Помоги проекту - поделись книгой:
Бегемоту Коко сломали три руки. Но он не тужил.
– Заживет к следующему покаянию, братишки. Все ништяк!
Бубу он бить не стал – себе больней.
Трезвяк пришел последним. Он был возбужден до предела. Но страха в нем уже не было. Лицо горело. Брови грозно супились.
– Две трети поселка выжгли, суки! – сказал с ходу.
– Ого! – подал голос из подпола Хреноредьев. – Едрит твою!
Остальные сидели с разинутыми ртами. Хотя и ждали погрома, но никто такой жестокости от туристов не ожидал, разве они виноваты в чем-то, посельчане-то. Ведь нет же, не виноваты! Хотя и кто разберет, может, провинились, сами того не ведая.
Бубу Чокнутого забросили в хлев. И его там со сладострастием вылизывали детеныши Эды Огрызины. Буба не сопротивлялся. Ему было все равно. Он лежал и вспоминал, как прекрасно жилось там, за барьером. Вколешь себе порцию ширева и балдеешь, витаешь в ином мире, в котором все прекрасно и сказочно, в котором существуют такие цвета и запахи, каких отродясь не водится на земле, в котором ни к чему жратва, выпивка, развлечения, бабы и уж, само собой, работа! А что здесь? Здесь все погано! И наплевать, что выжгли поселок! Выжгли, значит, его и надо было выжечь! Да не на две трети, как говорит этот недоумок Трезвяк, а полностью! Со всеми этими обалдуями! Так размышлял Буба Чокнутый, лежа в хлеву посреди выродков, слизывающих с него кровь. И от этих дум Бубе становилось легче.
Туристы появились неожиданно. Они выросли будто из-под земли – пять длинноногих фигур в скафандрах, в масках, с трубками в руках. Они не переговаривались, не суетились, не оглядывались. Они просто появились.
Пак успел юркнуть в кусты. И он все видел, все слышал. Он не смог даже приподнять своей железяки, его клешни свела судорога, позвоночник оцепенел – ни согнуться, ни разогнуться! Но глаза-то, глаза были широко раскрыты! Как прикованный смотрел он на происходящее.
Обе Мочалкины завалились без крику, без стонов. Длинный Джил вскинул вверх руки, вытянулся, застыл так на секунду, а потом рухнул плашмя. Эда Огрызина завизжала, закрутилась на одном месте, обливаясь кровью, закидывая голову назад, суча жирными ножками. Ее тюлений хвост молотилкой стучал по земле. Но и она стихла. Треззяка видно не было.
Туристы постояли немного. И ушли.
Пак вылез из-за кустов. Огляделся.
– Чего у вас там, едрэна-матрена?! – громовым голосом вопросил из подпола инвалид Хреноредьев. – Осатанели, что ль?!
Его и Бубу Чокнутого туристы не заметили.
Крылышко было маленьким и каким-то скользким, держаться за него было неудобно. Но Чудовище держалось, несмотря на свой внушительный вес. Держалось, обвив его шестью щупальцами, присосавшись к обшивке, оставив и свободные конечности – на всякий случай, мало ли что!
И как показало время, сделало это Чудовище не напрасно. Из-за приоткрывавшейся дверцы дважды высовывались туристы: первый, увидав незапланированного пассажира побелел как мел – это было видно даже сквозь прозрачное прикрытие маски – и тут же скрылся, второй высунулся, выставив вперед трубку… Это был опрометчивый поступок. Чудовищу надоело за последние сутки быть живой мишенью. И оно поступило очень просто, почти рефлекторно – резко выкинуло вперед свободное щупальце, обвило трубку вместе с рукой туриста и выдернуло его из машины. Турист пропал в дымной пелене. Чудовище попробовало прикинуть, сколько же тому придется лететь вниз, до встречи с землей. Но ничего не получилось – попробуй-ка сориентируйся в этом чертовом смоге: на какой высоте они летят, куда?! И летят ли вообще? Может, зависли над поселком? Ничего нельзя было определить. Но судя по тому, что обдувало резким и вонючим ветром, и обдувало все время с одной стороны, они куда-то летели.
Надо было что-то делать. Чудовищу вовсе не светило попасть на туристскую базу или куда-нибудь еще к ним. И оно принялось потихоньку, но включая в работу почти все мышцы своего огромного тела, раскачивать машину.
Поначалу сделать это было непросто – могучий мотор,) винты обладали зарядом нечеловеческой энергии, посоперничай-ка с ними! Но Чудовище не торопилось – оно медленно и ритмично переваливало свой вес, свою массу с одной стороны крыла на другую. Чего, чего, а упорства Чудовищу было не занимать.
И машина поддалась, она, вслед за живым маятником, стала покачиваться с боку на бок, все резче, все сильнее. Сидящие внутри сообразили, что так можно нарваться на неприятности, и замедлили ход, сделали отчаянную попытку выровняться. И им это, возможно, удалось бы. Но Чудовище выбрало, – удобный момент и забросило щупальце вверх, вбив вовнутрь боковое стекло и зацепившись за край дверцы. Теперь оно имело надежную опору!
Почти сразу же сверху полилась зеленая жижа – там отчаянно, в несколько рук, резали, пилили, рубили всем, что только было в кабине, это цепкое жилистое мускулистое щупальце. Но было поздно.
Чудовище не ощущало боли. Им овладело нервное беспокойство, почти азарт. Оно уцепилось за край второй конечностью, подтянулось… и чуть не полетело вниз. Дверца оторвалась, слетела с петлей, искореженных, согнутых. Один из туристов выскочил следом, видно, слишком усердным был. Он тут же растворился в пелене, как и его предшественник.
Но Чудовище не упало. Оно успело зацепиться за боковины. И вытянуло вверх третье щупальце, обвило его вокруг кресла. Теперь проблем не было – подтянуться на трех конечностях, даже для такой громадины, дело плевое.
Когда оно заглянуло внутрь, в кабине стало еще на одного человека меньше – пилот, сидевший в соседнем кресле, схватился руками за голову и выпрыгнул из машины. Он сорвал с себя на лету маску. И еще какое-то время был слышен его жуткий крик – крик потерявшего разум.
Внутри оставалось двое. Они забились в дальний конец машины, выставили перед собой трубки. И ждали. Чего они могли ждать, было непонятно. Но эти два туриста не решались стрелять.
Пускай мы гробанемся вместе с этой тарахтелкой, подумало Чудовище, пускай! Наверное, так будет лучше. Прав был Отшельник – незачем умножать зло в мире, его и так много. Оно отвернулось от дрожащих туристов. Наугад ткнуло щупальцем в пульт управления, попало в какую-то клавишу. Машину накренило. Моторы надсадно взвыли. Но, видно, была во внутренностях этой тарахтелки какая-то автоматика, она выправила машину. Второй раз экспериментировать Чудовище не стало.
– Эй вы, – сказало оно вполголоса, не оборачиваясь. – Охотнички! Чего ж вы растерялись, давайте, шуруйте, а то навернемся всей компанией!
Туристы явно не ожидали услышать нечто членораздельное от жуткой невообразимой твари, что заползла в их машину. И потому растерялись окончательно. Один из них упал – лицом вниз, сознание потерял. Второго Чудовище за ногу подтянуло к креслу, усадило. Надавило слегка на плечо.
– Давай! Потом будешь нюни распускать! Никто тебя не трогает, понял?!
И турист что-то понял. Может, был докой по части лингвистики, может, его предки когда-то жили на этой земле и он от них перенял немного.
– Тофай! Тофай! – повторил он возбужденно. – Мы умель! Пошла! – и вцепился в рычаги.
Тарахтелка полетела вниз.
Где мы? – спросило чудовище. Турист залопотал что-то по-своему, быстро и непонятно.
– Не суетись, Биг! Я рядом! – сказал вдруг Отшельник.
Чудовище резко обернулось. В кабине никого не было.
Померещилось, небось.
– Нет, Биг, тебе не померещилось, – повторил Отшельник.
И Чудовище сообразило, что слова доносятся не снаружи, что они звучат в голове.
– Ты никогда не разговаривал со мной так, издалека… – начало было Чудовище.
– Мало ли чего еще не случалось с тобой, Биг. Не удивляйся. Я помогу тебе немного, чем смогу. Правда, для этого мне пришлось высосать полторы банки проклятого пойла. Ну да ладно, Биг, мы же не будем считаться, верно?
– Нет, – ответило Чудовище.
– Ну и хорошо, малыш. Я не буду тебе надоедать. Сам все делай! Но я буду переводчиком между тобой и этим, считай, что я спутник связи, а вы два абонента!
– Ты мудрено говоришь, Отшельник, я не все твои слова понимаю.
– Если бы хоть кто-нибудь на земле все слова понимал, Биг! Мы бы жили совсем в другом мире! Ну все, хватит болтать! Не для того я себя гроблю, Биг.
Чудовище повернуло голову к туристу.
– Где мы?
Тот ответил, не разжимая губ.
– В двухстах милях от этой вонючей дыры, где погибли наши парни! Чего ты хочешь? Не смотри на меня, мороз по коже дерет! Никогда бы не подумал, что такое… – он запнулся, – что такие бывают разумными. Нет, не смотри, у меня руки дрожат. Мы навернемся, если я не успокоюсь. Хотя какая разница, все равно ведь ты меня сожрешь со всеми потрохами, когда мы приземлимся, верно?
– Верно! – подтвердило Чудовище. – Сожру и не поперхнусь.
После этих слов турист как-то расслабился, вздохнул – почти облегченно.
– Куда ты сейчас правишь?
– Какая разница, где быть сожранным.
– Не шути, охотничек, ты не у себя за барьером, помни об этом!
Краска отлила от лица туриста, руки задрожали. Но он был крепким парнем, совладал с собой.
– Если ты настаиваешь, можно повернуть назад!
– Да, я настаиваю, – подтвердило Чудовище.
Тарахтелка завалилась на левый бок. В брешь стало задувать. Но Чудовище не боялось сквозняков.
– Ты можешь связаться с другими машинами, теми, что жгли поселок?
– Нет! – резко ответил турист. – Не могу!
– Врешь!
– Нет, не вру! Ты сам разгромил здесь все. Сейчас связи нет.
– Но они знали о том, что я улетел с вами, знали?
Турист усмехнулся. Сдвинул маску.
– Конечно знали! – он помедлил немного, видно, решая, говорить или не говорить. Но потом сказал все-таки: – Мы вместе смеялись. Над тобой: Они не видели, но мы все им рассказывали. А они давали советы – как тебя прижать к земле и раздавить или подняться повыше да тряхнуть так, чтобы слетел. Но потом решили, что ты и сам отвалишься – повисишь немного, пока силенок хватит, да и отвалишься… Вот и отвалился, мать твою! – турист искренне и беззлобно выругался. – Лишь когда ты выдернул Сида, они хотели сблизиться, расстрелять тебя в упор. Говорили, мы изрешетим это чучело паршивое за нашего мальчугана! Мы с него на лету скальп снимем!
– Ладно, заткнись! Слишком много говоришь, приятель! – оборвало его Чудовище.
– Ничего, перед смертью можно! – сказал турист и умолк.
– Где мы?
– Еще миль двадцать.
– Они не встретятся нам?
– А я почем знаю! Ты чего, боишься?
– Боюсь, – сказало Чудовище, – за них боюсь!
– Ну-ну! – выдавил турист с иронией. Он окончательно пришел в себя.
Чудовище выглядывало вниз. Но оно ничегошеньки не видело. Все было в дыму, в тумане. Только теперь оно осознало, в какой степени было прокопчено и загазовано Подкуполье. Но Чудовищу не с чем было сравнивать, оно не видело иных мест, знало лишь, что на востоке совсем плохо, что там земли под собой не увидишь. И все же зрелище это навевало печаль.
– Ты бы пониже спустился, что ли!
– Есть, командор! – ответил турист.
Машину накренило.
Они зависли над какими-то развалинами, еле проглядывающими в серо-желтой пелене, похоже, над тем самым пустырем, где произошло ночное сражение.
– Давай-ка еще ниже!
Теперь прямо под ними стояла гусеничная машина с погнутым стволом. Чудовище признало ее – та самая!
Турист молчал. Но по лицу у него ходили желваки, губы подрагивали.
– Любуешься? – наконец выдавил он. – Твое дело, наверное?!
Чудовище еле сдержалось, чтобы не отвесить наглецу хорошую плюху.
– Это их дело! – процедило оно, почти не разжимая жвал. – Спускайся!
Тарахтелка совсем медленно, будто в нерешительности, опустилась прямо на брюхо.
– Старая модель, – оправдался за нее турист, – с ваших складов, кстати. – Он повернул голову к Чудовищу. – Но когда придут наши…
– Что будет, когда придут ваши? – поинтересовалось Чудовище.
– Сам увидишь.
– Ладно, поживем – увидим, – согласилось Чудовище. – А сейчас ты кое-что увидишь.
И оно без церемоний выпихнуло туриста из кабины. Тот упал на колени – прямо в груду битого кирпича упал. Но не застонал, не закричал, лишь поморщился.
– Пошли!
Чудовище подтолкнуло его в направлении того самого подвала, ставшего братской могилой для половины поселковой малышни. Им надо было проделать не более десятка-полутора шагов.
Винт тарахтелки все так же вращался. Правда, вхолостую.
– Я тебе покажу это, чтоб ты знал! Но я тебе покажу это и по другой причине, догадываешься?!
– Нет, – мрачно ответил турист.
– Зря! Она очень простая – ты никому и никогда не расскажешь об увиденном, понял?
Турист промолчал. Но он все понял.
– Гляди! – Чудовище распахнуло дверцы, приподняло крышку. Потом откатило несколько камней. В глубине подвала в ряд лежало несколько отвратительных существ – мертвых, скрюченных, ничего, кроме омерзения, не могущих вызывать у нормального туриста, у землянина. – Ты видишь этих детей?!
Турист отвернулся.
– Их убили ваши… Они их расстреливали в упор, как зверей! Нет, хуже, как мишени в тире! Ты понимаешь, о чем я говорю или нет?! Не лукавь перед смертью, говори!
Поделиться книгой: