Помоги проекту - поделись книгой:
Адекватный ответ со стороны Германии запоздал, но являлся не менее страшным. Это было не удушение английской экономики, а удар по ее коммуникациям, питавшим, подобно кровеносным артериям, все тело промышленности, с трубами тысяч заводов. Какое тут удушение — удар острого тесака прямо по горлу того, кто считал себя в течение долгих веков победителем и владыкой на всех морях!
Жаль, что неограниченная подводная война началась поздно. Из-за малочисленности субмарин не привела к должному успеху, хотя Британия стояла на краю гибели. И лишь вступление в войну Америки спасло ее. Но теперь не нужно талантливым германским конструкторам блуждать в потемках, создавая свои проекты — есть готовый совершенный образец с дальностью плавания в восемь тысяч миль. И также как судно снабжения для гросс-крейсера, им нужно придать транспортные субмарины, те самые «дойные коровы», что будут обеспечивать в океане боевые подлодки топливом, боеприпасами, провиантом. Да и сама тактика массирования подводных атак против атлантических конвоев Британии впечатляет — Шпее негромко прочитал зловещий термин:
— Волчья стая…
Тактика войны на море меняется. Сюда добавляется дерзновенное, но тщательное сочетание всех ударов — воздушных атак бомбардировщиков и торпедоносцев, блокада «туманного Альбиона» подводными лодками с тотальным уничтожением прибывающих в Британию транспортов, действия массы вспомогательных крейсеров при поддержке «карманных линкоров» на вражеских коммуникациях, активные минные заграждения, ведение противолодочной борьбы и многое другое. И все это отнюдь не фантастическое измышление — многое будет задействовано Германией уже в эту войну, жаль только, что слишком поздно командование перешло к данным средствам, когда судьба рейха была уже предрешена.
Адмирал отложил тетрадь в сторону, задумался.
«Нет, Лангсдорф поступил совершенно правильно, оставив мне эти записи — такие знания не должны пропасть втуне. Мало ли что может произойти с «Фатерландом» на переходе?! От подрыва собственного боезапаса, как произошло на злосчастном «Карлсруэ» в Карибском море никто не застрахован, как и от перехвата одинокого рейдера линейным крейсером неприятеля. Дизеля не совсем надежны, их конструкция была специально облегчена ради экономии веса. Как тут не помянуть тяжкие условия Версальского мира, несправедливого и унижающего договора, навязанного победителями побежденным, из-за чего не удалось сделать корабль нормального водоизмещения. Приходилось экономить на массе, так что дизеля сконструировали облегченного веса. Ненадежные они, их поломка может быть весьма вероятна, тем более плавание Лангсдорфу предстоит долгое. А любая неисправность приведет к снижению хода, могущему быть фатальным».
Адмирал встал с удобного кресла и медленно подошел к пылающему зеву камина. Долго смотрел на весело прыгающий по поленьям огонь, потом вернулся и снова уселся на еще теплое сидение. Хоть лето стоит в этих южных широтах, вот только оно на Фолклендах совершенно не чувствуется. Это край постоянных штормов и холодов, острова совершенно без леса, словно арктическая пустыня. Мысли снова вернулись к ушедшему в Германию отряду, что волей Провидения оказался в здешних водах. И к тому последнему разговору с человеком, которого два года тому назад видел безусым юнцом, а ныне ставшим умудренным и много чего повидавшим адмиралом кригсмарине — флота которого не должно быть в будущем!
— Гросс-адмирал обещал их встретить, да и Ганс слишком умен, чтобы попасть в ловушку — негромко произнес Шпее слова поддержки, надеясь на удачу Лангсдорфа. Корабли должны прийти в Германию, не должны погибнуть в океане. Они сами по себе ценны, но невероятно драгоценны люди будущего, их знания, новейшие аэропланы с моторами, оружие — тот же удивительный пулемет на сошках, легкая пехотная пушка, минометы, автоматы и многое другое. Все то, что поможет рейху сокрушить французскую и громадную по своей численности русскую армию.
Разгромить врага жестоко, чтобы не было нового «чуда на Марне» или «Брусиловского прорыва». И выведя из войны главных союзников Британии, добиться если не полной победы, то лучших условий мира с будущим доминированием в Европе.
Но о том пусть у политиков и дипломатов болит голова — его дело воевать! И будет он это делать теперь подобающим образом!
— Ты должен дойти, граф фон Лангсдорф, это твой долг! Иначе, зачем вам было появляться в колдовском тумане в наши дни?! В этом ваше предназначение, господин контр-адмирал! Как моего корабля…
При мысли о «Шарнхорсте» адмирал повеселел. Флагманскому крейсеру не добраться до Германии — полученные в бою 8 декабря повреждения навсегда превратили бы его в плавучую батарею, прикованную к внутренней гавани Порт-Стенли. С него уже хотели снять нужные для ремонта «Гнейзенау» механизмы и все пушки, за исключением главного калибра, рассчитывая, что четыре оставшихся 210 мм орудия — в кормовой башне и казематах левого борта станут хоть какой-то защитой от британской эскадры, что неизбежно припожалует сюда в самом скором времени. Однако, перспективы помощи от Аргентины и будущая доставка пушек из Германии, изменила планы — «Шарнхорст» сейчас лихорадочно ремонтировали, вот только скорость у него будет неважнецкой.
Но в будущем сражении это не главное — за семь тысяч миль от Германии каждый боевой вымпел на счету. В этом никто из немцев не сомневался — желание англичан отбить Фолклендские острова, судя по доставленным «Лейпцигом» из Монтевидео газетам и принимаемым радиограммам, прямо яростное, в нем явственно проявляется свойственное островитянам бешеное упорство, с которым они и создавали несколько веков свою огромную колониальную империю, над которой никогда не заходит солнце…
Старший офицер легкого крейсера «Эмден»
капитан-лейтенант фон Мюкке
Индийский океан
Вот уже больше пятидесяти дней Гельмут Мюкке видел один и тот же сон — уходящий в вечность на голубой глади океана, с густо дымящими трубами крейсер «Эмден». А к нему наперерез несся противник, в котором легко можно было узнать британский «город». Потом донеслись выстрелы! И тут моряк обычно просыпался в поту, горячечно дыша и утирая лоб. Все же вечное тропическое лето не сглаживал даже спасительный морской воздух. При ветерке еще комфортно, но штиль…
Штиль, будь он трижды неладен! Нужен ветерок, пусть даже слабый, безветрие просто гибельно…
Германский бронепалубный крейсер «Эмден» за свое беспримерное трехмесячное крейсерство в Тихом и Индийском океанах во всех газетах называли «Лебедем Востока». Даже враги справедливо отмечали, что оно беспримерно по своему гуманизму — команды более двух десятков транспортов, ставшие жертвой корсара кайзера, совершенно не пострадали. Среди плененных, а потом отпущенных гражданских моряков — англичан, французов, бельгийцев и прочих врагов Германии — не было раненных, а тем более убитых. Пострадали только на берегу, когда крейсер расстрелял и поджег нефтехранилище у Мадраса. От гигантского пожара, в котором сгорело свыше пяти тысяч тонн нефти, погибли, получили ожоги и раны два десятка индусов, ценность жизни которых, в глазах просвещенных европейцев была если не около нулевой, то примерно возле этой оценки. Кто из «белых людей» будет туземцев искренне жалеть?!
Ведь чуть больше полвека прошло, когда англичане жесточайшими карами смирили восставших в Индии сипаев. А всего 14 лет тому назад солдаты европейской коалиции, с примкнувшими американцами и японцами залили кровью «Поднебесную», китайской, конечно, кровью — зверски подавив «боксерское» восстание, уничтожив при этом многие десятки тысяч несчастных инсургентов, в большинстве своем даже не вооруженных винтовками, а всяким колюще-режущим арсеналом. Но разве с копьями на пулеметы и скорострельные пушки полезешь?!
Нет, атаковать можно, безумцев и фанатиков везде хватает, вот только это сродни массовому самоубийству!
«Эмден» во время крейсерства дал только два боя — и первый был не просто успешным. Неимоверно дерзкое нападение на порт Пенанг прославило рейдер. Установив фальшивую четвертую трубу, корсар пробрал в гавань и потопил торпедами и артиллерией русский крейсер «Жемчуг», командир которого барон Черкасов, вкупе с командой, вели себя до преступности беспечно, словно не было никакой войны вокруг. И это при том, что о возможности появления вражеского корабля их предупредили. Кроме русских пострадали французы — «Эмден» мимоходом расстрелял и потопил героически атаковавший его миноносец «Муске», выловил из воды оставшихся в живых храбрецов и скрылся в океане. Потери могли быть намного больше, но старая канонерская лодка и еще пара столь же ветхих миноносцев не проявили особого желания сражаться с неприятелем и разводили пары в котлах необычайно долго. И вышли они в море только тогда, когда на горизонте не было видно дыма из труб удачного налетчика.
Безумству храбрых обычно поют хвалебную песню их более осторожные и предусмотрительные коллеги!
Второй бой оказался для удачливого «Эмдена» последним — его противником стал «коллега» в классе — австралийский легкий крейсер «Сидней», «город» или «таун», как называли корабли этого типа сами англичане, хотя их противники чаще использовали неправильный термин «сити». Гельмут до мельчайших подробностей запомнил этот роковой день.
Совершив столь удачный набег на Пенанг, командир «Эмдена» фрегаттен-капитан фон Мюллер решил устроить охоту у восточных берегов Африки, и у побережья Адена и Сокотры собрать богатый «урожай» из транспортов, либо идущих через Красное море к Суэцкому каналу, или выходящих из оного на просторы Индийского океана. Но перед этим для отвлечения многочисленных британских крейсеров — «защитников торговли» — нанести визит к Кокосовым островам, имитируя как бы будущий набег в воды Австралии для отвлечения внимания Адмиралтейства к «зеленому континенту», перенацелив поиски германского корсара именно сюда.
Главной целью стала радиостанция острова Дирекшн, у побережья которого был проложен телеграфный кабель на Индию. Ранним утром 9 ноября «Эмден» с той же четвертой фальшивой трубой подошел к острову. «Маскарад» не удался — английские телеграфисты опознали рейдер (вот что значит «морская нация») и стали посылать отчаянные радиограммы. «Эмден» старался перебить их искрою, чтобы морзянка стала нечитаемой, и высадил десант из 3-х офицеров, 15-ти механиков и 32-х матросов, главным образом из артиллеристов, причем лучших, которым было поручено командовать старшему помощнику. Поручение фон Мюкке рассматривал как заслуженный отдых для наиболее отличившихся моряков. Сопротивления никто не ожидал, разрушить радиостанцию, достать подводный кабель и перерубить его дело одного часа, а затем всех ждал отдых — походить по твердой земле (вечно качающаяся палуба всем надоела до осточертения), попить свежей водицы и, в конечном счете, поживиться хоть какими-то трофеями.
Однако после осуществления дела времени на отдых не осталось — появление «Сиднея» оказалось совершенной неожиданностью (по случайности в 55-ти милях проходил войсковой конвой из Австралии, прикрываемый парочкой быстроходных крейсеров, один из которых немедленно помчался на Кокос). «Эмден» немедленно поднял сигнал десанту убираться с острова, но времени уже не оставалось. И как не торопился Мюкке, подбадривая своих моряков, как не гребли отчаянно матросы, но у Мюллера совершенно не было возможности принять их — густо дымя трубами, германский крейсер рванулся прочь от острова, так и не взяв на борт лучших членов своего экипажа, составлявших седьмую часть…
Младший флагман Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
западнее Норвегии
Гросс-крейсер шел экономическим ходом на 18 узлах, оставляя за кормой милю за милей, пройдя за долгие три недели пути свыше пятнадцати тысяч километров. Теперь еще триста миль, один день всего, а то и меньше, но тогда придется вывести дизеля на полную мощность. Но последнее означает только прорыв, если у побережья Норвегии их будут ждать английские корабли. Последних Лангсдорф опасался, но надеялся, что тех 24-х узлов максимального хода, что мог дать его «Фатерланд» вполне хватит для рывка. Догнать рейдер могли быстроходные «кошки адмирала Фишера», его знаменитые линейные крейсера «Лайон» или «Тайгер», с их 28-ю узлами полного хода и убийственными по своей мощи восемью орудиями в тринадцать с половиной дюймов. Тут или интернироваться в Норвегии или надеяться только на чудо. Третий вариант — бой даже на отходе с «гончими» или «кошками» станет для его корабля последним, таким же, как для «Блюхера» в бою при Доггер-банки в той истории.
Сейчас, как знал Лангсдорф, этот тяжелый крейсер благополучно прошел Фарерские острова вместе с «Ростоком». Германские корабли вышли в Атлантику и идут к восточной оконечности Бразилии, острову Тринидад. У Порт-Стенли уже установили мощную радиостанцию с «Альтмарка», теперь связь у вице-адмирала Шпее была с «Фатерландом» и напрямую с Адмирал-штабом. Все же четверть века для радиодела огромный разрыв и сравнивать тут бессмысленно. Да и Берлин перешел на шифры кригсмарине, привезенные лейтенантом Отто Шпее, что отбыл в рейх еще из Чили — теперь британцы априори не смогут дешифровать коды, им потребуется для этого чрезвычайно много времени. Да и передатчики в эфире опознать стало намного труднее — они не давали такого характерного звука как нынешние «Телефункен», что устанавливали на кораблях кайзерлихмарине.
Лангсдорф сейчас беспокоился только за одно слабое место в прорыве к столь близким берегам Германии — «Альтмарк». Последний корабль при любой встрече с британскими крейсерами обречен. Он и так «задохнулся», вынужденный держать на переходе необычайно высокий для себя ход, выше экономического, что привело к опустению танков, солярки для дизелей осталось до прискорбности мало. Один или два «каунти» броненосец еще смог бы отогнать, но если те покажут такую же резвость как «Кент» при Фолклендах, то судно снабжения с «подсевшей» до двадцати узлов скоростью придется либо бросить, а это самое худшее, либо отправить к норвежцам в «гости», что случилось, как знал Лангсдорф в 1940 году. Вот только военнопленных на борту «тросшиффа» (в отличие от прошлой истории) теперь чуть ли не в два раза побольше — без малого почти четыре сотни офицеров и наиболее умелых специалистов с потопленных и захваченных английских кораблей, включая раненого в сражении вице-адмирала Стоддарта, губернатора Аллардайса и семи кэптенов. На борт забрали всех британских офицеров, за исключением врачей (тех поголовно направили на Южную Георгию), и многих хорошо подготовленных унтер-офицеров Ройял Нэви, особенно из числа радистов, шифровальщиков, артиллеристов, гальванеров, механиков и подчистую выгребли морских пехотинцев. Последние на Королевском флоте выполняли функции полиции, и Лангсдорф прекрасно понимал, что творится на антарктическом острове, куда от Фолклендов доставили еще более трех тысяч моряков в дополнение к тем восьми сотням человек из экипажей «Канопуса» и «Глазго», что томились в природном узилище с ноября.
Такое огромное число плененных английских моряков, особенно с последних двух кораблей, создавало самые серьезные проблемы. Внутренний голос однажды посоветовал Лангсдорфу «упрятать концы в воду», но было совершенно неприемлемо ставить «адские машины» в трюмы перевозивших транспортов. Самый лучший вариант с обменом на военнопленных немцев не состоялся — Британия вообще никак не ответила на послание губернатора Фолклендских островов, видимо, надеясь их освободить силой. Соответственно, два пришедших к архипелагу германских вспомогательных крейсера временно превратились в пассажирские лайнеры, сумев перевезти в один рейс на остров всех пленных. Чтобы у англичан не было соблазна восстать и перебить охрану, в сопровождение выделили легкий крейсер. Так что по полученной три дня тому назад радиограмме, Лангсдорф узнал, что операция прошла вполне благополучно. Лишенные офицеров, а также авторитетных старшин и матросов, англичане вели себя спокойно, хотя к репрессиям прибегнуть все же пришлось, как и к расстрелам.
Этот иезуитский план предложил «профессор». На Южной Георгии германский флаг не был поднят. Так что де-юре необитаемый остров считался вполне «свободной территорией». На ней и поселили моряков, подданных британской короны, объявив последним, что их временно будут содержать в «свободном» (совершенно невероятный термин для данных обстоятельств) плену. Чтобы в будущем не было обвинений в жестоком обращении, то по приказу адмирала Шпее вынужденным «робинзонам» передали собранную теплую одежду, медикаменты и достаточный, на три месяца, запас продовольствия. У берега посадили на мель трамп, на треть загруженный углем, на котором предусмотрительно взорвали котлы, чтобы судно не смогли отремонтировать и вывести в море. В охранении огромного лагеря пленных оставили переоборудованный во вспомогательный крейсер транспорт, с приказом отлавливать снующих в данном районе китобоев и помещать экипажи в импровизированное, но огромное, почти в четыре тысячи квадратных километров природное «узилище».
Ехидный голос, снова раздавшийся в мозгу, отозвался головной болью. Лангсдорф прибег к испытанному целебному действию. Зажег спичку и медленно раскурил сигару, пыхая ароматным дымом.
В этот последний день уходящего 1914 года контр-адмирал думал не о встрече долгожданного Нового Года, который для всех экипажей кригсмарине стал по-настоящему «новым», в том прошлом, которого подавляющая масса моряков никогда не видела. Да и не до праздника было всем — вахтенные бдительно несли службу, каждый моряк понимал, что именно на этом последнем участке пути ни в коем случае нельзя расслабляться, пристально вглядываясь в свинцовый горизонт серого неба, что тесным куполом накрыл бесновавшегося волнами Северное море.
— Завтра все решиться… Радиограмму мы вчера дали, гросс-крейсера Хиппера вышли на встречу. С нашей стороны проколов нет, вряд ли англичане что-либо знают о моем отряде, — Лангсдорф привычно постучал пальцами по столешнице. Адмирал долго молча сидел в привычном мягком кресле, напряженно размышляя.
— Но будет номер, если «утечка» произошла из Адмирал-штаба. Или англичане перехватили и дешифровали их радиограммы. Тогда за наше благополучное возвращение я не поставлю и фартинга. Ладно, все, что не делается, может быть и к лучшему…
Старший офицер легкого крейсера «Эмден»
капитан-лейтенант фон Мюкке
Индийский океан
Цепь роковых случайностей привела к гибели германского крейсера. Отойдя от острова, «Эмден» устремился прочь от него, британский крейсер лег на параллельный курс и бросился в погоню, быстро сокращая расстояние. В бинокль Гельмут Мюкке отчетливо увидел силуэт «тауна», что означало одно — уйти от 25-ти узлового корабля «Эмден» никак не смог бы, истрепанные машины могли дать только 22 узла, и то на короткое время. Когда противники удалились далеко от острова, так что в мощных линзах оптики превратились в размытые по морю силуэты, германский крейсер резко отвернул вправо и пошел на сближение, сам предложив британцу бой!
Что заставило предусмотрительного ранее фрегаттен-капитана Мюллера, обычно спокойного и хладнокровного, так поступить, Мюкке не знал, и мог только догадываться. Но, скорее всего, австралийский крейсер «Сидней» был принят за корабль первой серии «городов», типа «Ньюскал», вооруженных десятью четырехдюймовыми орудиями, по пять на каждый борт, плюс по две мощные 152 мм пушки на баке и юте, которые в минуту выстреливали еще столько же металла и вдвое больше взрывчатки по весу.
«Эмден» шестидюймовой артиллерии не нес, а имел те же десять легких 105 мм орудий, расположенных попарно по всей длине рейдера. Бортовой залп меньший по весу вдвое, но случись вывести из строя хотя бы одну 152 мм пушку на британском крейсере, что в бою весьма вероятно, а еще лучше обе, то шансы выйти из боя если не победителем, то, по крайней мере, непобежденным, у германского крейсера становились весьма весомыми.
Вот только «Сидней» являлся представителем третьей серии крейсеров, типа «Чатам», где десять четырехдюймовых пушек были заменены шестью более тяжелыми орудиями в 152 мм. Кроме того, «австралиец» нес броневой пояс в два дюйма, которого у «Эмдена» не имелось, и роль брони играли заполненные углем отсеки, что для мощных вражеских снарядов не слишком надежная преграда. Потому исход боя был предрешен — со сбитыми трубами и затопленной кочегаркой, избитый британскими фугасами до полной потери возможности сопротивления, с полыхающими пожарами и большой убылью в экипаже, германский крейсер выбросился на берег острова Килинг, что находится гораздо севернее Дирекшна. Фрегаттен-капитан Мюллер приказал выбросить белый флаг, а затем были подорваны боеголовки торпед. Внутренние взрывы окончательно искорежили горящий остов корабля, который в газетах именовали «Лебедем Востока».
Расправившись с противником, «Сидней» через какое-то время рванулся на юг, чтобы разобраться с высаженным на Дирекшне немецким десантом. Вот только капитан-лейтенант Мюкке почти сразу сообразил, что «Эмден» за ними не вернется, и, весьма вероятно, что в самом скором времени, им всем предстоит попасть в плен. А вот отведать полной ложкой британского «гостеприимства» германским морякам не хотелось категорически, от слова «совсем». Но на чем бежать с острова, что в одночасье стал для них опасной ловушкой, сработавшим капканом?!
Катер и баркас, на которых немцы приплыли к острову, отпали сразу. Для длительного похода на первом не имелось запаса угля, а на веслах плыть по океану сродни полному безумию или самой извращенной форме самоубийства. Единственным подходящим средством был маленький парусник «Айша», водоизмещением почти в сто тонн, на котором раньше в голландской ост-индской колонии перевозили копру. Англичане сразу же стали отговаривать немцев от предстоящего плавания, доказывая, что судно давно стоит на приколе. Ветхое и трухлявое, оно погибнет сразу же, как только отчалит от острова, рассыпавшись даже на легкой волне.
Однако угроза неминуемого плена казалась страшнее — Гельмут приказал своим матросам забрать на острове все возможные припасы как трофеи, заполнить бочки под завязку водою. Сердечно поблагодарив англичан, которые с печалью и состраданием в глазах смотрели на своих врагов как на умалишенных или самоубийц, немцы, подняв все паруса на убогой лоханке, отправились в смертельно опасное плавание, благо ветер оказался попутным, а ночная темнота укрыла их своим покрывалом.
Однако плавание оказалось хоть и длительным, но весьма успешным — пережив множество опасностей, немцы добрались к Падангу. Голландцы в европейской войне не участвовали, держали строгий нейтралитет, причем прекрасно понимали, что армия кайзера в любой момент сможет без серьезных затруднений легко раздавить своей мощью маленькие Нидерланды. Для разгрома армии «Соединенных провинций» хватило бы полдесятка дивизий — за первые месяцы войны голландцы всячески старались угодить своему восточному соседу, категорически не желая примерить на себе участь Бельгии, полностью попавшей под оккупацию рейхом.
Так что немцев «нейтралы» приняли вполне благожелательно, благо те пришли в порт на паруснике, а не на крейсере. В последнем случае немедленно вмешалась Британия, и, наплевав на нейтралитет, англичане бы атаковали неприятеля прямо в порту, благо подобных прецедентов за историю Ройял Нэви имелось множество. Приняв в трюмы небольшого германского угольщика (обусловив точку рандеву в океане) необходимые запасы продовольствия и воды, воодушевленные успехом первого короткого перехода, немцы решили добраться до любого порта на турецкой территории в акватории Красного моря. Теперь плавание не пугало до дрожи в коленках — Индийский океан в отличие от Тихого, более «гостеприимен» для парусника.
В местных газетах Мюкке прочитал о героической гибели «Эмдена». А также о том, что после победного боя «Сидней» вернулся обратно к Дирекшну уже рано утром для пленения высаженной на него германской абордажной партии. К великому удивлению англичан, десантников не обнаружили, и, учитывая ветхость «Айши», британцы дружно зачислили немцев в утопленники. Так что искать их теперь никто не станет — и если небеса будут благосклонными, остатки экипажа «Эмдена» доберутся до берегов Оттоманской империи (если встретятся с транспортом в ближайшие дни), союзницы Германии, и снова поучаствуют в войне — они все присягнули кайзеру и рейху…
Командующий Крейсерской Эскадрой
адмирал рейхсграф фон Шпее
Фолкленды
— Новые времена наступают в морской войне. Никогда бы не подумал, что изощренная мистификация поможет ввести в заблуждение врага. Тем более, в которую и я бы поверил, если не знал истину в точности…
Адмирал отложил в сторону стопку аргентинских, бразильских и уругвайских газет, доставленных сегодня транспортом из Монтевидео. Хотя сам Шпее не знал испанского и португальского языков, но сотрудники германского посольства сделали весьма подробные переводы опубликованных статей. Но более наглядным были те фотографии, что редакторы разместили на первые полосы своих изданий. Под самыми кричащими подзаголовками там пестрели убедительные снимки могучих кораблей и победоносных подводных лодок кайзерлихмарине, что обосновались на Мальвинских островах, уничтожив там гораздо более сильную британскую эскадру. И теперь алеманы (а именно так в этих краях именуют немцев) превращали исконно аргентинские территории в непреступную крепость южной Атлантики. О которую «старый лев с ободранной шкурой затупит свои когти и покрошит зубы»!
С яркой образностью у редакторов газет из Буэнос-Айреса выходило неплохо, сочно, а яд нескрываемого злорадного недоброжелательства к англичанам прямо сочился между строк.
— Если бы все так и было…
Шпее едва сдержал печальный вздох. Фотолаборатория на «Фатерланде» оказалась весьма нужной в данных обстоятельствах, убедительные снимки, столь любезно опубликованные пылкими издателями этих главных городов «Нового Света», весьма возможно, и введут англичан в заблуждение. Это позволит оттянуть момент отправки эскадры Ройял Нэви в здешние воды, на что и рассчитывал Лангсдорф, когда они вместе с ним в адмиральском салоне обсуждали данную мистификацию.
Выигрыш времени, которого остро не хватает, будет получен, на что ему хотелось надеяться!
Это с одной стороны, а у медали, как известно, их две. Причем оборотная не сулила ничего доброго, одни сплошные неприятности. Если британцы воздержатся от скоропалительного набега на Фолкленды своими броненосными крейсерами, которых у них в южной Атлантике еще имеется где-то с полдесятка, то, значит, германскую эскадру восприняли всерьез. И поступать теперь будут соответственно, обдуманно и крайне решительно, сосредоточив максимальный перевес в силах над немцами.
— Драться в любом случае придется!
Пожилой адмирал тяжело поднялся с кресла и подошел к задраенному иллюминатору. Он продолжал держать свой флаг на «Шарнхорсте», которому теперь спешно возвращали в боеспособное состояние, подогнав к борту «Зейдлиц» — походную мастерскую. Ремонтные работы начались сразу, когда от острова еще не отчалил последний транспорт с интернируемыми в Аргентине жителями Фолклендов. Для того они и велись, чтобы у отбывающих на материк англичан возникло впечатление о том, что немцы свой броненосный крейсер готовят к новым походам и боям, и не будут «списывать в утиль». Даже трубы стали устанавливать раньше срока.
Мистификация, отвечая задумкам Лангсдорфа, обретала всевозможные формы. Одна-единственная подводная лодка была заснята под разными номерами со всех ракурсов, чтобы бросались в глаза отличия в надстройке и корпусе, насквозь фальшивые. А до того на «Фатерланде», вернувшемся на избавленный от британцев остров, поверх рубки установили столь же обманную башню, сходную с главным калибром гросс-крейсера, но с двумя «орудиями» вместо трех. Этот незатейливый трюк для маскировки и введения в заблуждение противника и «нейтралов» команда «карманного линкора» использовала еще в
Может быть, именно поэтому в южно-атлантических водах сейчас не наблюдалось английских крейсеров. Страх нарваться на двух быстроходных «пиратов» с гибельной для «каунти» одиннадцатидюймовой артиллерией. К тому же подкрепленных крепкими броненосными крейсерами («наскоро отремонтированным» флагманским «Шарнхорстом» и вполне себе исправным «Гнейзенау»), заставил Адмиралтейство отвести их к Южной Африке и поближе к Карибам, где имелись укрепленные базы Ройял Нэви. Так же британцам приходилось учитывать еще три действующих бронепалубных рейдера, что своими походами уже отметились по всему побережью от Чили до Бразилии, полностью парализовав судоходство стран Антанты в здешних водах, ставших в одночасье негостеприимными для них.
Плюсом являлись безуспешные поиски быстроходного «Карлсруэ», которые до сих пор велись у Антильской гряды. В Лондоне еще не знали о гибели крейсера, остатки экипажа которого были перенаправлены радиограммой Адмирал-штаба еще 14 ноября к Аргентине, и в Атлантике были взяты на борт германского вспомогательного крейсера «Кронпринц Вильгельм». Да и спрятавшийся в дельте реки Руфиджи крейсер «Кенигсберг» потребовал ежедневной охраны речного бара — иначе этот рейдер мог отправиться в пиратский набег, а то и присоединиться к своим «собратьям».
Однако на самом деле в строю только один «Гнейзенау» и три легких крейсера германской постройки, весьма потрепанных долгим походом. Кроме них, в водах архипелага вышли в свое первое учебное плавание наспех подготовленные и укомплектованные экипажами трофейные британские крейсера, уже носящие немецкие имена — новый «Йорк» (броненосный крейсер «Корнуолл») и «Эмден» (легкий крейсер «Бристоль»). «Систершип» последнего, названный «Карлсруэ» (бывший «Глазго»), уже направился в свой первый боевой поход. Благо его команду готовили почти два месяца, еще на Южной Георгии. Вот только о наличии в составе Крейсерской эскадры данных трех кораблей предстояло не просто помалкивать — держать в строгом секрете. Им предназначалась особая роль в тщательно проработанном плане, который, как надеялись они с Лангсдорфом, сможет повлиять на ход европейской войны в лучшую для Германии сторону…
— Скорее бы пришли «Блюхер» с «Ростоком», — с нескрываемой надеждой в голосе пробормотал адмирал и скривил губы. Два быстроходных корабля резко усилили бы его эскадру в здешних водах, но…
Все в этих самых «но» и заключается. Против старых британских броненосцев, а именно их отправит Адмиралтейство, чтобы не подвергать угрозе атак со стороны подводных лодок (которых сейчас попросту нет — U-bot кригсмарине ушел в рейх и вернется сюда не ранее апреля) новые линкоры. Крейсера, даже мощный «Блюхер», бесполезны в бою даже с такими «реликтами», как «маджестики» или «канопусы», броня которых достаточно хорошо защищает от снарядов немецких кораблей.
Есть, правда, еще один козырь, весьма весомый — кайзер направил сюда сразу шесть новых подводных лодок «тридцатой серии». Но вот дойдут ли они до Фолклендов большой вопрос — конструкции несовершенные, дизеля представляют «сырые» неотработанные механизмы, команды недостаточно подготовлены и совершенно не имеют опыта столь дальних плаваний. Хорошо будет, если доберется хотя бы половина, хотя все меры к обеспечению их перехода приняты заблаговременно.
