Помоги проекту - поделись книгой:
Газета «Голос Вселенной» № 17–18 (1993)
Виктор Потапов
Магия и колдовство
Вера в магические обряды и предметы унаследована современными чародеями от простейшей древней магии. Люди давно минувших эпох считали Вселенную единым целым, между частями которого протянуты прочные тайные связи. При помощи колдовства волшебники пытались управлять ими, стремились достичь определенных результатов. Основу примитивной магии составляла нехитрая идея – совершая одно механическое действие, можно вызвать другое, желаемое. Например, пишет американский историк, исследователь магии и колдовства Дж. Расселл, завязав на веревке узелок и спрятав ее под кроватью, сделать кого-то импотентом; совершить половой акт в поле, чтобы увеличить урожай; воткнуть иглы в чье-то изображение и тем накликать на человека болезнь или смерть.
Более сложное чародейство идет дальше и обращается к тем, кто держит в руках нити мировых связей, к тем, чьей воле подвластны Вселенная и человеческие судьбы – к духам и бегам. Так возникла религиозная магия, становившаяся со временем все более изощренной и трудной для понимания.
На протяжении столетий и тысячелетий разные народы создавали свои особые разновидности магии. Это естественно и понятно. Загадочно другое – между многими различными системами магии обнаруживается поразительное сходство в целом ряде важнейших черт. Так, в Европе, и в Африке ведьма, как правило, пожилая женщина. Почти повсеместно бытует поверье, что колдуньи собираются по ночам, покидая свои тела или изменяя внешний облик. Они сосут кровь жертв и пожирают их тела. Ведьмы едят детей, летают на помеле или других предметах, устраивают оргии и т. п.
Некоторые, наверное, уже подумали, только что авторы утверждали: магия – это доброе колдовство. А теперь откуда-то вылезло зло. Оно появилось потому, что существуют два вида магии – белая (добрая) и черная (злая). Энергию, как и научное открытие, можно использовать в разных целях, хороших и плохих. Но в этой статье пойдет речь главным образом о белой магии, о двух ее разновидностях – естественной (или народной) магии и современном западном учении «уикка».
Доброе колдовство обнаруживает столь же много общих черт, что и злое. Конечно, сказанное не надо понимать буквально, что по всему свету колдуны и ведьмы копируют поведение друг друга. Нет, но эти общие черты приписываются им народами, живущими в разных районах земного шара. Расселл сообщает, что по крайне мере 50 основных элементов европейского колдовства обнаруживается в очень и не очень удаленных от нашего континента уголках мира, у племен и народов, стоящих на разных ступенях развития. Ученые пока не могут дать убедительное объяснение этой загадке, но отмечают: магия – явление очень древнее, она существовала практически у всех народов Земли.
В наши дни, когда говорят о магии, чародействе, волшебстве, колдовстве, то имеют в виду по меньшей мере три разных явления, три разных системы веры и воздействия на окружающий мир и людей. Это – простая или низшая магия (выше она названа примитивной), обнаруживаемая в любой культуре и в любой исторический период от глубокой древности и до современности. Далее, черное, дьявольское колдовство времен позднего средневековья и Ренессанса. И наконец, язычество, неожиданно вновь расцветшее в XX веке.
Многие идеи были унаследованы европейскими магами от древних цивилизаций Ближнего Востока, Греции, Рима. Сложную систему демонологии создали шумеры и вавилоняне. Они верили, что мир населен духами и что большинство из них враждебно человеку. Охранить его от них могут лишь духи-защитники, заклинания, амулеты и т. п. Древним египтянам мир не представлялся столь жестоким и ужасным. Их боги и духи были частями единой вселенной, в которой не существовало различия между естественным и сверхъестественным. Свои заклинания и волю египетские жрецы использовали для того, чтобы призывать космические силы на помощь людям.
Наиболее сильное влияние на формирование европейской системы колдовства и общественных представлений о нем оказали греко-римская и иудейская культуры. Образ чародея в античной литературе всегда мрачен. Это – Цирцея-обольстительница, Медея-убийца, жуткие персонажи Апулея и особенно Горация – с бледными лицами, всклокоченными волосами, завернутые в саваны, босоногие собирались они в глухих местах и вызывали духов.
Именно греки и римляне связали магию с демонологией. Позднее, в средние века эта связь стала главной чертой европейского колдовства. Поначалу боги Эллады сочетали в себе и добро и зло. Со временем демоны выделились в мире высших сил как силы Тьмы. Ученик Платона Ксенократ разграничил сверхъестественный мир на два царства – богов и демонов, наделив последних всеми отрицательными чертами, которые были свойственны раньше богам. В итоге оказалось, что общение магов с демонами – это общение с силами Тьмы, врагами рода человеческого.
Немало позаимствовала европейская ведьма у ламий – злых духов греческой мифологии, обольщавших мужчин, убивавших детей, сосавших человеческую кровь; у гарпий – крылатых женщин, несущих беды, болезни и прочие несчастья.
Празднества бога Диониса стали прототипом средневековых шабашей. Они проходили в ночное время, часто в гротах и пещерах. Поклонники Диониса, обычно женщины, предводительствуемые жрецом, несли факелы, изображения фаллоса и вели с собой черного козла (символ плодородия). Почитатели бога плодоносящих сил земли, виноградарства и виноделия завершали свои празднества обильными возлияниями, танцами до изнеможения, принесением в жертву животных.
Позднее все большее распространение стали получать оргии. В римском варианте дионисий – вакханалиях – они становились все более разнузданными, массовыми, изощренными. В результате в 106 году до нашей эры власти запретили их. Чревоугодие, пьянство, групповой секс – все это было перенесено из греко-римских оргий в шабаши европейских ведьм (отчасти в действительности, но больше в воображении, благодаря интенсивной идеологической обработке населения церковью).
Важную роль в формировании европейского колдовства сыграла иудейская культура. Иудеи дали имя Князю Тьмы – Сатана. Через греческий и латинский языки оно проникло в европейские, трансформировавшись в Дьявола. Образ Сатаны формировался постепенно в течение долгого времени – с 200 года до нашей эры и до 150 года нашей эры. В конце концов каждый – Бог и Дьявол – получил свое царство: Всевышний – царство света, Властелин Зла – царство тьмы. Новая концепция мира круто изменила судьбу магии, отношение к ней церкви и светских властей, широких слоев населения. Ряд превращений завершился – большинство духов (кроме ангелов и им подобных) стали врагами Господа, а маги, прибегавшие к их помощи, были зачислены в прислужники Сатаны.
Так почва для превращения магии в дьявольское колдовство была подготовлена.
История распорядилась так, что христианство стало силой, сыгравшей решающую роль в судьбе магии. Медленно, но верно оно завоевывало Европу. В Римской империи, например, этот процесс длился четыре столетия, начиная с рождества Иисуса. Англия была покорена новой религией лишь к VII веку нашей эры, Германия – к IX, Скандинавия – к XII столетию. В яростном противоборстве столкнулись две культуры, два мира. Прежние верования безжалостно уничтожались, растаптывались, изгонялись. Крест воцарился над миром. Но как и во многих других случаях жизни, полная победа оказалась иллюзией. Старое прорастало вновь, где почти открыто тесня славящих Иисуса, где незаметно сливаясь с христианством. Многие существа – гномы, эльфы, тролли, кобольды, русалки, лешие и др. – опять заняли свое место в лесах и озерах, горах и полях, в домах людей. Правда, теперь они все превратились в нечистую силу, в прислужников Сатаны, иногда добрых к человеку, но все равно принадлежащих к царству Тьмы.
Итак, магия, языческие религии, народные верования стали первыми тремя источниками и составными частями европейского колдовства. Христианские ереси (выступавшие с резкой критикой официальной церковной доктрины) заняли четвертое место.
Поначалу ереси не имели никакой связи с колдовством, их целью являлась нравственная реформация церкви. Но уже в VII веке некоторые элементы магии начали использоваться еретиками как обряды, заменяющие ритуалы официальной магии. Чем ожесточенней и непримиримей становились споры о том, что такое истинная вера, тем более изменялся облик Бога, которому поклонялись противники господствующих духовных властей. Не признавая их, часть еретиков начала отвергать и Господа. Постепенно во многих из тайных учений Сатана занял место Всевышнего. Договор с Дьяволом, о котором рассказывается в истории о докторе Фаусте, стал играть ключевую роль. Ересь взяла многое у магии, магия у ереси – так был сделан еще один шаг в создании системы средневекового колдовства.
Немалый вклад в формирование образов, и по сей день наводящих на людей ужас, внесла религиозная философия. Больших открытий она не сделала, но разработала важные детали, дала убедительные объяснения, создала четкую структуру, опору и питательную среду для появления фанатичных охотников за ведьмами. Идею договора с Дьяволом религиозная философия украсила обязательным ритуальным половым сношением ведьм с владыкой ада или инкубами, злыми духами-соблазнителями. Плодом трудов церковных мыслителей стало еще одно «открытие» – оказывается значительное большинство прислужников Сатаны среди представителей рода человеческого составляли женщины.
Объясняется это тем, что Дьявол, как падший ангел, беспол, но может по желанию принимать и мужской, и женский облик. При этом, будучи олицетворением зла и старинным врагом Господа, Дьявол обладал огромной, почти божественной мощью. Не в иудейско-христианской традиции было наделять божественной или дьявольской силой женщину. Вот потому-то, как и сам господь Бог, Сатана почти всегда предстает в облике мужчины. По этой причине и его сексуальная роль на шабашах была мужской. Хотя гомосексуальные отношения не исключались, естественной партнершей Князя Тьмы во всех мыслимых и немыслимых прелюбодеяниях была женщина-колдунья.
И наконец шестым и последним фактором, определившим образ средневекового европейского колдовства, стали суды инквизиции. Они преследовали без разбору всех, кто занимался магией, будь она белой или черной, кто поклонялся наряду с Христом языческим богам или Сатане. Дознания, процессы, пытки, костры, тысячи свидетелей, тома дел, фантастические страшные истории – все эти детали жизни тех времен возникли во многом благодаря деятельности судов инквизиции.
К 1300 году представления о колдовстве в целом сформировались, и в следующие три с половиною века страх перед ведьмами и охота на них стали неотъемлемой частью жизни общества. Вопреки бытующему мнению, что ведьмомания – характерная черта средневековья, на самом деле она в большей степени была присуща Ренессансу и Реформации. Именно в их время – в XV–XVI столетиях – она достигла полного расцвета.
По мнению Расселла, посвятившего многие годы исследованию магии и колдовства, распад общественных структур практически всегда и везде сопровождался взрывом интереса к чародейству, оккультным наукам и вообще потусторонним проблемам. Это был вполне оправданный интерес, поскольку ни идеалы, ни власти не могли дать народу уверенность в дне настоящем и надежду на что-то светлое в будущем. Если не способна защитить одна сила, ее место неизбежно должна занять другая.
Но это была только одна сторона медали. На другой мы ВИДИМ совершенно иную картину. В периоды высокой социальной напряженности возрастает страх перед всевозможными космическими заговорами и нашествиями. В XV–XVI столетиях это был страх перед пришествием Антихриста и концом света, сегодня это опасения оказаться завоеванными или уничтоженными космическими пришельцами. Страх часто успокаивали и продолжают успокаивать чужой кровью. Во времена, о которых идет речь, козлом отпущения стали ведьмы и колдуны. Все, что о них думали и «знали» люди, говорило о необходимости искоренения колдовства. Ведь все абсолютно точно знали, что прислужники нечистой силы летают по ночам; заключают договор с Дьяволом; отрекаются от Христа; проводят тайные ночные сходки; глумятся над распятием и святым причастием; устраивают оргии; приносят в жертву Сатане невинных младенцев; занимаются людоедством.
Ночные сборища ведьм – это всем известные по литературным произведениям шабаши. Согласно многочисленным описаниям, шабаш проходил в каком-нибудь уединенном месте, в лесу, горах, на пустынной равнине. Дьявольская сила помогала колдунам и ведьмам переноситься туда в мгновенье ока. Иногда они усаживались на кочергу или метлу, иногда Сатана посылал им козлов, драконов, порой просто переносил их по воздуху.
Председателем на шабаше был Дьявол в виде козла. Между рогами у него играло синее пламя, дававшее над головой изображение еврейской буквы «шин». Все собравшиеся должны были целовать козла в зад, после чего Сатана раздавал колдуньям порошки и жидкости, предназначенные для изготовления ядов и любовных напитков.
Подруги Князя Тьмы приносили в жертву живых младенцев, а затем варили их тела в котлах. Они убивали жаб, лягушек, кошек и мастерили из их костей магические предметы.
Одна из девушек-колдуний объявлялась царицей шабаша. Обнаженная ложилась она на алтарь, и Дьявол на глазах у всей нечистой братии лишал ее невинности.
Затем совершалась черная месса, являвшаяся пародией на литургию. Царица шабаша, еще в крови после любовного акта с Сатаной, вновь ложилась на алтарь, а живот ее служил престолом для кощунственной службы.
Святое причастие, кусочки которого приносили с собой ведьмы, клалось на живот и лобок девушки. После чего колдун или какое-нибудь другое дьявольское отродье, играющее роль священника, брал это причастие и, смочив в крови влагалища, раздавал присутствующим. Пожевав его, ведьмы и колдуны выплевывали причастие.
Далее начинался пир, переходивший в оргию. На пиру нередко, как утверждают разные авторы, поедали тела сваренных или зажаренных младенцев. Затем начинались танцы: все участники шабаша составляли круг, прижимаясь спиной друг к другу. В заключение ведьмаки и колдуньи, злые духи в человеческом или животном обличьи предавались самому изощренному и неописуемому разврату.
Договор с Дьяволом и сегодня является основой одного из течений современного колдовства.
Однако главное его направление отличается от своего исторического предшественника. В наши дни большинство ведьм и колдунов – язычники. Они говорят так: поскольку мы не верим в Христа, глупо было бы верить в христианского Дьявола. Некоторые молятся Люциферу, которого считают древним божеством, превращенным христианами по ошибке в Дьявола. Основная же масса сатанистов исповедует гедонизм – сочетает культ наслаждений с вызывающими мистический ужас ритуалами. Но это побочная ветвь современного колдовства. Главное направление – возрождение языческой религии и магии. Их быстрый расцвет и широкое распространение начались сразу после второй мировой войны. В настоящее время существует множество языческих групп в Великобритании, США и других странах. Причем лишь часть их не только поклоняется каким-то богам, но и практикует тот или иной вид магии. Главное свое божество современные язычники называют просто – Богиня. У нее могут быть разные имена: Астарта, Анат, Иштар, Кали, и т. д.
Некоторые язычники поклоняются одной лишь Богине, другие также и ее супругу – рогатому Богу. Есть среди ведьм и такие, которые чтят помимо Богини и Бога другие божества. Но первые два при этом всегда играют главную роль.
Уровень развития современных культов тоже неодинаков: верования одних язычников много проще, чем их античных и даже более ранних предшественников, другие, напротив, имеют высокоразвитые учения и сложные обряды, являющиеся синтетическими религиями, сочетающими в себе черты различных культов прошлого.
Современное колдовство отличается от средневекового тем, что в основном является доброй магией. Ведьмам XX века присуща радость жизни и любовь к природе. Стремись к удовлетворению своих желаний, к удовольствиям, избегай крайностей и сохраняй равновесие. Делай, что хочешь, но не причиняй никому зла, говорят они. Такова их жизненная философия. Подробно о ней речь пойдет в последней главе книги.
Несомненно, многим интересно узнать, сколько ведьм и колдунов в нашем мире. По расчётам Расселла в начале 80-х гг. их насчитывалось от 20 до 100 тысяч. Английский колдун
Скотт Каннинхэм считает, что его единомышленников и собратьев значительно больше – от 100 тысяч до 1 миллиона человек. Более точное число назвать трудно, так как маги и магини не афишируют свои взгляды и мастерство. Любопытно отметить, что среди практикующих магию подавляющее большинство составляют женщины.
Исследователи много спорят о причинах бурного расцвета колдовства в наш просвещенный, рациональный, технический век. Нам ближе та точка зрения, авторы которой утверждают, что дело в конфликте цивилизации и культуры в истории людей. Первая ведет нас по пути порабощения окружающего мира, использования его для удовлетворения своих потребностей и прихотей, предоставляет человеческому разуму множество разнообразных игрушек (например, компьютерных игр). Но делается это неизбежно в ущерб духовному, путем угнетения духовности. Культура обращает меньше внимания на возможность материальной сласти над физическим миром, она достигает ее иными способами – через самого человека. Она открывает ему цель существования, наполняет земное житие глубоким смыслом. Именно культура, неразрывно связанная с КУЛЬТАМИ, дала нам понятия жизненных ценностей: добра и зла, чести и бесчестья, корысти и бескорыстия и других. Сегодня и на Западе, и на Востоке (хотя нам и не пришлось вкусить их благ) растет понимание того факта, что цивилизация (научно-технический прогресс) завела нас не в земной рай, а в тупик. Или, говоря точнее, в зону продолжительного кризиса, в первую очередь экологического и духовного. Растущее или по крайней мере не снижающееся число самоубийств в самых благополучных странах доказывает, что материальные блага не исчерпывают смысла человеческой жизни. Люди не перестали страшиться смерти, мучиться загадкой своего бытия, страдать от несправедливости социального устройства и многих других бед.
Это и заставляет их обращаться к Богу и Дьяволу, магии и парапсихологии, верить в могущественных пришельцев, проносящихся над Землей в своих НЛО. Человечеству нужна опора, уверенность в осмысленности жизни, средства воздействия на наш безжалостный мир. Магия и является таким непривычным для нас средством, неважно, что она представляет собой, использование позабытых знаний и экстрасенсорных способностей или колдовство, замешанное на привлечении добрых или злых сил потустороннего царства.
Юрий Петухов
Бойня
– Я все знаю, Биг, – повторил Отшельник, – ты правильно сделал, что заглянул ко мне.
Большой выпуклый глаз, матово отсвечивая синевой, смотрел на Чудовище. И столько было в этом умном, мудром, все понимающем взгляде доброты, что Чудовище поневоле размякло и снова превратилось в того маленького и любознательного Бита, подростка, юношу, который часами выслушивал рассказы Отшельника. Когда это было! Но ведь было же!
Отшельник сильно сдал. Его тельце стало совсем немощным, хилым. Каждая кость выпирала наружу сквозь полупрозрачную сероватую кожу. Плечи совсем заострились, были сведены к самой шее. Но Чудовище не видело его тела, оно смотрело в этот бездонный глаз, тонуло в нем, растворялось. На минуту вспомнился Волосатый Грюня, безжалостно убитый туристами, и та мольба, то отчаяние и нечеловеческая тоска, что застыли в его стекленеющем глазе. Может, и он, доведись ему выжить после охоты, стал бы вот таким же Отшельником… Может, и стал бы. А скорее всего, нет. Разве предугадаешь будущее.
Грюни нет, и уже никогда не будет. А в мире все остается по-прежнему, так, будто и не было никаких грюнь, близнецов-сидоровых, бандыр и других, лежащих сейчас в подвале.
Подбородка у Отшельника почти не было, нижняя часть лица как-то незаметно переходила в шею, и только малюсенький ротик-клювик обозначал этот переход. Отшельник и говорил-то, почти не разжимая губ. И тем не менее голос звучал громко. Болезненно, старчески, но громко.
– Ты вот что, Биг, – произнес Отшельник, – сходи-ка вон туда, видишь? – он чуть повел пальцем вправо. – Я открою… А ты принеси мне, сюда…
В правом углу зала-берлоги сдвинулся с места замшелый и огромный валун, открылся вход куда-то, в темноте Чудовище и не разобрало, куда именно.
– Иди, иди, не бойся!
Чудовище прошло несколько метров, оглянулось.
– Возьмешь там пару бутылок или нет, лучше большую банку… И тащи ко мне! – сказал Отшельник. – Потом поговорим.
За валуном была еще одна пещера, поменьше, вся забитая всевозможной посудой. Там были бутылки, бутыли, бутылочки, банки, склянки, кастрюли, котлы… Наверное, раньше здесь располагалось хранилище, а может, и еще что. С самого края стояло громоздкое и непонятное сооружение, перевитое трубками, шлангами. Из сооружения выходил маленький изогнутый краник. Под краником стояла большая двухведровая банка зеленого стекла. Капелька за капелькой падали в банку – почти беззвучно, но с какой-то дьявольской размеренностью, будто отсчитывали уходящие секунды.
Чудовище хотело нагнуться за банкой. Но заметило поодаль другую, точно такую же, только наполненную доверху и закрытую пластиковой крышечкой.
– Ну что ты там застрял?!
Голос Отшельника прозвучал недовольно. И Чудовище не стало размышлять над множеством вопросов, которые возникли у него в этой пещерке, а подхватило полную банку. Вернулось к нише.
– Вот, – держи!
– Спасибо, Биг. А меня что-то и ноги носить перестали. Видал, какая голова? То-то, все растет и растет, скоро ей в берлоге будет тесновато, ха-ха! – в голосе не было ни капельки веселости.
Только теперь Чудовище поняло до конца, осознало наконец, что Отшельник болен. И что он страшно болен, что он неизлечим. Оно поставило банку у ног сидящего и отошло.
Отшельник попробовал нагнуться, но у него это не получилось. Тогда он привычным движением, почти машинально протянул руку, вытащил из углубления в стене металлическую трубку и резко ткнул ее концом в крышечку. Та не поддалась.
– Помоги, Биг!
Чудовище взяло трубку в щупальце, продавило крышку. Отшельник тут же ухватился за другой конец, присосался.
Он пил долго. Чудовищу показалось, что сейчас он лопнет, разве можно влить в такое маленькое и худенькое тельце столько жидкости! Да он сошел с ума, наверное!
Отшельник оторвался от трубки, когда в банке оставалось меньше трети. Он тяжело дышал. Не мог говорить. Но когда дыхание наладилось, сказал:
– Такие дела, Биг. Не удивляйся, я теперь без этого пойла не могу. Придется, видно, перебираться туда, к агрегату, а то помру, Биг!
Чудовище смотрело и думало: «Нет, Отшельник, ты помрешь в любом случае. Эко вон тебя разобрало! А ведь такой был здоровый, такой сильный! Сколько планов было на будущее, казалось, что жить тебе предстоит вечно, что ты сумеешь найти спасение для этого проклятого мира! А почему бы и нет, вон ведь головища какая! Там мозгов больше, чем у всех остальных обитателей Подкуполья, точно больше! Что же ты делаешь, Отшельник! Зачем?!»
Чудовище пыталось заставить себя не думать об этом, оно знало, что Отшельник читает мысли – и не только у тех, кто рядышком стоит, – но ничего с собой поделать не могло.
– Ладно, Биг, не расстраивайся, – сказал Отшельник, – я сам не знаю. Только ты меня хоронить-то не спеши. Всякое бывает ведь, может, и обойдется.
Он снова присосался. Но выпил совсем немного.
Сечение вокруг его огромной и полупрозрачной головы стало сильнее. Да и сам Отшельник как-то приободрился, голос зазвучал почти по-прежнему – ровно, спокойно, без старческого дребезжания. В глазу появилось сияние, не блеск, а именно сияние, неземное, нечеловеческое Длинные волосы, спадающие от висков и с затылка до деревянного помостика, на котором сидел Отшельник, зашевелились, зазмеились словно живые. Дырочки ноздрей округлились – было видно, как он задышал вдруг, глубоко и ровно, без натуги и хрипов. Лишь тельце оставалось таким же серо-желтым, изможденным.
– Все будет нормально, Биг. Давай-ка о тебе поговорим. Ведь дела твои неважные, верно?
– Верно, Отшельник, – подтвердило Чудовище. – Дела мои – хуже некуда. Похоже, крышка мне. Не сам знаешь, я за жизнь не цепляюсь. Жаль только, если задуманного не довершу, вот чего жаль!
Отшельник впервые за все время моргнул – серая кожистая перепонка на миг опустилась на огромный глаз, но тут же убралась опять наверх.
– Не время стекляшки давить. Биг, не время! Ну чего в голову вступило? Так и будешь воевать с пыльными зеркалами?! Ну воюй, воюй, это дело нехитрое, любой справится.
– Да ладно тебе, чего прицепился! – Чудовище немного обиделось.
– Я не навязываю. Но ты подумай, Биг. Я тебе вообще-то не собираюсь советов давать, где я их тебе возьму! Но кой о чем потолковать надо. Ты ведь на туристов-то зол? Говори?!
– Еще бы, Отшельник! Они всю малышню почти из поселка перебили на пустыре. Я сам еле ушел! Еще бы, не зол! Да попадись они мне…
В голове у Отшельника что-то забулькало, завихрилось, закрутилось – все было видно сквозь полупрозрачный череп, сквозь кожу. И невозможно было угадать, что происходит внутри этого гигантского мыслящего котла.
– В том-то и дело, Биг! Попадись они мне… Ты заранее в них врагов видишь! А какие они враги? Они и не враги вовсе! Они просто не такие, Биг, понял?!
– И все равно, теперь коли попадется мне на пути кто из них, живьем не уйдет. Это я тебе могу заранее пообещать, Отшельник. Сам подохну, но и им жить не дам! Нет, специально искать не стану. Но пусть только попадутся!
– Совсем глупый ты мальчишка! Каким был, Биг, таким и остался. – Он вдруг тяжело вздохнул, снова моргнул. И перестал шевелить губами. Теперь его слова сами проникали в мозг Чудовища: – Ах, если бы все было так просто, Биг. Если бы это были звери или люди со звериной моралью, нелюди, Биг, разве стал бы я тебя отговаривать? Нет, никогда! Но они совсем не такие. Они там, у себя за барьером добряки, каких и не сыщешь, у нас нет таких, не осталось, Биг! Они любят друга, верят друг другу, они никогда не оставят без помощи нуждающегося, Биг, я это знаю. Последнее с себя снимут, кровь отдадут свою, костный мозг, все, что потребуется, Биг, и не за миску баланды, не за кружку пойла, нет, так отдадут, по-человечески, по-людски… Они как за головы-то взялись, так над каждой животинкой, Биг, над каждым росточком трясутся, оберегают все, что живет, растет, движется, никого в обиду не дадут, точно! Попробуй у них там тронь кого-нибудь, задень случайно – такая шумиха поднимется, что и несдобровать обидчику. Не-е, Биг, они добрые, они хорошие, очень хорошие… Но там, Биг, у себя, А здесь они совсем другие. Не спеши их винить, может, это не вина их, а беда. Все беды, Биг, от непонимания. Мы для них не люди! И не животные даже. Любая тварь Божья для них бесценное создание, имеющее все права на жизнь, будь то червь или каракатица, слизняк или букашка какая. Все под солнцем и небом рождены! Всем места хватит! А мы, Биг, изгои, уроды, мутанты. Мы ни в какие категории не вписываемся. Мы для них ничто… Нет, мы для них лишь одно – неприятное воспоминание, раздражение, от которого лучше отмахнуться, стереть его из памяти. И они не ведают, что творят. Они думали, здесь все сами собой передохнут, не пройдет и сотни лет! А здесь приспособились, остались некоторые, да еще и потомство дают – страшное, по их меркам, жуткое, уродливое. Так-то, Биг. Их и совесть гложет – не всех, тех, кто помнит еще, – раздражение захлестывает, дескать, все во всем мире прекрасно и воздушно, ухоженно и облагороженно, а эта дыра мерзкая портит дело, она поганым плевком на зеркальной сияющей поверхности. Думаешь, им обходчики нужны, работники? Нет, Биг, это все по старой традиции остается, по привычке. Им никто не нужен! Тут все на полной автоматике! Они еще качают сюда пойло, поддерживают кое-где раздаточные. Но тоже по привычке, Биг. Если бы ты знал, какие у них там дебаты шли, оставить нас всех здесь или усыпить всех, безбольно, незаметно совсем, чтоб стереть наконец-то плевок поганый. Решили пока оставить. Но разрешение на отстрел тех, что полностью утратили остатки человеческих качеств, на отстрел монстров, как они говорят, добились, Биг! Под благим предлогом добились, чтоб, дескать генофонд планеты случайно не подпортился, вот так-то! Но здесь штука такая, Биг, попробуй у нас отличи: с мозгами ты или нет. монстр ты или обходчик-передовик. Мы для них, Биг, все монстры. Рано или поздно всех отстреляют. Еще и гордиться будут, дескать, полезное дело совершили, подвиг! Попробуй-ка, разубеди!
– Они нас не жалеют. И мы их жалеть не будем! – вырвалось у Чудовища. – Не уговаривай меня, Отшельник. Это враги!
Отшельник раздвинул свой рот-клювик. Заговорил обычным способом. Большой темный глаз стал грустным, подернулся пеленой.
– Зло порождает зло, Биг. Не надо умножать зла, его и так достаточно в мире. Я заклинаю тебя, не делай опрометчивых поступков. Ты всех погубишь! Любой повод они используют для начала массовых охот, тотальных отстрелов! Понял, Биг?!
Чудовище ответило не сразу. По его телу волнами пробежала дрожь, сотрясая массивные бугристые мышцы под волдыристой влажной кожей. Горб как-то обострился, стал совсем уродливым. Чудовище переминалось с конечности на конечность, пребывало в явном замешательстве. И все же оно собралось.
– Ты, наверное, слишком много выпил из этой банки, Отшельник, вот тебе и мерещатся всякие страсти. Не пей больше, не надо, я прошу тебя!
Глаз снова засиял.
– Ничего, малыш, ничего. Мои мозги варят, дай бог каждому! И я не слишком много выпил, я отдаю себе полный отчет, Биг. Меня не берет уже эта дрянь, это паршивое пойло. Оно только возвращает мне силы, Биг.
– Ты скоро умрешь от него… – тихо проговорило Чудовище, проговорило вслух, как бы подтверждая свои мысли таким путем.
– Всякое может случиться, малыш. Но сейчас не об этом. С тех пор, как ты убил охотников, Биг, над поселком, нависла угроза кары. Понял? Ты можешь не любить их, презирать. Пусть они безмозглые, жалкие, противные, подлые, мелочные, сварливые, низкие и недостойные. Но согласись, Биг, отвечать за тебя они не должны. Это будет нечестно, Биг, несправедливо. Каждый должен отвечать сам за себя. Кончай свои игры со стекляшками! Не для них же ты появился на свет?! Ты еще не знаешь всех своих способностей, всех возможностей. Они будут открываться постепенно. И они не помешают тебе, Биг. А туристов не бойся. Я вижу будущее, верь, они не убьют тебя. Я тебе это обещаю, я вижу это, они тебя не прикончат… по крайней мере, до тех пор, пока я жив.
Поделиться книгой: