Помоги проекту - поделись книгой:
Альманах «Галактика» № 5–6 (1993)
Виктор Волконский
Красный карлик
«Сон разума рождает чудовищ».
«…Мы не отступали перед самыми отвратительными и уродливыми сценами, полагая, что истина и мораль очищают все, как огонь…»
Глава 1
Я девственна!.. Вам это не помешает?
С тех пор как обезьяна слезла с дерева и нарекла себя человеком, она постоянно и суетливо что-нибудь да производит. И добывает себе этим хлеб насущный.
Производить можно все, а вот делать, не всякое. Впрочем, Павлу Петровичу Костомарову не случалось вникать в подобные тонкости. Он был производителем особого рода – делал себе подобных. О чем и гласила реклама кооператива «Малыш».
«Всем, желающим стать матерью.
Милые девушки и дорогие женщины!
Если ваши мужья бесплодны (или вы вообще не имеете таковых) – не отчаивайтесь. Кооператив „Малыш“ – это то, что вам нужно! Свои услуги предлагает высококвалифицированный специалист интимной сферы. Успех гарантируется на 99.9 процента!»
Председателю кооператива «Малыш» недавно стукнуло тридцать пить. Он был высок, строен, хорошо сложен, к тому же некогда он, П. П. Костомаров, занимался культуризмом и имел фигуру «а-ля Шварценеггер». Раньше Павел Петрович служил инженером. Хорошо еще, что умственный труд не оставил морщин на его невысоком, но чистом лбу, а то бы производитель мог показаться клиенткам старообразным Но пока Костомаров выглядел прекрасно.
Нехорошая наша жизнь, в которой подгнивают слабые моральные устои серых личностей – вот что вынудило Костомарова решиться на столь тяжкий труд. Зарплату он получал на заводе небольшую, жена зарабатывала еще меньше. Вот и думай, как одеть, обуть, накормить детей! А их двое – растут в условиях нынешнего дефицита… Вот и пришлось Костомаровым открывать собственное дело.
Оказалось, что в большом городе работы навалом. И идут бедолаги к производителю тоже ведь не от хорошей жизни. Впрочем от истощения кооператора спасает четкий регламент: две клиентки в день, два выходных в неделю. Цена услуги при теперешней дороговизне мизер – всего-то сто пятьдесят «деревянных».
И вот в один из солнечных майских дней, ровно в восемь утра в прихожке трехкомнатной квартиры Костомаровых звякнул звонок. Робко и неуверенно.
«А иные трезвонят так, что хоть святых выноси. – подумал Павел Петрович. – Так… посмотрим, кто же у меня на сей раз?..»
Костомаров раскрыл общую тетрадь, в которой вел предварительную запись, сверился с датой.
«Мария Ивановна Богданова, возраст 24 года, не замужем…» Справка об отсутствии вензаболеваний предъявлена, расписка в том, что не претендует на алименты… так где же она… ага, вот!.. приложена…
Из прихожей донеслись негромкие голоса – жена уже впустила клиентку. Павел Петрович встал, поправил свой белоснежный халат, наброшенный на голое тело (что поделать специфика!) и вышел навстречу гостье.
«Понедельник – день тяжелый!» – вздыхая, подумал он. И предчувствие его не обмануло.
Всем хороша была Мария Ивановна – начиная со стройных крепких ног и кончая невысокой, но распирающей легкую куртку грудью. А вот дальше… Очень сильно обидела эту женщину природа! Дала она ей маленькое скуластое личико с безобразно выпяченной верхней губой и серыми глазками-щелками. И к тому же посадила на ее левую щеку большое родимое пятно.
Перехватив взгляд Костомарова клиентка торопливо сказала:
– Надеюсь, что мой сын будет похож на вас!
Фраза эта была явно заготовлена заранее. Павел Петрович же ответил быстро, экспромтом:
– А дочери дай Бог вашу фигуру!
Ответ был вполне достоин профессионала и поэтому настроение Костомарова несколько улучшилось.
– Проходите! – изысканно вежливо сказал он. – Вот сюда, пожалуйста.
Из дверей кухни выглянула жена кооператора Софья Максимовна, невысокая пухленькая блондинка.
– Машенька! Может быть, приготовить завтрак? Это будет стоить недорого.
– Что вы… нет, нет! Я же ненадолго.
Павел Петрович запер за собой дверь и взглядом показал Маше на вешалку-стойку у изголовья широкой кровати. Она торопливо сбросила свою курточку… белая блузка с рюшками туго натянулась на груди… также быстро расстегнула и снял с себя юбку. Перед Костомаровым предстали: крупные рельефные ягодицы, широкие бедра, полные ноги, круглые колени… темно-красные, с розовой искрой колготки сидели на ней как влитые.
– Вы просто прелесть, Машенька! – искренне сказал Павел Петрович. – А колготы – какая красота… даже жаль, что их придется снять.
Густо алея всем своим некрасивым личиком, Маша отрицательно качнула головой. Подошла к Костомарову, присевшему на край кровати.
– А вы посмотрите… может быть, их снимать не будем?
Павел Петрович увидел на Машиных колготках пониже талии крошечный движок застежки «молнии» и с легким шелестом повел его вниз… Маша пропустила его руку, слегка раздвинув ноги, и Костомаров убедился, что «молния» кончается как раз где надо – пониже поясницы.
– Мне их сестра привезла из Польши, – тихо сказала Маша. – Хорошо они там придумали… правда?
Павел Петрович понял, что он готов к работе, и молча потянул клиентку на постель. И… вдруг ощутил неожиданное сопротивление.
– Хочу вас предупредить… – белея, прошептала она. – Я девственна! Вам это не помешает?!
– Ничуть! – отрывисто сказал Костомаров. – Однако хорошо, что предупредили. Моя задача усложняется.
– Сколько… доплатить?
– Двадцать пять. Но зато я гарантирую вам минимальную боль при дефлорации. Возможно даже достижение оргазма.
Говоря это, Павел Петрович притянул Машу к себе, профессиональным движением сбросил с нее бюстгальтер и стал гладить ее пухлые груди, легонько прижимая ладонью твердые сосцы. Маша зажмурилась и с легким вздохом-стоном легла. Костомаров умело направил ее податливое тело в «позу миссионера» (женщина лежит на спине, ноги ее согнуты в коленях и раздвинуты). Клиентка неумело притянула его к себе… замерла… тихо вскрикнула, выгибая спину. Бедра ее передернула короткая судорога.
– Теперь ты женщина, Машенька! – ласково сказал Павел Петрович. – Тебе было больно?
– Не очень… Но я боюсь дальше! Пустите меня, мне не надо… не на… до…
Однако Костомаров честно отрабатывал свои денежки до тех пор, пока тело клиентки не стало бить крупной дрожью. Но вот Машино лицо наконец-то исказилось в сладострастной гримасе и стало неописуемо отвратительным. Павел Петрович поспешно отвернулся, а Машино тугое тело под ним еще жило наслаждением, билось и вздрагивало. Костомаров понял, что дело сделано. И только тогда он позволил себе выбросить семя.
– Вот и все, Машенька! – задыхаясь, сказал Костомаров. – Теперь вы обязательно станете матерью.
– Пустите меня… – всхлипнула клиентка. – А мне… еще может быть приятно? Вы же обещали!
– Не надо, Машенька, – обиженно сказал Павел Петрович. – Хотите, приходите в другой раз. А пока извините. Мне нужно немного отдохнуть, в два часа очередной прием.
Мария Ивановна поднялась и села, уткнув лицо в ладошки. Костомаров укоризненно вздохнул, вытянул из-под клиентки простыню на которой расплылось красное пятно, повертел ее в руках, раздумывая – сложить ее, что ли? Хотел было кликнуть жену, чтобы она унесла эту пакость. Но вовремя спохватился, дверь ведь заперта. В конце концов, Павел Петрович положил простыню на пол, рассудив: пусть, она уже и так грязная. Подсел к Маше и беглым движением огладил ее пышные бедра без особых эмоций, отметив про себя, что кожа клиентки нежна и приятна на ощупь.
– Не беспокойтесь Машенька, все будет хорошо, – привычно произнес он. – Одевайтесь!
Маша медленно встала, широко расставив ноги повернулась к Костомарову.
– Застегните мне колготки! – приглушенно сказала она. – Или я для вас уже пройденный этап?
Она быстро оделась и, наклонившись вперед, пошла к выходу. Но проходя мимо книжных полок чуть приостановилась. Возможно, ей хотелось как-то сгладить свою резкость.
– О, Эмиль Золя! – сказала она. – И «Анжелика»… она у вас тоже вся? Можно посмотреть?
– Посмотрите! – усмехнулся Павел Петрович.
Маша потянула с полки книгу, но та не поддалась.
– Книги нанизаны на стальные стержни, – пояснил, помаргивая, (что-то спать захотелось) Костомаров. – Народ ведь у нас всякий бывает…
И тогда Маша окончательно сломалась. Воспитанная в интеллигентной семье, она привыкла относиться к книге как к живому, трепетному существу.
– И вы их не читаете?! – растерянно спросила она.
– Рад бы, да некогда, – рассеянно зевнул Павел Петрович. – Работы много…
«Пошла бы ты… „дева Мария!“ подумал он. – Тоже мне, нашлась умница-разумница!»
А вслух сказал:
– До свидания, Мария Ивановна!
На том и расстались. Посидев немного, Павел Петрович отдышался и отправился к жене на кухню, проверить как рассчиталась клиентка.
Дверца шифоньера в углу чуть слышно скрипнула и из нее змейкой выскользнула старшая дочь Костомаровых – семиклассница Ирина. Она наблюдала за работой отца с первой до последней минуты через замочную скважину в дверце, откуда заранее вынула ключ. Затаив дыхание, Ирина на цыпочках пошла к двери.
Вечером Ирочка долго не могла заснуть. То, что она подсмотрела, для нее особым откровением не было. Как-то месяц назад мальчишки-одноклассники затащили ее на «хату» смотреть порнуху «по видику». Правда, Ира была там недолго, – убежала. Но все таки кое-что увидеть успела.
– А в жизни ЭТО все равно интереснее! – думала Ира, вспоминая, как судорожно сжимали бока отца Машины полные ноги…
Ира повернулась на бок и, засыпая, подумала: если мальчики опять пригласят на просмотр, то она не откажется.
…Сразу после рождения Ира развивалась быстро, не по годам. В пять лет у нее уже появились вторичные половые признаки: оволосение на лобке и характерная округлость телесных форм. Резко увеличились в объеме молочные железы. А вскоре начались и менструации.
Мать Ирочки, будучи женщиной передовых взглядов, не стала скрывать от дочери суть дела. Она как могла успокоила ее и строго-настрого наказала: никаких контактов с мальчиками! Конечно она может завести себе «живого кукленка», но это делать ей еще рано. Будет очень-очень больно.
Не имея досуга для частых бесед с дочкой Софья Максимовна этим и ограничилась.
Когда Ира немного подросла, она с интересом стала читать книги из папиного кабинета (тогда они еще не одевались на стержни). В них Ира нашла описания того, как рожали детей шестилетние и восьмилетние девочки…
Предупреждения матери стали пугать ее меньше, а потом и совсем забылись. Предоставленная сама себе Ирочка при играх со сверстниками всегда старалась уединиться с кем-нибудь… безразлично, с мальчиком или девочкой. С болезненным интересом она рассматривала и трогала их половые органы, показывала и позволяла трогать свои…
Теперь, когда ей исполнилось тринадцать лет, Ира выглядела на все шестнадцать. И, на зависть подружкам, смотрела в кинотеатре фильмы «без права показа по телевидению». К тому же у ее одноклассника Аскольда появился «видик», который приобрел его папа, большой начальник. Сам Коробейников-старший посмотрел его раза два, а потом передал сыну, который пользуясь бесконтрольностью родителей, крутил по нему самую жуткую «порнуху».
И вот в один из майских вечеров Ирина решилась. Сказав матери, что идет ночевать к подруге, она отправилась к Аскольду. На просмотр.
Дружная компания мальчишек-одноклассников, которой верховодил Коробейников, оказалась вся в сборе. Дверь Ирочке на условный звонок открыл сам хозяин – долговязый юнец, веснушчатый, слюнявый и белобрысый. Увидев Иру, Аскольд поспешно отступил в сторону, освобождая проход. Оценивающе осмотрел ее округлый зад, обтянутый простенькими джинсами и быстро захлопнул дверь.
«Попалась, птичка!» – злорадно подумал он.
В комнате семеро мальчишек глазели на призывно мерцающий экран цветного телевизора. Там две женщины обучали юную девочку таинствам любви. Не все у них получалось и тогда самая толстая отправилась к двери.
– Счас негра приведет! – приглушенно сказал кто-то. – А у него… эх и здоровенный!
На всезнайку шикнули и сеанс продолжался в тишине, под чужую негромкую речь и мелодичную музыку… Ирочка почувствовала, как чья-то дрожащая рука легла ей на колено, брезгливо дернула ногой. Но кто-то уже крепко вцепился в ее груди из-за спины. Кто-то поспешно зажал ей рот.
А Аскольд прошипел:
– Не ори… врубим музыку, все равно никто не услышит! И сделаем тогда тебе все очень больно… лучше ты сама… обработаем тебя ласково, по-домашнему! Не будешь кричать?
Ира подумала и отрицательно качнула головой.
Тотчас нетерпеливые руки содрали с нее джинсы. Следом слетела кофточка. Испугавшись, что мальчишки порвут лифчик и трусики, Ира сняла их сама.
Аскольд потянулся к выключателю и комнату залил яркий свет. Ира зажмурилась, поспешно прикрыла руками груди и низ живота… но ее толчком свалили на ковер и сунули под голову диванную подушку. Аскольд насильно влил ей в рот полстакана коньяка. Иру рассматривали, плотно облепив руками. Неумело тискали. И деловито обсуждали: с чего и как начать?
В конце концов Аскольд навалился на Ирочку сверху, грубо раздвинул ей ноги коленями… от рвущей низ живота резкой боли она застонала… потом ощущение неприятного постороннего предмета снующего в промежности притупилось… она еще помнила, что вторым был Витька-Пончик, третьим – Цыпа… а потом все смешалось, поплыло перед ее глазами… искаженные похотью лица насильников одинаковы.
Прежде чем Ирочкино сознание совсем погасло, она еще успела с омерзением подумать, что ковер под нею очень липкий и мокрый…
– Звони Аскольд, остальным пацанам! – предложил Игорек. – Все, так все.
Поделиться книгой: