Сладкое искушение

Лорел К. Гамильтон

Сладкое Искушение

Анита Блейк — 26,5

Лорел К. Гамильтон «Сладкое Искушение», 2019

Оригинальное название: Laurell K. Hamilton. «Sweet Seduction», 2019

Перевод: DeSoto™, Андрей surgeon96 Ледов

Бета-ридер: Андрей surgeon96 Ледов

Переведено сайтом www.laurellhamilton.ru

***

Я съёжилась над своим кофе, будто он был последней надежной вещью на Земле. Не был, конечно, но поскольку я не спала почти сутки, тёплый, насыщенный аромат казался более реальным, чем люди, сидевшие по ту сторону стола. А может, кофе мне нравился больше, чем две высокие светские дамы напротив. Признаюсь, отчасти моё раздражение заключалось в том, что их внешний вид задел меня за живое: обе были ростом около шести футов (чуть больше 180 см), нордического типа, блондинки — всё то, чем я никогда не буду. Я была похожа на свою мать-мексиканку, в первом поколении рождённую в Америке. Лишь цвет моей кожи, настолько бледный, что можно было бы назвать его белым, намекал на то, что мой отец был похож на этих женщин. Я была даже бледнее, чем они. У той, что моложе, был легких золотистый загар, у меня же не бывало загара, никогда. Я унаследовала отцовский скандинавский оттенок кожи, но изгибы, длинные вьющиеся чёрные волосы и насыщенный карий цвет глаз подарила мне мать. Мой рост в пять футов и три дюйма (160 см), чуть больше, чем у матери, не был мексиканской наследственностью, просто в семье моей матери все были невысокими. Эти две женщины напоминали мне мою мачеху Джудит, на которой женился мой отец после смерти матери. Она никогда не давала мне забыть, что я не похожа ни на кого в семье. Мне было уже за тридцать, но я всё ещё ненавидела её за это и держала обиду на отца, что не защищал меня.

— Мисс Блейк, вы меня слушаете? Я сказала, что мой внук находится в смертельной опасности из-за этой меркантильной потаскушки!

Я не слышала слово «потаскушка» уже наверное лет десять и говорила так моя бабушка. Но стоит отдать миссис Чедвик должное — пусть ей и было за семьдесят, благодаря потрясному макияжу и, по моим подозрениям, не менее потрясной косметической операции, на свой возраст она не выглядела.

Я перевела взгляд с чашки кофе на миссис Роберт Чедвик, сидевшую в клиентском кресле до боли прямо. Кресло было весьма удобным, но она держала спину настолько ровно, что я не припомню, когда такое видела последний раз. Колени вместе, лодыжки скрещены и слегка отведены в сторону — очень женственная поза, моя бабушка бы оценила. Держать колени вместе будучи в платье имело смысл, но скрещенные лодыжки всегда меня озадачивали.

Её идеальная осанка заставила меня бороться с собой, чтобы не сгорбиться над своим кофе ещё сильнее, но я бы и не смогла, иначе мой пистолет и остальная амуниция, спрятанные под чёрным пиджаком, впились бы мне в бок, так что оно того не стоило.

— Миз Блейк или маршал Блейк. И да, я услышала всё, что вы сказали первые три раза. Я уже ответила, что вы вероятно неправильно поняли суть моей работы. Я не частный детектив. Я — федеральный маршал сверхъестественного отдела, а также поднимаю мертвых здесь, в «Аниматорз Инкорпорейтед», если на мой взгляд у вас будет достаточно веская на то причина. Так как у Вас нет проблем с вампиром-преступником, оборотнем или другим сверхъестественным жителем нашего города, усложняющим Вашу жизнь, моя профессия маршала вам никак не поможет. А раз уж вам и зомби поднимать не нужно, не уверена, что вообще могу вам чем-то помочь.

— Я заплатила приличную сумму вашему бизнес-менеджеру, мистеру Вону, как гарантию вашей помощи, мисс Блейк.

— Мистер Вон излишне оптимистично оценивает мои возможности, когда дело касается невозвратных авансов свыше определенной суммы.

Отчасти мое растущее нетерпение было связано с тем, что она продолжала повторять одно и то же и не слушала меня, но я знала, что большая часть раздражения приходилась на мои личные проблемы из детства и не связана с сидящими передо мной женщинами. От осознания этого я старалась вести себя по-взрослому. Старалась не чувствовать себя темноволосой коротышкой и не беспокоиться о том, что эти двое выглядели так, словно собрались на полуформальное мероприятие с их бесподобным макияжем и идеально уложенными волосами. Но задачу они мне все равно не облегчали.

— Я не одобряю женщин, называющих себя миз. Вы — мисс, пока не выйдете замуж и тогда станете миссис, всё остальное — чепуха. Я глотнула свой кофе и задумалась, как мне ответить этой женщине так, чтобы не выбесить ее, и вдруг поняла, что мне все равно. Мой гонорар не возвращался и был достаточно крупным, чтобы Берт Вон так взбудоражился, что позвонил мне прямо в тот момент, когда я выполняла свои маршальские обязанности. Он знал, что не стоит отрывать меня от работы, когда я была маршалом Анитой Блейк, а не просто Анитой Блейк, аниматором, так что я ответила на звонок. Сумма, которую он упомянул, покрывала годовой заработок многих людей. Достаточно денег, чтобы мои коллеги-аниматоры сказали, что мне стоит согласиться на эту встречу. Мы теперь работали, как адвокатская контора, где прибыль делилась между всеми, хотя тот, кто принес заказ, получал больше, но этого все равно было достаточно для всех нас. Достаточно, чтобы я отправилась прямиком в офис вместо того, чтобы вернуться домой, помыться и лечь спать. Со своим ростом, этнической принадлежностью и формами я ничего не могла сделать, но в обычных обстоятельствах я была бы в хорошем юбочном костюме и накрашена. Перед встречей я сняла бронежилет и большую часть своего оружия, после чего сунула их в мешок под ногами — они будут лежать там до тех пор, пока я не вернусь домой, где уберу их в сейф для хранения оружия. Так что на мне сейчас были военные штаны, ботинки из магазина «5.11» и футболка, которую я носила под бронежилетом, чтобы он не натирал. На футболке был принт с пингвином в солнечных очках и надпись: «Виски и Плохие Решения». Я не люблю виски, но мне нравятся пингвины. Поверх футболки я накинула свободный пиджак, который держала в офисе, чтобы спрятать пушку и патроны, которые крепились у меня на ремне, но это все, что я успела сделать, потому что миссис Чадвик настояла, чтобы встреча прошла сегодня же, и до определенного часа. Как я уже говорила, свою ставку она подняла до такой степени, что эти деньги покрывали годовой заработок многих людей. Но не мой.

— А я не понимаю женщин, которые представляются, как «миссис» что-то там, как будто у них нет своего имени и хоть какой-то идентичности за пределами брака.

Внучка моей посетительницы издала тихий смешок, который попыталась скрыть в кашле. Либо ей удалось одурачить миссис Чадвик, либо та ее проигнорировала. Уверена, миссис Чадвик была хороша в игнорировании тех вещей, которые не одобряла. Жаль, что она не может проигнорировать меня. Впрочем, как и я ее.

— Вы пытаетесь оскорбить меня, мисс… миз Блейк?

— Не нарывайтесь сами и не нарветесь на меня.

— У нас тут не перемена в школе, и мы не дети.

— Нет, не дети. — Согласилась я и глотнула еще кофе. Я предложила им чего-нибудь выпить, но миссис Чадвик отказалась, а ее внучка хотела только воды. Тот факт, что они обе отказались от кофе, был еще одной маленькой причиной их невзлюбить. И ничего из того, что они сделали, не вернуло им тех очков, которые они уже потеряли в моих глазах.

— Вы понимаете, что мой внук, Уильям, в смертельной опасности.

— Я понимаю, что, по вашему мнению, он спутался не с той женщиной, и что она охотится за его трастовым фондом. Не уверена, что это можно назвать смертельной опасностью, но я знакома с одним детективом, который может проследить за ними и накопать грязи на эту особу, однако, как я уже сказала, сама я не частный детектив.

— Мы нанимали частных детективов. Они не нашли веских доказательств.

Я моргнула, уставившись на нее, сделала еще один глоток своего кофе и постаралась не заорать в ответ.

— Тогда почему вы здесь, миссис Чадвик? Почему вы заплатили годовой доход ради этой встречи?

Она подарила мне выразительный взгляд поверх своего идеального носа.

— Если эта сумма составляет ваш годовой доход, то ваша репутация явно преувеличена.

— Позвольте уточнить: вы заплатили сумму, которая составляет годовым доходом для многих людей. Моя репутация, как некроманта и кошмара для маленьких непослушных сверхъестественных граждан, не преувеличена, так что мои доходы выше этого. Учитывая, что на вас сейчас винтажные часы от Картье, а ваша внучка пришла сюда на шпильках от Кристиана Лабутена, вы, вероятно, не в моей лиге, а может, и в моей. Но мы здесь не для того, чтобы меряться кошельками, мы здесь потому, что вы сказали мистеру Вону, что это вопрос жизни и смерти. Вы продолжаете повторять, что ваш внук находится в смертельной опасности, тогда как единственная угроза — это его женитьба не женщине, которая вам не нравится. Она для него недостаточно хороша? Слишком бедная, слишком дикая, слишком этнически выраженная — слишком что, миссис Чадвик?

— Слишком толстая. — Ответила она.

Я осторожно поставила свой кофе на стол, чтобы не швырнуть его через всю комнату и не озвереть окончательно.

— Вон из моего офиса.

— Какое-то время мой внук был фитнес-моделью. Он мог построить карьеру, от которой я отказалась, но он больше не хочет выступать…

Я встала.

— Вон. Отсюда.

— Миз Блейк, пожалуйста. — Заговорила, наконец, внучка. — Пожалуйста, позвольте мне объяснить.

— Забирайте свою бабушку и уходите, и захватите с собой свои стремные претензии.

— Разве это неправильно — хотеть, чтобы мой внук женился на ком-то, кто так же красив, как и он?

— Я не знаю, может, и правильно, но неправильно вот что: нанимать частного детектива, чтобы нарыть на нее грязи только потому, что вам не нравится, как она выглядит.

— Мой внук в этом году получает доступ к своему трастовому фонду. Это солидный куш. Все наши внуки сталкивались с охотниками за деньгами благодаря завещанию, которое оставил мой свекор.

— Это не моя проблема. Я даже не уверена, что это вообще проблема. С чего вы взяли, что это были охотники за деньгами? Вы сделали такой вывод только потому, что они были беднее вас?

— Не все из них были бедными. — Поправила внучка. — Просто не такими богатыми.

— Ну надо же, какая трагедия. Уберите-ка свои богатенькие проблемки из моего офиса. — Я указала на дверь, как будто это могло заставить их встать и уйти.

— У вас пистолет. — Сказала миссис Чадвик и побледнела — ее худая рука касалась ее тощей груди. Рука выглядела старее, чем остальные части ее тела — не слишком сильно, но достаточно близко к ее реальному возрасту. Видимо, пластические хирурги не все могут подтянуть.

Очевидно, когда я вскинула руку, чтобы указать им на дверь, я спалила пистолет на своем ремне. Сама виновата — надо было указать левой вместо правой, но, поскольку я не считала эту женщину своей клиенткой, думаю, это неважно, что она не одобряет тот факт, что я вооружена. Я не обязана перед ней выслуживаться, даже быть милой не обязана. Она была сумасшедшей, и я не должна ей подыгрывать только потому, что у нее есть деньги. Психи — это психи, и на сегодня мне их уже достаточно.

— Ага, у меня пистолет, потому что я была на задании и помогала SWAT’у выполнять ордер на ликвидацию, когда мне пришло сообщение о нашей с вами встрече. Ордер достался мне после смерти другого маршала, который пытался его выполнить. Я уже двадцать четыре часа на ногах и с меня хватит вашего дерьма.

— Вы действительно убили кого-то? — Спросила внучка.

— Не ваше дело, третий раз повторяю: выметайтесь отсюда. Если мне придется повторить это в четвертый раз, я перейду на мат. — Я указала на дверь еще более драматичным жестом, подняв руку достаточно высоко, чтобы пистолет был виден как можно лучше. Это был Спрингфилд Рэнжмастер сорок пятого калибра, полноразмерник серии 1911 — то бишь, ствол бы не маленький. Я не могла спрятать его под обычной одеждой — он был слишком крупным, а у меня была слишком короткая талия. У меня есть подруги с достаточно вытянутым торсом, чтобы спрятать такие пушки там, где я не могла себе этого позволить.

— Миз Блейк, пожалуйста, выслушайте нас.

— Нет. — Отрезала я, но если они не свалят в ближайшее время, мне придется опустить руку. В некоторых позах нельзя стоять вечно.

Миссис Чадвик уставилась на меня, и она была так зла, что я увидела морщины у нее на лице даже под слоем макияжа. Морщинок от улыбок у нее не было — только те, что на лбу, возникшие от того, как ее лицо напрягалось и корчилось, потому что она не одобряла все и вся много лет подряд.

— Вы вошли сюда, с ног до головы одетая, как солдафонка, в этой вульгарной футболке, и считаете, что, набросив сверху пиджак от неизвестного дизайнера, вы создали достаточно приемлемый вид для этой встречи… Я по многим причинам не хотела сюда приходить, но ваш внешний вид и ваше поведение убедили меня в том, что это было ошибкой. Я пришла в поисках обольстительницы, но увидела лишь пацанку, с которой ни один мужчина не захочет иметь дело. — Она встала — такая же спокойная и непреклонная, какой была, когда садилась в кресло. — Пойдем, Эльжин, ее репутация явно преувеличена.

Этот комментарий от нее был настолько странным, что обескуражил меня. Я опустила руку и задала еще один вопрос:

— Вы только что сказали, что пришли сюда в поисках обольстительницы? — Уточнила я.

— Так и есть, но вы, очевидно, ею не являетесь… да вы посмотрите на себя. — Она махнула рукой на мою одежду, и была права — сейчас я действительно не одета для того, чтобы обольщать. Я одета, чтобы свободно двигаться, бегать и драться. Приоритеты, знаете ли.

Эльжин вцепилась в руку своей бабушки. Та уже собиралась идти к двери, но Эльжин была достаточно молода и сильна, чтобы победить в перетягивании.

— Пожалуйста, бабушка Чадвик, она — наша единственная надежда доказать, что на Уильяма наложено запрещенное заклятье.

— Если это запрещенная магия, почему вы не обратились к обычной полиции? — Спросила я.

— Мы пытались. — Ответила Эльжин, все еще держа миссис Чадвик за руку.

Та прекратила свои попытки покинуть офис и повернусь ко мне.

— Полиция сказала, что нет ничего запрещенного в том, что мужчина изменил свое решение относительно того, с кем он хочет вступить в брак.

— Так и есть. — Сказала я.

Эльжин смотрела на меня, и в ее больших голубых глазах заблестели слезы.

— Мы с Уильямом долгие годы были влюблены друг в друга, миз Блейк. Мы хотели пожениться в следующем году.

— Погодите, вы что, собирались выйти замуж за своего собственного кузена? Знаю, в некоторых штатах это законно, но разве стоит совать столько семейных денег в один кошелек?

— Технически Эльжин — моя приемная внучка. Ее мать была второй женой моего сына, но Эльжин стала частью нашей семьи еще в младенчестве.

— Мы с Вилли выросли вместе, но мы с ним не кровные родственники. — Произнесла Эльжин, всхлипывая и с трудом сдерживая слезы.

— Мы не какие-то дикари из захолустья, чтобы поддерживать близкородственные связи. — Заявила миссис Чадвик.

— Королевские семьи практиковали это столетиями. — Сказала я.

— Ну, мы-то не королевская семья, мы просто богаты. — Возразила она.

— Мне казалось, я столько лет отвергала Вилли из-за того, что мы выросли вместе. Он был мне как брат — так я думала. А теперь я влюблена в него, но уже слишком поздно.

— Площадка для мероприятия уже заказана. — Сказала миссис Чадвик. — А дизайнер проделал слишком много работы над платьем Эльжин, чтобы останавливаться.

— Звучит так, словно потеря денег волнует вас больше, чем что-либо еще. — Заметила я.

— Я не могу переживать о деньгах, которые потеряю, только потому, что у меня их много?

Полагаю, в ее словах был смысл. Я глотнула свой кофе, но он уже остыл. Если я продолжу общаться с этими двумя, мне понадобится что-нибудь посвежее и погорячее.

— Вы правы. Свадьбы недешевы, особенно большие дизайнерские свадьбы. — Недавно я узнавала цены для своей собственной и была шокирована. В моем стиле была бы скорее скромная свадебная церемония в помещении, но я помолвлена с крутым эпатажным парнем, так что придется делать все круто и эпатажно. И это недешево.

— Благодарю за понимание.

По щекам Эльжин побежали слезы.

— Я четыре года делала Вилли счастливым. Он был влюблен в меня с детства. Он сказал, что момент, когда я ответила на его чувства, был самым чудесным событием в его жизни. Как от этого он мог прийти к тому, чтобы бросить меня меньше, чем за год перед нашей свадьбой? — Ее плечи начали трястись, и миссис Чадвик обняла ее, позволяя ей плакать в дизайнерскую ткань на своем плече.

— Я не знаю. — Ответила я, и мне пришлось повторить это громче, чтобы меня услышали сквозь плач.

— Вы нам поможете? — Спросила миссис Чадвик, поглаживая идеальные светлые волосы своей внучки.

— Как я могу вам помочь? — Поинтересовалась я и направилась к кофемашине, которую поставили у нас в офисе. Я пила слишком много кофе, чтобы постоянно дергать на эту тему нашу секретаршу, да и клиенты слишком расчувствовались. Пойти и самой налить себе кофе сейчас будет как-то менее безжалостно, чем прерывать их горе просьбой принести мне еще чашечку.

По дороге к кофемашине я сделала еще одну попытку предложить им кофе. Они снова отказались.

— Как вы можете думать о кофе, когда страдания моей внучки настолько очевидны?

Я покосилась на них.

— Вы же знаете, что можете беспокоиться о деньгах, несмотря на то, что они у вас есть?

— Как отношение это имеет к кофе?

— Мне жаль, что у Эльжин разбито сердце. Мне его тоже разбивали — это паршиво, но если я не спала сутки, у меня есть право хотеть еще кофе.

Эльжин успокоилась достаточно, чтобы повернуться ко мне лицом. Ее идеальный макияж был размазан у одного глаза, но у другого держался получше. Каким-то образом этот изъян сделал ее более реальной, и мне стало труднее отказать им.

— Спрошу еще раз, миссис Чадвик, Эльжин. Как я могу вам помочь?

— Мы пришли сюда, ожидая увидеть сирену. — Сказала миссис Чадвик. — Но встретили грубую мужланку.

— Бабушка Чадвик, пожалуйста. — Оборвала ее Эльжин, и впервые я увидела в глазах пожилой женщины нежность. Может, она и была занозой в заднице, но она любила свою внучку.

Я вдохнула запах свежего горячего кофе и сделала еще одну попытку добиться внятного ответа от этих двоих.

— Эльжин, скажите, что я могу сделать, чтобы помочь вам добиться близости.

— «Близости». — Рассмеялась она, и это прозвучало горько — слишком горько для человека, который выглядел скорее на двадцать один, чем на тридцать.

— Выберите другое слово, если хотите, но что я могу сделать такого, чего не смогла сделать полиция, частный детектив и, полагаю, семейные адвокаты?

— Откуда вам известно, что мы посылали адвокатов, чтобы откупиться от нее? — Поинтересовалась миссис Чадвик.

— Когда у тебя много денег, то кажется, что ты можешь купить людей, как вещи. Я уже встречала такое раньше, и увижу еще — после того, как вы уйдете. — Я осторожно отпила свой кофе, прокатывая его по языку и понимая, что мне, вероятно, понадобится нормальная еда перед тем, как лечь спать сегодня. Я старалась сфокусироваться на своих потенциальных клиентах, но была слишком измотана, если только они сами не начнут излагать что-нибудь дельное в ближайшее время.