Приключения, Фантастика 1995 № 4

– Для связи с Моргено будешь использовать новый код, – сказал он, облегчившись. – Подключи шифратор.

Чуть погодя, Командор добавил:

– У Моргене есть запасная группа. Ты вовремя предупредил. Он успеет расконсервировать ее. Пока. И зажми свою трехдюймовую мошонку в кулак до окончания операции, иначе я лично кастрирую тебя. Одно послабление – можешь пользоваться своим аппаратом в интересах дела. И отсекай немедленно все, что сделано ДО ТОГО. Все!

Командор был прав на сто процентов, придется рубить концы и уходить под лед. Любые мои действия, совершенные за эти три с половиной дня, придется рассматривать как ползание глупой мухи под микроскопом неизвестного наблюдателя. Придется… Черт побери! Люэн! Когда я встречу тебя вновь, а у меня есть предчувствие, это произойдет, я подвергну тебя самой страшной пытке, которую знаю (для женщин). Я напрягу свои недюжинные способности и оттрахаю тебя так, что дым пойдет, я вышибу разнузданным сексом твои хитрые мозги, превращу тебя в половую тряпку. А когда тебя осенит: не надо лезть в мужские дела, все, что тебе надо – трахаться с этим диким, развратным, первобытным, прекрасным типом, то есть со мной, тогда я тебя брошу. Волчья тоска, неразделенная любовь и сексуальная неудовлетворенность будут терзать тебя всю оставшуюся жизнь, если ты не решишься прервать мучения самоубийством.

Довольный своим грандиозным планом мести, я принялся за дело. Из богатого арсенала снаряжения достал «хамелеона». Это очень любопытная штучка. На вид обычный пояс, но активизируйте его, и он покажет вам такие финты! С ним можно уйти почти от любого «хвоста», потому что «хамелеон» меняет внешность, и вы выглядите так, как хотите выглядеть. Только специальная аппаратура может раскрыть обман, но я надеялся, что у моего неизвестного противника ее не было. Я также надеялся, что по его расчетам я до сих пор нахожусь в подвале дома, куда запихнула меня коварная Люэн.

Я выбрал себе внешность 25-летней брюнетки. Грудь – четвертый номер, высокая, полная, колышущаяся при ходьбе. Ноги длинные, бедра – крутые, талия – тонкая. В общем конфетка! Тебе, Лю, до меня далеко!

Я подошел к зеркалу и оглядел себя. Бесподобно! Несколько завершающих штрихов: парик, кольцо с бриллиантом на безымянный палец левой руки, накладные грудь и зад. Теперь я мог все, даже согрешить с пьяным пиратом, если удастся убедить его, что он попал, куда надо, а не туда, куда попал. Ну да ладно, надеюсь, до таких тяжких испытаний черед не дойдет.

Столь серьезная подготовка объяснялась одним: я – мужчина, а избрал женский образ. Поэтому, как убеждали специалисты, при случайном или намеренном близком контакте, контактер мог выявить несоответствие визуальной информации физическим ощущениям. Иначе говоря, если бы кому-нибудь пришло в голову пощупать меня, он бы с изумлением обнаружил, что щупает совсем не то, ради чего так возбудился. Загнанному в угол, мне не оставалось бы ничего, кроме как изобразить из себя пассивного гомосексуалиста.

То же с волосами. Представьте, вы как бы ненароком касаетесь моих пышных благоухающих прядей и обнаруживаете на их месте пустоту.

Сексуально-агрессивный, представляя смертельную опасность для молний на штанах молодежи, отцов благополучных семей, старых развратников, я погрузил свой багаж и роскошное тело в наемный экипаж и отбыл в неизвестном направлении. Мои небогатые пожитки унес в неизвестном направлении неузнаваемый робот-помощник.

Покачивая умопомрачительными бедрами, я вышел у загородного парка и не спеша углубился в аллеи. Там, найдя подходящие кусты, я вновь превратился в мужчину, пожилого, седого, благообразного, с круглым брюшком. В этом образе я нанял два новых экипажа, сгонял по трассе и выбрал другое место для операции – поближе к космопорту. Пусть друзья Люэн ждут меня на старом месте, пока у них не повылазят их буркалы.

Мчась в космопорт, я не позабыл незаметно выкинуть по дороге робота-помощника.

Итак, игра начата, часы начали отсчет. Через сутки станет ясно, кто кого.

