Помоги проекту - поделись книгой:
Впервые клиническое течение загадочной нейроинфекции было описано врачом-невропатологом военного госпиталя Владивостока А. Г. Пановым в 1935 году. Он первый в истории вирусологии классифицировал заболевание как энцефалит, но отнес его к уже известному в те годы японскому энцефалиту. Пионерские работы Панова как первооткрывателя клещевого энцефалита заложили клинический фундамент для блестящих открытий трех дальневосточных экспедиций Наркомздрава 1937–1939 годов.
Но характер течения болезни, описанной Пановым, не всегда соответствовал японскому энцефалиту: новое заболевание протекало намного тяжелее, а последствия болезни были гораздо серьезнее. Военно-санитарное управление Рабоче-крестьянской Красной армии было очень сильно заинтересовано в борьбе с неизвестной инфекцией, смертность от которой превышала 30 % и угрожала обороноспособности страны на Дальнем Востоке. По просьбе Наркома обороны маршала К. Е. Ворошилова для исследования нового заболевания на Дальний Восток была направлена специальная комплексная Дальневосточная экспедиция особого назначения Наркомздрава СССР, в составе которой были вирусологи и эпидемиологи. Она стала первой из трех экспедиций, работавших над изучением энцефалита.
Первая научная экспедиция Наркомздрава СССР на Дальний Восток состоялась в 1937 году. Ее организатором и руководителем был Л. А. Зильбер — заведующий первой в стране Центральной вирусологической лабораторией Наркомздрава РСФСР. К началу этой экспедиции про клещевой энцефалит ученым ничего известно не было, хотя каждый год весной и в начале лета в некоторых таежных районах Дальнего Востока наблюдались случаи неизвестной болезни, которая отличалась внезапным началом, тяжелым течением, мозговыми симптомами и высокой летальностью.
Болезнь поражала в основном приезжих, что существенно осложняло освоение Дальнего Востока. Местные врачи Дальневосточной Пастеровской станции предположили вирусную этиологию заболевания и воздушно-капельный путь передачи инфекции, но, несмотря на все усилия, выделить вирус они не смогли. Предполагаемое вирусное происхождение болезни вызвало много вопросов, так как в те годы вирусология была еще в самом начале своего развития, специалистов-вирусологов было очень мало, а диагностические методы практически отсутствовали. 11 июля 1936 года Приморский крайздрав провел совещание со всеми местными специалистами, и его участники обратились в Наркомздрав СССР с просьбой прислать московских вирусологов для помощи в расшифровке заболевания. В ответ на это обращение и была организована первая дальневосточная экспедиция, в успехе которой огромную роль сыграл ее руководитель Л. А. Зильбер.
Много лет спустя А. А. Смородинцев, который был одним из руководителей второй дальневосточной экспедиции 1938 года, а впоследствии стал академиком АМН СССР и ведущим вирусологом страны, заявил: «Более подходящей кандидатуры, чем Л. А. Зильбер, для решения столь сложной задачи в эту пору подобрать было невозможно. Лев Александрович Зильбер в буквальном смысле шел на неведомое и блестяще обосновал вирусную природу возбудителя клещевого энцефалита».
По свидетельству современников, Л. А. Зильбер был очень энергичным, упорным и увлеченным человеком, и эти качества помогали ему добиваться отличных результатов в научных исследованиях. Он всегда старался вникать в самую суть проблемы и решать ее самым оптимальным образом. В работе возглавляемой им вирусологической лаборатории четко прослеживался системный подход ко всем поставленным задачам: специалисты исследовали не только непосредственно вирусы, но и иммунитет к ним. При этом профессор Зильбер всегда любил работать с молодежью: он считал, что молодые ученые легче воспринимают новые методики и новые подходы, относятся к работе с большим энтузиазмом и самоотдачей и могут выдвигать смелые идеи, что особенно важно для научных исследований. Именно поэтому при утверждении состава экспедиции профессор Зильбер решительно отказался от предложения Наркомздрава укомплектовать группу известными профессорами и сделал ставку именно на молодых ученых. Много лет спустя Л. А. Зильбер вспоминал: «Конечно, я их собрал и предупредил об опасностях и трудностях и обо всем остальном. Молодые люди имели в моих глазах огромное преимущество — они не были связаны старыми заблуждениями в отношении этого заболевания».
Лев Александрович Зильбер детально спланировал работу экспедиции, провел огромную подготовительную работу и тщательно продумал основной состав экспедиции. В работе экспедиции приняли участие не только опытные специалисты (эпидемиологи, вирусологи, бактериологи, невропатологи и т. д.), но и молодые вирусологи, прошедшие школу Л. А. Зильбера. Многим из них дальневосточная экспедиция дала необходимый опыт интенсивной научной работы и стала стартом в большую науку: возможно, именно благодаря участию в этой экспедиции некоторые молодые специалисты, такие как М. П. Чумаков, Е. Н. Левкович, А. К. Шубладзе и В. Д. Соловьев, впоследствии стали известными учеными и ведущими вирусологами нашей страны, создали свои научные направления, внесли огромный вклад в развитие российской вирусологии и подготовили плеяду учеников и последователей.
Профессор Л. А. Зильбер был решительным человеком и обладал блестящей научной интуицией: уже через два дня после начала работы в очаге заболевания он выдвинул теорию о том, что источником и переносчиком опасной инфекции являются именно клещи. И уже через 20 дней работы экспедиции он созвал совещание местных органов здравоохранения и военно-санитарного управления Тихоокеанского флота, на котором предложил в корне изменить все мероприятия по борьбе с этим заболеванием и сосредоточить основное внимание на противоклещевой профилактике. Таким образом, путь от научной гипотезы до практического внедрения профилактических мер был пройден в фантастически короткие сроки!
Работа экспедиции началась в середине мая 1937 года. Членов экспедиции разделили на два отряда — северный и южный, и вскоре первые штаммы нового вируса получили почти одновременно Л. А. Зильбер и А. К. Шубладзе в южном отряде и Е. Н. Левкович и М. П. Чумаков в северном. На основании данных, полученных в ходе работы экспедиции, была подтверждена теория Л. А. Зильбера о том, что возбудителем неизвестного заболевания является неизвестный вирус, а переносчиком этого вируса являются клещи. В дальнейшем это предположение подтвердилось. Новое заболевание изначально получило название «весеннее-летний клещевой энцефалит», поскольку наибольшее число заболевших людей приходилось именно на этот сезон года, но позже его назвали клещевым энцефалитом. Таким образом, главным итогом работы первой экспедиции стало открытие природы клещевого энцефалита и обнаружение его возбудителя.
Героические будни участников экспедиции
Эта страница истории российской вирусологии была не только триумфальной, но и неимоверно трудной и героической, а порой и трагической. Участники экспедиций проявили не только высокий профессионализм, но и мужество. Вся работа по изучению неизвестного ранее таежного энцефалита стала настоящим подвигом российских ученых и врачей, который можно сравнить с героизмом бойцов на поле боя.
Научная работа в очаге инфекции была очень опасной. Подвиг стал повседневным поведением участников экспедиции, хотя сами сотрудники свою работу героической не считали: они самоотверженно трудились на благо людей, стремясь открыть все тайны опасного вируса и найти способ борьбы с тяжелым инфекционным заболеванием. Работая в очаге инфекции, врачи и ученые постоянного подвергали себя высокому риску заражения этим вирусом. Вскоре после начала работ походная лаборатория оказалась под угрозой затопления из-за разлива реки Обор, и сотрудникам пришлось самоотверженно спасать оборудование, лабораторных животных и только что выделенные штаммы нового вируса. Да и сама инфекция, которую изучали ученые, тоже представляла угрозу: работая в примитивных полевых условиях, соблюдать необходимые меры предосторожности было достаточно сложно, и многие сотрудники заражались этим неизвестным ранее вирусом, болели очень тяжело, а некоторые даже умирали. Л. А. Зильбер писал, что успех научных работ был омрачен лабораторными заражениями сотрудников: невозможно было предположить, что вирус обладает такой экстраординарной контагиозностью.
Среди заразившихся клещевым энцефалитом были М. Л. Чумаков, В. Д. Соловьев и многие другие сотрудники экспедиции. Болезнь протекала тяжело и сопровождалась поражением важных физиологических функций и негативными психическими реакциями, а восстановление после заболевания было долгим и зачастую неполным: некоторые исследователи, перенесшие клещевой энцефалит, получили после болезни тяжелые осложнения и остались инвалидами на всю жизнь. Огромную силу духа и мужество проявил 27-летний Михаил Петрович Чумаков: при вскрытии умершего больного он случайно поранил палец и заразился. Вскоре молодой ученый почувствовал сильные мышечные боли и общую слабость, но продолжал работать. У него поднялась температура, и появились первые признаки заболевания мозга… Чумаков выжил, но получил тяжелое осложнение: после болезни у него осталось всего пять процентов слуха в левом ухе, а правая рука осталась полностью парализованной. На выздоровление и возвращение к работе после перенесенного заболевания ему потребовался целый год, но мужественный ученый не сдался, а эта экспедиция определила всю его дальнейшую жизнь, которую он посвятил развитию отечественной вирусологии. Михаил Петрович Чумаков совершил не только жизненный, но и научный подвиг, став одним из виднейших советских вирусологов, академиком РАН, хотя всю оставшуюся жизнь он работал фактически с одной рукой и без слуха.
В экспедиции были и другие тяжелые случаи заболевания и даже потери среди сотрудников. При проведении опытов с назальным заражением обезьян опасным заболеванием заразился А. К. Шубладзе, а энтомолог А. С. Мончадский и лаборантка Е. Ф. Гневышева заразились энцефалитом в тайге. Врач-бактериолог В. Д. Соловьев заболел при неудачной попытке взять кровь у зараженной обезьяны, после чего он сознательно проводил на себе клинические испытания различных экспериментальных серий вакцин и сывороток, прекрасно понимая смертельную опасность полученной инфекции. Ученый выжил, но последствия болезни в виде нарушения зрения остались у него на всю жизнь.
Среди участников экспедиции были и трагедии: Н. В. Каган, Н. Я. Уткин и Б. И. Померанцева погибли от этого тяжелого заболевания — все попытки врачей спасти их окончились неудачей. Урны с прахом ученых, погибших во имя науки, до сих пор хранятся в музее Института вирусологии имени Д. И. Ивановского.
Итоги первой дальневосточной экспедиции
К 15 августа 1937 года работа экспедиции была закончена, и 20 августа Зильбер представил полученные результаты в Госсанинспекцию в Москве. Он сообщил, что новое заболевание было названо весенним (весенне-летним) эпидемическим энцефалитом, или клещевым энцефалитом, и 15 сентября 1937 года газета «Правда» сообщила о выдающемся успехе экспедиции профессора Л. А. Зильбера.
Участники этих трудных и героических экспедиций были вправе рассчитывать на справедливую оценку своих заслуг за вклад не только в отечественную, но и в мировую науку. Однако вскоре после возвращения в Москву сам профессор Зильбер и двое его близких коллег А. Д. Шеболдаева и Т. М. Сафонова, принимавшие участие в этой экспедиции, вместо хотя бы минимальной благодарности за проведенную работу были арестованы властями страны по чудовищному, абсурдному и кощунственному доносу и ложному обвинению. В результате арестов ведущих ученых, занимавшихся изучением этого вируса, первое научное сообщение об этиологии клещевого энцефалита вышло в 1938 году в журнале «Архив биологических наук» без указания фамилий авторов исследований.
Благодаря энергичным и бесстрашным действиям друзей и близких Л. А. Зильбер был освобожден, но это произошло только в 1939 году. Позже ученый пережил еще два ареста и долгий срок тюремного заключения, а в 1946 году был удостоен Сталинской премии за классическую и основополагающую монографию «Эпидемические энцефалиты», написанную им сразу же после возвращения из первой дальневосточной экспедиции.
Но в застенки НКВД попали не все ученые, работавшие в экспедиции. Несколько участников первой экспедиции, а также отдельные руководители и участники второй и третьей дальневосточных экспедиций Е. Н. Павловский, А. А. Смородинцев, М. П. Чумаков, Е. Н. Левкович, П. А. Петрищева, В. Д. Соловьев и А. К. Шубладзе были награждены Сталинской премией первой степени. Это событие стало первым в истории Сталинских премий награждением за исследования в области медицины. Но официальное признание заслуг российских вирусологов все-таки было неполным: Зильбера, Шеболдаевой и Сафоновой среди лауреатов этой премии не было.
Несмотря на трагические для некоторых ученых последствия, дальневосточная экспедиция 1937 года под руководством Л. А. Зильбера считается очень важной вехой в истории российской вирусологии по нескольким причинам:
Во-первых, после знаменитого открытия Д. И. Ивановским вируса табачной мозаики, которое положило начало вирусологии как науки, выявление вируса клещевого энцефалита стало вторым самым ярким достижением российской вирусологии.
Во-вторых, экспедиция Зильбера оказала решающее влияние на формирование отечественной школы медицинских вирусологов и способствовала ее быстрому становлению и развитию. Молодые ученые М. П. Чумаков, А. К. Шубладзе, Е. Н. Левкович и В. Д. Соловьев, работавшие в первой дальневосточной экспедиции под руководством Зильбера, со временем стали ведущими советскими вирусологами, создали свои научные школы и направления и подготовили своих учеников.
В-третьих, последующие исследования самого Зильбера и его учеников доказали, что клещевой энцефалит не является исключительно дальневосточной проблемой — это заболевание встречается также и в Сибири, и в Европе — везде, где в природе есть переносчики вируса — иксодовые клещи.
В-четвертых, история первой дальневосточной экспедиции уникальна еще и тем, что между исследовательской работой и практическим применением полученных результатов прошел очень короткий период времени. И хотя продолжительность экспедиции и так была недолгой (три месяца — очень маленький срок для такой сложной работы), практические рекомендации по борьбе с клещами были даны задолго до окончания экспедиции. Это привело к резкому снижению заболеваемости клещевым энцефалитом как гражданского населения, так и военнослужащих. Таким образом в 1937–1939 годах были спасены тысячи жизней.
В целом дальневосточная экспедиция 1937 года стала ярким примером того, насколько эффективной и важной может быть фундаментальная наука в качестве средства для решения практических проблем страны.
Две последующие дальневосточные экспедиции по изучению клещевого энцефалита продолжили работу, начатую в первой экспедиции под руководством Зильбера. В результате этих трех экспедиций отечественная вирусология получила бесценный опыт исследований и мощный импульс к развитию: в стране возникла сеть вирусологических лабораторий и научно-исследовательских институтов, которые в настоящее время играют значительную роль не только в российской, но и в мировой науке.
Три дальневосточные экспедиции выдвинули на первый план российской науки целую плеяду молодых ученых, которые впоследствии стали крупнейшими вирусологами и клиницистами нашей страны и получили международное признание. Имена таких ученых как Л. А. Зильбер, Е. Н. Левкович, М. П. Чумаков, В. Д. Соловьев, А. Г. Панов, А. К. Шубладзе, А. А. Смородинцев, А. Н. Шаповал вошли золотыми страницами в историю отечественной вирусологии.
Родился в 1894 году в Пскове. В 1917 окончил физико-математический факультет Петербургского университета, а в 1919 году — медицинский факультет Московского университета, получив диплом врача.
В 1919 году вступил добровольцем в ряды Красной Армии, где работал санитарным врачом военного госпиталя в разгар эпидемии сыпного тифа.
С 1921 года работал в институте микробиологии Наркомздрава в Москве.
С 1929 года был утвержден директором Азербайджанского института микробиологии и стал профессором, заведующим кафедрой микробиологии медицинского факультета в Баку.
В 1930 году руководил подавлением вспышки чумы в Нагорном Карабахе.
В 1937 году руководил первой дальневосточной экспедицией Наркомздрава СССР по изучению неизвестного инфекционного заболевания (которое позже назвали клещевым энцефалитом). После окончания экспедиции был арестован по доносу.
В 1939 году освобожден и назначен заведующим отделом вирусологии Центрального Института эпидемиологии и микробиологии (ЦИЭМ) Наркомздрава РСФСР (ныне Институт эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи РАМН), но в 1940 году снова арестован и освобожден только в 1944 году.
В 1945 году был избран действительным членом Академии медицинских наук, назначен научным руководителем Института вирусологии АМН СССР и главой отдела вирусологии и иммунологии опухолей Института эпидемиологии, микробиологии и инфекционных болезней АМН СССР (ныне Институт эпидемиологии и микробиологии им. Н. Ф. Гамалеи РАМН), где работал все последующие годы.
В 1946 году получил Сталинскую премию за книгу об энцефалитах.
В 1945–1950 гг. под руководством Л. А. Зильбера была создана отечественная школа вирусологов-онкологов.
В 1952 году на коллегии Минздрава СССР Зильбер представил доклад об экспериментальных работах по созданию противораковой вакцины и опытах по противоопухолевой вакцинации человека. Его работы были поддержаны Министерством здравоохранения и опубликованы.
Л. А. Зильбер умер в 1966 году. В 1967 году ему была посмертно присуждена Государственная премия СССР (совместно с советским вирусологом, онкологом, иммунологом Г. Я. Свет-Молдавским) за открытие патогенности вируса куриной саркомы Рауса для других классов животных.
Академик Л. А. Зильбер создал научную школу и открыл новое направление в иммунологии и вирусологии, а его труды получили широкое признание в России и за рубежом.
Часть V
История продолжается
Старейший НИИ тогда и сегодня
Институт вирусологии: неизвестные и возвращающие инфекции
Еще одно спасение. Борьба с полиомиелитом
Новый «Вектор». Вместе против биотерроризма
Послевоенные годы также оказались не самыми благоприятными для российской вирусологии. Развитию медико-биологических дисциплин и вирусологии препятствовали два серьезных обстоятельства: монополизм Т. Д. Лысенко и крайняя централизация руководства наукой. Несмотря на все сложности, ученым удалось сохранить научные школы и преемственность знаний.
С начала 1970-х руководство СССР начало уделять серьезное внимание развитию вирусологии, разработке и производству вакцин и других биофармацевтических препаратов, а также мероприятиям по прогнозированию, предупреждению и ликвидации эпидемий, борьбе с биотерроризмом и противостоянию природно-очаговым инфекциям. Финансирование научно-исследовательской деятельности существенно увеличилось. Эти отрасли науки начали интенсивно развиваться.
Глава шестнадцатая
НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи
130 лет на переднем крае науки
В современной России работает целый ряд научно-исследовательских и научно-производственных учреждений, которые занимаются исследованиями в области вирусологии, решают проблемы диагностики, лечения и профилактики различных инфекционных болезней, изучают причины появления и закономерности развития различных инфекционных заболеваний, эпидемий и пандемий, причиной которых являются вирусные инфекции, и разрабатывают новые вакцины, которые помогают бороться с патогенными микроорганизмами и сохранять жизнь и здоровье людей.
Одним из старейших российских научно-исследовательских центров, занимающихся фундаментальными проблемами вирусологии и поиском решения проблем, связанных с вирусными инфекциями, является Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи Министерства здравоохранения Российской Федерации (НИЦЭМ им. Н.Ф. Гамалеи), который в 2021 году отметил свой 130-летний юбилей.
За долгую и яркую историю существования этого научного центра в нем работали многие выдающиеся ученые, которые создали известные научные школы и направления, признанные не только в России, но и за рубежом. Одним из научных лидеров учреждения был Николай Федорович Гамалея — почетный академик, всемирно известный русский исследователь, ученик Пастера и выдающийся представитель блестящей пастеровской эпохи, которая создала предпосылки для открытия вирусов и становления вирусологии как самостоятельной науки. Знаменитый микробиолог, эпидемиолог, гигиенист и организатор здравоохранения Н. Ф. Гамалея был руководителем лаборатории Института эпидемиологии и микробиологии АМН СССР с 1936 по 1949 год, а после его ухода из жизни в 1949 году Институту было присвоено его имя.
В последующие десятилетия Научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи АМН СССР активно развивался и вырос в крупнейший научный центр. В настоящее время Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи, основанный в 1891 году, является ведущим в своей сфере исследовательским учреждением в мире. В истории НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи было много важных событий, научных достижений и открытий. Огромный вклад в историю института и отечественную вирусологию в целом внес всемирно известный русский ученый Николай Федорович Гамалея.
Николай Федорович Гамалея
Российский и советский врач, микробиолог и эпидемиолог, почетный член АН СССР с 1940 года, академик АМН СССР с 1945 года, лауреат Сталинской премии 1943 года Николай Федорович Гамалея родился в 1859 году в Одессе. В 1880 году он окончил Новороссийский университет, а в 1883 году — Петербургскую военно-медицинскую академию с присвоением звания лекаря. После окончания академии молодой врач работал ординатором в городской больнице Одессы и параллельно занимался бактериологией, соорудив лабораторию в собственной квартире. В эти годы он познакомился с И. И. Мечниковым, а в 1886 году по рекомендации Мечникова Гамалея уехал в Париж в лабораторию Луи Пастера изучать прививки против бешенства.
По инициативе Н. Ф. Гамалеи в 1886 году в Одессе была открыта вторая в мире и первая в Российской империи пастеровская станция для проведения вакцинации против бешенства, которая стала первым весомым вкладом молодого ученого в науку и организацию российского здравоохранения. Первоначально эта пастеровская станция располагалась в квартире Николая Федоровича, но вскоре получила отдельное помещение. В последующие годы Гамалея проанализировал и усовершенствовал метод Пастера. Он доказал безвредность и высокую эффективность метода Пастера и определил, что причиной неудач вакцинации по этой методике является несоблюдение правил асептики.
В 1898 году Гамалея открыл бактериолизины — вещества, вызывающие разрушение бактерий. Он назвал этот процесс бактериолизом и изучил его морфологически, но только много лет спустя понял, что на самом деле он открыл явление бактериофагии. К сожалению, стать первооткрывателем бактериофагов Гамалее было не суждено: к тому времени приоритет в открытии этого явления уже принадлежал французско-канадскому микробиологу Феликсу Д’Эррелю.
В 1899 году под руководством Н. Ф. Гамалеи и на его собственные средства в Одессе был создан бактериологический институт, а в 1901–1902 годах Николай Федорович лично руководил противоэпидемическими мероприятиями во время чумы в Одессе.
В 1912 году Гамалея переехал в Петербург и с 1912 по 1928 год был научным руководителем Института оспопрививания в Ленинграде, где разработал и внедрил новый метод получения детрита, который являлся вакциной против оспы. Предложенный им метод позволил увеличить выпуск детрита в 15–20 раз и существенно улучшить качество этого препарата. В 1918 году Гамалея смог добиться у нового большевистского правительства разрешения на всеобщее оспопрививание и провести в Петрограде и его окрестностях массовую иммунизацию населения от оспы. В 1919 году Председатель Совнаркома В. И. Ленин подписал декрет об обязательном оспопрививании во всей стране, и роль Н. Ф. Гамалеи в этом была очень велика.
С 1930 по 1938 год Николай Федорович руководил Центральным институтом эпидемиологии и бактериологии в Москве, затем с 1938 года и до конца жизни был профессором кафедры микробиологии Второго Московского медицинского института, а с 1936 года — заведующим лабораторией Института эпидемиологии и микробиологии АМН СССР (впоследствии НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи).
Н. Ф. Гамалея ушел из жизни в 1949 году. Несколько его рукописей так и остались неопубликованными, в том числе «Вирусная теория рака».
Научно-исследовательская и практическая деятельность Н. Ф. Гамалеи оказали большое влияние на развитие микробиологии, эпидемиологии и вирусологии не только в России, но и во всем мире. Он внес огромный вклад в изучение холеры, чумы, туберкулеза, сыпного тифа. Он определил, что переносчиком сыпного тифа является платяная вошь, и именно Гамалея ввел в язык слово «дезинсекция» и разработал методы дезинсекции, которые впоследствии успешно применялись в нашей стране во время войн и голодоморов.
Н. Ф. Гамалея первым осуществил феномен генетической трансформации кишечных бактерий, которые подтверждали наличие материального носителя наследственности — гена. Впоследствии эти работы были продолжены его коллегами и учениками и привели к созданию советской школы генетики и молекулярной биологии микроорганизмов, известной ныне во всем мире.
Учениками Гамалеи были в том числе академики АМН СССР В. Д. Тимаков — советский микробиолог, эпидемиолог и генетик, создатель научной школы микробиологов и генетиков, и академик АМН СССР З. В. Ермольева, впервые в СССР получившая пенициллин.
Н. Ф. Гамалея является автором более 300 публикаций, в том числе монографий и учебных пособий. Его первый учебник по бактериологии для врачей был издан еще в конце XIX века, и с тех пор несколько следующих поколений врачей изучали микробиологию по его учебникам.
Николай Федорович Гамалея был не только выдающимся ученым и просветителем, но и очень мужественным и смелым человеком, который всегда боролся за справедливость. Он первым подписал письмо Сталину с просьбой об освобождении из тюрьмы профессора (а в последствии академика) Л. А. Зильбера, которое самые известные советские ученые того времени написали в защиту своего знаменитого коллеги. Гамалея добился присуждения Сталинской премии сотрудникам Зильбера, фактически участвовавшим в открытии вируса клещевого энцефалита, но которых власти «забыли» из-за их связи с арестованным по ложному обвинению Зильбером. А в феврале 1949 года, за месяц до своей смерти, в связи с арестом нескольких своих коллег Гамалея обратился к Сталину с двумя письмами, протестуя против развязанной в СССР антисемитской кампании, но ответа от вождя народов он так и не получил.
Долгая история знаменитого научного центра
Начало
История российских научно-исследовательских центров, занимающихся проблемами вирусологии, началась еще до открытия вирусов. Старейшим из таких центров является всемирно известный в настоящее время Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи Министерства здравоохранения Российской Федерации, история которого началась в 1891-м — за год до фундаментального открытия Д. И. Ивановского.
История этого научного центра начиналась вполне обыденно. В 1891 году в помещении аптеки Келлера на Мясницкой улице в Москве был открыт Химико-микроскопический и бактериологический кабинет Ф. М. Блюменталя. Открывая свой «кабинет», врач-бактериолог Филипп Маркович Блюменталь (1859–1927) не подозревал о том, какую важную роль сыграет в будущем его детище в истории российской и мировой вирусологии.
Позже «кабинет» был преобразован в Частный Химико-бактериологический институт доктора Ф. М. Блюменталя, который выполнял широкий спектр задач. В институте проводились различные бактериологические, химические и некоторые другие анализы, изготавливались титрованные растворы, различные реактивы и питательные среды для культивирования микроорганизмов. В институте доктора Ф. М. Блюменталя работало два специализированных отделения (бактериологическое и серодиагностическое) и несколько других отделений, не связанных непосредственно с диагностикой: сывороточно-вакцинное, химико-технологическое, агрономическое и дезинфекционное. В целом этот институт был современным диагностическим центром и крупнейшим в России бактериологическим учреждением того времени.
Доктор Ф. М. Блюменталь и другие сотрудники его института активно контактировали с зарубежными коллегами, круг задач учреждения постоянно расширялся, и в 1904 году в институте открылось отделение для производства лечебных сывороток, которое вскоре было выделено в самостоятельный антигенный (вакцинный) отдел. Кроме научно-производственной деятельности при институте были также организованы курсы для практического обучения земских врачей современным методикам клинических и бактериологических исследований. К тому времени в Институте Ф. М. Блюменталя работало уже более 100 сотрудников, и он стал ведущим российским учреждением по количеству и ассортименту выпускаемых препаратов.
Филипп Маркович Блюменталь был отличным врачом и умел реально оценивать важность и перспективы работы с инфекционными заболеваниями. С 1904 года изготовление бактериальных препаратов стало главным направлением деятельности его института. Это дело успешно развивалось, и в январе 1905 года в продажу поступили первые сыворотки, произведенные в институте: противодифтерийная, противодизентерийная и ряд других. Сотрудники института разрабатывали наиболее актуальные и эффективные бактериальные препараты, использовали для их производства новейшие методы и постоянно совершенствовали производственные и исследовательские технологии.
Деятельность Частного химико-бактериологического института Ф. М. Блюменталя сыграла важную роль в здравоохранении России и вписала яркую страницу в развитие отечественной вирусологии. Но политические события, потрясшие нашу страну в 1917 году, не прошли бесследно для основателя института. Советскую власть Филипп Маркович Блюменталь не принял, и после Великой Октябрьской социалистической революции 1917 года он эмигрировал во Францию. В эмиграции доктор Блюменталь отошел от врачебной практики и умер в 1927 году в Париже.
Но основанный им Химико-бактериологический институт доктора Ф. М. Блюменталя продолжал успешно работать и после установления в России советской власти. Весной 1919 года была проведена национализация института, и он получил новое название — Государственный (позже — Центральный) бактериологический институт Наркомздрава РСФСР. На момент национализации в институте было уже пять отделений: сывороточное, антигенное, оспенное, диагностических препаратов и аналитическое. В период с 1919 по 1922 год деятельность института сводилась в основном к изготовлению сывороток и вакцин и выполнению огромного количества диагностических анализов. Научно-исследовательская деятельность тоже продолжалась, и все исследования проводились в соответствии с текущими практическими потребностями и в непосредственной связи с производством.
Образование ЦИЭМ
В 1931 году к Центральному бактериологическому институту были присоединены Микробиологический институт и два отделения Санитарно-гигиенического института — эпидемиологическое и дезинфекционное. В результате этих преобразований был создан Центральный институт эпидемиологии и микробиологии (ЦИЭМ) Наркомздрава РСФСР, который в 1937 году перешел в систему Наркомздрава СССР.
Круг задач Центрального института эпидемиологии и микробиологии был очень широким. Кроме проблем общей и частной эпидемиологии, теоретических и практических задач микробиологии, вирусологии и иммунологии, производства вакцин, сывороток и других бактериальных препаратов для лечения, диагностики и профилактики различных инфекционных заболеваний институт участвовал в противоэпидемической работе и разработке санитарно-эпидемического законодательства, занимался подготовкой научных работников в области эпидемиологии и микробиологии и осуществлял методическое руководство профильными учреждениями, работающими в других регионах страны.
Активная работа Центрального института эпидемиологии и микробиологии продолжалась вплоть до 1941 года. С началом Великой Отечественной войны в 1941 году институт был вынужден направить свой основной научный и производственный потенциал на нужды обороны и армии. Чтобы рассредоточить научные кадры и оборудование, были организованы филиалы института в Алма-Ате и Свердловске, и большую группу специалистов во главе с профессором В. Л. Троицким отправили работать в Казанский институт эпидемиологии и микробиологии.
Несмотря на все трудности и лишения военного времени, руководству ЦИЭМ удалось сохранить единство коллектива и обеспечить работу института по единым научным и производственным планам. Благодаря самоотверженной работе специалистов института производство препаратов уже в первый год войны было увеличено в полтора раза, а в 1944 году их выпускалось уже в четыре раза больше, чем в 1940-м.
Послевоенные годы
После окончания Великой Отечественной войны была организована Академия медицинских наук СССР, и встал вопрос о создании в Москве специализированного научно-исследовательского института для проведения и развития на самом высоком современном уровне теоретических исследований в области инфекционной патологии и разработки эффективных мер борьбы с инфекционными заболеваниями, который должен был стать главным центром страны в этой области.
Такой институт был создан в октябре 1945 года на базе научных отделов ЦИЭМ, нескольких лабораторий Всесоюзного института экспериментальной медицины (ВИЭМ) и клинического отделения московской больницы им. С. П. Боткина, а реорганизованное научно-исследовательское учреждение получило название Институт эпидемиологии, микробиологии и инфекционных болезней АМН СССР. При этом производственный сектор ЦИЭМ остался самостоятельной организацией — крупнейшим в стране научно-производственным учреждением, но в 1949 году он тоже был присоединен к академическому институту. Так был образован Институт эпидемиологии и микробиологии АМН СССР (НИИЭМ АМН СССР), которому в 1949 году было присвоено имя почетного академика Н. Ф. Гамалеи.
Институт эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи АМН СССР стал руководящим теоретическим и методическим центром страны по борьбе с инфекционными заболеваниями, решению важнейших теоретических и практических проблем инфекционных патологий и проведению фундаментальных и прикладных исследований в области микробиологии, эпидемиологии и вирусологии. На протяжении нескольких последующих десятилетий институт являлся важнейшим научным центром по разработке и производству профилактических, диагностических и лечебных препаратов: к началу 1960-х годов специалистами института было разработано более 70 % всех выпускаемых в стране бактерийных препаратов. В дальнейшем по мере развития производственной деятельности в других институтах страны производство ряда препаратов перевели в другие научно-производственные учреждения, а НИИЭМ им. Н. Ф. Гамалеи АМН СССР переключился в основном на экспериментальную разработку и производство новых препаратов.
Новое время
После распада СССР Научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи РАМН сумел не только сохранить научный потенциал и кадровый состав учреждения, но и продолжить научную и научно-производственную деятельность.
В 2014 году к НИИЭМ имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи был присоединен Научно-исследовательский институт вирусологии имени Д. И. Ивановского. Так образовался Федеральный научно-исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии, который с 2017 года стал Федеральным государственным бюджетным учреждением «Национальный исследовательский центр эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи» Министерства здравоохранения Российской Федерации (НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи).
В настоящее время НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи является ведущим научно-исследовательским учреждением в мире в области эпидемиологии, микробиологии и вирусологии. Центр обладает одной из уникальных в мире коллекций вирусов, а также имеет собственную линию по производству вакцин.
С 1997 года директором Института, преобразованного в 2014 году в Федеральный научно-исследовательский центр, является академик РАН Александр Леонидович Гинцбург — советский и российский микробиолог, лауреат Государственной премии Российской Федерации в области науки и технологий за 2020 год, присужденной за разработку и внедрение в практику отечественного здравоохранения эффективных рекомбинантных вакцин против лихорадки Эбола и новой коронавирусной инфекции COVID-19, а также за разработку технологии конструирования вирусных систем доставки кассет со вставкой гена гликопротеина вируса Эбола и гена S-белка SARS-CoV-2.
На страже здоровья россиян
На протяжении всей 130-летней истории НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи его деятельность всегда была и остается сфокусированной на обеспечении биологической безопасности страны и защите населения от особо опасных и социально значимых инфекционных заболеваний. Фундаментальные разработки специалистов института внесли неоценимый вклад в борьбу с различными инфекционными заболеваниями. Вся 130-летняя история центра — это история создания в нашей стране основ вакцинопрофилактики инфекционных заболеваний, история разработки, испытания и внедрения в клиническую практику вакцинных препаратов, многие из которые до сих пор не имеют аналогов в мире.
За долгую и удивительно плодотворную историю этого научно-исследовательского учреждения в нем работали многие выдающиеся ученые, которые внесли огромный вклад в развитие отечественной и мировой медицинской вирусологии, разработали и запустили в производство множество препаратов для профилактики, диагностики и лечения инфекционных заболеваний, создали всемирно известные научные школы и направления в области микробиологии, эпидемиологии и медицинской вирусологии, признанные как в нашей стране, так и за рубежом.
В последние годы на основе инновационной технологической платформы рекомбинантных вирусных векторов в институте были созданы уникальные
В настоящее время основным направлением деятельности НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи является решение фундаментальных проблем в области эпидемиологии, медицинской и молекулярной микробиологии, инфекционной иммунологии и биотехнологии. В научных исследованиях, проводимых в центре, особое внимание уделяется изучению закономерностей распространения инфекционных заболеваний, исследованию инфекционной патологии населения и природных очагов инфекционных заболеваний, а также изучению и решению различных проблем молекулярной биологии, общей и инфекционной иммунологии (включая иммунорегуляцию и иммунокоррекцию). В центре изучаются методы и средства диагностики и профилактики инфекционных болезней, разрабатываются технологии анализа и прогнозирования процессов массового распространения инфекций с целью защиты населения России. Большое внимание уделяется развитию и внедрению в практику биотехнологий и нанотехнологий.
НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи принимает участие в выполнении федеральных, региональных и ведомственных программ научных исследований в области вакцинопрофилактики, вирусных инфекций, разработки вакцин нового поколения, медицинских диагностических систем будущего и новых лекарственных препаратов, а также в ряде других целевых программ. Фундаментальные исследования, проводимые в Центре, поддерживаются государственными грантами Президента РФ и Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ), а отдельные разработки центра финансируются центральными и региональными органами Госсанэпиднадзора.
Одним из важнейших направлений деятельности Центра является разработка технологических платформ для создания вакцин нового поколения. Успехи, достигнутые специалистами учреждения в этом направлении, сегодня известны всему миру: в 2020 году в разгар мировой пандемии коронавируса COVID-19 именно в Национальном исследовательском центре эпидемиологии и микробиологии имени почетного академика Н. Ф. Гамалеи была создана, испытана и зарегистрирована первая в мире вакцина от новой коронавирусной инфекции COVID-19 «Спутник V» и в кратчайшие сроки было организовано массовое производство этого препарата для масштабной вакцинации населения. В настоящий момент вакцина Спутник V, как доказано, является самой эффективной и безопасной в мире, и для борьбы со смертельным вирусом ее используют уже не только в России, но и во многих зарубежных странах. Создание этой вакцины стало важным достижением мировой вирусологии и новым подтверждением высочайшего профессионального уровня специалистов уникального научно-исследовательского центра, о котором теперь знает весь мир.
Тот факт, что первая в мире вакцина от новой коронавирусной инфекции COVID-19 была создана именно в НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи, не был случайностью. В истории Центра есть много выдающихся достижений и открытий в области медицинской вирусологии, признанных во всем мире, и создание спасительной вакцины в разгар мировой пандемии стало возможно только благодаря наличию у российских вирусологов глубоких и всесторонних знаний, мощной научно-производственной базы и огромного практического опыта.
Поделиться книгой: