостей, а иногда я предлагаю людям попробовать новые рецепты и высказать свое мнение.

— Мне казалось, что стол шефа находится в кухне. — Заметила я, улыбаясь и стараясь помочь ей расслабиться. Что бы ни происходило, пока я ждала своей очереди у стойки, этого уже не было. Вайолет по-прежнему была симпатичной и приятной, но она не была озарена тем детским счастьем, которое ты источаешь до того, как мир одарит тебя своей жестокостью и потерями. Подобное настроение витало и в очереди покупателей.

— Обычно — да, но мне нравится быть здесь, с гостями. Смысл в том, чтобы делиться, понимаете?

— Что-то такое чувствовалось в очереди, да. — Согласилась я.

Она просияла улыбкой, и была в ней крупица… чего? Магии или харизмы, некого флера популярности? Вот только популярность Вайолет зиждилась на ее продукции — она делала людей счастливыми, а не снималась в кино и не выступала на сцене.

Уильям молчал, наблюдая за мной и держа Вайолет за руку. Его лицо было полнее, чем на тех фотках, что я видела, где они были вместе. Идеальные скулы уже не были такими совершенным и модельными. Он по-прежнему был симпатичным, но уже не казался таким восхитительным. Уильям как будто смягчился, и не только из-за набора веса. Даже сейчас, нервничая во время разговора со мной, он казался расслабленнее, чем на тех снимках. А может, он был как Вайолет, и некоторые его качества проявлялись только в реальности.

— О чем вы хотели поговорить со мной и Ви, маршал Блейк? — Он вдруг нахмурился и, казалось, призадумался. — Погодите, вы — маршал Анита Блейк из сверхъестественного отдела?

Я кивнула. Он притянул Вайолет поближе к себе — так, что она оказалась у него под рукой, ближе к сердцу, где он мог защитить ее. Ее естественный румянец поблек, и теперь она казалась почти серой.

— Уилл, я тебе говорила, твоя бабушка не сдастся, пока не заставит хоть кого-нибудь поверить ей.

— Вайолет не ведьма. — Тихо прошипел он.