— Продержаться до прихода «Фатерланда» нам будет трудно. Остается надеяться только на политическую подоплеку…
Адмирал Шпее прекрасно понимал, какая ожесточенная тайная борьба началась в «Новом Свете» с приходом его эскадры на Фолкленды. Политические акции Германии резко подскочили, а учитывая традиционную неприязнь местных жителей к британским «белым сахибам» и бесцеремонным североамериканским «гринго», поддержка рейха в целом, и германской эскадры в частности, оказалась намного действенней, чем на то рассчитывал адмирал. Правительство Германии недавно направило аргентинским властям тайный меморандум, в котором изъявило желание вернуть Фолкленды после войны. Если гарнизону будет оказана действенная помощь продовольствием, углем, и, главное поставками нефти и продуктов от ее переработки, закупая топливо через различные подставные компании в САСШ и обеспечивая доставку под нейтральными флагами (что уже было проделано). Но более всего набором немцев, как подданных империи, так и многочисленных фольксдойче, для службы в гарнизоне архипелага. Все эти мероприятия щедро оплачивались как германским золотом, здесь имелись отделения банков, так и фиктивной продажей многочисленных немецких транспортов, что нашли приют в здешних портах (благо уже было захвачено достаточное число различных британских, французских и союзных по Антанте пароходов, чтобы использовать их для нужд Крейсерской эскадры).
Буэнос-Айрес не возражал в принципе, и уже начал тайно содействовать. Транспорты, лайнеры, маленькие каботажные пароходы и даже парусные шхуны потихоньку стали перевозить на Фолкленды всевозможные грузы и сотни людей. Среди которых оказалось немало пылких латиноамериканцев мучачос и не менее горячих ирландских парней, желающих пострелять в высокомерных «томми». К последним многие «обиженные» ими народы имели весьма серьезные претензии.
Однако престарелый президент Аргентины не хотел воевать с могущественным «туманным Альбионом» открыто, он учитывал влияние и позицию весьма серьезного британского лобби в правительстве и парламенте, а также и в самом «розовом доме». А потому весьма разумно предпочел дождаться исхода противостояния между двумя ведущими европейскими державами за архипелаг, который по праву принадлежал его стране.
Громкая победа или поражение немцев в здешних водах в наступившем 1915 году — вот что могло кардинально изменить ситуацию!
— Если мы удержим острова, — тихо произнес адмирал, — то позиция аргентинцев может стать совсем иной…
Союзник в здешних водах Германии был необходим до крайности. И уже обеспечен благожелательный нейтралитет одной из сильных региональных держав. За ней уже могут подтянуться другие. Но роль Аргентины здесь главная, и особенно ее флота. Два новеньких линкора, только что пришедших из САСШ, по дюжине 12-ти дюймовых пушек на каждом, плюс четверка стареньких крейсеров «гарибальдийцев» стали бы весомым козырем в обладании здешними водами. А высадись на архипелаг аргентинские войска, то для его захвата англичанам уже потребуется перевезти целую армию, многочисленную и хорошо вооруженную, которой в Британской империи сейчас попросту нет. Все ее шесть пехотных дивизий сейчас сражаются во Франции и понесли серьезные потери. Есть, правда, австралийские и южноафриканские контингенты, силою в один корпус, вполне достаточно, чтобы раздавить засевших на островах немцев, но отнюдь не аргентинцев…
Глава 2
«Дом, милый дом»
1–2 января 1915 года
Командир легкого крейсера «Карлсруэ»
капитан 1-го ранга фон Шенберг
Ла-Плата
Первый боевой выход на новом корабле всегда сулит проблемы, особенно тогда, когда команда еще толком не сплавана, да и материальная часть должным образом не освоена. В обычное время нормальная подготовка команды занимает полгода, но сейчас идет война, и капитан цур зее Карл фон Шенберг получил от командующего на все про все один месяц — немыслимо щедрый срок при нынешних обстоятельствах.
Появление нового крейсера «Карлсруэ» в составе кайзерлихмарине было явлением мистическим. Ровно шестьдесят дней тому назад волею Провидения из будущего в прошлое, хотя для команды и его самого это есть самое доподлинное настоящее, перенеслись три корабля германского кригсмарине, и в первый же час столкнулись с английским отрядом, что бежал от берегов Чили после поражения при Коронеле. С помощью военной хитрости
Прошла неделя, гросс-крейсер «Фатерланд» уже прибыл к архипелагу Чавас, где на якорях стояла эскадра вице-адмирала Шпее. И с того дня события в жизни Шенберга, как и всех немцев, закружились с головокружительной быстротой. Переход до холодного антарктического острова Южная Георгия прошел в обычном режиме, но по прибытию в укрытую от ветров бухту, грянул шторм невиданной силы — едва только успели встать на якоря. Вот с этого часа он не знал ни сна, ни покоя целых две недели, получив под командование трофейный крейсер, который уже вовсю осваивали прибывшие на день раньше спасенные с погибшего «Карлсруэ» моряки — чуть больше сотни счастливцев во главе с капитан-лейтенантом Штудтом.
Получив приказ адмирала, Шенберг незамедлительно передал капитанский мостик старшему помощнику (который был неимоверно горд оказанной ему честью), отобрав сотню офицеров и матросов, перешел с ними на новоявленный «Карлсруэ», приняв крейсер под свою руку. Прежнего командира назначил сам Лангсдорф — старшего офицера своего гросс-крейсера Кранке, чрезвычайно въедливого во все детали службы и успевшего за эти дни разобраться с устройством «Глазго», на котором из прежнего экипажа осталась добрая дюжина матросов, с охотою согласившихся перейти под флаг кайзерлихмарине. С индусов, что трудились кочегарами, пользы немного, зато три ирландца оказались прямо-таки к месту — англичан изрядно недолюбливали, можно было надеяться, что парни с «изумрудного острова» не подведут своих союзников в борьбе против векового врага.
Британский «город» был существенно массивнее немецкого по водоизмещению — при полной загрузке в 5300 тонн против четырех тысяч «Нюрнберга», 25 узлов скорости выдавали его турбины, на три больше, чем могли дать изношенные паровые машины. Экипаж из почти полутысячи человек удалось укомплектовать только наполовину, другую составили призванные на службу моряки торгового флота Германии — из портов Чили их забрали полторы тысячи, практически всех, что явились на эскадру добровольно. Такое огромное пополнение оказалось, как нельзя кстати — в этой же бухте снаряжались для рейдерства в океане сразу четыре вспомогательных крейсера, на которые ставили снятые с английских кораблей орудия.
Лангсдорф прямо в воду глядел — настолько был уверен в победе над могущественной британской эскадрой. На Фолклендах с искалеченных снарядами английских крейсеров сняли три десятка разных пушек. Их хватило для вооружения всех угольщиков, переделанных в океанские рейдеры. Даже на немецкие «города» установили 150 мм орудия на баке и юте, почти сравняв их по мощи залпа с «таунами». Правда, пушки временно забрали с бедняги «Шарнхорста», которого буквально изувечили 12-ти дюймовые «чемоданы» с британских «гончих», превратив часть паровых котлов и машин в искореженные груды металла. Так что теперь флагманский корабль войдет в строй месяца так через два, и то, если из Германии вовремя доставят механизмы и орудия с боеприпасами.
Команду на бывший «Корнуолл» набрали с превеликим трудом из кадровых военных моряков, наполовину разбавленных гражданскими матросами. И теперь она спешно осваивала вполне исправный трофей, названный славным именем погибшего на Балтике броненосного крейсера «Йорк». Рядом с ним стоял в гавани новый «Эмден» (прежний «Бристоль», систершип «Глазго»), команду для которого уже набрали с «Лейпцига» и «Дрездена», восполнив убыль в их экипажах из прибывающих непрекращающимся ручьем «торговых» моряков, от интернированных в Аргентине и Уругвае многочисленных германских транспортов.
— Майн герр! Радиограмма с «Гнейзенау»! Они встретили «гостя» и теперь доведут его до Фолклендов! Нашему крейсеру приказано направиться в предназначенный для рейдерства район! Капитан цур зее Меркер желает нам хорошего похода!
— Хорошо, Шульц! Идите!
Шенберг с нескрываемым облегчением вздохнул — первый транспорт, шедший с военными грузами в Германскую Восточную Африку, скоро разгрузится в Порт-Стенли. На нем столь нужные винтовки и пулеметы, батарея гаубиц, снаряды и обмундирование, патроны и много другое, что поможет удержать Фолкленды. Теперь бы дождаться прибытия еще трех спешно отправленных из рейха транспортов — на них несколько сотен мин заграждения, торпедные аппараты, полевые и морские орудия, амуниция, оружие и боеприпасы. Кроме того, через нейтральные страны отправлены под видом коммивояжеров лучшие офицеры инфантерии и артиллерии. Они примут под свое командование немцев, что по зову крови прибывают на Фолкленды. Если через английскую блокаду прорвется хотя бы один из транспортов, то даже треть доставленных грузов позволит превратить острова в неприступную крепость и базу для кораблей кайзерлихмарине.
Главное сейчас встретить долгожданные подкрепления — именно эта миссия возложена на его «Карлсруэ». Трофейные английские крейсера теперь превратились в «призраки» — их никто не должен увидеть в океане, чтобы в нужном времени и месте оказаться для врага крайне неприятным сюрпризом. Что запланировал в будущем адмирал Шпее, капитан цур зее Шенберг не ведал — не та у него должность. Но свою нынешнюю задачу он знал точно — встретить у побережья Бразилии крейсера «Блюхер» и «Росток». А затем отправиться в район южнее островов Зеленого Мыса, где произвести дозаправку подводных лодок новейшей постройки серии «тридцатых», что две недели тому назад экстренно вышли со своей базы в Германии с недостаточно обученными командами — время торопило!
Дело в том, что британские «тауны» могли питать паровые котлы, как углем, так и нефтью, в ямы и цистерны было принято тысяча тонн первого и только сто тонн нефти, вместо двухсот с лишним. Но другие емкости не пустовали — в них было залито дизельное топливо для подводных лодок, практически все, что удалось доставить из Аргентины — оно предназначалось для субмарин, так как их дальность плавания была ограничена походом на юг лишь до экватора (дизеля на них оказались чрезвычайно «прожорливыми» и с большими неполадками). А так перекачав в океане помпами с крейсера по 20–30 тонн дизтоплива, подводные лодки могли уже вполне спокойно дойти до Фолклендов и взять на себя отражение предстоящего вражеского десанта — от ударов из-под воды корабли пока практически беззащитны.
В том, что англичане попытаются отбить острова, никто из немцев не сомневался. Слишком упрямы рыжеволосые обитатели «туманного Альбиона», остро гложет жажда мести за страшное поражение в сражении, которое могло стать их оглушительной викторией.
Поделиться книгой: