Женюсь на Красоткиной

Алла встретила гостей в чёрных леггинсах и светлой тунике. Мама недовольно оглядела её и сухо поздоровалась. Папа держался за маминой спиной и старался не давать маме повода для недовольства.

– Это что такое – ты называешь мать своего парня просто Аллой? – мама ринулась в атаку, только переступив порог. – Где твоё воспитание? Я требую, чтобы ты обращалась к старшим по имени и отчеству!

На несколько секунд я растерялась. Я привыкла вести себя так, чтобы не раздражать родителей. С детства слышала, что от меня одни проблемы. Одно из любимых высказываний родителей: «Да кто ты такая?!» Моим мнением обычно не интересовались ни по какому поводу. Родители подчёркивали, что меня любят, только если я слушаюсь. Я всю жизнь воспринимала это как само собой разумеющееся. И только сегодня меня вдруг озарило: это ненормально. Ненормально любить кого-то только за послушание, ненормально бросить своего ребёнка, пусть даже и совершеннолетнего, в другом городе без жилья и почти без денег. И совсем уж ненормально высказывать мне что-то в таком тоне при будущей свекрови.

– Я сама попросила называть меня по имени, – мирно произнесла Алла.

– У нас другое воспитание, – отрезала мама. – Это что же, Сергей тоже собирается обращаться ко мне по имени? Может, Наташей меня назовёшь? – она грозно посмотрела на парня.

– Ну что вы, Наталья Борисовна, – Сергей спокойно улыбнулся. – И в мыслях не было сокращать дистанцию.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Знала, конечно, что мама явится не с миром, но все равно оказалась не готова к её буре и натиску.

– Нам сейчас пора уходить, – продолжал Сергей, слегка сжимая мою руку. – Мила ещё успеет ко второй паре, а меня ждут на работе. Вечером вернёмся…

– А вы что же, не покажете, где живёте? – перебила мама. – Или вы тут устроились, стеснили Аллу Викторовну? Вот я и говорю, рано им ещё жениться. Дальше вдруг дети пойдут, устроят вам невыносимую жизнь в вашем же доме, – убедительно заговорила она, обращаясь к Алле.

Сергей вытащил меня из квартиры, не дослушивая.

– Подожди, может, я сегодня прогуляю? Нельзя же оставить Аллу с мамой до вечера? – я попыталась притормозить.

– Почему нельзя? – Сергей решительно тянул меня за руку вниз по лестнице. – Я подвезу тебя к колледжу, после занятий пойдёшь домой. Вечером мы вернёмся сюда. Мил, твоя мама тебя запрессует, если останешься.

С этим не поспоришь – действительно запрессует. Только оставлять Аллу с враждебно настроенный гостьей мне совсем не хотелось.

– Серёж, я боюсь, что они поругаются, – пыталась я сопротивляться.

– Это вряд ли, – он хмыкнул. – С мамой трудно поругаться, она даже с Жанной общается мирно, а это само по себе сложное дело.

Это точно, для мирного общения со второй женой Антона Дмитриевича нужно иметь ангельское терпение.

– Не понимаю, как твой отец мог бросить Аллу, – буркнула я то, что не раз приходило в голову. – Развестись с такой женщиной ради Жанны – это в голове не укладывается.

– Всё было не так, – помедлив, заговорил Сергей. – Это мама его бросила, ещё до того как появилась Жанна. Ты видела моего отца. Заметила, что всё должно быть так, как он считает нужным и правильным?

Я кивнула. Мы сели в машину, ровно заработал мотор.

– Ну так вот, – продолжил парень, – мать слушалась и терпела, а у отца эта черта с каждым годом развивалась всё сильнее. Он лез во все дела, указывал, где ей покупать продукты, кого звать в гости, где гулять, чем заниматься в свободное время, в какой сковородке жарить блины. В общем, жил под девизом: «Всех построю» и ждал, что весь мир будет крутиться вокруг него. Когда отец начал рассказывать маме, с кем ей общаться, кого и каким танцам учить и где работать, она перестала слушать. Потом у отца хорошо пошли дела, и пять лет назад он жёстко потребовал, чтобы мама бросила работу. Для матери работа – горячо любимое дело, можно сказать, второй ребёнок. Она отказалась, они наговорили друг другу много чего. В итоге отец заявил, что у него должна быть совсем другая жена, а мать своим поведением его компрометирует. После этого мама тут же пожелала ему найти более достойную жену и подала на развод. Ну вот папа её и нашёл, – Сергей хмыкнул. – У меня такое ощущение, что искал назло матери и, пока встречался, не слишком приглядывался к Жанне. А дальше было уже поздно. Мадам быстренько перезнакомилась со всем его окружением. Потом открыла на его деньги свой магазин элитной косметики, дальше внедрилась в его фирму кадровиком, протащила на всевозможные должности свою родню, подружек, нужных ей людей. В общем, стала для всех неотъемлемой частью отца, половинкой, так сказать.

– Антон Дмитриевич не жалеет, что женился на ней? – спросила я.

– Подозреваю, что жалеет, – ответил Сергей. – Он устроил Жанне кабинет в соседнем корпусе, подальше от себя, и сказал, что она не нужна на работе каждый день, зато папа засиживается у себя в кабинете допоздна, даже когда в этом нет необходимости. В общем, отец не похож на счастливого семьянина, и делает все, чтобы поменьше контактировать с Жанной. Но если и так, он в жизни не признается, что о чем-то жалеет, и не скажет, что был не прав. Не тот характер. Если отец что-то приказал, дело должно быть сделано, назад он не сдаст.

– Например, если приказал тебе жениться на первой встречной, то сделает все, чтобы свадьба состоялась, даже если невеста тебе не очень подходит, – задумчиво протянула я. – Так?

– Невеста мне очень подходит, – Сергей широко улыбнулся. – А в остальном все так. По принципу «сказано – сделано». Рад он этой свадьбе или нет, не знаю, но отец будет делать все, чтобы мы поженились.

– Даже если мои родители устроят скандал? – продолжала я.

– Мил, расслабься ты уже с этим скандалом. Его никто, кроме тебя, не боится. Мне всё равно, матери тоже. Ты ей, кстати, очень понравилась. А Жанна – сама ходячий скандал, так что одним конфликтом больше, одним меньше, ей все равно Отец рвётся наказать меня за плохое поведение, так что для него чем хуже поведут себя твои родители – тем лучше.

Я выдохнула. По крайней мере, можно не бояться, если мама начнёт высказывать свои теории о ранних браках и больших деньгах, которых честным путем не заработаешь.

– То есть этой свадьбой отец тебя наказывает? – переспросила я.

– Наказывает или воспитывает, я не слишком вникал, – беззаботно ответил Сергей. – Я не психоаналитик, не буду искать мотивы папиных поступков в глубинах его подсознания. С матерью он развёлся, и тут же переключился на меня, ему понадобился достойный сын, которым можно было бы гордиться. В общем-то по работе у меня все в порядке, веду переговоры на английском и немецком, летаю в командировки, когда нужно. А в личной жизни, признаю, до тебя было слишком шумно и бурно. Отец заявил, что я его компрометирую, и потребовал, чтобы я женился на первой девушке, которую он у меня застанет. Теперь не успокоится, пока не женюсь, – он рассмеялся. – Меня, правда, это полностью устраивает. Так что Жанна может прозудеть ему оба уха о том, что мы с тобой – не пара, а твои родители – вести себя как угодно. Отец будет воспринимать это только как мои личные трудности, которые я заслужил.

А я-то не могла понять, с чего Антон Дмитриевич так хочет женить на мне своего наследника! Отсутствие у меня жилья и денег, непрестижный кулинарный колледж и профессия повара, простая семья должны были бы отпугнуть богатея, а он, слыша обо всем этом, только радовался. Теперь хоть понятно, почему: он так Сергея воспитывает. Ну и ладно, мне же лучше. От будущей свекрови я в восторге, свекор настроен на свадьбу, а Жанна может думать, что угодно, это её проблемы.

В колледже меня атаковала вопросами Мироненко. Её очень интересовало, как мои родители восприняли Сергея.

– Ну, Милка, если он пройдёт проверку твоей матушкой и не отменит свадьбу, значит, и правда влюбился, – веселилась Лиза.

– Спасибо, успокоила, – я нервно усмехнулась.

– Да ладно, родители приехали и уехали, они с вами не поселятся, – легкомысленно заявила Мироненко. – В худшем случае раз в несколько месяцев приедут ненадолго в гости.

– Расскажи лучше, у вас с Димой все нормально? Помирились? – перевела я разговор на саму Лизу

– Ну я ещё не совсем его простила, – протянула она. – Как думаешь, завтра прощать или послезавтра?

– Сегодня, – посоветовала я.

– Сегодня рано, – твёрдо сказала Лиза. – А то он решит, что на меня можно каждый раз так орать. Подожду ещё немного.

Я на несколько секунд задумалась, о каком «каждом разе» идёт речь. Лиза собирается постоянно оставлять в закрытой квартире что-то на плите с включённым газом?

– Смотри, что вчера вечером подарил, – похвасталась Мироненко, показывая на шее толстенькую золотую цепочку с кулоном в форме сердечка.

– Красиво, – одобрила я. – Тем более, прощай его сейчас. В принципе, ты тогда с захлопнувшейся дверью и супом действительно накосячила, и у него бы повод поругаться.

– Накосячила, – согласилась Лиза. – А повода орать на меня не было. Хочет ругаться, пусть сидит один и ругается, сколько влезет. Он мне вообще кто? Муж? Жених?

– Ты у него живёшь и с ним спишь, – напомнила я. – Считай, что гражданский муж.

Она закатила глаза.

– Милка, я бы и законному супругу не позволила так с собой разговаривать. А что такое «гражданский муж», я вообще не понимаю. Тебя вон в день знакомства замуж позвали, а меня Димка поселил у себя – и доволен. Ждёт, что я буду готовить ему как в ресторане, драить полы и стирать носки.

Мироненко говорила все горячее, уперев руки в бока. Я могла бы возразить, что меня изначально звали в фиктивный брак, что готовить и убирать там, где живёшь, это нормально, и что поселивший её у себя бойфренд вправе ждать чего-то в этом роде. К тому же для носков и прочего белья существует стиральная машина, и никто не предлагает Лизе стирать их руками. Могла бы возразить, но не стала. Если Диму все устраивает, мне-то зачем вмешиваться? А если не устраивает, он и сам в состоянии  объяснить Лизе, чего от неё ждёт. Из-за родителей я чувствую себя, как на вулкане, для полного счастья не хватало только поссориться с Мироненко из-за её парня.

Диму она, конечно, «милостиво простит» и никуда не денется. Пусть попробует найти другого такого поклонника с личным жильём, чтобы взял её на полное содержание, поселил у себя и дарил украшения. Лиза прекрасно умеет считать и нежно любит всякие побрякушки, особенно – золотые. Да и Дима ей вроде нравится.

Когда мы возвращались из колледжа, Мироненко уже весело щебетала, прикидывая, какие развлечения можно устроить, пока тепло и солнечно.

– Дима хочет на выходных рыбалку, а я вообще не понимаю, как можно сидеть несколько часов с удочкой, глядя на поплавок, – говорила она. – Я бы съездила в горы, например, или на море, воздухом подышать. Или хоть на шашлыки…

Лиза с моей мамой поняли бы друг друга. И ведь никак не объяснишь ей, что рыбалка или футбол для многих парней примерно то же самое, что для девушки шопинг.

– Ну, или хотя бы в торговый центр, присмотреть мне какую-нибудь юбочку, или кофточку, или куртку, – у Мироненко загорелись глаза.

Я мысленно посочувствовала Диме. Лиза твёрдо вознамерилась найти его рыбалке замену. Надеюсь, это будет не шопинг. Мало кто из мужчин выдержит несколько часов беготни по магазинам в поисках какой-нибудь «юбочки, или кофточки, или куртки», которая бы понравилась Мироненко.

Глава 20

Вечером мы застали у Аллы блаженствующего под музыку папу, просматривающего вместе с моей будущей свекровью сайты баз отдыха, на которых можно рыбачить. Мама, судя по её взгляду, была переполнена недовольством. Я с сожалением заметила приоткрытую дверь танцевального зала.

– И часто к вам, Алла Викторовна, приходят на дом стриптизерши? – ядовито поинтересовалась она.

Понятно, мама специально приберегала неприятный разговор до нашего появления.

– Эти девочки не стриптизерши, – спокойно отозвалась Алла, выключая компьютер. – Они просто хотят подкачать фигуру на пилоне. Это как аналог тренажерного зала.

– Это не тренажёрный зал, это разврат, – отрезала мама.

– Наташ, ну что ты начинаешь?.. – начал отец, но его тут же яростно заткнули.

– Да, разврат. Думаешь, я не видела, как ты пялился на этих девиц? Наверняка их родители не знают, чем они занимаются! Думают, что платят за уроки танцев, а тут…

– Родители, может, и не знают, – согласилась Алла. – А мужья в курсе. Одна из девочек замужем за очень обеспеченным человеком. Захотела научиться для мужа танцевать у пилона, заодно держит себя в хорошей физической форме. Муж, насколько понимаю, доволен, она тоже. А вторая – её подруга – хочет похудеть и подкачаться после родов.

– А вы, Алла Викторовна, где работаете? – голос мамы сочился недоверием.

Боюсь даже представить, какие у неё возникли версии после увиденного. Если бы я знала, что к Алле придут ученицы, мы бы точно с утра повезли родителей к Сергею.

– Веду группы танцев – бальные, латино-американские, иногда по контракту выезжаю за границу поработать с коллективом, – невозмутимо ответила она. – С пилоном тоже учу работать, но это уже индивидуальные занятия на дому. Иногда девочки приходят вдвоём с сестрой или подругой, как сегодня. Кстати, Наталья Борисовна, не хотите попробовать? Могу показать упражнения, которые можно делать у любого дерева или турника.

Лицо мамы перекосило, она брезгливо поморщилась.

– Спасибо, мне это не понадобится. Я довольна своей фигурой, – процедила она. – И мне хватает физических нагрузок.

Я, в отличие от мамы, совсем не была довольна своей фигурой, хотя и не слишком комплексовала по этому поводу. Но я с детства привыкла думать, что с этим ничего нельзя сделать, а в последние дни вдруг увидела, что действительно могу похудеть. И ведь я даже не пробовала упражнения Аллы, просто перестала есть, когда не хочется, и начала больше двигаться. Неужели мама не желает сбросить хоть несколько килограммов?

– Дети пришли, теперь можно и пойти в ресторан, – мирно сказала Алла. – Я заказала отдельный кабинет, чтобы спокойно посидеть.

– У нас нет таких денег, чтобы ходить по ресторанам, – тут же сообщила мама. – Мы честно работаем, но зарабатываем так, что не разгуляешься. Целыми днями вкалываем…

Несколько минут мы слушали её речь о том, что простой рабочий человек не может честным путем получить много денег. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Но, с другой стороны, лучше пусть она выскажется при Алле, чем при отце Сергея и Жанне. Представляю, какой скандал разгорелся бы, скажи кто-то Жанне, что большие деньги можно получить только воровством или обманом, а мама как раз дошла до этой своей любимой фразы.

– Наталья Борисовна, вы намекаете, что я воровка или мошенница? – Алла смотрела на мою маму с интересом.

– Аллочка Викторовна, ну нет, конечно, – после короткой паузы ответила мама. Кажется, поняла, что сейчас сильно перегнула. – Я ведь говорила о больших деньгах. А у вас ни дворца, ни заводов-газет-пароходов, и зарабатываете вы своим трудом, – тут она снова слегка поморщилась.

Преподавание танцев мама вряд ли высоко оценивала, как труд. Что же будет, когда мама увидит дом Антона Дмитриевича?

Сергей отмалчивался, по его лицу было видно, что парень откровенно развлекается и всерьёз эти разговоры не воспринимает.

– Мы вас пригласили, так что, естественно, я заплачу за ужин в ресторане, – вмешался он. – И за кабинет.

Ресторанчик, где Алла заказала кабинет, оказался в соседнем доме. Я с содроганием увидела название «Просо». Помнится, Мироненко рассказывала, как её водил туда очередной поклонник. За цену, которую там хотят за чашку кофе, в недорогом кафе можно купить комплексный обед.

– Можно сделать так, чтобы они не увидели цены? – прошептала я Сергею, немного отстав от родителей.

– В принципе, можно, – ответил он. – Только зачем? Мать уже оплатила кабинет, я оплачу счёт. От них ничего не нужно.

– Серёж, они оба могут начать возмущаться, – ещё тише зашептала я. – Папа даже в аптеке девушкам как-то высказал, что они поставили несусветные цены на лекарства, хотя они просто продавцы и вообще не причём. А если что-то такое скажут официантам?

– Как всё сложно! – Сергей хмыкнул. – Уговорила, твои родители не увидят цен. И счёт я им показывать тоже не собираюсь.

Нас ждал столик в большой кабинке, отгороженной от общего зала плотными светлыми шторами. С обеих сторон прямоугольного стола оказались два мягких кожаных дивана, во главе стола – кожаное кресло. Из плафона над столом лился мягкий свет, из зала доносились звуки рояля: пианист играл что-то приятно-спокойное. Сергей что-то тихо сказал официантке в строгом платье до колена, девушка кивнула.

– Свечи поставить? – спросила она.

– Спасибо, не нужно, – ответила Алла.

Родители настороженно смотрели на диваны и не спешили садиться. Девушка ушла за меню. Мы с Сергеем устроились на мягком диванчике, парень приобнял меня за плечи.

– Это для чего, интересно, тут диваны поставили? – мой отец скептически оглядывал кабинет. – Ещё и свечи предлагают…

– Вот-вот, – тут же подхватила мама. – Неизвестно, кто и чем тут занимался. Знала бы, прихватила бы сюда какую-нибудь подстилку. А то подцепишь заразу и будешь думать, откуда что взялось.

Сергей еле слышно сдавленно хрюкнул. Я глубоко вздохнула, представив, как мама подстилает на кожаный диван дорогого ресторана какую-нибудь тряпку.

– Здесь обычно только едят, – успокоила их Алла. – Для всего остального есть дом или номер в гостинице. Тем более, в кабинет в любой момент может войти официант.

Стоило родителям, наконец, сесть, как вновь появилась официантка с пятью красными книжечками-меню. Приветливо улыбаясь, она вручила их нам и застыла около столика с блокнотом и ручкой наизготовку.

Я открыла меню и с облегчением улыбнулась. Там были выписаны только блюда, без цен. Я кинула на Сергея благодарный взгляд. Он спокойно открыл красную книжечку, затем немного напрягся и обвёл глазами лица всех, кто сидел за столом.

– Оп-па, – протянул отец. – А это что тут за цены такие? Это котлета или самолёт?

Мама отложила свою книжечку и тут же уставилась через его плечо на пропечатанные в меню цены. Сергей протянул руку:

– К вам случайно попало моё меню. Давайте поменяемся, я бы не хотел, чтобы вы сегодня за ужином думали, что и сколько стоит. Мы собрались, чтобы познакомиться, обсудить свадьбу, цены тут не причём…

Отец сжал меню крепче, будто у него собирались отобрать книжечку силой.

– Не, это же обалдеть можно, – не унимался папа. – Где они такие цены нашли? Нат, ты глянь, сколько здесь бутылка вина стоит! Да проще все купить в ближайшем магазине и пойти домой. У вас деньги лишние, что ли?

– Видимо, лишние, – хмуро отметила мама. – Мы всю жизнь Милолике внушали, втолковывали, что она должна всего добиваться сама. А ты что, в золотую клетку захотела? – она повернулась ко мне.

– Вы заказ делать будете? – бесстрастно спросила официантка.

Мама посмотрела на девушку с таким удивлением, будто заговорила мебель. Видимо, она в запале забыла, что рядом находится совершенно посторонний человек.

– Да за такие деньги я бы сам приготовил, – моментально ринулся в бой отец. – Чего тут сидеть? За эти цены можно половину нормального магазина скупить!

Я сомневалась, что с ресторанного счета реально было бы закупить половину товаров супермаркета, и уже в который раз хотела провалиться под землю, лишь бы не видеть и не слышать всего этого.