Помоги проекту - поделись книгой:
Так, летом 1775 года с борта английского китобоя «Гренландия», совершавшего под командованием капитана Джонса арктическое плавание, заметили затертое льдами судно. Когда матросы поднялись на борт этого судна, то в кубрике перед ними предстала такая картина: капитан судна, молодая женщина и несколько матросов застыли в различных естественных позах, расположившись по всему помещению. Последняя запись в судовом журнале была сделана 14 ноября 1762 года. Тринадцать лет сидели эти замороженные люди в одной и той же позе. Их судно попало в плен льда…
22 сентября 1860 года капитан английской китобойной шхуны «Хоуп» в районе пролива Дрейка заметил в подзорную трубу затертое льдами парусное судно. Английские моряки подошли к борту таинственного парусника. Его рангоут был почти полностью изломан, паруса разорваны в клочья. Когда матросы спустились в каюту капитана, то увидели, что за столом перед раскрытым вахтенным журналом сидел мертвец. Запись в вахтенном журнале гласила: «4 мая 1823 года. Уже 71 день на судне нет пищи. Я единственный из живых существ на борту…» Нескольких замерзших членов экипажа нашли в различных местах судна. Английское Адмиралтейство по судовым документам обнаруженного судна установило, что это шхуна «Дженни», вышедшая из перуанского порта Кальяо, а 17 января 1823 года попавшая в ледовую ловушку в районе пролива Дрейка. В течение тридцати семи лет шхуна была в плену у льдов.
История мореплавания знает не мало страшных находок у американского побережья. Еще в середине XVIII века на западном побережье Мексики, близ города Акапулько, были найдены японская джонка и скелет ее владельца. В 1813 году английский бриг «Форрестер» обнаружил у острова Ванкувер японскую джонку, в которой было тридцать два скелета, а спустя два года этот же бриг встретил близ острова Санта-Барбара дрейфовавшую японскую джонку с четырнадцатью погибшими моряками на борту. Японское рыболовное судно вместе с погибшим экипажем было найдено в 1832 году у мыса Флэттери.
Американский пароход «Маргарет Даллар» летом 1927 года, подходя к острову Ванкувер, встретил полузатопленное промысловое судно; оказалось, что это японская моторная шхуна «Райо-Яйи-Мару». В кубрике нашли одиннадцать трупов. Вахтенный журнал «Райо-Яйи-Мару» рассказал о разыгравшейся здесь трагедии.
По неписанному закону, капитан корабля, при любой ситуации, судно не покидает. Это – кодекс морской чести. Поэтому оставление командой судна вместе с капитаном – это акт неосознанный, основанный на страхе и панике.
Так что же заставляет команду покидать корабль? Согласно одной из гипотез – это газ. Со дна на поверхность океана пробивается газ. Каждое газовое выделение сопровождает водяной пар. Их совместное выделение говорит о том, что газ появился в океане только что и еще не успел отделиться от водяного пара. Но совместный выход газа и водяного пара над поверхностью океана явление очень редкое. Из-за разных удельных масс они разделяются еще до выхода на поверхность океана и появляются над поверхностью раздельно. Появление на поверхности океана туманного облачка – это признак того, что где-то недалеко над поверхностью океана появилось газовое облако. Надвигаясь на корабль, газ не имеет резко выраженной границы с атмосферным воздухом. Поэтому отдельные фрагменты газа, которые атакуют судно, взвинчивают психику людей. Не зная природы этого явления, команде кажется, что надвигается что-то страшное. Попадая в облако газа, команда корабля лишается кислорода – начинается паника. Эффект неожиданности – один из сильнейших факторов гибели людей. Человеческий мозг не успевает включиться на анализ события, да и не может в силу отсутствия необходимой информации, и команда, задыхаясь от недостатка кислорода, инстинктивно начинает искать то место, где бы он мог быть. Во время парусного флота команда обычно находилась на верхней палубе. И поэтому, если корабль попадал в такие условия, то вся команда дружно покидала корабль и гибла в морской пучине.