5

Из зала ожиданий, сквозь гигантские обзорные экраны, я наблюдал за посадкой корабля. Серебристая точка блеснула в небе, похожая на осколок солнца. Точка гудела и приобретала очертания посадочного бота гиперсветовика, медленно заходящего на посадку. Бот описал на горизонте гармоничную траекторию и мягко сел в конце поля. Затем не спеша стал приближаться, распластавшись, как доисторическое животное. Я ждал.

Сказать, что я чувствовал себя в своей тарелке, было бы сильным преувеличением. Всегда испытываешь чертовское неудобство, когда ждешь вполне определенного типа для сведения с ним счетов.

АА не заставил себя ждать, появившись вторым – следом за телохранителем – на верху трапа. Со своего поста наблюдения я его легко узнал. На нем был черный, блестящий комбинезон. В правой руке АА держал кейс-сейф. Прекрасно, не надо будет перетаскивать из их экипажа все барахло, а после разбираться, где находится то, что мне надо.

АА быстро спустился по ступеням и направился к таможенному посту. Его сопровождало пять человек, окруживших патрона плотной группой.

Выполнив формальности, АА и его команда погрузились в экипаж, поджидавший их на стоянке. Я тотчас бросился к своей колымаге и пустился в дорогу, опережая их на несколько десятков метров. Я не торопился и они, естественно, обогнали меня. Десять-пятнадцать минут мы спокойно катили по трассе. Впереди, сзади, сбоку, навстречу шли машины… Вот справа показались дезактивационные купола…

Я приказываю роботу, сидящему на заднем сиденье, приготовить деструктор, затем передаю по рации приказ: «Пошел!» Сахмеец трогает с обочины противоположной полосы и, набирая скорость, движется нам навстречу.

«Атакуй!» – приказываю я ему. Экипаж сахмейца делает несколько пьяных виражей и врубается прямо в нос машины АА. Его тащит вперед с десяток метров, затем сцепившиеся машины останавливаются. Робот поднимает деструктор и направляет дуло на экипаж нашего клиента. Невидимые лучи смерти поливают его и злокозненные мозги АА вместе с тупыми мозгами его телохранителей превращаются в холодец, правда, без хрена или горчицы.

Затормозив сзади, я выскакиваю из машины и бросаюсь к дверце экипажа АА. Защитное поле отталкивает меня. Я нажимаю кнопку на маленьком пульте у меня в руке и преграда исчезает. Я припечатываю робота-взломщика величиной с бутылочную пробку к дверце, и он в мгновенье ока вскрывает замок. Голубчики внутри в наилучшем виде. Я хватаю кейс, поворачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с еще одним таким же прытким, как я, типом. Он жаждет помочь и не имеет других намерений.

– Помогите второму! – кричу я, указывая на экипаж сахмейца, и нажимаю еще одну кнопку на приборчике, спрятанном в кулаке. Машина сахмейца загорается. Сердобольный тип сразу утрачивает интерес к АА и мчится спасать другого «пострадавшего».

Я без помех обыскиваю охранников, у них ничего, кроме оружия. Вытаскиваю тело АА на дорогу и начинаю истошно орать, требуя вызвать скорую медицинскую помощь. Медпомощь, конечно, не успевает появиться за те короткие мгновенья, что у меня хватает терпенья ждать ее, и я, возмущаясь, проталкиваюсь сквозь толпу. Как все понимают, поторопить нерасторопных медиков.

На самом деле я, прикрываемый роботом-помощником, сажусь в свой экипаж и покидаю место удачно проведенной операции. Взломщик отпирает кейс, слава Богу, плата за СВЕРХОРУЖИЕ здесь.

Мы мчимся в Столицу и я молю Бога, чтобы он помог еще и Моргено. Навстречу пролетает флаер службы безопасности, чуть погодя – медпомощи. Как я люблю вас, ребята, вы как раз вовремя.

Загнав экипаж в заранее присмотренные, заброшенные владенья, я прячу тарантас у полуразрушенной стены. Приказываю роботу избавиться от маскарада и стать самим собой. Сам я подбираю внешность под фальшивые документы и избавляюсь ото всего, что может вызвать у эсбэшников подозрения, после чего мы отправляемся на вокзал.

Гордый, как школьник, я вошел в здание вокзала и взял билет до указанной Командором станции. С билетом в кармане мне показалось, что я уже там. Через пару часов я покину поезд и растворюсь во тьме пыльных улиц небольшого городка. Получив вызов, смело направлюсь в пустыню, где меня подберет флиттер. Сутки спустя я буду на Дангоре.

Однако, пока еще рано пускать розовые слюни. Вокзал – идеальное место для слежки. Как только появляется удирающий куда-то тип, его всегда поджидают на вокзале. Что ж, надеюсь мой ангел-хранитель купил себе новый кусок замши, чтобы начистить мою путеводную звезду.

Мой поезд состоял из дюжины жемчужно-серых, сплюснутых сверху и снизу, закругленных с концов цилиндров. Внутри них были устроены овальные секции с уютными мягкими диванчиками. Я поставил робота-помощника в шкаф для бытовой техники, предварительно настроив его на исполнение моих мысленных приказов. Усевшись на диванчике, я с ленивым, скучающим взглядом, стал читать газету. До отправления оставалось 20 минут.

За 10 минут до отбытия, мимо моего окна прошли трое слишком крепко скроенных парней. Вид у этих малышей был такой, что им больше всего подходила каторга.

Я ни минуты не сомневался, что эти злобные гориллы по мою душу. Сомнение было лишь на счет того, от чьего лица они выступали – службы безопасности или друзей Люэн.

Я ждал с судорогой в горле. Хотя разум говорил, ничего с тобой не случится, инстинкт выл сиреной: атас! атас!

Прошло несколько минут. Пассажиры садились в вагоны. Я слышал, как они устраивались в соседнем купе и чирикали по-бельгондски. Где-то заплакал малыш… Толчки… Крики… Прерывистое дыхание… прекрасные звуки вокзала. Прекрасные, потому что это были звуки жизни, в которой я чувствовал себя… жалкой дрожащей былинкой. В животе у меня бурчало и внутренний холод стянул лицо. Я ждал… Косой взгляд на часы – до отправления пять минут.

Я вздрогнул, словно мне с размаху врезали по затылку, – в коридоре раздавись шаги. Шаги, звук которых замирал у каждого купе… Я слышал, как открываются и закрываются в полной тишине двери. Сомнений нет… Это патруль… Я постарался сделаться совсем маленьким. Если так будет продолжаться, через минуту я превращусь в обивку дивана. В настоящий момент это была моя голубая мечта.

Шаги приближались. Я видел, как начала поворачиваться ручка двери. Сильная рука схватила ее и потянула на себя, дверь резко распахнулась. Я закрыл глаза и сделал вид, будто сплю. Сквозь опущенные ресницы я разглядывал два суровых лица. Это были лица горилл, замеченных мною через окно.

Я разглядывал их исподтишка, они меня, не скрываясь. Затем один вошел в купе. Другой остался в дверях. Тот, что вошел, дотронулся до моей руки, что-то говоря по-бельгондски. Я вздрогнул, как внезапно разбуженный человек, и выдал ему очаровательную улыбку. Затем вернувшись к суровой действительности, вытащил из кармана билет и протянул горилле, вроде бы не понимая его требований.

Номер не прошел. Здоровяк посоветовался с коллегой в дверном проеме и повторил свое требование предъявить документы. Одновременно второй тип втиснулся в купе, а на его месте возник третий. Господи, их там, как мух на помойке!

– Что вам нужно? – спросил я, по-прежнему изображая из себя ничего не понимающего иностранца.

– Покажите ваши документы! – ответил первая горилла на чистом дангорском.

Далее мы действовали почти синхронно. Почти, потому что я хоть на секунду, но был впереди. Я отдел приказ роботу напасть на бульдога, наседавшего на меня и успевшего уже достать наручники. Белокурая бестия в тот же миг выхватила бластер. Робот, как метеор, вылетел из шкафа и получил полновесный заряд в грудь. Однако это не остановило его – специального робота-бойца службы безопасности Дангора. Его бронированный кулак обрушился на череп гориллы и он смялся, словно яйцо.

Вторая горилла, столь же проворная, что и первая, снесла выстрелом голову моему верному слуге. Воспользовавшись тем, что нападающий отвлекся, я вцепился левой в его кисть, сжимавшую бластер, а правой врубил ему по рогам. Бластер полетел в угол, противник на один диван, я на другой.

В этот миг на сцену выскочил третий артист. Я откинулся назад, одновременно согнув конечности, и отвесил ему жестокий удар ногой в нижнюю челюсть. Он получил сорок третьим размером серьезного мужчины, и я уверен, его внутренности заиграли марш: «меня тошнит».

Я вскочил и столкнулся лбом в лоб со вторым детиной. Он врезал мне так, что теперь мои внутренности вывернулись, как фуфайка. Я рухнул. Здоровяк собрался с силами, чтобы продемонстрировать новый образец своего искусства боксера. Я получил боковой в скулу, прямой в лоб и начал считать звезды. Третий под дых подбросил меня в воздух и я услышал жалобный хруст моего пояса-хамелеона. Подлец знал, куда ударить.

Громила, которому я продемонстрировал свои грязные подошвы, сидел напротив с окровавленным ртом. Он вынимал зубы один за одним, как будто отрывал лепестки ромашки, и клеил на диван.

Этот спектакль страшно его унижал, а его напарника превратил в разъяренного быка. Он хотел подловить меня еще раз и, ожидая, что это будет хорошей дозой снотворного, вложил в удар всю свою силу. К несчастью для его фаланг, я успел уклониться, и его чудовищный кулак врезался в стену. Озлобленный живодер испустил душераздирающий крик.

Его вопль вывел меня из летаргии. Я ударил его прямо в рыло. Его отбросило назад. Еще один удар ногой, но, какая жалость, мне не хватило места для размаха, вместо челюсти я угодил в ту часть его персоны, где собраны причиндалы, служащие для продолжения рода. Удар по этому месту больнее, чем удар по самолюбию.

Громила зарычал, как раненый лев, и растянулся в проходе купе. Не забыв прихватить бластер и кейс, я перескочил через него и устремился в коридор. Беззубая горилла забыл свои зубы на диване и бросился мне вдогонку… Я выиграл чуть меньше метра. Вагон был переполнен, набит битком. Ужом проскальзывал я между людей и чемоданов. Столкнувшись со старушкой в черном, я поменялся с нею местами и всучил старую даму моему преследователю. Теперь он выглядел так, словно просил ее руки. Старушка среагировала быстро – вместо руки он получил по морде. Я вскочил на чей-то багаж и выпрыгнул через открытое окно на перрон…

А теперь, дамы и господа, ноги в руки! Целую, до пятницы! Я расталкивал людей, переворачивал чемоданы. Скакал, как легендарная птица-кенгуру с Земли, а может быть зверь, не помню. Но скакал здорово. Домчавшись до выхода с вокзала, я оказался лицом к лицу с большим и суровым служащим, которого уже предупредили, и, который готов был исполнить свой долг. Я протянул ему билет, забыв разжать кулак, и угодил ему в подбородок. Бедняга перелетел через вертушку и шмякнулся затылком о стену.

Привет! Привет! Лечись и думай о смысле жизни! Сзади послышались азартные крики. Я удвоил скорость. Вылетев из здания вокзала, я заметил черный грузовик. Я рванул к нему и вспрыгнул на подножку. Ошеломленный шофер смотрел на меня, не мигая.

– Моргни, папаша, и жми на полную, – сказал я ему, давая понюхать ствол бластера. Он, видимо, любил этот незабываемый запах, так как сразу дал по газам.

Мы летели по улицам на глазах у изумленных прохожих. Эсбэшники быстро вычислят меня, размышлял я, щурясь на ветру, и ринутся в погоню на своих флаерах, более быстрых, чем грузовик. Оставаться на нем опасно.

На повороте я спрыгнул… Бросил взгляд вокруг. Маленький кондитер слезал с велосипеда, держа перед собой торт с надписью «Честь Ярзуны». Я обесчестил эту «Честь», размазав по тротуару, и оседлав велик. Приподнявшись в седле, высунув язык, я накручивал педали… Сворачиваю, еще… еще… Плевать на направление, для меня хороши все, где меня не поймают.

Время от времени я оглядывался через плечо. Столица безмятежно купалась в солнечных лучах. Жители спокойны и не подозревают, какой страшный преступник катит мимо.

Я оставил велик у чьего-то порога, сворачиваю за угол и спокойно иду по узкой старинной улочке. Как хорошо жить! Розовое спокойствие разливается внутри. Мой «хамелеон» приказал долго жить, а я отнесся к этому столь философски. Сам удивляюсь себе.

Квартал, в котором я находился, спокоен. Дома здесь зажиточные. Если бы я ушел отсюда, то наверняка нарвался бы на кордон. «Эсбэ» знал теперь, что я в Столице, и скоро прочешет весь город. Но начнет не с таких кварталов.

Мне надо срочно воспользоваться короткой передышкой и найти укрытие. Но это возможно только теоретически. А что такое теоретическое укрытие? Место, где можно расположиться, не боясь быть замеченным. Где же мне расположиться, будучи гонимым, без друзей, без знакомых…

Слово «друг» застряло у меня в голове. Моргено! Если бы мне удалось связаться в ним, добрым старым другом, он смог бы меня спасти. Его моральный долг оказать мне эту услугу, потому что мы работаем в одной связке и не раз спасали друг друга.

Но как с ним связаться? Я не знаю, где он живет. Я не ведаю, есть ли у него фон и не имею времени, чтобы разузнать это.

Пока я скреб свой котелок стамеской, пытаясь выскрести из него дельную мысль, в конце улицы появился эсбэшник. Он сразу же обратил на меня внимание, едва увидел. Он не просто обратил внимание, он меня узнал! Ну и свист! Какие потрясающие звуки! Резковаты, правда, для моих ушей, но наверно обворожительны для ядовитых змей.

Я повернул назад. Проклятье! Моя нерасторопность дорого мне обходится… Другие пингвины, поднятые по тревоге свистком товарища, объявились на противоположном конце улицы. Настоящее нашествие! Положительно их здесь разводят. И когда они успели заполучить мой портрет? Во время драки в поезде?.. Ха-ха! Или до того?..

Я не на шутку сдрейфил. Для моих бельгондских коллег я был опасным преступником и, если я опять сейчас ввяжусь с ними в драку, то получу сполна на этот раз.

До чего паскудная жизнь! Вот ребята, с которыми у меня всегда были хорошие отношения, к которым я инстинктивно питал симпатию, а обстоятельства оборачиваются так, что я должен бежать от них, как от эпидемии космической чумы.

Я заметил монументальный портал по левой стороне и, не раздумывая, нырнул в него. Захлопнул тяжелую дверь, в замке торчал ключ. Я повернул его, чтобы выиграть время. Пока они будут растирать сухари, я, может быть, смогу вырыть крысиную нору и укрыться в ней.

Ракетой я пронесся через внутренний дворик, успев заметить посередине него, поросший мхом бассейн, наполненный заплесневелой водой. В другом конце двора была дверь. Только бы она оказалась не заперта, черт возьми! Я дернул ручку. Дверь не только открылась, но упала на меня, треснув по лбу, так как просто была прислонена к стене… Выхода у меня не было. Я затравленно огляделся. Массивная дверь, которую я запер на ключ, трещала под мощным напором парней из «эсбэ». Скоро она сдастся.

«Внутрь дома и на крышу!» – промелькнула суматошная мысль и мои ноги было уже рванули следом за нею, но я вовремя дал по тормозам. К чему приведет это скакание по крыше. Все равно они знают, что я здесь.

В отчаянии я снова огляделся. Здание безмолвствовало. Окна были закрыты, добропорядочные бельгондцы отдыхали после обеда, никто меня не видел. Входная дверь угрожающе затрещала.

Я посмотрел в сторону бассейна и меня осенила идея. Она стоила того, чего стоила, правда, не слишком много. Но это все же лучше, чем задирать лапки вверх. Я подошел к бассейну и смело перешагнул барьер. Воды было до середины бедер. Я раздвинул большие сиреневые листья плавучих голубых цветов и погрузился в воду. Над поверхностью остались глаза, нос, рот.

Я быстро замаскировался липкими листьями. Осклизлая гадость! Вонь!.. Остается только молить Бога, чтобы у них не появилась мысль проверить бассейн. Будем надеяться, что идиотская мысль спрятаться в нем, могла прийти только в мою дурацкую голову.

Несмотря на воду в ушах, я услышал треск поддавшейся двери. Раздался топот, крики, приказы, свистки… Орава эсбэшников бросилась на обыск здания.

Можно сказать, что бельгондские эсбэшники очень добросовестные люди. Обследование дома было методичным и скрупулезным. Через полчаса я увидел их на крыше и поздравил себя с тем, что не полез на верхотуру. Там меня спас бы только гравипояс.

Сквозь облепившие меня листья, я видел все весьма приблизительно, но тем не менее различал фигуры на крыше, фасад, усеянный многочисленными любопытными лицами. Не дай бог, какой-нибудь шустрик с соколиным взглядом примет эту игру всерьез да заорет, показывая на меня пальцем. Тогда я встану, увешанный листьями, дрожащий, мокрый и вонючий, и меня поведут…

К счастью в центре бассейна стояло что-то вроде большого гриба, откуда когда-то стекала вода. Этот колпак скрывал меня от посторонних взглядов.

Двое эсбэшников отделились от группы и подошли к лежавшей на дворе двери. Они что-то там прикинули и позвали своих друзей. Один тип объяснял, по-видимому, что я преодолел стену, используя дверь в качестве лестницы. Прекрасная мысль! Тем более, что она была принята единогласно и эсбэшники снова поскакали искать меня там, где меня не было.

Жители дома понемногу успокоились и убрались из окон. Наконец-то я мог пошевелиться. Какие-то мелкие твари ползали, щекочась, по мне. Надеюсь они не сожрут меня до темноты!

Ох, как медленно тянулось время… Иногда затылок мой соскальзывал с липкого края и я наслаждался добрым глотком зловонной воды… Уже не первый час лежал я в бассейне и следил за солнцем. Вот оно покинуло двор, и я стал мерзнуть. Вот сгустились тени, и вода вокруг меня почернела.

Не пора ли мне встать с этой тинистой постели?.. Нет, еще слишком светло. Я не пройду и двух метров, как заверещат все свистки в округе. Ночь еще так далека… Еще часа два, ужас! Меня начало мутить. Вонь становилась непереносимой. А если я упаду в обморок? Что тогда произойдет? Начну пускать пузыри? Нет! Такая смерть не достойна парня, прожившего столь богатую жизнь, как я.

– Дружок, – сказал я себе, – посчитай до десяти… Затем тихонько осмотрись, нет ли кого у окна. Если никого не увидишь, вставай и выходи из бассейна… Пересечешь двор, поднимешься по лестнице… Заберешься на самый верх… В любом доме есть чердак. Там ты спрячешься, разденешься, чтобы высушить одежду…

Я замолк на полуслове, чья-то тень надвинулась на бассейн.

6

Я разинул рот, чтобы заорать, но подавился зловонной водой. Это был СКЕЛЕТ! Он смотрел на меня своими пустыми глазницами. Я мог засунуть палец в черную дырку его носа, пересчитать все зубы и ребра.

Оставалось сделать вывод: вода из фонтана не только отвратительна, но и вредна. Наглотавшись этой тухлятины, я начал бредить. Скелет сел на каменный барьер. Костяная рука протянулась к стеблю цветка, закрывавшего мое лицо, и наши взгляды встретились. Пустые глазницы бесстрастно изучали меня, затем зубы черепа задвигались, и я услышал голос. Это был голос молодой женщины.

– Думала, вы умерли!

Я промолчал, ожидая, что еще поведает мне этот загробный житель.

– Вот уже битый час, как я наблюдаю за вами из окна… Благодаря лучу солнца я заметила одну ногу в воде…

Я взяла бинокль и разглядела ваше лицо, скрытое листьями беры. Когда они ушли, я думала, вы тоже выйдете отсюда… Но не дождалась… Я думала, вы погибли!

Она прочитала в моих глазах тоску и затаенный страх и рассмеялась. Вы видели, как смеется скелет здоровой молодой женщины, скаля все свои 32 зуба?.. Очаровательно!

– Вылезайте!

Положение становилось смешным. Посмотрите на меня. Я превратился в карпа, который беседует со скелетом, сидящим на краю фонтана. Если бы мои коллеги могли видеть эту сцену, они дорого заплатили бы за зрелище.

– Вы не должны бояться меня. Я – прозрачник… Слышали о нас?..

– Да, да… – пробормотал я, припоминая. Прозрачники считали красоту обнаженного скелета красотой высшего порядка по сравнению с красотой скрывавшего его тела. С рождения они принимали специальные препараты, придерживались строгой диеты, что в сумме давало тот ошеломляющий эффект, который демонстрировала сидевшая предо мной дама.

– Если я выйду, – сказал я, – меня увидят… Это чудо, что только вы одна заметили меня…

– Однако не можете же вы находиться здесь бесконечно?

– Безусловно.

Я искал решение. Оно должно было найтись, поскольку теперь у меня была помощь.

– Не оставайтесь здесь, – продолжал я, – вы привлечете внимание ко мне.

Она поднялась, подумала мгновенье в нерешительности… Затем удалилась.

Время шло и казалось мне нескончаемым. Наконец, в подъезде послышался шум. Это ОНА. Я узнал ее скользящие шаги. Прозрачник остановилась у бассейна и сказала что-то, я не понял что именно. Между домом и моим взглядом раскинулась тень. Красивая оранжевая тень. Я понял: она раскрыла пляжный зонтик и поставила его так, чтобы он закрыл бассейн.

– Не двигайтесь, – сказала прозрачник, – я пойду посмотрю из окна, хорошо ли вы скрыты.

– Предположим, он меня закрывает. А вы не думаете, что это удивит ваших соседей?