Бессердечное небо

Каролина Пэкхам и Сюзанна Валенти

АКАДЕМИЯ ЗОДИАК — 7

Бессердечное небо

(переводчик GM_1331)

Эта книга посвящена частичке нашей души, которую мы отдали ей.

Здесь лежит Клайв — частичка души. Он был отколот во время кропотливых дней и ночей, которые мы потратили, создавая эту книгу.

От трех часов утра до полуночи.

Слезы, смех, боль, душевная боль, радость.

Булочки с повидлом, тосты с маслом, бесчисленные чаи и наши родители, которые то и дело забегали в наш офис, спрашивая, все ли у нас хорошо, и читатели, которые подбадривали нас и терпеливо ждали, когда Клайв будет принесен в жертву этой истории.

Мы отдали все силы. И надеемся, что этого достаточно.

Это начало конца.

Увидимся на другой стороне.

Добро пожаловать в Академию Зодиак, вот карта вашего кампуса.

Примечание для всех студентов: Укусы вампиров, потеря конечностей или если вы заблудились в Лесу Стенаний не будут считаться уважительной причиной опоздания на занятия

Дарси

Адреналин, страх и облегчение бурлили во мне в мощной смеси, пока я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце и ухватиться за тот факт, что с нами все в порядке. Здесь, сейчас, вопреки всему, почти все люди, которые мне дороже всего на свете, окружают меня, и мы снова вне досягаемости Лайонела Акрукса и Принцессы Теней. Хотя мне невольно подумалось, сколько еще раз мы будем вынуждены убегать от них, прежде чем нам удастся свергнуть их с украденного трона и вернуть Солярию к миру, который может наступить только после их конца.

Данте кружил внизу среди пушистых белых облаков, и я восхищалась невероятным ощущением от полета на Драконе, пока мои мысли прокручивали все произошедшее. Его полуночно-синяя чешуя гудела от слабого, но постоянного покалывания электричества, а его размеры были просто невероятными. Единственный раз я каталась на спине Дракона, когда сбежала с кладбища после того, как нашла Имперскую звезду, но из-за стремительности побега и внезапного завершения полета у меня не было ни секунды, чтобы насладиться этим. Теперь, когда мы парим в бескрайнем небе, над головой ярко светят звезды, а луна молча наблюдает за нашим полетом, я не могу не ощутить чистое волшебство этого момента.

Я была девочкой, выросшей в приемной семье в мире смертных. Сражаться с тиранами и летать на Драконах — это были такие мечты, которые я никогда бы не осмелилась даже попытаться воплотить в реальность. И все же мы здесь. Мы оказались в гуще мира, для управления которым мы были рождены, среди всех форм магических существ и жестоких поворотов судьбы, и я не могу отделаться от ощущения, что мы действительно нашли свое место.

Тори сжала мою руку, когда я прижалась к ней и с облегчением улыбнулась, позволяя себе насладиться тем, что она наконец-то освобождена от уз того монстра. Свободна от теней, от проклятия, которое разлучало ее и Дариуса. Черт, столько всего изменилось, что я даже не представляю, с чего начать, но я так рада держать ее в своих объятиях. И знать, что ей больше никогда не придется возвращаться к Лайонелу.

Сегодня многие из нас могли погибнуть, но каким-то образом мы оказались здесь, уносясь от наших врагов на спине легендарного зверя, с надеждой в сердце и облегчением в легких. По крайней мере, пока.

Воздух был ледяным, но мой Феникс проснулся, сжигая холод, и я одарила Ориона теплом, когда он прижался ко мне, подпитывая его от моей кожи к его. Мне хотелось просто остаться тут, в этом моменте, когда его руки обнимают меня, моя рука в руке моей сестры, ночь простирается вокруг нас, и нет ничего, кроме мира в этом неумолимом небе.

— Ты забрала руку Лайонела, Тор, — сказала я, восхищаясь своей крутой сестрой.

Она оглянулась на меня через плечо, ее темные волосы развевались вокруг нее, и я увидела, что в ее глазах блестят слезы, некоторые от облегчения, некоторые от страха, но ветер унес их прочь, когда налетел на нас.

— Он многое забрал у меня взамен, — мрачно ответила она, в ее глазах мелькнул невыразимый ужас, который она с трудом подавила, взглянув на остальных, которые по-прежнему были рядом с нами.

Я хотела расспросить ее о том, что произошло с момента нашей последней встречи. Я знаю, что Лайонел, видимо, сделал что-то ужасное, как только понял, что она освободилась от его власти, но также я знаю сестру, даже с помощью заглушающего пузыря она не захочет обсуждать ничего из этого здесь, в окружении стольких людей.

Хотя я заметила, как она крепко держит Макса за руку, сидящего по другую сторону от нее, а морщины на его лбу подсказали мне, какие эмоции он помогает ей сдерживать, и это заставило мое нутро затрепетать от боли, которая никак не хотела утихать. Мы все пострадали от рук этого тирана. Но я полагаю, что лучшее, что мы можем сделать сейчас, это сосредоточиться на свободе, которую нам только что удалось отвоевать у него.

— Твои кольца Несчастной исчезли, — в недоумении сказала я ей, и она кивнула, словно зная и чувствуя это. — Может быть, он сделал что-то, что позволило вам быть вместе?

— Возможно, но… он женился на Милдред, — пробормотала она, опустив взгляд на колени, стискивая челюсти от боли, которую причиняет правда, и я еще сильнее сжала ее пальцы, качая головой, несмотря на то, что знаю, что это правда.

Ксавьер рассказал нам об этом, когда приземлился на спину Данте и перешел в свою форму Фейри, чтобы немного отдохнуть. Тори смотрела вдаль и ничего не говорила, пока Наследники, Орион и я выпытывали у него все подробности. Единственным утешением для всех нас в его рассказе было то, что Габриэль связался с Наследниками и сказал им, что они должны нанести удар Лайонелу и спасти Ориона и меня от Нимф, и заверил их, что он доставит Дариуса в безопасное место.

Но никто ничего больше не знает, кроме того, что узы разорваны.

Мы по-прежнему не слышали ни слова ни от одного из них, и только моя вера в своего брата и его дар вселяют в меня уверенность, что с ними все в порядке, где бы они не находились.

— Что же сделал Дариус? — вздохнула Тори, от беспокойства в ее тоне у меня защемило в груди, и я крепче обняла ее.

— Я не знаю, но мы выясним, — пообещала я, и она кивнула, прислонившись ко мне, и мы просто обнимали друг друга после стольких разрушений.

Я не позволяла себе думать о проклятии, которое было наложено на меня, ощущение его почему-то отсутствовало, и я наполовину ожидала, что в любой момент меня постигнет какая-нибудь ужасная участь. Но ничего не происходило. Мы просто продолжали нестись к свободе с попутным ветром и ощущением нашей маленькой победы.

— Я больше не чувствую его, — в страхе сказал Орион, и Тори посмотрела на него через мое плечо.

— Я бы почувствовала, если бы он был мертв, — твердо сказала она, и хватка Ориона на мне слегка ослабла, напряжение в его теле свидетельствовало о том, как сильно он опасается за жизнь своего друга.

— Ты уверена? — прохрипел он, и она кивнула, ее глаза пылали огнем ее Ордена, и я поверила ей. Она была его парой, неважно, Несчастные они или нет. Если кто и знает правду о судьбе Дариуса, так это она.

— Все наши враги участвовали в битве, — согласилась я, поглаживая пальцами руку Ориона, обхватившую меня, и нащупывая голую кожу там, где когда-то был знак Льва. — С ним, должно быть, все в порядке.

— Да, — тяжело согласился он. — Должно быть. — Хотя за этими словами чувствовался вес, который указывал на то, что он не расслабится, пока не увидит Дариуса своими глазами, но я доверяю своей сестре. Если она уверена, что с ним все в порядке, значит, так и есть. Возможно, он ждет там, куда мы направляемся.

Мне невыносима мысль о его смерти. Он нужен Тори, он нужен своим друзьям. А Орион и так уже потерял сегодня Клару, сколько еще звезды отнимут у него? У нас?

Ксавьер заржал, пролетая рядом с нами, его крылья рассекали облака, а грива тянулась за ним фиолетовыми блестками. Данте ответил ему тихим рыком, и у меня внутри все сжалось, когда он спустился сквозь массу облаков, на скорости снижаясь, в то время как Ксавьер гнался за нами, его копыта галопом рассекали воздух.

Когда мы оказались под белым пологом, мой взгляд упал на снежные просторы, простирающиеся во все стороны над холмами. Бесконечный лес тянулся вдоль горизонта, сосны были покрыты снежным инеем, а между ветвями стояла густая тьма.

По мере того, как мы спускались все ниже, магия окутывала нас, волосы встали дыбом, и я задрожала, когда внизу показался старый фермерский домик с большим амбаром неподалеку от него.

В дом ввалилась толпа Фейри, половина из которых была обнажена после недавних превращений, а другие были одеты в забрызганную кровью одежду с отпечатками боя.

Хэмиш стоял в дверях, приглашая людей проходить мимо него. Его крупная фигура, кустистые черные усы, бакенбарды и лысая голова выделялись среди толпы.

— Вот так! Заноси в дом свою Нелли Нэнси. Горячий душ и рогалики с маслом для всех!

— Как столько людей может поместиться в одном маленьком домике? — в ужасе спросила я, наблюдая, как все больше и больше выживших после битвы направляются внутрь.

— Должно быть, здесь есть какие-то чары, — сказал Орион мне на ухо.

— Приветствую вас, воины, — добрый день, — взгляните в небо, чтобы увидеть, как истинные королевы спускаются к вам! — воскликнула Джеральдина, и мои щеки порозовели, когда вся толпа подняла голову, пытаясь увидеть, как мы приземляемся, а многие из них стали аплодировать.

Она внезапно встала на спину Данте, сняла серебряную нагрудную пластину и бросила ее в сторону Макса, вынуждая его поймать ее, затем кольчугу, остальные доспехи и кистень, пока она не оказалась обнаженной, и он начал материться, требуя, чтобы она снова прикрылась.

Но Джеральдина проигнорировала его, спрыгнула со спины Данте, когда он оказался на земле, и перешла в свою огромную форму Цербера, три головы ее гигантского собачьего Ордена поднялись к небу, ее лапы заскользили по снегу, и она завыла.

Я понятия не имею, как ей это удается, но между воем трех голов она каким-то образом ухитрялась напевать мелодию, которая звучала очень похоже на королевские фанфары, и мой румянец стал еще сильнее, когда повстанцы, заметив нас, закричали еще громче.

Я успела схватиться как раз перед тем, как Данте коснулся земли, дрожь прокатилась по ней и сбросила с крыши сарая немного снега, когда он прижал крылья к своему мощному телу и низко пригнулся, позволяя нам всем слезть с него.

Мы спустились со спины Данте, большинство из нас воспользовались магией воздуха и спустились на землю, а Калеб с легкостью, присущей его Ордену, спрыгнул вниз.

Ксавьер плавно приземлился рядом с нами в своей сиреневой форме Пегаса, по нему пробежала рябь, когда он замер и через секунду предстал перед нами обнаженным в своей форме Фейри.

— Запасной Акрукс! — закричал в тревоге мужчина неподалеку, указывая на него. — Быстрее — кто-нибудь, схватите его, пока он не раскрыл наше местоположение лже-королю! Кто-нибудь — скорее!

Орион щелкнул пальцами и запустил снежком в рот парню, заставив того споткнуться о собственные ноги и плюхнуться на задницу, а Тори разразилась смехом, даже не пытаясь его скрыть. Честно говоря, эти двое плохо влияют друг на друга, но мне все равно нравится их маленькая дружба.

— Он союзник, — рявкнул Орион, глядя на всех, кто бросал на Ксавьера испуганные взгляды.

Ближайшие к нам люди обменялись взглядами, а затем устремили свои взоры куда угодно, только не на Ориона, и слова «Опозорен властью» прозвучали среди них в ужасе. В моем горле зародился рык, и огненная магия закрутилась во мне, когда моя ярость стала еще жарче от их пренебрежения к нему.

— Похоже, ты невидим, брат, — Рука Сета опустилась на плечо Ориона, который стоял с торчащим членом рядом с ним — его штаны из листьев, очевидно, унесло ветром — и Орион оттолкнул его так быстро, что тот наткнулся на Калеба.

— Ксавьер — наш союзник, — подтвердила Тори толпе, и они быстро обратили на нее внимание, склонив головы и кивая в знак согласия.

— Верно. — подхватила Джеральдина, делая шаг к нам и выставляя грудь вперед, сложив руки на бедрах. Она вернулась в свою форму Фейри, когда закончила выть о нашем прибытии, и толстовка, которую кто-то накинул на ее плечи, упала на снег, оставив ее совершенно голой перед ними, ее ягодицы были сильно сжаты. — Он — наш чистый сердцем друг Пегас, Фейри, который так же добр, как лягушка на лососе, и который доблестно сражался рядом с нами сегодня.

— Ради любви к луне, Джерри, — прорычал Макс, спеша вперед, хватая толстовку и пытаясь снова натянуть ее на нее, но она отпихнула его локтем, продолжая речь.

— И да, он может быть и Акрукс, воспитанный бродягой, укравшим трон у истинных королев, и да, мы можем смотреть на него и обвинять в том, что он трусливое существо с хребтом, скользким, как у салионского слизня. Но услышьте меня сегодня и впредь, ибо Ксавьер Акрукс доказал, что будет сражаться во имя миледи Тори и миледи Дарси. Он показал, что каждая блестящая частичка его сущности посвящена истинному делу, законному делу…

— Мы можем поторопиться? Я тут замерзаю, — позвал Сет, и я взглянула на него, пока он мастерил себе новые штаны из листьев.

Калеб дотронулся до его руки, жар его огненного Элемента полыхнул под пальцами, заставляя Сета дрожать, пока тот вливался в него, и он ухмыльнулся своему приятелю с таким обожанием в глазах, что я удивилась, как Калеб до сих пор этого не заметил.

Щеки Ксавьера порозовели от всего внимания, которое к нему было приковано, он неуклюже стоял в сторонке, придерживая свои причиндалы руками.

— Проходите — проходите! Дорогу истинным королевам! — крикнул Хэмиш, пробиваясь сквозь толпу, и Джеральдина оставила свою речь и бросилась вперед, чтобы обнять своего здоровенного отца.

Его усы были усыпаны снежинками, а сам он был одет в мохнатую шубу, придававшую ему вид огромного бобра. В руках у него была куча треников и свитеров, он раздавал их всем, кому они были нужны, так что наши друзья могли одеться. Все Наследники двинулись вперед, складывая свое оружие Феникса в руки одному из повстанцев, словно ожидая, что эти люди будут им прислуживать. Колени мужчины чуть не подкосились под тяжестью оружия, но он не уронил его, даже когда Калеб схватил меч Ориона и тоже бросил его сверху на кучу, и парень пискнул от напряжения.

Мудаки.

Данте перекинулся в форму Фейри, натянул треники, но оставил свою мускулистую грудь обнаженной, кивнул нам и пошел в толпу, явно кого-то ища, а я задумалась, здесь ли его семья.

— О, папочка, ты сражался там, как подпольный громила, — восхитилась Джеральдина.

— Моя дорогая Джеррикинс, ты сражалась как настоящая воительница Наггалуфа, — воскликнул Хэмиш.

— Ксавьер? — донесся до нас женский голос, когда она проталкивалась сквозь толпу, и я взглянула на незнакомку, когда та бросилась к нему. — Это я, — сказала она, проведя рукой по лицу так, что на кратчайшее мгновение открылись ее истинные черты, и он вздохнул, узнав свою мать Каталину, и побежал к ней навстречу, оба они крепко обнялись, заставив мое сердце сжаться. — Где твой брат? — взмолилась она с нотками ужаса в голосе.

— Я не знаю, — неуверенно сказал он, пока она осыпала поцелуями его лоб и волосы, заставляя его становиться еще более ярко-красным, пока люди наблюдали за ними, явно задаваясь вопросом, кто она, черт возьми, такая. Хотя я догадывалась, что в этот момент она не заботится о том, что нужно скрывать свою привязанность к нему или свою собственную личность, несмотря на пелену, скрывающую ее истинное лицо.

Тори двинулась вперед, чтобы тоже обнять ее, и они тихо обменялись несколькими словами, пока Каталина рассматривала отсутствие колец в ее глазах, изумление и надежда промелькнули на ее лице. На мгновение я позавидовала тому, как Каталина смотрит на мою сестру, поглаживая ее по щеке и проверяя, все ли с ней в порядке. Это было почти по-матерински, чего я никогда не испытывала за всю свою жизнь. Но потом я вспомнила все, через что они обе прошли, и глубоко спрятала это чувство. Тори заслуживает такого больше, чем я когда-либо.

Я взглянула на Ориона: он наблюдал за ними с чем-то вроде той же тоски в глазах, и я узнала в нем ту боль, которая живет во мне. Он такой же сирота, поскольку его мать связана с Лайонелом Акруксом, и я жалею, что его отец был отнят у него так рано. Взгляд Каталины упал на него и засветился, она бросилась к нему и крепко обняла его, пока он неподвижно замер в ее объятиях.

— Я так рада, что ты в порядке, — прошептала она, и брови Ориона удивленно изогнулись, когда она осмотрела его на предмет ран, словно он был одним из ее собственных сыновей. Я отступила назад, давая им немного места, и сцепила пальцы вместе, наблюдая за ними.

— Я должен принести тебе глубочайшие извинения, — сказал он ей, прижимая Каталину к себе и сжимая ее руку.

Каталина покачала головой в знак несогласия.

— Ты не знал, что он контролирует меня.

— А должен был, — прорычал Орион, его брови напряглись от сожаления. — Ты уже не была той женщиной, какой была, когда я видел тебя ребенком. Я просто подумал… Я не знаю, что подумал. Но должен был понять, что тебе нужна помощь. — Он стыдливо опустил голову, и Каталина погладила его по щеке, привлекая его внимание к себе.

— Никогда не вини себя, Лэнс, — настаивала она. — Лайонел — вот кто это сделал.

Орион кивнул, но чувство вины не покинуло его лица, когда она отпустила его и вернулась к Тори и Ксавьеру, в ее глазах стояли слезы счастья.

Орион решительно подошел ко мне, и по толпе пронесся вздох, когда он протянул руку и его пальцы коснулись моих. Он остановился, переведя взгляд на мятежников, на лицах которых была написана смесь ужаса и отвращения, когда они уставились на него, и он тут же отдернул руку.

Я уже собралась наброситься на них за то, как они посмели так смотреть на него, но Тори окликнула меня по имени.

— Дарси? — С тревогой в глазах позвала меня, и я нерешительно двинулась к ней, найдя рядом с ней Каталину, тепло улыбающуюся мне.

— Все в порядке? — спросила я.