Заметим, что особенность газовой атаки состоит в том, что длится она от нескольких минут до десятков минут. Поэтому можно дать следующий совет: при попадании корабля в газовое облако необходимо немедленно найти укрытие, замкнутое помещение: трюм, каюту, рубку и т. д., закрыть дверь, форточки, иллюминаторы, отключить вентиляцию и переждать с десяток минут в этом помещении. Для дыхания кислорода на это время хватит, а газ не сможет быстро пробиться через маленькие щели и поры. Надеемся, что этот совет спасет десятки людей.
Следует обратить внимание на то, что быстротечность происходящего и массовая гибель людей, как правило, не оставляет никаких свидетелей. Единственные свидетели, которые оставались на корабле – это птицы и животные. Закрытые в каютах, они, как правило, хорошо переносили период трагедии, постигшей людей. И только тогда, когда каюты были открыты, птицы и животные погибали.
Газовая атака кораблей – пожалуй, наиболее вероятная гипотеза неожиданного исчезновения команды с судна, но чем объяснить таинственную участь, постигшую одно из советских рыболовных судов «Александр Барков» в декабре 1986 года?
12 декабря связь с «Барковым» неожиданно прервалась, судно исчезло в Гренландском море. Два научных корабля отправились в этот район, но не смогли обнаружить траулера. На четвертые сутки он был неожиданно замечен в состоянии свободного дрейфа. Когда это произошло, поблизости находилась подводная лодка ВМС США, командир которой дал интересную информацию. Он наблюдал в перископ, когда к «Баркову» на шлюпках подплыли люди с «Кропоткина» и «Трофимова» (русские научные суда). Они поднялись на палубу и поначалу не нашли там ничего. Внезапно из-за рубки появилось темное высокое существо с палкой и попыталось наброситься на людей. Его выловили с помощью сети. Оно напоминало обезьяну, но командир подводной лодки заметил на нем штаны. Впрочем в последнем он не уверен. Существо было доставлено на «Трофимов». Внутри пропавшего траулера оказалось еще несколько подобных существ и, кажется, среди них один человек, очень обросший, как будто он не брился целый год. Похоже, что он находился в невменяемом состоянии.
Капитан сообщил, что его командой с борта «Баркова» были сняты несколько обезьян и одно человекоподобное существо с редкой шерстью. По пути в порт это существо, обладавшее бессвязной речью, произнесло целую фразу: «Сначала летала штанга, потом погас костер». Фраза была записана на магнитную пленку, а протокол об этом подписали некоторые члены команды. Существо стремительно обрастало шерстью и изменяло выражение лица, которое все больше походило на обезьянье.
Было высказано предположение, что команда «Баркова» под воздействием необычных причин превратилось в обезьян. Но этот вывод был сразу же отвергнут членами комиссии, как противоречащий марксистской диалектике, теории Дарвина, абсолютно поповский, мистический и буржуазный.
Доктор Федоров подтвердил, что действительно видел этих несчастных, Он рассказал как и при каких обстоятельствах это произошло.
В конце декабря 1986 года у него попросило консультацию военное ведомство. Поскольку отказать столь могущественному просителю у русских не принято даже в Рождество, бросив дома жену, доктор согласился на поездку. Местность куда его доставили в закрытой машине, он не знал. Ему предложили посмотреть имеющихся обезьян. Осмотрев первую из них, Федоров сообщил, что он никогда не видел ничего подобного. На вопрос о происхождении обезьяны ему ответили, что ее получили путем селекции. Федоров искренне поздравил их и осведомился, «чем именно они ее делали», впрочем нисколько не веря в правдивость их слов. Военные поблагодарил его и, уклонившись от ответа, попросили показать следующую обезьяну. Увидев ее, ученый едва не лишился чувств: это оказался «лемур Куэ», вымерший на Земле 10 миллионов лет назад. Доктор грозил поднять скандал – ведь от науки скрыты ценнейшие факты! Посоветовавшись с начальством, военные решили закончить дело миром. Федоров подписал бумаги о сохранении тайны, и ему сообщили, что данные обезьяны сняты с траулера «Александр Барков».
Доктор посещал базу еще дважды. По его словам, последний из несчастных – лемур – умер в июле 1987 года. «Несомненно, что это были люди. Они стали жертвами обратной эволюции». За несколько дней они прошли путь в миллионы лет. Такая чудовищная скорость с точки зрения современной биологии невозможна. Федоров, таким образом, дал понять, что здесь замешаны пришельцы, от которых и происходят все наши чудеса. Факт, подтверждающий это, сообщил и капитан американской подводной лодки. По его словам, именно 12 декабря они наблюдали большой НЛО, летевший с востока на запад. Косвенным доказательством являются так же слова несчастного лемура: уфологи подтверждают, что существует НЛО в виде штанги.
Так что же на самом деле происходит в морях и океанах? На этот вопрос, как и на многие другие, – ответа нет. Существует множество различных гипотез, но ни одна из них не подтверждена хоть каким-то научным фактом.
По-видимому, долго еще будут «ломать» головы ученые различных стран, пытаясь пролить хоть луч света на темное царство загадок морей и океанов.
Письма читателей
Здравствуйте, уважаемый Юрий Дмитриевич!
Пишу Вам по зову сердца и в первый раз. Я уже три года знаком с Вами заочно, на днях отправил заказ на заключительный – 8 том и с нетерпением буду его ждать. До этого читал запоем разные направления отечественной и зарубежной фантастики, считал себя знатоком, но Ваше творчество было для меня открытием и каким!
Такой глубины правды, бьющей в душу, я еще не встречал. По два-три раза перечитал и романы и публицистику, читали мои друзья, отзывы потрясающие.
Не хотелось бы прерывать все на 8-м томе, обмана развелось много, а правда редко посещает нас в нашем маленьком уральском городке.
Юрий Дмитриевич, если это возможно, вышлите вместе с книгой каталог Ваших изданий, буду очень благодарен, и не я один. Насколько я знаю, издательство «Метагалактика» уже в течение ряда лет печатает Ваши и произведения других русских писателей в газетном, книжном и журнальном варианте.
Год назад под впечатлением прочитанного написал стихи, в первый раз за всю жизнь. Выношу их на Ваш суд, больше никто их не видел и не читал. Был какой-то всплеск или озарение – не знаю, но этими стихами я попытался выразить все наболевшее, свое «я». Вот они:
Немного о себе. 32 года, русский, православный. Женат, две прелестные дочурки. Работаю в средней общеобразовательной школе, учитель трудового обучения, пед. стаж – 12 лет. Что люблю и ненавижу, попытался передать в этом письме.
До свидания, Юрий Дмитриевич.
С уважением:
Здравствуйте, уважаемый писатель, и как говорится, «брат во Христе».
Прочитала в вашей книге «прорицание» о том, что ожидает нашу Землю матушку в ближайшие годы.
Конечно же, проще всего и легче верить в хорошее будущее, но все говорит о противоположном. Честно говоря, страшно. Я читала и ревела. Я верующая, но не в нашу исковерканную церковь, а в Господа и Высшие силы добра. Почему в послании ничего не сказано о том, что ожидает истинно верующих. Я честно признаюсь, что очень боюсь физических мучений, но не смогу отступиться от веры. Мой муж казак, во всех лучших значениях этого слова, истинный христианин. Вы пишете, что не верите в гадания по руке и тому подобную чушь. Я человек довольно образованный, с хорошим образованием и увлеклась хиромантией не так давно, по-моему, рука человека так же как его лицо и глаза отражение души; это печать божья и данная ему судьба, от которой не уйдешь.
Так вот, при рождении; с числом рождения связано очень многое, у меня и моего мужа это число 9 – т. е. высшая духовная мыслительная активность. Я просчитала числа рождений на нашем хуторке почти у всех жителей и получилось, что этих 9 очень-очень мало. Нас здесь считают белыми воронами, интеллигентами. Как можно сплотить людей духовно развитых? Где их можно найти? Очень тяжело, когда тебя никто не понимает, как докричаться до людей и заставить их о чем-то задуматься, не только о деньгах, но и о душе своей. Подумать о том, что их грехи лягут на души их же детей. Прочитали мы и Климова, честно говоря не все в нем сразу приемлемо; но после более глубокого осмысления понимаешь, что его ненависть к евреям не на пустом месте построена.
С мужем мы давно уже задумались о том, что идет не просто истребление случайное людей, а именно война религий и планомерное истребление христиан. И о Талькове также с вами согласна, очень он был близок к душе, и внешность у него была неповторимая, он смог бы сыграть Христа. Также и Виктор Цой не бросал слов на ветер, а был посвящен.
