Кто продал Украину. Политэкономия незалежности

Примером войны на истощение могла служить и та блокада, которую организовали «союзники», против Советской России в 1918–1921 гг. Она должна была напоминать ту, которая «парализовала Германию во время войны…, — пояснял представитель французского премьер-министра, — Вокруг России будет воздвигнуто как бы колоссальное проволочное заграждение. Через короткое время большевики начнут задыхаться, сдадутся», а «русский народ получит повод, чтобы восстать». — «Разве ваш шеф примет на себя ответственность за те страдания, которым подобный метод подвергает миллионы русских людей? — восклицал в ответ вл. кн. Александр Михайлович, — Разве он не понимает, что миллионы русских детей будут от такой системы голодать?»[857]

Введение блокады поддержал премьер-министр Италии Нитти. Интервенция, указывал он, неэффективна, она наоборот лишь сплотит и усилит большевиков, и «только смерть от голода миллионов людей в коммунистической России убедит трудящиеся массы Европы и Америки в том, что эксперименту России не следует следовать; скорее, его следует избегать любой ценой. Уничтожить коммунистическую попытку несправедливой войной, даже если бы это было возможно, означало бы гибель для западной цивилизации»[858].

При этом, одновременно Нитти призывал снять блокаду с Германии, поскольку она «неизбежно привела бы спартакизму от Урала до Рейна с его неизбежным следствием в виде огромной красной армии, пытающейся пересечь Рейн». Кроме этого, отмечал Нитти, «я сомневаюсь, что общественное мнение позволит нам намеренно морить Германию голодом…, я очень сомневаюсь, что общественное мнение потерпело бы преднамеренное осуждение миллионов женщин и детей на смерть от голода»[859].

«Наша блокада, — указывал, говоря о России, британский премьер Д. Ллойд Джордж, на Парижской конференции союзников, — ведет не столько к убийству большевиков, сколько простого населения»[860]. Прямые потери от голода и связанных с ним болезней, за время гражданской войны в России, составили почти 9 млн. человек, в то время как боевые потери всех вместе взятых: белых, красных, зеленых, на всех фронтах гражданской войны, не превысили 700 тыс. человек. И конечно все эти потери были списаны «союзниками» на счет большевиков[861].

Именно стратегия войны на истощение, на основе долгосрочной изоляции России[862], была избрана американской администрацией в XXI веке, поскольку повторение против второй по величине ядерной державы приемов, которые США использовали в Ираке, Ливии или Югославии…, с одной стороны, становится смертельно опасным, а с другой — быстрая военная победа, в данном случае, не только не разрешает никаких жизненно важных вопросов, но и наоборот создает новые, еще более трудно разрешимые.

И этой в войне на истощение Соединенные Штаты обладают несоизмеримым экономическим и военным превосходством над Россией: достаточно сравнить их уровень ВВП и военных расходов, чтобы в этом не осталось никаких сомнений. Мало того, за спиной Соединенных Штатов стоит весь блок НАТО: с началом конфликта на Украине, как отмечает этот факт Foreign Policy, «ЕС стал могущественным кузеном НАТО в экономической сфере». Вместе с тем, предупреждают авторы журнала, Вашингтону «будет все труднее поддерживать единство Запада перед лицом растущих трудностей, вызванных экономическими последствиями войны…»[863].

Но основная проблема заключается в том, что сегодня Соединённые Штаты сами находятся в глубочайшем экономическом и политическом кризисе, который только еще набирает свои обороты: «К нам по-прежнему приковано внимание всего мира, и мы остаемся великой державой. Но стало ясно, — отмечает автор The Washington Post, — что для многих… США стали символом демократического упадка и дезинформации, чьи граждане недовольны и отрицают саму объективную реальность и чьи институты все сильнее выхолащиваются»[864]. «Само слово «демократия» (в Америке) больше не означает власти народа, — вторит 09.2022 The Wall Street Journal, — Теперь оно всего лишь олицетворяет некую священную цель, взывая к которой можно делать все, что угодно — даже полную противоположность чаяниям народа»[865].

«Затянувшаяся экономическая стагнация выпустила на свободу сонм политически=х демонов. И американское общество поляризовано так, — отмечал в 2018 г. Гринспен, — как никогда со времен Гражданской войны, а политическая система США так же парализована и недееспособна»[866]. Какой будет Америка будущего? Одни говорят, фашистской, другие — коммунистической, — пишет 09.2022 Washington Times, — Двое из пяти американцев считают, что гражданская война в США возможна в ближайшее десятилетие. Но удивительно то, что она до сих пор не началась»[867].

Но основная угроза американскому лидерству лежит даже не в политической и военной, а в экономической и технологической сферах. Уже в 2011 г. один из ведущих политических аналитиков Соединенных Штатов — З. Бжезинский предупреждал, что «США оставаясь сверхдержавой, с трудом справляются с выходящими из-под контроля глобальными изменениями». Главную проблему, по мнению Бжезинского, представлял тот факт, что в настоящее время «перемещение инвестиций и рабочих мест за рубеж диктуется главным образом меркантильным эгоизмом, а не национальными интересами»[868].

«Производство и инновации, подпитывающие его, являются основой американской экономики… Но десятилетия пренебрежения и отсутствия инвестиций поставили нас в невыгодное конкурентное положение, — подтверждал в июне 2021 г. Дж. Байден, — поскольку страны по всему миру, такие как Китай, вкладывают деньги и сосредотачиваются на новых технологиях и отраслях, оставляя нас под реальным риском остаться позади… Нам нужны исторические — раз в поколение — инвестиции в нашу конкурентоспособность, которые поддерживают исследования и разработки, инновации… и передовое производство… Восстановив эти внутренние источники силы, мы сможем превзойти Китай и остальной мир в ближайшие годы»[869].

Для США наступил решающий момент за лидерство в XXI в. — повторял в ноябре 2021 г. Байден, «через 50 лет историки оглянутся на этот момент — на минувшие два года и последующие четыре-пять лет — и определят, выиграла ли Америка соревнование за XXI век или проиграла его. Именно здесь (на этом этапе) мы сейчас находимся». «Мы должны сосредоточиться на том, — подчеркнул президент, — что сделало нашу страну великой»[870]. Частью этой стратегии стали инвестиции на 280 млрд долл. в высокотехнологичные сектора экономики, которые Байден одобрил в августе 2022 г., назвав их «инвестициями в Америку, которые бывают раз в поколение»[871].

Современная ситуация напоминает ту, о которой в более ста лет назад (в 1900-м году) писал в своей книге «Экономическое господство Америки», потомок двух президентов США, историк и политолог Б. Адамс. Исследовав развитие величайших империй прошлого, начиная с Древнего Египта, Адамс приходил к выводу, что «большая часть величайших катастроф в истории произошла из-за инстинктивных усилий человечества приспособиться к изменениям условий жизни, вызванным передвижением международного центра империи и богатства из одного места в другое…, к 1890 г. открылся новый период нестабильности. Кажется цивилизация вошла в новую эпоху волнений… Эти могучие революции движутся так же неумолимо, как и любая другая сила природы, и с такими же результатами»[872].

И этим новым «международным центром империи и богатства», открывающим «новый период нестабильности» и волнений, указывал Б. Адамс, становились Соединенные Штаты: «Если Америке суждено победить в этой битве за жизнь, она должна победить, потому что она сильнейшая, чтобы выжить в условиях двадцатого века… Ничто под солнцем не неподвижно: не двигаться вперед — это отступать… Америка должна расширяться и концентрироваться до тех пор, пока не будет достигнут предел возможного»[873].

Определяя основные противоборствующие стороны грядущих «величайших катастроф», Адамс в 1900 г. указывал, что «очаги энергии современного общества разделяются, одна тянется к границам России, другая тяготеет к Америке и, по мере их отделения, конкуренция приспосабливается к новому равновесию. Бремя борьбы между двумя системами переходит с плеч англичан и французов, которые несли ее в прошлом, к американцам и немцам, которые должны нести ее в будущем. Уже сейчас тепло, вырабатываемое контактом по окружности этих соперничающих масс, предвещает возможную войну»[874].

С начала XXI века, «международный центр» все больше сдвигается в сторону Китая. Бывший главный редактор «Шпигель» Ш. Ауст уже сравнивает БРИКС — с «большой семеркой», и приходит к выводу, что G7 — это явление ушедшего ХХ-го века, а БРИКС — находка для XXI-го[875]. И «мы, — отмечает бывший госсекретарь США Г. Киссинджер, — оказались на грани войны с Россией и Китаем по вопросам, которые сами отчасти создали, не представляя ни чем это закончится, ни к чему должно привести»[876].

«Внешнюю политику США преследует один тревожный вопрос, — подтверждает Р. Мэннинг, — какова окончательная цель американской стратегии? Чего ей как будто не хватает, так это гармонии интересов и власти — основы стабильности и порядка на протяжении всей истории»… При этом «политическая система самих США сломалась, и не работает, она накалена до предела и вообще в смертельной опасности»[877].

Такая же неопределенность царит и на внутриэкономическом фронте Соединенных Штатов. Деловой журнал Эксперт 09.2022 назвал текущую ситуацию «американской историей ужасов», и это только начало: экс-глава ФРБ Нью-Йорка У. Дадли считает, что ставка будет поднята до 5 %, а может быть, и выше, поскольку других способов сдержать инфляцию просто нет[878]. Штаты, отмечают специалисты, уже скатываются в рецессию[879]. То, что рецессии не избежать, признал в сентябре и глава ФРС Дж. Пауэлл[880].

«Продолжение этих тенденций «почти несомненно потребует жёсткой посадки экономики…, — приходит к выводу один из наиболее авторитетных экономических аналитиков современности Н. Рубини, — Кроме того, в системе так много частного и государственного долга (348 % мирового ВВП), что рост процентных ставок способен спровоцировать дальнейший резкий спад на рынках облигаций, акций и кредитования, дав центробанкам дополнительный повод сдать назад. Проще говоря, попытки бороться с инфляцией могут легко обвалить экономику, рынки, или то и другое одновременно»[881]. Именно финансовые проблемы, могут похоронить все надежды на «созидательный» исход, подтверждает Гринспен, «в своем наихудшем проявлении финансы — это чистое разрушение»[882].

«Наша Америка, — приходит к выводу экономист и публицист Т. Энгельгардт, — трещит по швам, и старейшая история человечества может измениться до неузнаваемости, ведь нам грозит упадок и крах вообще всего… Однако что касается истории нашей страны и всего мира, то конец истории еще не написан. Вопрос в том, сможем ли мы написать его так, чтобы с крахом нашей империи не рухнуло все человечество?»[883]

Конец истории…

Победу предстояло купить такой дорогой ценой, что она почти не отличалась от поражения.

У. Черчилль, о Первой мировой [884]

И эта угроза все более нарастает, вместе с призывами американских и европейских лидеров к продолжению «войны до победного конца»: «Мы не должны проявлять никакой слабости, никакого духа компромисса, — провозглашает президент Франции Э. Макрон, — потому что речь идет о свободе для всех и вся и мире во всех частях земного шара»[885]. Речь идет уже не столько о санкциях, сколько о военной победе: «эта война, — призывает глава европейской дипломатии Ж. Боррель, — должна быть выиграна на поле боя»[886]. «Мы не успокоимся, — заявляет британский премьер Л. Трасс, — пока Украина не победит»[887].

«На Украине есть только один мыслимый исход, — подтверждает приверженность этой идее Зеленский, — победа»[888]. Глава МИД Германии А. Бербок вообще призывает к «разрушению» России, на что экс-председатель СДПГ О. Лафонтен заметил, что призыв Бербок похож «на язык нацистской Германии, потому что такие слова вполне могли бы понравиться лидерам Третьего рейха»[889].

«Нам действительно объявлена тотальная война, — приходит к выводу замминистра иностранных дел РФ С. Рябков, — Она ведется в гибридных формах, во всех сферах. Степень озлобленности наших противников, наших врагов огромна, чрезвычайна»[890]. Призыв «к войне до победного конца», в существующих условиях, — это по сути призыв к тотальной войне на уничтожение. Агрессивность тех, кто к ней призывает, базируется на их уверенности в том, что их эта война не коснется: взаимно истреблять и разорять друг друга, «до полного конца», будут только русские и украинцы, как в своё время американские индейцы.

Однако это уверенность ошибочна, «Украинский кризис, — предупреждает известный режиссёр О. Стоун, — является угрозой для всего мира»[891]. «Военный конфликт на Украине, — подтвердил в сентябре, на встрече начальников генеральных штабов НАТО, глава Военного комитета НАТО Р. Бауэр, — гораздо больше этой страны, под угрозу поставлен весь мировой порядок»[892]. Война похожа на спираль водоворота: раз начавшись, она втягивает в себя все больше ресурсов и все больше углубляет, и радикализует существующие противоречия. В какой-то момент стороны проходят точку невозврата, и ни одна сторона уже просто не может уступить, без самых гибельных последствий для себя.

«В конце концов, целью должен быть мир, а не война ради войны…, — восклицает в отчаянии главный редактор «The American Conservative» М. Медоукрофт, — Если чего-то подобного можно добиться за столом переговоров до того, как появятся эти потери, до того, как бездумная денежная помощь и суровые санкции нанесут еще больший ущерб западной экономике, значит, это надо считать подарком судьбы и благодеянием»[893].

Действительно в этой войне «до победного конца» не будет победителей — так же как и в Первой мировой противостоящие стороны взаимно до такой степени подорвут жизненные силы друг друга, что, без внешней помощи, не смогут вернуться даже на существующий уровень цивилизации[894].

Современная цивилизация несравненно более могущественнена, чем в начале ХХ века, но вместе с тем она стала и столь же более хрупкой, поэтому последствия, даже от войны на истощение, будут для нее гораздо более трагичными, чем Первая и Вторая мировые войны вместе взятые. Современный мир стал настолько взаимосвязан, что по сути представляет собой некий мутуали́змический симбиоз. И по большому счету, победа и поражение в войне, разрушающей его основы, является просто двумя видами самоубийства.

Очередным этапом, в разрушении этих основ, стал подрыв 26.09 газопровода «Северный поток». Террористическая атака на объект стратегической инфраструктуры, сама по себе, является Сasus belli — осознанной провокацией для начала полномасштабной войны. Это, подтверждает альтернативный американский аналитик M. Bivens, «страшный большой скачок к мировой войне»[895]. И действительно, на следующий день: Госдеп США призвал всех американским граждан, находящихся в России, «немедленно» покинуть страну; а Зеленский подал заявку на ускоренное вступление Украины в НАТО[896]. А глава Еврокомиссии У. Ляйен заявила, что «любое преднамеренное нарушение активной европейской энергетической инфраструктуры неприемлемо и приведёт к самым решительным ответным действиям»[897].

Так кто же взорвал газопроводы? — только тот, кто заинтересован в эскалации конфликта, в войне «до победного конца». Подрыв «Северного потока» стал ответом на начало частичной мобилизации в России и проведение референдумов о присоединении ЛНР и ДНР, Херсонской и Запорожской областей к России[898]. Этот факт косвенно подтверждают и британские СМИ, которые назвали референдумы российской «аннексией», с проведения которых конфликт на Украине вступил в «новую опасную фазу»[899]. Однако Путин, выступая в Кремле по итогам референдумов, призвал не к эскалации конфликта, а наоборот немедленному прекращению всех боевых действий и возвращению за стол переговоров[900]. Взрыв газопроводов направлен на то, чтобы не допустить подобного мирного разрешений конфликта любой ценой…

В поисках ответа на вопрос: кто взорвал «Северный поток? — M. Bivens отмечает, что «начиная с администрации Р. Рейгана и заканчивая Байденом… обе американские партии вот уже 40 лет одержимы российскими газопроводами в Европе: их всегда нужно остановить, любой ценой, даже когда всё хорошо! В этом году прозвучала прямая угроза от президента США. Он заявил, что, если Россия пересечёт нашу красную линию, США «расправится» с трубой»[901].

Продолжение и углубление конфликта до такой степени радикализует обе стороны, что они не остановятся даже перед применением ядерного оружия. «В конечном итоге ядерное оружие, вероятно, будет использовано, — предупреждала еще М. Тэтчер, — Хотя даже мысль об этом ужасна для любого человека»[902]. И эта угроза становится все более реальной: «Сейчас, когда военный конфликт на Украине угрожает воспламенить всю Европу и уже подвел нас к реальной ядерной войне ближе, чем мы когда-либо к ней были. Я спрашиваю, — пишет автор статьи в Daily Mail, — как британский патриот, главной заботой которого, прежде всего, является «безопасность, честь и благополучие этого королевства»…, почему мы разжигаем этот конфликт вместо того, чтобы попытаться установить мир?»[903]

Сегодня уже кажется невероятным, что конфликт на Украине может быть остановлен разумным компромиссом, который являлся бы не такой уж большой платой, за сохранение современной цивилизации. Тем более, что человечество имеет достаточно большой опыт прекращения, таким путем, самых кровопролитных войн. И для этого компромисса, пока еще есть все основания и возможности, но с каждым потерянным днем их становиться все меньше и меньше. В ожидании предстоящей взаимоистребительной войны окончательно формируются противостоящие блоки, мобилизуется экономика, радикализуется и воспламеняется население. В конечном итоге, в какой-то момент, станет уже слишком поздно: никто уже просто не сможет отступить, даже если захочет.

Здесь в силу вступают объективные закономерности, пример которых в 1915 г. давал советник американского президента Э. Хауз: «Для меня ясно, что император (Вильгельм) не желал войны и не ожидал ее в настоящее время…, он зашел так далеко в том, что может быть названо «блефом», что в последнюю минуту для него было невозможно отступать, потому что положение стало сильнее его…. Германия была в руках группы милитаристов и финансистов, и это страшное положение стало возможно, потому, что (те и другие) преследовали свои эгоистические интересы»[904].

К подобным выводам, уже по итогам войны приходил и британский премьер Д. Ллойд Джордж: «Чем больше изучаешь в нынешней сравнительно спокойной обстановке июльские события 1914 г., тем более получаешь впечатление, что номинальные правители начавших войну империй испытывали ужас при приближении к захватывавшей их бездне, и что их неустанно толкала вперед военная организация, действовавшая за спиной этих перепуганных фигур».

* * *

Конфликт на Украине — это лишь пена на гребне, достигающей своего пика волны кризиса современной цивилизации, способной похоронить ее полностью. Закономерности украинского конфликта, о которых дает краткое общее предсталвение настоящая книга, являются лишь частью более общих сил и законов, двигающих развитием человеческого общества. Их исследованию была посвящена в 2012 г. книга Автора «Последняя цивилизация. Политэкономия XXI века»[905].

Продолжение конфликта на Украине, способно на какой-то срок отвлечь внимание американцев и европейцев от их внутренних проблем, способно ослабить Россию и Китай, но не способно разрешить ни одной из тех проблем, с которыми сегодня столкнулся Запад и все человечество. Наоброт, непреклонная позиция сторон создает реальную угрозу того, что, в конечном счете «война до победного конца», закончится не «созидательным разрушением», а только одним полным разрушением современной цивилизации; не фукуямовским, а реальным концом истории…