Бета-тест

– Это называется «сторис», – пояснил Джек. – Развязка квеста, представляющая собой его реальное завершение. После того, как ты отыграл свой сценарий в Версиане, ты получаешь опыт и можешь идти на все четыре стороны. Но если тебе любопытно, как дела обстояли на самом деле, – можешь подождать, пока следы твоего вмешательства пропадут, и посмотреть, что же случилось объективно. Полезно порою заценить, насколько далеки были твои действия от реальной жизни.

– На этом местный тотализатор основать можно, – добавил косолапый мишка, пока мы снова выходили на улицу. – Типа забиваешься на квест и ставишь косарь, что отыграешь его так же, как он будет проходить на самом деле. Хотя я вот считаю, что это моветон – играть так же, как в жизни. За кефиром я и в реале сбегаю, а вот искать миелофон куда приятнее.

– Раз уж мы про это заговорили, – обратился Джек. – Как?! Как, черт побери, ты играешь медведем?! Кто ты такой?

Ел бы я в этот момент бублик – непременно бы поперхнулся. Раньше мне казалось, что Джек знает об этой игре все на свете. Оказалось, говорящий медведь в Версиане – не норма.

– Я – Бурелом! – с гордостью сказал мишка. – Единственный и неповторимый. Будем знакомы.

– Это Арбестер, он тут нуб. Меня зовут Джек.

– Да, я вижу, – шмыгнул толстым носом бурый. – Мы же с вами в пати. Я вижу ваши ники.

– Забегая вперед – группу я расформировывать не буду, – уведомил Джек. – Предлагаю вместе ходить. Легче качаться будет.

– Во, поддерживаю, – довольно согласился Бурелом.

– И все же, – поднял ладони Джек, – почему ты выглядишь как медведь?

– Элементарно, братан! – Бурелом уселся на тротуар, выставляя вперед задние лапы. – Игрушка посчитала меня медведем. А уж как я этого добился – большой, большой секрет.

– То есть это баг?

– Не баг, а натуральный эксплойт, – похвастался медведь. – Только Версиана же у нас типа зона свободы, так? Вот и буду играть, как хочу.

– Понятно, – помотал головой Джек, словно встреча с лесным хищником в Версиане рушила его скрытые планы. – То есть ты просто залогинился как медведь?

– Ага. Не спрашивай как. Не скажу.

– Не пробовал сообщить о баге?

– На хрена? – удивился Бурелом. – Хочу играть медведем и буду! Имею право! Да и незачем сообщать уже. Завтра релиз, во народ удивится.

Я решил подключиться к разговору, надеясь на взлете подстрелить собственную репутацию полного нуба:

– Значит, ты обманул сиано-костюм?

– А что есть обман? – заулыбался Бурелом. Улыбка у него была такая… своеобразная. С добрыми глазами. Очень добрыми. Глазами маньяка при виде нежданной жертвы, случайно обнаружившего, что родной заостренный тесак все еще в кармане.

– И как игра обсчитывает твои параметры? – спросил Джек.

– Во, хороший вопрос! – Мишка подскочил снова, развернувшись к Джеку в воздухе. – Обсчитывает, как и должна обсчитывать медведя. Таблицу статов показать не могу, так что просто скажу, что у меня урон в рукопашной соразмерен медвежьему весу, росту и силе. Но предпочитаю быть джентльменом. Не люблю кровищу. Навидался ее в раннем доступе.

– Обалдеть… – Джек присвистнул. – Первый раз такое вижу.

– И в последний, – изрек Бурелом. – Тут еще фишка есть. Игра не обсчитывает реакцию НПС при виде мишки. Они меня воспринимают как надо, только боятся не сильнее, чем если бы видели человека. А это значит, что эмпатия больше не проблема.

– Точно, – восхитился Джек. – Слушай, ты прав. Игроки же на тебя реагировать будут, а НПС – нет.

Мне показалось, что рано я распрощался с репутацией дилетанта.

– Разъясните мне про эмпатию, – попросил я. – Что за перк такой?

– Ты с Луны свалился? – озадаченно проговорил медведь. – Ну ладно, смотри. Основная фишка Версианы в чем?

В моей голове забегали тараканы, спешно выстраивающие нейронные соединения.

– В невозможности отличить игрока от бота? – вспомнил я.

– Бинго! – похвалил косолапый. – Эмпатия тут – базовый перк, самая главная характеристика. Качай ее по полной, забив на все остальное, пока не почувствуешь, что стало комфортно играть. Чтобы рулить в Версиане, надо уметь предугадывать чужие поступки. Тут приоритет у того, кто раньше других сможет на ходу просечь, где игроки, а где НПС. От скорости реакции тут зависит вообще все, включая прогресс.

– Чем выше твоя эмпатия, тем проще тебе понять, что ты имеешь дело с человеком, – подвел итог Джек. – Это главная социальная составляющая Версианы. С ростом эмпатии появятся микропризнаки, что перед тобой НПС. Не знаю, как на релизе будет, но в раннем доступе топы качали эмпатию и утверждали, что видят свечение вокруг реальных игроков.

– Все фигня, – с уверенностью заявил медведь. – «Сиана» не добавит в игру свечение. Тут вообще не может быть визуальных признаков. Но вот что глаз наметан будет – верю. С опытом куча всего прилагается. Начинает работать психология.

– Есть еще типа входящая эмпатия, – добавил Джек. – Это свойство НПС доброжелательно к тебе относиться, но она тут для галочки. Часть некой глобальной идеи, так сказать. Реальная эмпатия тут только у игроков. В конце концов, для НПС неважно, человек ты или нет. А вот человеку видеть разницу – важно.

– И это, бро, главная причина, по которой я в Версиане буду тащить, – похвастался Бурелом. – При виде меня любой игрок с непривычки нассыт в шлепанцы. А НПС никак не отреагируют, пока я им по морде не выпишу. Впрочем, игроки тоже такому не обрадуются – урон войдет, как положено.

– Хотя, Арбестер, напрасно мы забили тебе голову, – признался Джек. – Видишь ли, ты играешь за Лимитчика. А это значит, что никакой эмпатии у тебя нет и не будет. Ограничения класса.

– Чего-о? – вытаращился медведь. – Ты за Лимитчика создал? Ух-ха-ха-ха-а! Братан, да ты хардкорщик!

– Да, я такой, – невесело осклабился я. Сколько там мне играть осталось? Двадцать три часа позора – и свободен.

– С этим разобрались. – Бурелом зевнул. – Ну чо, куда пойдем?

– Ты нас вызвал, ты и решай, – ответил Джек.

– Что значил «вызвал»? – дернул ухом медведь. – Я не вызывал никого.

– Так маяк же! – Джек вытащил свой навигатор, потыкал в него. – Мы шли на сигнал.

– А, ты тоже с картой… – Медведь сунул башку, заглядывая Джеку в экран, и чуть не сшиб парня с ног. – Не, я ничего не слал. Думал, это вы. Тоже купил карту и шел на сигнал.

– О, так, значит, тут где-то четвертый шастает, – оживился Джек. – Где-то на Кутузовском. Сигнал нечеткий, словно он его нарочно размывает.

– Играет в прятки? – спросил я.

– Возможно, – нахмурился Джек. – Хотя опыта за это не получить. Так и быть, поищем. А если не найдем никого – поквестимся втроем. Времени еще много.

– Во, согласен, – изрек Бурелом. – Если вкачаемся повыше, то за нами остальные трое сами бегать будут. А карта полезная вещь, – обратился он уже ко мне. – Ты тоже купи, если нету. За такое очка прокачки не жаль.

– Да уж… – Я побрел за Джеком и Буреломом, чувствуя себя ненужным. Ничего про игру не знаю, как оказалось, не обладаю полезными навыками в команде, да еще и живот болит после встречи с бампером такси. Ну и хотелось забыть, как позорно я себя повел при виде нацеленного в меня ствола.

Хотя почему позорно? Со стороны, конечно, кажется, что мозг всем управляет и главное тут – помнить, что это все понарошку. Оказалось – не управляет мозг ни хрена, когда чувства на пике. Иначе мир не имел бы аттракционов. Вспомнить тех же посетителей на стеклянных мостах над пропастью – попробуй, скажи мозгу, что стекло закаленное, выдюжит твой вес. Наступи на невидимый пол, не бойся. А тут пистолет в морду. Нет, не намерен я комплексовать по этому поводу. В конце концов, играют же в основном для острых ощущений? Я должен гордиться тем, что все еще могу их испытывать. Вероятно, Джек и Бурелом уже пообтерлись, не так сильно реагируют на все вокруг. А я вот могу испытать кайф первооткрывателя в полной мере.

В данный момент я в полной мере испытывал внешний вид и запах медвежьего зада, качающегося передо мной.

– Лимитчик – дохлая тема, – говорил Бурелом. – Я вот за Гостя играю. Со временем там откроется бонус к скорости передвижения, куча бафов к выносливости и все такое. Для танка очень полезно. Я в рейдах буду непобедим. А ты кем играешь?

– Коренной, – ответил Джек. – Обычный класс, стоял по умолчанию. Не знаю даже, зачем нужны другие.

– Народ, – позвал я. – Раз я не могу быть хилом, не могу отличать людей от ботов, то хоть что-то я могу? Какие плюсы у Лимитчика?

– Никаких, – бросил медведь. – Вроде там легче даются квесты по криминалу, только не видел в игре ни одного. Понимаешь, чтобы найти в Версиане квест, надо случайно наткнуться на важное событие, которое в это время и в этом месте происходит в реале. А какая вероятность случайно наткнуться, скажем, на разборку? Или чтобы к тебе на улице подошел НПС и попытался завербовать в организацию, запрещенную в России? Нулевая, я тебе скажу.

– Формально – выше нуля, но в целом да, построить на этом отыгрыш невозможно, – добавил Джек. – Арбестер, лучше с нами ходи. Больше будет толку, поверь.

Я обиделся. Мне казалось, что Джек ходит со мной, а Бурелом – так, третий в тосте. Оказалось, наоборот.

– Мишка, а ты часом не хил? – спросил я. – Живот ноет.

– Не, сорян, – ответил Бурелом. – Говорю же, я Гость. Мне скоро курсы первой помощи откроются – полезная тема, потому что она слоты обычных проф не занимает. Да и в бою отхилиться бывает нужно.

– Когда мы найдем четвертого, то я непременно попрошу его выучить медицину, – пообещал Джек. – Жаль, нельзя обладателю маяка письмо скинуть.

– Это если он еще профы не брал. – Медведь топтал мои грезы без жалости. – А так окажется, что и у того оба слота заняты… В общем, братан, надейся.

– Стойте, – обратился я, прислоняясь к столбу и сдувая волосы со лба. – Что произойдет, если в Версиане умереть?

Медведь с Джеком переглянулись.

– Формально ты должен реснуться в ближайшем госпитале или на особой точке для воскрешения, – начал задвигать Бурелом. – Только ты пойми, что это тебе не на компе рубиться. Повреждения, которые ты получишь, будут восприняты мозгом со всей серьезностью.

– Есть официальные цифры, – подхватил Джек. – Лабораторные испытания сиано-костюма показали, что в трех процентах случаев разум передает на тело сигнал, что оно уже мертво, если источник этого сигнала получен в игре. Правда, исследования касались новичков. И вроде бы эту байду давно пофиксили…

– Короче, если ты помрешь тут – есть три процента вероятности, что в реале повторишь подвиг, – закончил медведь.

– Что? – не поверил я. – Вы хотите сказать, что игровая смерть в Версиане в трех процентах случаев убивает в реале?

– Да, – кивнул Джек. – В этом изюминка. Хотя, на мой взгляд, такого быть не должно.

– Нет… – Я обнял столб, осмотрел проспект. – Еще раз, и медленнее. Все, что способно убить в жизни, убивает и в Версиане, в игровом смысле. Вот эта машина, под колеса которой я зайду, или если кирпич упадет на голову, или мне загонят перо в бочину при попытке взять криминальный квест – внутри игры я как бы умру. А затем три процента от этого отразятся в реале – верно?

– Бро, смотри на это так, – посоветовал медведь. – Есть девяносто семь процентов, что ты не умрешь. А вообще люди не зря тут ищут броню, поднимают параметры, качают эмпатию. Когда ты понимаешь, что источником уходящего урона были нарисованные пиксели – мозг не воспринимает смерть как настоящую. После этого порога ты в безопасности. Вот если ты веришь, что тебя убили по-настоящему, – начинай отсчитывать три процента.

– Закон больших чисел говорит, что бояться нечего, – осторожно сказал Джек. – Другое дело, почему ты поднял этот вопрос. Тебе больно, так? Ты хочешь умереть в игре, чтобы начать играть от ближайшей больницы уже здоровым. Но это значит, что ты расцениваешь боль в животе как настоящую. И поэтому любую смерть твой разум тоже расценит как настоящую, что заносит тебя в группу риска. Арбестер, я советую тебе не искушать сервер. Когда поймешь, что все вокруг – игра, ты сможешь отгородиться от опасности. Но не раньше.

– Короче, ходи с нами и потерпи маленько, а мы тебя в обиду не дадим, – утешил Бурелом.

И он снова повернулся ко мне задом, словно показывая мне свое место. А я плелся следом, вспоминая нацеленный на меня ствол, заряженный тремя процентами смерти.

Так, получается, даже НПС может меня завалить!

Не знаю, где и когда в Версиане начинается геймплей, но я чувствовал, что уже завяз в нем по уши.

Глава 4. Журналист

– Эй, Арбестер, – позвал меня Джек. – Не хочешь сам профу выучить?

– Какую? – спросил я, все больше впадая в уныние. – И зачем?

– Братан, ну ты совсем раскис, – заметил Бурелом, сминая тяжелой лапой катившийся по улице пластиковый стаканчик. – Зашел, значит, в игру – и не играет. Нет, я знаю многих, кто живет, чтобы страдать, но ты вот не похож на них.

– А у вас какие профессии? – спросил я.

– Это ты интересуешься, чтобы случайно не взять такие же? – решил медведь. – Мудро. Только обещай не смеяться. Короче, я курьер.

– Курьер? – переспросил я.

– Ага, – смутился Бурелом. – При моей внешности это выгодно. У курьеров всегда есть куча квестов, хоть и однообразных – хавчик разносить, иногда переть вещи потяжелее. Экспа капает помаленьку. Ну и силу курьеры качают быстрее, чем любые другие работники, потому и выбрал. А вторая профа – грузчик. Та же фигня, в общем. Во вступительном сценарии разгрузил фуру – удобно ящики с водкой таскать, когда лапы широкие!

– Ясно, – помотал я головой. – Джек, а ты тут кем работаешь?

– По компьютерам выступаю, – ответил парень. – Программист и железячник. Две смежные профессии, зоны квестов обычно рядом, куча халтурки. Да, для рейдов не сильно полезные навыки, но даже там есть свои плюсы.

– Вроде пинг ниже, – вспомнил Бурелом.

– В Версиане нет пинга, – поправил Джек. – Но подход верный. Игра бодрее реагирует на твои действия, если ты во внутреннем мире играешь за компьютерщика.

– Если так, то это развод, – разочарованно высказал медведь мнение. – Получается, это всем остальным время отклика завышают, а тебе нет.

– Жизнь несправедлива, – пожал плечами Джек. – Не вижу причин, чтобы в Версиане было иначе.

– А где мне посмотреть перечень профессий? – спросил я. – Как их брать вообще, куда идти?

Джек подобрал стакан, который все еще топтал Бурелом, и аккуратно отнес его в урну.

– Принцип тут тот же, что и в квестах, – ответил косолапый. – Список работ зависит от реала. Открываешь сводку профессий по Москве, и вуаля – выбираешь подходящую по востребованности и зарплате.

– А мои навыки тоже проверяться будут?

– Обижаешь, дружище. – Джек вытащил из кармана пачку влажных салфеток, выдернул одну и вытер руки. – Когда это в Москве при приеме на работу спрашивали реальные знания?

– Что хочешь, то и бери, – растолковал мне медведь. – Только помни про ограничения класса. Ты не сможешь быть, скажем, пилотом гражданской авиации. Во-первых, из Версианы на самолете не улетишь. По-моему, тут даже «шеремета» не отрендерили. Ну и во-вторых…

– Я поганая лимита, – догадался я.

Медведь кивнул – важно, чванливо, прикрывая глаза.

– Давай я найду список. – Джек вызвал экран, замахал руками перед ним. Двигался он плавно, даже одухотворенно, словно дирижировал оркестром. – Мы же в группе, так что я смогу перебросить тебе… Вот, держи. Перечень допустимых профессий для Лимитчика.

Он взмахом руки отправил мне висящую в воздухе таблицу, и она всплыла перед моим лицом. Я принялся вчитываться в мерцающие буквы.

– Смотритель придомовых территорий, – прочитал я вслух. – Оператор по переезду. Уборщик в сети быстрого питания…

– Что, так и написано – «уборщик»? – спросил медведь. – У меня тоже эта тема была, только там писалось «клинер». И экспы чуток больше обещали, после испытательного срока.