Так подскажите, где взять ответ на больной вопрос?
Как спасти нашу красавицу Землю от гибели, ведь много хороших людей с сильной душой, которые не поддаются никакому зомбированию, кодированию и внушению. Неужели их силы и веры не хватит? Неужели нельзя сжечь эту чертову Ленинскую мумию до шла?
Меня часто посещают во сне видения. Я восприимчива ко всему злому, чувствую его на расстоянии. Видела Богородицу во сне и верю в очистительные слезы. Мужа моего во сне посетил сам Господь, не видел он его лица, но обращался к нему, как к Господу и он благословил его на праведные дела в возрождении казачества. Но об этом нельзя ни с кем говорить, потому что никто не поймет и не поверит. Но так же и нет сил больше терпеть и молчать, зная о том, куда мы катимся. Есть ли такие общества, которые что-то делают, борются со злом, противостоят. Кому верить можно?
Юрий Петухов
Бойня
Пак Хитрец
– У-у, гад! – сказал Буба с пьяной злобой.
– Он на самом деле известен вам? – тут же спросил серый у пророка.
Чокнутый долго смотрел на пристебая, будто впервые в жизни видя его, потом потряс головой, ткнул пальцем в сторону Трезвяка, икнул и выдал малоразборчиво:
– Вот он и есть окопавшийся… ик! Я его, паскудину, сразу узнал!
Буба все-таки не удержался, рухнул. Но обормоты тут же подхватили его под белы ручки и поставили на ноги.
– Окопавшийся? – глубокомысленно произнес вслух серый. – Что ж, это хорошо. Вот мы завтра и устроим показательный суд над выявленным врагом демократии. Да и расстреляем его другим в науку! – и пристебай энергично потер руки, заранее предвкушая грандиозное зрелище.
– Суд! – завопил вдруг Буба Чокнутый, будто его окатили ледяной водой. – Суд праведныый! Чтоб всех без разбору! К едрене-матрене! Пособников, агентов, агнцев и козлищ!
Пророка уволокли. А несчастного правдоискателя Трезвяка приковали на ночь к ржавой решетке, чтоб не сбежал до суда и поставили перед ним миску с баландой и кружку воды, чтобы не окочурился раньше срока.
Всю ночь Трезвяк не спал. Мучился он ужасно, терзая себя и проклиная, сожалея, что поселковые сотоварищи во главе с Додей Кабаном и Татой Крысоедом не сожрали его еще тогда, в те благие и давно ушедшие времена. Трезвяка трясло, бросало то в жар, то в холод. Он представлял, как в него летят камни – один, другой, третий, как трещат переламываемые кости, как хрустят ребра и лопается череп. Он умирал с каждым таким камнем, и оживал перед следующим броском, чтобы умереть в ужасных муках снова и снова. Кроме того где-то за стеной всю ночь буянил, орал и непотребно ругался Буба Чокнутый, явно впавший в запой и окончательно потерявший разум. Не ожидал Трезвяк от него такой подлости, не ожидал!
Под утро Буба приполз к решетке на карачках с бутылкой в руке. И зарыдал на плече у Доходяги.
– Земеля-я, браток, – разводил нюни он, – ты же мне-е как родня-я, я ж тебя за волосы драл, я ж твою-ю пайку пойла сосал! Ты помни-и-ишь, как отдавал мне пойло-о-о?! А я-я… Дай я тебя поцелую, Доходяга!
Буба облапил распухшее от слез лицо узника, обслюнявил, обдал жарким и сырым винным духом из своей раззявленной пасти. Бубе было безмерно жалко односельчанина, до коликов в животе и бабьего рева. Припоминались долгие годы в Подкуполье, припоминался поселковый совет и дурацкое, обрыдлое, но безмятежно-счастливое время, которому, казалось, не будет конца и краю. Золотой век! От бурлящих внутри чувств Буба позабыл про высокий стиль и мудреные словеса – пустое все и лишнее. Ему даже показалось, что не под решеткой поганой внутри чугунного шара сидят они, а под трубой с краником, на прелой соломе, и что никого за тыщу верст нет, и что капает сверху пойло, и веселит нутро, а Трезвяк, как и всегда отдает ему свою дозу и мелет какую-то чепуховину о своих сомнениях и тревогах… Нет! Все это ушло безвозвратно, такого больше не будет никогда, как не будет детства и юности, первого поцелуя и первого шприца с нарко-той. И-ех, Трезвяк, Трезвяк!
Буба глотнул из бутылки. Потом сунул ее в рот Доходяге. Тот отпихнул горлышко, зачастил плаксиво:
– Буба, Буба, отвяжи ты меня, ради всего святого, засудят же они, точняк, засудят… ну а в чем я виноватый, спаси меня, спаси, Буба, не дай пропасть, ведь ты же убедился, что это я, Трезвяк, ты помнишь…
– Помню, помню! – проворчал Буба. – На вот лучше глотни!
Трезвяк покорно глотнул из бутылки, ошалел от единственного глотка – с непривычки и по старой, запущенной винной болезни. Бухнулся Бубе в ноги.
– Будь моим спасителем, Христа ради!
– Спасителем? – переспросил Буба, кося налитые глаза.
– Ага, – угодливо поддакнул Трезвяк. Буба утер слезы, надул губы, поглядел на прикованного сверху вниз.
– О себе пекешься, ибо жалок и смертей, – пророкотал он совсем на иной манер, будто перед паствою, – ибо смраден, гнусен и подл есть. Но и ты, тля, зришь во мне Спасителя… Говори, червь земной, зришь?!
– Зрю! – как на исповеди поведал Трезвяк.
– То-то! – Буба встал, расправил плечи и вознес длань над безухой головой. – Но знай тогда, что аз ниспослан в мир сей не всякую сволочь спасать и кретинов безмозглых, но род человеческий!
Трезвяк успел схватить обеими руками Бубин башмак, припал к нему, с горячностью принялся осыпать его поцелуями, перемежая их страстной мольбой.
– Буба, Бубочка, слугой верным буду, спаси, поща-ди-и-и…
– Изыди, лукавый! – отдернулся Буба. И тут же пнул Доходягу нацелованным башмаком под глаз. – Изыди! Аки бес в пустыни! Аки демон окопавшийся! – Но не удовольствовался словами. И слабеющей рукой хряснул бывшего односельчанина по склоненной главе – недопитая бутылка разлетелась осколками.
Удар получился веский: все страхи, боли и тревоги покинули Доходягу Трезвяка, будто вышибленные наружу вместе с душой. И он утих на пыльном полу.
Буба отошел подальше, спрятался за угол, потом выглянул из-за него и погрозил еле дышащему бесчувственному телу корявым пальцем.
– И пребудут грешники и святые в покое до суда праведного, ибо суди не суди, а гореть им в геенне огненной всем без разбору! – Потом огладил ладонью давнишнюю и непроходящую шишку на своей бугристой голове – как напоминание о суде уже свершившемся, и добавил машинально: – Едрена-матрена!
Там, дома, за Барьером у Айвэна Миткоффа все дни были выходными. Здесь в Подкуполье он не любил выходных дней. И страшно скучал, когда не. было вылетов и выездов в миротворческие карательные рейды. Но по внутреннему расписанию добровольческой дивизии выходным был каждый шестой день. Каждую субботу приходилось торчать в части – это называлось быть в резерве.
Айвэн сидел перед мерцающим экраном телеящика и потягивал пивко из банки. Показывали всякую ерунду: от бесконечной череды развлекалок и до безумия идиотических викторин, перемежаемых назойливой рекламой презервативов и прокладок, Айвэна уже тошнило. И потому, когда на экране появилось крупным планом лицо знаменитой телеведущей, он с облегчением вздохнул. Лицо это горело праведным гневом, возмущением и алчью. Ведущая была похожа на крысу, унюхавшую свежатинку.
– Да, – затараторила она с невероятной скоростью, – то, о чем предупреждала весь мир наша прогрессивная общественность в лице известных поборников демократии и советников по правам человека, свершилось. В это трудно поверить, но к серии чудовищных террористических акций, проведенных боевиками из Подкуполья, прибавились новые злодеяния. Вчера был совершен массированный налет на Гамбург, в результате которого разрушено свыше четырехсот зданий, сожжены портовые сооружения, крупнейшие в Европе супермаркеты… по оценочным данным в результате налета погибло до восьмидесяти тысяч человек и около полумиллиона ранены… До этого убийцы-мутанты подвергли обстрелам пригороды Берлина…
Айвэн допил пиво и отшвырнул банку. Ему было плевать на жителей Гамбурга и портовые сооружения. Он знал, что крыса-ведущая по врожденной привычке к вранью загибает и преувеличивает все раз в двадцать, было бы совсем неплохо, ежели б «убийцы-мутанты» подвергли обстрелам ее саму. Айвэн Миткофф видел собственными глазами этих «убийц», и его было трудно провести – смирнее и беспомощней обитателей Подкуполья никого в целой вселенной не найдешь. Он уже собирался вырубить ящик, когда нос у крысы вытянулся еще сильнее и задрожал в предчувствии острого душка сенсации.
– …вот только что! Вот прямо сейчас в нашу студию принесли сообщение! Да! Наконец-то президент принял решение о немедленном вводе в Резервацию регулярных воинских соединений быстрого реагирования для нейтрализации баз боевиков и поддержания демократического процесса! Сорок дивизий уже переходят границы Подкуполья! Как долго мы ждали этого светлого часа, этого торжества подлинной демократии!
Крыса еще кричала, визжала, радовалась чему-то. Но Айвэн Миткофф уже не слышал ее. Он чуть не вывалился из кресла, услыхав про входящие дивизии. Как? Почему?! Не может быть! Для него, солдата свободы и Героя Демократии, это сообщение стало ударом ниже пояса. Подлецы! Негодяи! Они же Пройдут огнем и мечом, не оставляя после себя ни травинки! Это конец! А он, наивный дурень, все откладывал свое, личное, самое дорогое на потом, на десерт! Он так и не добыл ни одного стоящего чучела! Простофиля! Болван!
Айвэн бежал в бронепарк, охлопывая себя по бедрам, проверяя револьверы, патроны, бежал, обуреваемый одной мыслью – успеть! успеть!! успеть!!! пока всех мутантов без разбора не выжгли плазмометами и не вдавили в грунт траками. Сорок дивизий! Сволочи! А ему что, возвращаться восвояси без трофеев? Он знал, что коли вводят регулярные части, то несчастных добровольцев отправят на заслуженный отдых с почетом и цветами. Нет, не бывать тому!
Он отшвырнул в сторону дежурного, обругал его и тут же бросил стодолларовую бумажку, чтоб не обижался. Вскочил в броневик, проверил зарядный блок микроплазмера, пулеметы и прочее хозяйство. На всякий случай.
– Н-но, родимая! – закричал он, выжимая полный газ.
Все гравилеты были на замке. Ну и плевать. Он и по земле доберется, куда надо, с земли лучше видно. Правда, на двести миль от базы ни черта живого не найдешь, но и это не беда – для резвого броневика двести миль – час ходу. Он обернулся назад, проверяя, много ли места под броней – ничего, хватит, сиденья можно пристегнуть к стенкам, больше трофеев влезет!
После того, как тайный соглядатай-стукач впал в очередной запой, Гурыня решил, что с ним надо кончать. Но кончать так, чтобы никто ничего за Барьером не узнал. Он отволок пьяного в глубокий подвал, поставил рядышком с ним канистру пойла. И два дня выжидал – вылезет или нет. Потом послал двоих местных ублюдков из народно-освободительной армии с одним большим мешком. Народоармейцы сунули тупо мычащего стукача в мешок, вместе с рацией, блокнотом для донесений и канистрой, для весомости подложили туда же четыре добрых булыжника, отволокли к отстойнику да и утопили – только пузыри пошли.
И Гурыня вздохнул привольно. Даже найдут коли, с него-то какой спрос? Он свое дело делает. Правда, дел все меньше и меньше – все поселки да городишки Подкуполья передрались, перегрызлись меж собой, ожесточились, озлобились – попробуй встрянь между ними, живо бока наломают, нынче так запросто не повешаешь людишек – все, кого можно было повесить да побить, смирные да тихие, уже побиты и повешены, остались гады какие-то окопавшиеся, злые как псы цепные и гиены. Их теперь не унять. Каждая сволочь за свободу и демократию будет драться до конца, и оружия откуда-то стало навалом, раньше вовсе железняк не было, а нынче хоть забор из них городи.
Больше половины пятнистых, прошедших выучку за Барьером, уже сбежали от Гурыни – загуляли по вольной и бесшабашной жизни, многие сами стали атаманами да вожаками и куролесили теперь, не щадя ни животов своих, ни окрестного люда. Короче, цивилизация медленно, но неотвратимо проникала, проползала в дремавшее доселе болото Резервации.
Гурыня сидел на кочке и грыз и без того обгрызенные ногти. До него начинало доходить, что забарьерные падлы выжали его как лимон и выбросили, почти выбросили. Исполинские планы рушились как песчаные замки. Еще два месяца назад он не терял надежду, что скучкует вокруг себя всех резвых да шустрых, соберет такую ватагу – только дым пойдет, а там и вся власть в Подкуполье окажется в его лапах, а там и сообщество этих забарьерных гадов-туристов признает его, ежели не владыкой Резервации, то хотя бы наместником, губернатором. Размечтался! А вышло – хрен с маслом! Гурыня бормотал под нос проклятья. Все зазря! Все впустую! Они с соглядатаем-стукачом и всей шоблой тыщи диверсий сорганизовали! сотни поселков и городишек перебаламутили! три суверенных, падла, – научился-таки выговаривать проклятущее словцо! – государствия сколотили и три народных армии! принесли недоумкам подлинную свободу! А что взамен? Ни хрена! Даже эти независимые президенты, которые, казалось, еще вчера стояли перед Гурыней навытяжку с руками по швам и трепетали, сейчас забурели, налились жиром, окружили себя вооруженной до зубов охраной и его, наставника и учителя, на порог не пускают! Вон, Микола Гроб, подлюга, добра непомнящий, заматерел, падла, шесть стран независимых со своей ордой прошел, везде шороху навел, камня на камне не оставил… а туда же, получил нового советника из Забарьерья, а его, Гурыню, благодетеля своего объявил нежелательной персоной да вон вышвырнул. Падлы! Ну ничего, он их еще достанет! Ногти у Гурыни были изгрызены до корней.
Пятнистые пьянствовали в последнем не разгромленном до основания домишке. Гуляли! Мешать ребятам не стоило, они заслужили право повеселиться, отвести душу. Но сам Гурыня не мог веселиться. А душа его была чернее ночи.
– Падлы! – хрипел он. – У-у, падлы!
Здоровенный турист в голубой каске миротворца выскочил из-за руин внезапно и бесшумно. Гурыня и пикнуть не успел, как стальная лапа сдавила его горло, приподняла. Серые глаза миротворца глядели из-под каски холодно и вместе с тем завораживающе, глядели прямо в черную Гурынину душу.
– Ты чо, падла, – просипел Гурыня из последних сил, – ты чо, я ж сво-ой! Меня…
Договорить он не успел – что-то острое и жгучее вонзилось в подбрюшье, крутанулось там, дернулось и вышло наружу. Горячими струйками обожгло ноги. В глазах у Гурыни померкло. И душа его изошла из тела – может, через продырявленную миротворцем дырку, может, через какую другую.
Айвэн Миткофф приподнял повыше обескровленную тушку мутанта. Пригляделся получше. Дрянь экземплярчик попался: брюхо бурдюком свисает к кривым коротким ногам (длинными, почти кроличьими ступнями, корявые лапы-обрубки, узкие костлявые плечи, длинная, неестественно длинная шея, змеиная голова дегенерата, обвисшие слюнявые губы, обезьяньи ноздри, покатый лоб… Дрянь! Таких при желании и за Барьером можно найти. А в броневике осталось мало места – на два-три будущих чучела.
Айвэн отбросил труп мутанта, брезгливо тряхнул рукой. И легкой бесшумной поступью бывалого охотника заспешил на раздающиеся из развалин голоса.
Голова не держалась на шее. Отшельник клал ее на каменный выступ в нише, так было полегче. Из его набрякших вен торчало уже три ржавых старых иглы, одной не хватало. В змеевике гудело и булькало постоянно. Но мозг жил, вопреки всему жил. Глазу не на чем было остановиться – пещера теперь больше напоминала склеп покойника, чем жилище еще живого существа. Зато внутренним взором Отшельник видел все, почти все.
Поделиться книгой: