Помоги проекту - поделись книгой:
Арон Яковлевич Гуревич, Дмитрий Эдуардович Харитонович
ИСТОРИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ
Действие человека мгновенно и одно, действие книги множественно и повсеместно.
МОСКВА
ИНТЕРПРАКС
1995
Гуревич А.Я., Харитонович Д.Э.
История средних веков : учебник. — М.: Интерпракс, 1995. — 336 с., ил. — ISBN 5-85235-219-5
Данное издание осуществлено в рамках программы «Новые книги — российским школам», реализуемой Московским отделением Института «Открытое общество» и Министерством образования Российской Федерации.
Главная цель данной программы — предоставить дополнительную возможность российским учащимся и учителям полнее удовлетворить свои образовательные потребности. В связи с этим лучшие учебные материалы программы «Обновление гуманитарного образования», которые прошли экспериментальную проверку в восьми регионах России, предлагаются на российский образовательный рынок.
Часть 1. ИСТОРИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ И ЕЕ ИЗУЧЕНИЕ
ГЛАВА 1.1. ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОСТЬ
«Папа, объясни мне, зачем нужна история?». Этими словами начинается книга французского историка
Человек представляет собой историческое существо — во-первых, в том смысле, что он изменяется, развивается с ходом времени, является продуктом этого развития и осознает свою включенность в историю, а, во-вторых, потому, что сознательно или невольно воздействует на ее ход. Люди — одновременно и актеры и авторы великой драмы истории. Глубоко неверна, более того, вредна и безнравственна точка зрения, будто историю творят одни только великие люди. Для того чтобы совершить то, что они сделали, им были необходимы активная поддержка и участие тысяч и миллионов других, так называемых «маленьких» людей, либо, по крайней мере, их пассивность и покорность. Но такого рода неучастие тоже есть участие в историческом событии. «Маленьких людей» нет, есть люди, которые считают себя маленькими, которым внушили мысль, будто бы они маленькие.
С тех пор как существует род человеческий, существует и интерес к прошлому. Мифы, легенды и предания — такова первоначальная поэтическая и фантастическая форма, в которой люди осознавали свою историю. Но затем они начали переходить к другим способам ее истолкования. С возникновением письменности появились хронисты, которые вели записи о памятных событиях — войнах и правлении государей, стихийных бедствиях и чудесах. Ближе к нашему времени люди стали яснее понимать, что памяти достойны не одни только поступки королей и полководцев, но и жизнь простых людей. А для того, чтобы познакомиться с жизнью общества, необходимо собирать самые различные свидетельства и документы, изучать их, отделяя правду от выдумки и осмысляя происшедшее.
Интерес к истории так же древен, как и сама история людей, но история как научное знание складывалась лишь постепенно.
Однако чем вызван этот неиссякаемый интерес к прошлому? Обратим внимание на следующее обстоятельство. Сменяющиеся поколения историков все вновь и вновь обращаются к изучению тех периодов и событий истории, которые, казалось, были с исчерпывающей полнотой исследованы до них. В чем тут дело? Новые поколения находятся в другой точке невидимой линии, ведущей из прошлого к нашему времени, и из этой новой точки многое видится уже иначе, под новым углом зрения. Мы не отбрасываем всех тех знаний, которые накоплены нашими предшественниками, но осмысляем их в свете нового исторического опыта.
История — не просто рассказ о делах давно минувших дней, это постановка перед людьми прошлого тех вопросов, которые волнуют нас, и внимательное вслушивание в их ответы, которые содержатся в исторических памятниках (хрониках и летописях, поэмах, философских и религиозных сочинениях, хозяйственных записях, судебных протоколах и законодательных актах, в археологических находках и древних именах людей и мест, в языках, на которых тогда говорили и писали). Исторические памятники могут быть те же самые, которые изучались историками до нас (хотя на самом деле число их и многообразие возрастают), но вопросы, которые мы им задаем, постоянно обновляются, а на новые вопросы следуют новые ответы.
Как видим, изучение истории прошлого начинается с современности: пытливый ум историка побуждает исторические памятники открывать перед нами свои тайны.
Вновь подчеркнем: эта потребность в осмыслении истории органически присуща человеку. Общество, в котором он живет, стремится понять самое себя, дать себе ответ на вопросы; кто мы? каковы мы? каков смысл нашего существования? какое место в истории человечества мы занимаем? Но осознать свое место в жизни можно только сопоставляя себя с другими — с теми, кто одновременно с нами живут в других странах, придерживаются других обычаев и говорят на разных языках, и с теми, кто жили в другое, более раннее время. Но можно ли понять себя, вырвав себя из потока времени, не зная ничего о том, каков был человек в недавнем и давнем прошлом?
Человек включен в поток истории. Это означает, что он так или иначе оценивает жизнь и поступки людей, которые жили в другие времена. «Всемирная история», по словам одного философа, представляет собой «всемирный суд». Это касается не только народов и государств, политиков и полководцев. Люди средневековой Европы были христианами по своим религиозным убеждениям и верили, что история рода человеческого завершится Вторым пришествием Христа и Страшным судом, на котором каждый должен будет дать отчет о своих грехах и добрых делах и подвергнуться каре либо получить награду. Как вы думаете: оказывала эта уверенность в грядущей неминуемой расплате влияние на их поведение?
Оказывала, да еще какое! Многие оставляли семью и дом и замыкались в монастырских кельях, чтобы спасать свою душу. Другие раздавали свои богатства бедным, с тем чтобы те за них молились. В ряде стран в городах и деревнях время от времени встречались процессии обнаженных до пояса людей, которые сами себя нещадно бичевали: в ожидании близкого, как они воображали, конца света и Страшного суда они стремились одолеть свое тело для того, чтобы душа очистилась от скверны. Примеры можно множить, но важно обратить внимание вот на что: идея суда, которого никто не избежит, была теснейшим образом связана в сознании людей с идеей исторического процесса в той религиозной форме, в какой он в ту эпоху представлялся.
Люди судят историю, исторических деятелей и, как видим, самих себя. Но задача историка-исследователя заключается не в том, чтобы выносить приговоры, а прежде всего в том, чтобы понимать ход истории, обнаруживать те силы, которые определяют ее развитие. Средства для такого понимания дает ему опять-таки современность, время, к которому историк принадлежит, а докапываться до конкретных причин определенных явлений он в состоянии только при самом внимательном и всестороннем изучении того, о чем сообщают исторические источники.
Но человек связан не только с прошлым, но и с будущим. Как именно? Вот два высказывания. Первое принадлежит персонажу из повести Ф.М. Достоевского: «Пусть мир разрушится, а мне чтобы чай пить». Этот эгоист не сообразил, что коль мир погибнет, то и ему чаю не подадут. Это — тип человека, лишенного чувства ответственности, он стремится к своей маленькой сиюминутной выгоде, не думая ни о будущем, ни о том, какая память останется о нем самом. Он живет в коротком времени, не связанном ни с прошлым, ни с грядущим.
Второе высказывание — из средневековой исландской САГИ[1] (в сагах — прозаических повествованиях — рассказывается о жизни исландцев). Ее герою советуют для достижения удачи прибегнуть к помощи колдуньи, — поступок, считавшийся дурным. Что же он отвечает? — Он не желает связываться с колдуньей, потому что иначе сага, которая, как он надеется, будет о нем впоследствии сочинена, была бы испорчена сообщением о его позорном поступке. Герои саг, которые превосходно знают историю своей страны и собственные родословные, т.е. связаны с прошлым, в то же время очень озабочены тем, чтобы их репутация в будущем была безупречна, они хотят оставить по себе потомкам добрую славу.
В одном случае человек живет текущим мигом и не думает, какие последствия может иметь его поведение и какова будет память о нем в будущем. В другом случае человек оказывается способным посмотреть на самого себя и свои дела глазами людей грядущих поколений. Тем самым он как бы приобщает себя к истории, и его личная самооценка оказывается вместе с тем исторической оценкой.
ГЛАВА 1.2. СРЕДНЕВЕКОВЬЕ: ПОНЯТИЕ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ
Но обратимся к понятию «Средние века». Это ведь мы с вами, живя в совсем другое время, расчленяем предшествующую историю Европы на Античность и Средневековье. В Средние века люди не догадывались о том, что живут в Средние века. Все те, кто обладали хоть какими-нибудь представлениями об истории, были уверены, что продолжают жить в Римской империи, правда, — и это весьма важное отличие древности от их времени — не языческой, а христианской. Даже после того как в 476 г. императорская власть в Риме прекратилась, империя продолжала существовать в Византии — Восточно-Римской империи, и правители Константинополя — «второго Рима» титуловали себя «императорами ромеев», т.е. римлян. Эта империя просуществовала до 1453 г., когда была окончательно разрушена и завоевана турками.
Но и на Западе память о Римской империи отнюдь не исчезала. В 800 г. Карл Великий, король франков — германских племен, которые за несколько столетий до того расселились на территории Галлии и соседних стран, позволил ПАПЕ РИМСКОМУ, главе христианской церкви на Западе, возложить на свою голову корону римских императоров. В 962 г. императорской короной был увенчан германский государь, и с тех пор на протяжении многих столетий (до 1806 г.) на политической карте Европы существовала «Священная Римская империя германской нации». Но и на том миф об империи еще не канул окончательно в прошлое.
Вот какую цепкость проявляют исторические мифы!
Итак, для Карла Великого и его современников идея Римской империи была реальностью. Они не сомневались в том, что продолжаются римские времена. Языком письменности (а для образованных, т.е. преимущественно священников и монахов и языком разговорным) оставалась латынь — язык древних римлян, и эта сохранность языка укрепляла иллюзию, будто продолжается прежняя историческая эпоха, — несмотря на то, что в действительности европейский мир решительным образом изменился. Представление о преемственности усиливалось и тем, что города, которые в какой-то мере сохранились на Западе после завоеваний и сопровождавших их разрушений, восходили к римской эпохе.
Карл Великий собрал в своего рода Академию ученых людей — поэтов, писателей, историков, и они стремились сохранить древнюю образованность. Такие же ученые люди трудились в монастырях. Не показательно ли, что один из приближенных императора
Но, как мы видели, средневековые европейцы жили не в одном только прошлом. Одновременно они связывали себя и с будущим. Они жили в постоянном ожидании Конца света, Второго пришествия Христа и Страшного суда. У них не было причин связывать с этими грядущими событиями особых надежд; они со страхом ожидали будущего.
Деление истории на эпохи в то время было иным, нежели то, какое привычно для нас. В Средние века, как и в древности, основой периодизации оставался государственно-династический принцип: какая династия правила, как именовали царство, историю которого описывали. Именно эти признаки казались наиболее важными, — ведь в центре внимания находился монарх. Состояние общества или культуры при таком взгляде на историю почти вовсе не учитывалось, и в этом — коренное отличие исторических знаний того времени от истории, как ее понимают историки ныне.
Что касается культуры и быта, то представление об их исторической изменчивости отсутствовало. Изучая сцены из библейской или древней истории, изображенные средневековыми художниками, нельзя не обратить внимания на то, что их персонажи наряжены в средневековые одежды и вооружены средневековым оружием, что окружающие их строения и предметы обихода — тоже средневековые. Культура, быт, повседневная жизнь кажутся, с точки зрения этих людей, не затронутыми течением времени. Да и самый факт, что высказывания героев Библии и античной литературы без труда вкладываются средневековыми авторами в уста собственных современников, свидетельствует о том, что не только быт, но и человеческая психология представлялась им неизменной и не подвластной ходу истории.
В разные эпохи историки по-разному периодизируют историю, и любое ее деление на периоды, разумеется, условно. Но можно заметить, что в основе периодизации всякий раз лежит та сторона исторического процесса, которая в данную эпоху представляется наиболее важной.
Средневековье — эпоха в истории Европы, охватывающая более тысячи лет, которые отделяют времена поздней Римской империи (III—V вв.), когда она была завоевана и заселена германскими и другими племенами, от времен Великих географических открытий, когда
Географические пределы средневекового мира — это Западная и Центральная Европа. Если античная история концентрировалась главным образом в районе Средиземноморья, то арена развертывания средневековой истории была шире — она охватывала большую часть европейского континента. Здесь жили разные народы, с собственными языками и обычаями, но вместе с тем объединенные одной религией — западным христианством или КАТОЛИЦИЗМОМ, единой церковью, возглавляемой римским епископом — папой, и единым языком образованности и богослужения — латынью.
Однако при изучении истории латинской Европы в Средние века приходится изучать и историю Восточно-Римской империи (Византии) и арабско-мусульманского мира, которые постоянно тесно взаимодействовали с Западом. История России в ту эпоху (история древней Руси) изучается отдельно и в наш учебник не может быть включена.
Термин «Средний век» (или «Средние века») возник уже по окончании этой эпохи. Ученые люди в XVI столетии, гордые своей образованностью и начитанностью (ГУМАНИСТЫ), подчеркивали, что они возродили классическую латынь — язык древнеримских писателей и поэтов, тогда как в период между древностью и их собственным временем латынь находилась в упадке. Поэтому период истории, на протяжении которого господствовала «кухонная» или «мужицкая» латынь (как ее окрестили гуманисты), и стали называть «Средним веком», перерывом в истории образованности и культуры. Средневековье в глазах ученых того времени выглядело эпохой невежества, мракобесия и застоя. Напротив, свое собственное время они именовали
Эта отрицательная оценка Средневековья надолго закрепилась в сознании европейцев. И даже в наши дни, когда говорят о каких-то явлениях отсталости или реакционности, нередко употребляют понятие «средневековый». Для этого, казалось бы, имеются основания. В Средние века перемены в общественной и духовной жизни, в технике и науке происходили гораздо медленнее, нежели в Новое время. И одна из причин заключалась в том, что Средневековье — эпоха господства обычая, традиции, уважения к «седой старине». К новшествам в народе сплошь и рядом относились с подозрительностью, а церковь, которая на протяжении всей этой эпохи контролировала духовную жизнь, нередко видела в новых идеях ЕРЕСЬ, т.е. отход от истинной веры, и сурово карала еретиков. На протяжении нескольких столетий пылали костры ИНКВИЗИЦИИ и шла охота на ведьм. В Средние века распространился антисемитизм; в ту эпоху он опирался на религиозные различия между христианами и иудеями.
Все это верно. Но вместе с тем в Средние века возникли замечательные произведения литературы, такие, например, как «Песнь о Роланде» и «Песнь о нибелунгах», исландские саги и песни о богах и героях, «божественная комедия» итальянского поэта
Средневековье — эпоха огромного подъема строительного искусства, когда были созданы великие памятники архитектуры. В городах Европы были возведены сотни величественных соборов, которые и поныне вызывают восхищение. Собор Парижской Богоматери и Реймсский собор во Франции, собор Святого Марка в Венеции (Италия) или Линкольнский собор (Англия) — замечательные достижения строительного дела в эпоху, когда большая часть работ производилась вручную. Громады соборов производят впечатление легкости, почти невесомости. Это не только памятники архитектуры, они служат наглядным свидетельством религиозного подъема в Европе, в них воплотились взгляды на мир, художественные вкусы и настроения людей той эпохи.
На Средние века, и прежде всего на вторую их половину, приходится расцвет изобразительного искусства. До конца Средневековья, включая эпоху Возрождения, итальянские, испанские, фламандские, немецкие художники, по большей части оставаясь в традиционных рамках религиозного искусства, создают шедевры живописи.
Книга в период, когда еще не было изобретено книгопечатание, оставалась редкостью и достоянием немногих. Но с какой тщательностью, усердием и любовью ее изготовляли! Переписывавшиеся в монастырях рукописные книги украшены бесчисленными МИНИАТЮРАМИ — рисунками, исполненными яркими и чистыми красками.
Однако не одни книги, но и предметы домашнего обихода, одежда, утварь, оружие, орудия труда, сохранившиеся до наших дней, несут на себе отпечаток особого отношения к труду, при котором любое изделие ремесленника должно было не просто выполнять полезную функцию, но и радовать глаз. Средневековый ремесленник как бы сотрудничает с Богом-Творцом в создании и украшении земного мира.
Средневековье — эпоха, в которой производство и творчество еще не были, как впоследствии, обособлены одно от другого. Дело в том, что в Новое время, при господстве массового производства, работник производит для рынка и никак не связан с покупателем, тогда как в Средние века ремесленный мастер либо работал на заказ для определенного потребителя, либо для местного ограниченного рынка.
Итак, мы различаем в истории Западной Европы три великие эпохи: Античность, Средневековье и Новое время. Поскольку Возрождение было только на Западе, то и понятие «Средние века», строго говоря, может быть применено к Европе, но вряд ли применимо к истории других народов.
Средние века давно закончились, казалось бы, они очень далеки от нас. Однако нужно знать, что далекое Средневековье — это эпоха, когда были заложены многие основы современного мира.
Прежде всего, Средневековье — эпоха господства христианства как религии и как особого взгляда на мир, определенной системы моральных и нравственных принципов. В Новое время религия в Европе утратила часть своих позиций, развился новый тип мышления, не нуждающийся в идее Бога, — рационалистический взгляд на мир (от латинского ratio — разум). И тем не менее, в области нравственности, в оценке поведения человека и его идеалов Европа остается наследницей христианства и, следовательно, Средневековья.
В Средние века развились те языки, на которых и поныне говорит население Европы, и сформировались — к концу этой эпохи — европейские нации с их укладом жизни и особенностями психологии. В ту эпоху сложились основные европейские государства, многие парламенты и правовые и судебные системы. Принципы римского права, унаследованные Средневековьем, были переданы Европе Нового времени.
Мало этого, на протяжении Средневековья Европа перешла на такую ступень всемирной истории, какой не достигали другие общества. Из сказанного не следует, что страны вне Западной Европы не имели своей истории. В течение тысячелетия между V и XV вв. развивались зародившиеся задолго до того государства Индии и Китая, создавались и крепли Япония и страны Юго-Восточной Азии, возникали цивилизации доколумбовой Америки и Тропической Африки. Но действительно всемирной, такой, когда случившееся в одной части света получает отзвук по всей Земле, история начала становиться лишь по завершении западноевропейского Средневековья. Если в начале Средних веков Западная Европа была более отсталой и в экономическом, и в культурном отношениях по сравнению с поздней Римской империей и с Византией (да и со странами Востока), то затем, к концу Средневековья, она начала их опережать. В ней обнаружились внутренние силы, которые позволили Западной Европе превратиться в центр всемирно-исторического развития и после Великих географических открытий подчинить своему влиянию практически весь мир. Военно-техническое превосходство Запада позволило ему подчинить себе народы других континентов и нещадно их эксплуатировать. Но вот на протяжении XX в. колониальное господство Англии, Германии, Франции и других стран закончилось, и оказалось, что система возникших на Западе политических учреждений и права, философских и нравственных ценностей осталась во многих странах мира, далеко за пределами Западной Европы.
В чем секрет этого небывалого успеха Запада? Когда именно возникли его предпосылки? Мы попытаемся ответить на этот вопрос содержанием учебника.
ГЛАВА 1.3. ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ И ИСТОРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Поделиться книгой: