Помоги проекту - поделись книгой:
G. Simmel’s essay "The Metropolis and Mental Life" sees the city as the cause of the soaring individualization and dissociation of the inhabitants. This critical work is taken into account in designs of the city of the future.
The postmodern concept moves away from the totality of large-scale and technologically rational urban planning. It refers to local identities and local stories to create specialized and customized spaces. Postmodern architects abandon the monofunctional zoning of space, when city blocks perform a certain function within some larger social project[9]. In their view, no space may be simply a function of social mandate, because space is valuable in itself and is never empty: it has its own inhabitants, nature and ecosystems, architectural structures.
Léon Krier presented an example of postmodern urban design in Poundbury, Britain. To avoid functional and social differentiation, the project doesn’t have functional zoning, the urban environment is a combination of social, trade and office spaces. At the same time, following the principle that no city may have a universal identity, this city uses the traditional British image — historicity is reflected in the building materials, the management system and the absence of advertising. The distinctive principles of "Poundburyism" were the interfusion of area functions, the 10-minute accessibility of places of work and service, and the social amalgamation of residents[10].
Cities of the future may be conceptualized in at least two paradigms: as infrastructure projects and as social projects.
With increasing importance and density, cities are facing problems: overcrowding, low transport accessibility, environmental issues, ghettoization and social exclusion.
The first paradigm refers to new forms of the city, new location environments — for example, underground or in the water, as well as the economic and ecological functions of the city, such as sustainable development (Romanova, 2014). The cities of the future are intended to solve these problems by redesigning the physical space of the city (Kisheyeva, 2017). Modern concepts are developing in three main directions: technological (search for new urban forms), informational (creation of information systems for citizens), environmental (reduction of the negative effect on the habitat).
When talking about the concepts of the city of the future of past centuries, the biggest mistake one can make is to try to seek there the answers to the current questions and challenges. The historical insight into the understanding of the city of the different ages is intended to show that not only have the problems and the image of the city changed, the very framework of how one can make sense of the city has changed as well.
The second paradigm perceives the city as the basis for new social relations, as a certain social and political utopia. Thinking on the city of the future is utopian for the most part in the first place. A review of the literature shows that the very formulation of the question of the city of the future is a relatively young phenomenon — the expression "city of the future" dates back to the 19th century, when the city was moved from an undefined space to an undefined future time.
The modern city of the future must have regard to the territory and the specific interests of the parties involved. Concepts of cities of the future rely on local identities and create opportunities for different life scenarios for their dwellers without the imposition of utopian social projects from above. The community of citizens is not just another type of building material, but a subject and addressee of the urban concept, whose notions are taken into account in the design. The city of the future now is a set of design principles rather than the actual project content.
Старые новые вызовы городов будущего. Тренды, риски и возможности современной урбанизации
Петр Иванов
DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-S2-24-29
Цифровые горожане, искусственный интеллект, локальная повестка, девелоперы нового формата, осуществляющие инвестиции в социальный и природный капиталы — все это характеристики городов будущего. Урбанист Петр Иванов рассуждает, почему иногда нужно обратиться в прошлое, чтобы узнать будущее и какие перемены ждут городскую среду.
Петр Иванов
Еще недавно все обсуждали COVID-19 и то, как он изменит города. Казалось, что главным вызовом городов будущего должно стать общественное здоровье. Пандемия коронавируса вскрыла критическую уязвимость наших принципов организации среды. Но по факту, ответы на это открытие уже давно были готовы и уже давно продвигались консалтинговыми компаниями и городскими активистами (Chemberlain, 2022). Малоэтажная многофункциональная застройка, развитие велотранспортной инфраструктуры, стимулирование пешеходного движения. Пожалуй, только общественный транспорт слегка потерял очков перед лицом пандемии. Тем не менее революции мышления не произошло, драма оказалась пережита на уже сформированном движении мысли.
Новый вызов городов будущего кроется в прошлом. Нечто похожее, что мы наблюдаем в городах сейчас, уже происходило. Речь идет об организации сообществ.
Новый вызов городов будущего кроется в прошлом. Нечто похожее, что мы наблюдаем в городах сейчас, уже происходило.
Когда в 1915 году проходили выборы в городской совет города Чикаго (Park, Burgess, 1925), горожане пришли на избирательные участки и увидели длинные списки никому ничего не говорящих фамилий. На этот кризис возникло множество разнонаправленных реакций. Чикагцы начали организовывать ассоциации избирателей и локальные общественные движения, политические партии стали открывать районные офисы и нанимать районных политических боссов, религиозные и филантропические структуры развернули первый виток развития движения комьюнити-органайзинга. Город зашевелился и начал усложнять внутренние структуры социальных связей. По сути дела, события Чикаго 1915 года были логичным ответом на дезорганизацию, которую привнес в города бурный рост, сопровождавший индустриализацию.
Если смотреть диалектически, то в борьбе за города сейчас схлестнулись два тренда. Один из них — тренд на диджитализацию и цифровизацию (Лапина-Кратасюк и др., 2021). Системы умного города с помощью нейросетей решают за человека все городские проблемы. Цифровые горожане должны положиться на искусственный интеллект, роботов и благонамеренность разработчиков программного обеспечения. Высвободившаяся от администрирования и рутинной работы творческая энергия должна быть направлена на производство еще более совершенных машин и еще более совершенных систем учета и контроля. Цифровая сингулярность, когда технологическое развитие становится окончательно неуправляемым и неизбежным (Parikh, 2018), не за горами. Технооптимисты смело смотрят в будущее и видят там величие новых городов, выстроенных в машинной рациональности и упорядоченности. В этой реальности городской планировщик предстает программистом-техномагом, уверенно управляющим потоками данных, поставляемых с бесконечных сенсоров, чутко реагирующих на любые колебания городской среды. Город становится нематериальным.
Другой тренд — радикальный муниципализм. Это направление ставит во главу угла человека и человечность отношений в городе. Ярким примером является движение Strong Towns в Северной Америке, участники которого выступают за радикально новый взгляд на то, как мы строим наши города. Движение Strong Towns стремится к тому, чтобы местное самоуправление стало высшим уровнем сотрудничества для людей, работающих в одном месте. С этой целью создаются статьи и подкасты, курсы и краткосрочные семинары для тех, кто хочет действовать в своем сообществе. Сторонники движения, живущие в одном городе, обсуждают, как сделать свою малую территорию более устойчивой.
Горожане благожелательно и открыто смотрят друг на друга, вместе формулируют будущее своих территорий и смело идут к нему.
В горожанах просыпается гражданское самосознание, и они берут сотворение города в свои руки. Если оно не просыпается, то мы будим его с помощью инструментов комьюнити-органайзинга, с помощью деятельности фондов местных сообществ, с помощью идеологии градоводства. Творческая энергия переосмысления и переприсвоения (Cellamare, Cognetti, 2014) городской среды произрастает из самой идеи демократического разговора между людьми. Горожане сплачиваются вокруг территории, принадлежащей им по праву проживания. Горожане благожелательно и открыто смотрят друг на друга, вместе формулируют будущее своих территорий и смело идут к нему. Городской планировщик в этой ситуации — раскаявшийся городской планировщик. Он больше не парит над территорией, рисуя генеральный план города, но идет принимать на равных участие в сессии партисипаторного проектирования. Он знает, что никто лучше самих людей не знает, каким должен быть их город.
Эти два тренда находятся в борьбе уже сейчас и есть ощущение, что пока движение к цифровой утопии побеждает. Впрочем, многие видят в этом не цифровую утопию, а цифровой ГУЛАГ. И действительно, мы можем наблюдать как системы тотального слежения через камеры и сигналы мобильных телефонов могут выискивать политически неугодных, выписывать штрафы нарушителям карантина, определять потенциальных преступников не хуже Чезаре Ломброзо[11]. Вместе с удобным кик-шерингом и системой доставки всего от даркстора до порога квартиры мы получаем всепроникающего робота-полицейского. И одному богу ведомо, благие ли намерения у его создателя.
Помимо опасений в том, что цифровой город несет нам конец свободы и демократии, есть и другие аспекты критики этого движения мысли. Это размышление о том, что, во-первых, любая цифровая система может давать сбои, а во-вторых, эти сбои могут сознательно устраивать хакеры. Шаг в цифровое будущее города состоится одновременно с шагом в будущее цифрового терроризма. Многие города в тех странах, где активнее всего внедряются системы смарт-сити уже сейчас испытывают значительное давление от кибератак. Чем больше мы доверяем наш город цифре, тем сильнее на него могут действовать хакеры. По политическим ли мотивам или просто из баловства, но они смогут проникать глубоко в системы жизнеобеспечения, лишать горожан воды, электричества, электронного правительства.
Вместе с удобным кик-шерингом и системой доставки всего от даркстора до порога квартиры мы получаем всепроникающего робота-полицейского.
Демократический процесс хорош там и тогда, когда он хорошо выстроен и разворачивается так, как задумано. Но число ошибок при действии организованной группы горожан может быть в разы больше, чем ошибок в неверно написанном программном коде. Жители могут принимать неправильные решения, а голос раскаявшегося планировщика, будучи равным голосу обычного горожанина, затеряется в общем гуле одобрения. Любая демократия уязвима для популизма, а особенно уязвима тогда, когда речь идет о долгоидущих процессах, результаты которых отложены на годы. А городское развитие — это как раз такой процесс. Шаг от градостроительства к градоводству (Глазычев, 1995) может быть легко прерван слишком громким, но неконструктивным локальным политиком.
Помимо уязвимости, длительность демократического городского развития несет и другой риск. Перед лицом климатических изменений и в рамках целей устойчивого развития всему человечеству необходимо действовать быстро. Времени не так много. И мы рискуем его потерять в продолжительном, пусть и увлекательном процессе муниципализации городов, городков и поселков. Самоуправление на локальном уровне далеко не факт, что обернется межмуниципальной договороспособностью. Гиперлокальное видение развития далеко не факт, что будет чувствительно глобальной повестке. А это уже очень серьезно.
Любая демократия уязвима для популизма, а особенно уязвима тогда, когда речь идет о долгоидущих процессах, результаты которых отложены на годы.
Ключевые акторы цифрового тренда — национальные государства и глобальные корпорации, для которых технократичность алгоритмов управления являются залогом снижения издержек работы с территориями своего присутствия. Унификация с сохранением видимого разнообразия представляется им оптимальным
При выборе между двумя сторонами, я бы, конечно, выбрал радикальных муниципалистов. Мне гораздо ближе повестка локальности, теплота человеческих отношений от сердца к сердцу, обсуждение сообща. Однако же, сама логика диалектики цифрового города и радикального муниципализма сообщает нам, что в момент разрешения противоречия мы выйдем на качественно новый уровень, так или иначе наследующий обеим позициям. Будет это цифровой муниципализм или глобальная цифровая демократия, или что-то более зловещее — во многом определяется именно сейчас. И каждый из нас может участвовать в этом процессе, действуя исходя из собственного видения того, какими он хочет, чтобы были города будущего.
Old New Challenges for the Cities of the Future. Trends, Risks and Opportunities of Modern Urbanization
Peter Ivanov
DOI 10.55140/2782-5817-2022-2-S2-24-29
Digital citizens, artificial intelligence, local agendas, new-format developers investing in social and natural capital — all these are attributes of the cities of the future. Urbanist Peter Ivanov reasons why it is sometimes necessary to turn to the past in order to learn about the future and what changes await the urban environment.
Peter Ivanov
Until recently, everyone was talking about COVID-19 and how it would change cities. Public health was seemingly destined to become the key challenge for the cities of the future. The coronavirus pandemic revealed the critical vulnerability of our environment organization concepts. However, the response to that discovery had been prepared long ago and promoted by consultancy companies and urban activists (Chemberlain, 2022). Low-rise mixed-use development, extension of bicycle transportation infrastructure, and encouragement of pedestrian traffic. Perhaps only public transportation lost a few points in the face of the pandemic. Nevertheless, a revolution of thinking did not happen; the drama was coped with based on the already existing line of thought.
The new challenge for the cities of the future actually lies in the past. Something similar to what we are seeing in the cities of today has happened in the past. What I am talking about is community organizing.
The new challenge for the cities of the future actually lies in the past. Something similar to what we are seeing in the cities of today has happened in the past.
During the Chicago City Council elections in 1915 (Park, Burgess, 1925), citizens went to the polls and saw long lists of names that meant nothing to them. That crisis was met with a variety of mixed reactions. Chicagoans began organizing voter associations and local social movements, political parties began opening district offices and hiring district political bosses, and religious and philanthropic organizations launched the first round of community organizing. The city came to life and started building more complex social connections. In fact, the 1915 Chicago events were a logical response to the disorganization brought to the cities by rapid growth accompanying the industrialization process.
From the dialectical point of view, the cities of today are a battlefield of two trends. One is the trend toward digitalization and digitization (Lapina-Kratasyuk et al., 2021). Smart city systems use neural networks to solve all urban problems for the people. Digital citizens must rely on artificial intelligence, robots, and the good will of software developers. The creative energy freed from administration and routine work should be directed toward the production of even more advanced machines and even more appropriate accounting and control systems. Digital singularity, when technological development becomes ultimately unmanaged and inevitable (Parikh, 2018), is not that far off. Techno-optimists look boldly into the future and see the grandeur of new cities built with the rationality and orderliness of machines. In this reality, the urban planner appears as a programmer-technomage, confidently managing the endless data flows from various sensors, responding to any fluctuations in the urban environment. The city becomes intangible.
The other trend is radical municipalism. This direction puts the humans and human relationships at the core of the city infrastructure. A prime example is the Strong Towns movement in North America, whose members advocate for a radically new way of looking at how we build our cities. The Strong Towns movement seeks to make local government the highest point of collaboration for people working in one place. To this end, articles and podcasts, courses and short seminars are created for those who want to take action in their community. Supporters of the movement, who live in the same city, work together to make their small area more sustainable.
Residents look at each other favorably and openly, together formulating the future of their territories and boldly going for it.
As the residents’ civic consciousness awakens, they take the development of their city into their own hands. If it doesn’t awaken on its own, we awaken it through community organizing tools, community foundation activities and by using the urban husbandry ideology. The creative energy of rethinking and re-appropriating (Cellamare, Cognetti, 2014) the urban environment grows out of the very idea of a democratic conversation between people. City dwellers rally around an area that belongs to them by right of residence. They look at each other favorably and openly, together formulating the future of their territories and boldly going for it. In this scenario, the city planner is a repentant city planner. He no longer hovers over the territory, drawing a master plan of the city, but joins the participatory design activities on equal grounds. He is aware that nobody knows better than the locals what their city should be like.
The two trends are already struggling, and the feeling is that the movement towards a digital utopia is winning so far. However, many see it as a digital Gulag, rather than a digital utopia. Indeed, it is easy to see how ubiquitous surveillance systems use camera feeds and cell phone signals to ferret out the politically undesirable, fine quarantine violators, and identify potential criminals better than Cesare Lombroso[13]. Together with handy kick-sharing and a delivery system that brings any kind of goods from the dark store to your doorstep, we also get an omnipresent robot policeman. And God only knows the intentions of its creator.
Beyond the concerns that the digital city could spell the end of freedom and democracy, there are other aspects of criticism of this school of thought. It comes from a realization of the fact that, first, any digital system can fail, and second, these failures can be intentionally organized by hackers. A step into the digital future of the city is also a step into the future of digital terrorism. In places with the greatest progress in the implementation of smart city systems, the cities are already experiencing significant pressure from cyber-attacks. The more we trust our city to be digital, the more serious hacker attacks can become. Be it for political reasons or just out of curiosity, hackers will be able to penetrate deep into life support systems, depriving citizens of water, electricity, and e-government services.
Together with handy kicksharing and a delivery system that brings any kind of goods from the dark store to your doorstep, we also get an omnipresent robot policeman.
The democratic process is only good where and when it is well constructed and unfolds as intended. But the number of errors in the actions of an organized group of citizens can be much greater than errors in a poorly written software code. Residents can make wrong decisions, and the voice of a repentant planner, being equal to that of an ordinary citizen, will be lost in the general hum of approval. Any democracy is vulnerable to populism, and it is especially vulnerable when it comes to long-running processes whose results are delayed for years. Urban development is just one such process. The step from urban planning to urban husbandry (Glazychev, 1995) can easily be interrupted by an overly loud but unconstructive local politician.
In addition to vulnerability, the duration of democratic urban development poses another risk. In the face of climate change and as part of the Sustainable Development Goals, all of humanity must act quickly. The time is running short. And we risk losing time in the long, albeit exciting, process of municipalizing our cities, towns, and townships. Self-governance at the local level does not necessarily turn into intermunicipal contractual capacity. The hyperlocal view of development is far from being sensitive to the global agenda. And this is a very serious issue.
Any democracy is vulnerable to populism, and it is especially vulnerable when it comes to long-running processes whose results are delayed for years.
The key actors of the digital trend are national governments and global corporations, who perceive technocratic management algorithms as the key to reducing the operating costs in the territories of their presence. Unification while preserving visible diversity seems to them the optimal
Поделиться книгой: