Myth-edit

Архитекторы-новаторы стремились преодолеть замкнутость традиционной индивидуальной квартиры и противопоставить новый тип жилища, с развитым коммунально-бытовым обслуживанием, общежитию с минимумом бытовых удобств. 

Дом должен был стать очагом личной жизни и досуга. Такова была точка зрения многих теоретиков и архитекторов авангарда, которые вели экспериментальную работу по созданию экономичных и общедоступных квартир.

В те годы вообще много экспериментировали, в том числе, и с жильем. Предполагалось, что люди не будут сами готовить, поэтому в в квартирах здания нового типа не были предусмотрены  кухни, зато в комплексе строилась столовая, где, по идее, должны были питаться трудящиеся жильцы, освобожденные от домашнего труда. Из этой затеи, как и из многих других, ничего не вышло: люди упорно хотели варить и жарить свою собственную еду, поэтому в квартирах выделялись уголки, перестраивались под кухни, из-за чего первоначальная планировка сильно менялась.

Интересен следующий факт — все здания связывались между собой переходами: можно было зайти в жилой комплекс с переулка Решетникова и выйти с противоположной стороны квартала на проспект Ленина. 

Поэтому мы  в детстве обожали бегать и играть в этих зданиях, благо от нашего дома недалеко. Было очень здорово играть в казаки-разбойники: заходил в один дом, поднимался на пятый этаж, по галерее перебегал  в другой дом, надо было только знать, где какая галерея находится и куда бежать. Ну, это мы быстро изучили! И дворы были зелеными и красивыми. И традиционно мальчишки разных районов враждовали между собой отчаянно. Мой двор по Ленина 83 с Ленина 52 не враждовал, но оба комплекса враждовали с находящимся напротив зданием Ленина 75 по прозвищу "Подводная лодка" (непонятно почему, кстати).

Получить квартиру в этом комплексе на улице Ленина 52 было очень непросто. А тут какой-то расцеховщик – и на тебе… Должен сказать, что и в 70-е гг. ХХ века этот дом считался элитным. Хотя уже и не очень соответствовал современным требованиям. А по тем временам – получить квартиру или даже комнату в таком доме было ох как непросто. Получается, н епростым человеком был Н.И. Кузнецов.

Так что согласимся с Т. Гладковым:

"Тут самая пора раскрыть то, что автор до поры оставлял как бы за скобками и о чем ранее в многочисленных публикациях о жизни нашего национального героя никогда не сообщалось. А именно, что Николай Кузнецов уже в кудымкарскую пору стал сотрудником негласного штата органов государственной безопасности — ОГПУ"

Вот! Дважды исключенный из комсомола, отсидевший за мошенничество сын кулака и белогвардейца, был принят внештатником в самую секретную организацию СССР. Ну что ж, жизнь иногда выделывает коленца и похлеще. Тем более,  судя по имеющейся расписке, с 10 июня 1932 года Н. Кузнецов стал обыкновенным стукачом: “ ...добровольно обязуюсь сообщать о всех замеченных мною ненормальных случаях как политического и так же экономического характера, явно направленных действий к подрыву устоев Сов. Власти, от кого бы они ни исходили ” (орфография подлинника). Если мы вспомним, что арестовали-то Кузнецова именно в июне 1932, то вербовка в органы прошла в ходе следствия легко и быстро, очевидно, пообещали смягчить наказание [7] . Его под подписку освобождают из под ареста и дают всего год исправительных работ.  Вот как Кузнецов стал агентом НКВД, а вовсе не из-за “ великолепной памяти, собранности, феноменальных лингвистических данных и способности выполнять поставленные задачи в отдаленных поселениях с риском для жизни ”, - как утверждает С. Кузнецов.

И тогда многое становится понятным. Задачей Кузнецова был сбор  сведени й  у иностранных специалистов, которых на Уралмаше и в период строительства, и в период работы было предостаточно. И знание немецкого языка, по мнению автор ов  биографии, должно было очень сильно способствовать сбору агентурных данных.

Но карьера Кузнецова как агента спецслужб началась еще до переезда в Свердловск.  

Скромный таксатор весьма заинтересовал М.И. Журавлева, только что назначенного наркомом НКВД в Коми АССР .

… (Журавлеву) нужен был помощник, квалифицированный специалист в области лесного хозяйства. В качестве такового в поле его зрения попал Николай Кузнецов.

… За время их сотрудничества он хорошо изучил Николая, оценил его разнообразные способности (особо поразил Журавлева тот факт, что Кузнецов свободно владел языком коми).

Ого! Еще и язык коми! А так как герой наш без стра ха и упрека, то, естественно, сами жители республики Коми принимали его за своего. Не было у Кузнецова акцента и в этом языке финно-угорской группы.

Интересно только, на каком же подвиде этого языка разговаривал Николай Иванович? Этими мелочами биографы не заморачиваются, чай не берлинский диалект. А ведь в языке коми 4 наречия: южное (включает кудымкарско -иньвенский, нижнеиньвенский , оньковский , нердвинский диалекты), северное (кочевский, косинско-камский, мысовский, верхлупьинский  диалекты), верхнекамское и коми-язьвинское. Нормально, да? Видимо для биографов понятие “изучить язык” выражается в заучивании нескольких слов и пары грамматических правил.

Автор этих строк около года проработал в Казахстане, а так как я всегда очень интересовался языками, то к концу этого года мог худо-бедно (именно худо-бедно, не более того!) понимать какие-то фразы, да складывать вместе пару-тройку предложений на казахском. Но сказать, что я знал этот язык - никогда бы не осмелился. Тем более, что без языковой практики все это очень быстро забылось, стерлось из памяти. Но я и не “гений советской разведки”, признаю.

Но вернемся к этому “гению”. Так на каком же наречии свободно изъяснялся таксатор из Кудымкара? Скорее всего, на кудымкарско-иньвенском. Поистине уникальным полиглотом был Николай Кузнецов. Ну как было не завербовать его в органы? И стал он  се кретным сотрудником НКВД, а проще - стукачом -  под кодовым именем “Колонист”.

Ну и, конечно же, умиляет то, что Кузнецова нарком НКВД взял как “квалифицированного специалиста по лесному хозяйству”. Ну да, сколько он там проработал таксатором ? С 20 апреля 1930 по июль 1934 (учитывая год исправительных работ). Специалист.

П роследим жизненный путь нашего героя далее, ибо Теодор Гладков делает удивительное признание:

… в январе 1936 года Кузнецов уволился из конструкторского отдела Уралмаша. С той поры он больше никогда и нигде, ни в Свердловске, ни в Москве, не работал   (выделено автором) , а только выполнял задания органов государственной безопасности в качестве спецагента, а также агента-маршрутника….

Немного истории: в январе 1936 года наркомом НКВД все еще был Генрих Ягода. В сентябре 1936 наркомом будет назначен Николай Ежов, который сразу же начнет чистку “в органах”, убирая людей Ягоды. Еще 15 июля 1936 года покинул свой пост глава УКГБ по Свердловской области И.Ф. Решетов. На эту должность был назначен Д.М. Дмитриев (Плоткин), ставший с октября 1936 комиссаром госбезопасности 3-го ранга, что явно свидетельствовало о том, что был он человеком Ежова. Вместе с ним и погорел: 28 июня 1938 года был арестован, 7 марта 1939 - расстрелян.

Известно, что когда идет чистка, она идет сверху до низу.

Волна репрессий не обошла стороной и Николая Кузнецова. Он тоже был арестован. Справедливости ради отметим, что он действительно по неопытности и горячности допустил в работе ошибки, которые признал и о которых искренне сожалел. Но никакого преступного умысла в его действиях не было и в помине, а между тем ему едва не вменили жуткую «пятьдесят восьмую», контрреволюционную, расстрельную статью…

По некоторым сведениям вменили ему нечто другое: он был арестован по 95-й статье УК (за ложный донос или ложные показания, от трех месяцев до двух лет) и оказался во внутренней тюрьме УНКВД по Свердловской области. И вот тут происходит интересное…

В подвалах внутренней тюрьмы Свердловского управления НКВД Кузнецов провел несколько месяцев. По счастью, нашлись люди, сумевшие, быть может рискуя собственным положением, добиться его освобождения.

Так утверждает Т. Гладков, не упоминая, кто же эти таинственные люди, что ради уралмашевского стукача вдруг рискнули своим положением? И с какой, собственно, стати?

А вот  Г. Каета говорит совсем другое:

Ни в одном из следственных дел имени «Колониста» не упоминается. Не знаю, откуда пошла версия о том, что ему тогда довелось посидеть под арестом. Но чего не случалось во времена мнительных ежовцев ?!

Есть, конечно, повод для рассуждений о жизни и делах Кузнецова в 1937—38 годах, когда он почему-то вдруг оказался «не у дел». Что-то в это время произошло. Может быть, он осознал пагубность собственного участия в выявлении «врагов народа»? Такие случаи в рядах чекистов были, но все они оканчивались выстрелом в затылок и падением в общий могильный ров для осужденных «тройками». Ясно одно, что «Колонист» вдруг оказался «лишним».

Совершенно иные сведения сообщает С. Кузнецов:

3 октября 1934 года (всего через три месяца после переезда в Свердловск - С.В.) Кузнецова арестовывают … и помещают во внутреннюю тюрьму Свердловского Управления НКВД. Его обвиняли в том, что он еще в Кудымкаре “сообщал провокационные сведения на ряд лиц…, обвиняя их в контрреволюционной повстанческой деятельности против Советской власти” .

И тут опять нашего героя ждет чудесное избавление: Кузнецова освобождают и привлекают к агентурной работе с иностранными инженерами Уралмаша, присваивая агентурное имя “Ученый”. Далее однофамилец, который пишет биографию “легендарного разведчика”, начинает сочинять детективную историю, как в январе 1936 года Николай Кузнецов переходит сотрудником в газету “За тяжелое машиностроение” (помните Гладкова? “Больше никогда и нигде не работал”!). Неведомые оперативные сотрудники специально придумывают ему обвинение по ст. 58-10 и 50-10 “контрреволюционная агитация”  - в особых случаях подразумевает высшую меру. 50-10 - вообще не существует в УК РСФСР 1926 года, а просто ст. 50 отменена 25 ноября 1935 года. Но это исследователя не останавливает. Он смутно сообщает, что через какое-то время следователь 4 управления подписывает постановление об освобождении . Зачем нужна была такая операция, не указано. Очевидно, не придумано.

Так или иначе, то ли по 95 статье, то ли по 58-10, но Кузнецов оказался в подвалах Свердловского УКГБ. В самое страшное время, когда оттуда было всего два выхода: или в лагерь, или к стенке. Но наш полиглот и сексот не просто входит на свободу, но и оказывается в Москве.

По утверждению Каеты , летом 1938 года Кузнецов отправился в Кудымкар к Журавлеву просить о помощи. И нарком НКВД автономной республики конечно же проникся сочувствием к опальному сексоту, отсидевшему в подвалах Свердловского УКГБ, после чего порекомендовал Райхману  принять на службу дважды исключенного из комсомола, осужденного и только что выпущенного из подвала непонятного кого. Вы в это верите? Ну и славно.

Москва

Тут-то у Райхмана и произошел тот самый разговор, когда в Кузнецове опознали истинного берлинца. Непонятно, почему из то ли пяти, то ли шести известных ему диалектов будущий легендарный разведчик выбрал именно берлинский, а не, скажем, австрийский – которым он-то уж точно должен был владеть.

Я назначил Кузнецову свидание на завтра, и он пришел ко мне домой. Когда он только вступил на порог, я прямо-таки ахнул: ариец! Чистокровный ариец. Росту выше среднего, стройный, худощавый, но крепкий, блондин, нос прямой, глаза серо-голубые. Настоящий немец, но без этаких примет аристократического вырождения. И прекрасная выправка, словно у кадрового военного, и это — уральский лесовик!

Да-да, допустим, что память отставного генерал-лейтенанта КГБ не подвела, и он действительно запомнил одного из тех бес численных агентов, которых лично вербовал. Допустим, что парнишка из глухой уральской деревни (три версты до ближайшей школы) выглядел как "чистокровный ариец", да еще и без примет вырождения – на Урале все возможно . Допустим, что у него от природы была прекрасная офицерская выправка, которой просто неоткуда было взяться. Мы много чего будем допускать  в этой истории, чего ж не допустить и такое. Допустим, что правдив и следующий пассаж:

Идеальным вариантом, конечно, было бы направить его на учебу в нашу школу, по окончании которой он был бы аттестован по меньшей мере сержантом госбезопасности, зачислен в какое-нибудь подразделение в центральном аппарате и начал службу. Но мешали два обстоятельства. Во-первых, учеба в нашей школе, как и в обычном военном училище, занимала продолжительное время, а нам нужен был работник, который приступил бы к работе немедленно, как того требовала сложившаяся оперативная обстановка. Второе обстоятельство — несколько щепетильного свойства. Зачислению в нашу школу или на курсы предшествовала длительная процедура изучения кандидата не только с деловых и моральных позиций, но и с точки зрения его анкетной чистоты. Тут наши отделы кадров были беспощадны, а у Кузнецова в прошлом сомнительное социальное происхождение, по некоторым сведениям отец то ли кулак, то ли белогвардеец, исключение из комсомола, судимость, наконец. Да с такой анкетой его не то, что в школу бы не зачислили, глядишь, потребовали бы в третий раз арестовать…

В конце концов мы оформили Кузнецова как особо засекреченного спецагента с окладом содержания по ставке кадрового оперуполномоченного центрального аппарата. Случай почти уникальный в нашей практике, я, во всяком случае, такого второго не припоминаю.

Уникальный случай. Не очень понятно, как на такой беспрецедентный шаг пошли в свое время и в НКВД Урала , а теперь и в центральн ом  аппарате. В ремя было самое людоедское – середина 1938 года по Райхману  (мой дед был арестован 1 апреля, а расстрелян на Коммунарке 1 сентября 1938 года, у меня к этому году особое отношение). Как раз шла мощная чистка в "органах", в августе этого года Л.П. Берия стал первым замом наркома Ежова, в сентябре  - начальником УКГБ НКВД СССР, а в ноябре – уже наркомом. Что ж, не лучший период "оформлять" дважды сидевшего кулацкого сына в качестве спецагента. Но мало ли чего не бывает в этой жизни?! Мы же договорились, что пока мы только допускаем, допускаем и допускаем.

И вот мы приближаемся к ключевому эпизоду в жизни легенды НКВД.

Придумали для Кузнецова и убедительную легенду, рассчитанную прежде всего на немецкий контингент. Русского, уральца Николая Ивановича Кузнецова превратили в этнического немца Рудольфа Вильгельмовича, фамилию оставили прежнюю, но… перевели ее на немецкий язык: Шмидт. Родился Руди Шмидт якобы в городе Саарбрюккене . Когда мальчику было года два, родители переехали в Россию, где он и вырос. В настоящее время Рудольф Шмидт инженер-испытатель авиационного завода № 22 в Филях. На эту фамилию Кузнецову был выдан задним числом и паспорт, а позднее и бессрочное свидетельство об освобождении по состоянию здоровья от воинской службы, так называемый «белый билет», чтобы военкоматы не трогали.

Ну что для лингвиста из Кудымкара еще один диалект? Справка: Саарбрюккен – город на самом западе Германии, на границе с Францией, что и определяет особенности произношения .

"В саарландском  диалекте слова обрубаются  иногда до одной буквы: к примеру , «O a!» может означать «Oben auch!» («Наверху тоже!»). Ехидные баварцы насмешничают, что это потому, что офранцуженные саарландцы правильных немецких окончаний не знают", - утверждает живущий в Саарбрюккене писатель Михаил Гиголашвили.

Забавно, что в паспорте, который оформили Рудольфу Шмидту в качестве места рождения указан хутор Маракинский Талицкого района Челябинской области (Талицкий район с 1935 по 1938 входил в административный состав Челябинской области), паспорт выдан в январе 1941, год рождения Шмидта – 1912. Так где ж он родился: в Саарбрюккене или в Челябинской области?

И как раз на фоне изображения этого паспорта Сергей Медведев в фильме "Николай Кузнецов. Мифы и реальность" (забегая вперед, скажу, что никакой реальности в фильме нет, есть только мифы) рассказывает историю рождения в Саарбрюккене и переезда в Россию в двухлетнем возрасте. Так хутор Маракинский или Саарбрюккен? Надо бы определиться. Но снова – примем на веру, как пока мы принимаем все нестыковки и странности биографии "Легенды".

Ладно, Саарбрюккен. Теперь наш герой - Рудольф Шмидт, оперативный псевдоним "Колонист". Кстати, именно из-за этого псевдонима зачастую подозревали в   новоиспеченном агенте немца из республики Поволжья. Но эта гипотеза опровергается самим Гладковым: у немцев Поволжья был свой диалект - опять!? Ввиду оторванности от исторической родины, язык поволжских немцев оказался изолированным от других германских наречий, так что любой носитель языка по архаичности сразу же опознал бы поволжца. Поэтому "Колонист" никак не должен был выдать себя, уроженца Саарбрюккена, чьи родители переселились в Россию "задолго до первой мировой  войны": готовясь к исполнению роли Шмидта, чьи родители происходили из Саара, Николай научился говорить по-немецки с архаизмами начала века, к тому же характерными именно для этой земли, именно так, как должны были бы говорить его мифические родители , - пишет Гладков. Талантливый мальчик, не устаю поражаться!

Как известно, Кузнецов – одна из самых распространенных фамилий, а в некоторых областях России - просто самая распространенная. Это явление характерно для многих стран мира, Кузнецовы – это и английские Смиты, и украинские Ковали (Коваленко), и немецкие Шмидты. Очень нужная и важная профессия была в свое время. И много народу ей занималось, вследствие чего и получили это прозвище. Как утверждает Гладков, а вслед за ним и все остальные  исследователи, "фамилию Кузнецов просто перевели на немецкий". Простая мысль: а, может, все было как раз наоборот, и это фамилию Шмидт перевели на русский – почему-то ни у кого не возникла.

Основной работой Колониста были беседы с иностранными специалистами, соблазнение работниц посольств и балерин Большого театра, ну и прочая необходимая в разведке деятельность. Ему даже удалось побывать двойным агентом – дал себя завербовать резиденту немецкой разведки Карлу. Естественно, по заданию советской контрразведки.

Ну а чтобы на все это были деньги, будущий отважный разведчик поселился в Столешниковом переулке и занялся обычной спекуляцией: скупал и перепродавал часы, фотоаппараты, драгоценности и так далее. Удивительно, что уроженец Зырянки и лесозаготовитель из Коми прекрасно разбирался в марках швейцарских часов и пробах золота, и когда успел? Но талантливый человек талантлив во всем, это мы уже выяснили. Никеша Кузнецов - теперь уже Рудольф Шмидт, инженер авиазавода № 22 - оказался еще и талантливым спекулянтом.

Чтобы оправдать не слишком благовидную деятельность авиаинженера, рассказывается история как ему удалось завербовать советника миссии Словакии Гейзу -Ладислава Крно , который частенько продавал на толкучке в Столешниковом переулке внушительные партии иностранных часов. Как пишет Каета , Крно  выдал себя за немецкого дипломата и попросил называть его Иваном Андреевичем - привет Н.В. Гоголю: “Шпрехен зи дейч, Иван Андрейч?” Штучка для знатоков, наверняка книгочей Кузнецов это оценил.

Если Каета утверждает, что Шмидт просто дал себя завербовать “Ивану Андреевичу”, то Гладков излагает гораздо более живописную версию, опираясь на рассказ генерал-лейтенанта В. Рясного, в то время начальника отделения в 3 отделе ГУГБ НКВД СССР (контрразведка).

Иван Андреевич сам напросился на визит к Шмидту домой для заключения первой сделки. Правда, предпринял определенные меры предосторожности: по его просьбе они встретились в Староконюшенном переулке в районе Арбата, а во дворе дома Шмидта его подстраховывала жена: если он не выйдет в назначенное время, значит, попал в ловушку НКВД. И все же попал. Однажды “авиационный инженер Шмидт” заявил, что не сможет прийти “за товаром”, так как при испытаниях повредил ногу, но у него есть оптовый покупатель, поэтому он предлагает дипломату привезти часы ему домой.

Джона Ле Карре читали? Вот по примерной схеме его шпионских романов все и развивалось. Наверное, Василий Степанович Рясной эти романы тоже читал. Кузнецов встретил словацкого дипломата, прыгая на костылях, и Крно  ни в чем не усомнился. Пусть Гладков сам перескажет историю, которую поведал генерал-контрразведчик.

Дипломат снял пиджак, под ним обнаружился широкий полотняный пояс со множеством кармашков на молниях. В каждом лежало по паре мужских или  дамских часов «мозер», «лонжин», «докса», других известных фирм, некоторые в золотых и серебряных корпусах. В тот момент, когда Крно  положил на стол тяжелый пояс, раздался звонок в дверь. Кузнецов проковылял на костылях в прихожую, отворил. Вошел Рясной с двумя оперативниками.

— Вам чего? — спросил Николай.

— Мы из домоуправления, в квартире под вами протечка потолка. Надо проверить ванную и кухню.

Трое вошли в прихожую, в раскрытую дверь комнаты увидели незнакомого человека без пиджака и какой-то странный предмет, вроде дамского корсажа на столе перед ним.

— А вы кто такой? — спросил Рясной

Крно , побагровев, пробормотал что-то невнятное.

— Предъявите ваши документы.

— Но почему? — запротестовал Кузнецов. — Ваше дело протечка, вот и ищите ее.

— Никакой протечки нет, это предлог. Я начальник уголовного розыска района Семенов. К нам поступил сигнал, что в доме скрывается опасный преступник. Мы проверяем все квартиры подряд. Так что попрошу вашего гостя предъявить документы

Крно  растерялся. Меж тем один из оперативников уже расстегивал кармашки пояса и, словно знаменитый фокусник Эмиль Кио, извлекал из них одну пару часов за другой.

...

— Я дипломат, — заявил Крно  и трясущимися руками протянул Рясному свою аккредитационную карточку.

— В таком случае, — заявил псевдо-Семенов, бросив взгляд на груду часов, — я должен сообщить о вашем задержании в наркомат иностранных дел.

Он поднял трубку и стал наугад вращать диск. Крно  схватил его за руку.

— Не надо!

…..

Заикаясь, весь вспотев, Крно  стал умолять:

— Пожалуйста, не надо никуда звонить. — Указал пальцем на «патронташи» с часами. — Здесь целое состояние, забирайте хоть все.

По знаку Рясного оперативники вышли, но один из них перед этим вынул из-под плаща фотоаппарат ФЭД и сделал несколько снимков. Уже все поняв, Крно  окончательно сник.

— Часики нам не нужны, — ответил Рясной. — Но договориться можно.