Помоги проекту - поделись книгой:
Она успела надеть рубашку, но вот застегнуть ее — нет. А перед этим она сняла разорванную майку и лифчик, в то время, пока я убирал с глаз трупы, которые скоро должны будут исчезнуть, но пока действовали на нервы.
— Эм, — с трудом отведя взгляд от обнаженной, красивой груди с напряженными сосками, понимая, что это вполне нормальная реакция разгоряченного тела, в котором все еще бушевал адреналин, я отодвинулся. — Прикройся.
— А если нет? — я поднял взгляд на лицо девушки, которая стояла передо мной, сжав кулаки. — Если не прикроюсь, что ты сделаешь?
— Катя, ты понимаешь, что это чудовищная провокация? Я еще не древняя развалина, и только что совершил убийство…
— Я тоже, — она вдруг с силой толкнула меня в грудь, так, что я сделал шаг назад и уперся поясницей в край стола. — Помнится, ты обещал выполнить любые мои желания.
— Но я совсем не это имел в ви… — она не дала мне договорить, а притянула голову за шею к себе и проговорила прямо в губы.
— Вот и зря, потому что я имела в виду именно это.
В конце концов, она взрослая девочка и понимает, что делает, — зло сказал я про себя, обхватывая ее за ягодицы, поднимая, и разворачиваясь так, чтобы она села на стол.
Никакой нежности не было и в помине. Не было даже поцелуев, которые, вроде бы обязательны при занятии любовью. Вот только мы не занимались любовью. Это был просто секс, довольно жесткий, почти животный. Мы даже не раздевались полностью, я сдернул с нее штаны, а свои лишь приспустил, расстегнув ширинку и ремень.
— Господи, мы извращенцы, — прошептала Катерина, роняя голову мне на плечо, когда все закончилось и ее тело перестало содрогаться. — Нас заводят убийства. Мы Бонни и Клайд, мать их.
— Мы не Бонни и Клайд, не думаю, что это сравнение здесь уместно, — отстранившись от нее, я принялся застегивать штаны и возвращать на место скрутку, которая заменяла мне ремень. — Здесь есть вода, если тебе нужно, — я кивнул на раковину и отошел от стола. — Приводи себя в порядок, я пока осмотрю склад.
— Да, я смотрю, у нас все предельно просто, — Катя не спешила слезать со своего места.
— А ты чего-то другого от меня ждала? — я удивленно посмотрел на нее.
— Нет, просто твое хладнокровие иногда пугает, — она сместилась, чтобы не угодить в некую субстанцию, растекающуюся у нее между ног по столешнице. — Даже в таком случае, ты не потерял контроля до конца.
— Я его вообще не терял, просто решил не сопротивляться инстинктам, — остановившись, я пристально посмотрел на нее. — Катя, если ты хочешь любви, красивых слов и другой романтичной чепухи, то тебе явно не ко мне. Попробуй Рогова охмурить, не думаю, что он будет долго сопротивляться. — И я больше не оглядываясь пошел к кладовой.
Продукты были. Различные крупы, овощи. Холодильники исправно работали, и в них я нашел масло, мясо и молоко. Намазав нашедшийся в больших кастрюлях хлеб маслом, я съел кусок и задумался. Похоже, в планы Системы вовсе не входит морить игроков голодом, а то еще помрут от таких естественных причин и испортят всю игру. Из этого можно сделать вывод, что электричество есть, и наша с Катей теория про специально созданный антураж, подтверждалась.
— О, тут каша осталась от завтрака, — раздался голос Кати. — Не знаю, как ты, а я, пожалуй, поем.
Каши осталось довольно много, я прикинул объем кастрюли и предположил, что хватит для того, чтобы накормить человек тридцать. Тем более, что в хирургии вроде бы их должно быть меньше. Хотя, если честно, я уже не в чем не уверен, даже в том, что в отделение не сбежались все, кому, как и мне, показалось, что здание стационара цельное и настоящее, в отличие от остальных.
Сев за стол и придвинув к себе тарелку, которую поставила для меня Катерина, я задумчиво смотрел на телефон внутренней связи. Быстро поев, я встал, и пока Катя мыла посуду и убирала со стола последствия нашего временного помутнения рассудка, я снял трубку и, услышав ровный гудок, набрал знакомый номер.
Сначала я думал, что мне не ответят, и уже хотел повесить трубку, выкинув эту идею из головы, но тут раздался удивленный голос.
— Да, хирургия.
— Рогов, мы на пищеблоке. Сколько у тебя людей?
— Да почти пять десятков уже. Отовсюду сбежались. И до сих пор потихоньку подгребают. Как я понял, кто-то увидел, как вы, Алексей Владимирович, Михаила Олеговича с Ольгой Андреевной и остальными сюда отправили. Говорят, что вроде больше игроков нигде нет. Только зомби кое-где остались.
— Да? — я потер лоб. — Хорошо. Значит, выделяй людей, чтобы еду притащить в отделение. Поедите в буфете. Свет есть, вода тоже. На мигание лампочек внимание не обращай, это нас, похоже, на лирический лад настраивают таким образом. Думаю, что эти спецэффекты пропадут, как только мы условия Системы выполним. Я ключ в дверях оставлю. Когда выйдете, запрете дверь, во избежание. И организуйте дежурства. Кто, когда будет еду готовить, кто посуду мыть, ну и так далее. Охрану из мужиков покрепче организуйте. Ольгу привлекай, она сумеет правильно распорядиться людскими ресурсами.
— А вы, Алексей Владимирович?
— А я с себя задачи не снимал, нужно обойти оставшиеся здания, может кто сумел спрятаться, как Татьяна, например. Ну, а когда мы с Катериной все проверим, то вернемся и будем думать, что дальше делать. — Я положил трубку и повернулся к Кате, которая смотрела на меня с полуулыбкой. — Что?
— Сдается мне, что одно задание мы почти выполнили, практически создали клан. И даже вырисовывается его глава.
— Ага, клан «Клиника», и я — доктор Кокс, — я не сводил с нее глаз. Катя не выглядела разочарованной и обиженной, и это обнадеживало.
— Ну а что, звучит, — она улыбнулась шире.
— Пошли уже, закончим то, что начали, — я прервал таким образом ее мечтания. — Сдается мне, что самым сложным заданием будет найти выход, потому что я не могу никак сообразить, что же нам делать в этом направлении.
Глава 11
—
—
—
—
—
—
—
—
— А вот и я, — я махнул рукой, убирая появившуюся перед глазами таблицу. Чисто опытным путем убедился, что таким образом можно на нее влиять. Еще бы понять, как ее вызывать, не обращаясь к Системе, совсем бы было хорошо. Катя же подошла ко мне, не сводя при этом взгляда с трупа, который в этот самый момент подернулся дымкой и начал словно бы истаивать. Я впервые видел этот процесс утилизации ненужных Системе отходов, поэтому смотрел с нескрываемым любопытством. Время на то, чтобы трупы исчезли не было одинаково. Понятия не имею, с чем это связанно, но некоторые лежат долго, а некоторые начинают утилизироваться буквально через несколько минут. На мой вопрос про этот феномен, Система традиционно не ответила, а прийти к какому-то выводу самостоятельно я не мог, слишком мало было у меня исходных данных.
— Я, конечно, могу сказать, что ты долго, но не буду. Женщинам такие выводы категорически нельзя преподносить, чтобы не получить обижульки на полдня. Могу лишь намекнуть, что, пока ты осваивала местный туалет типа сортир, я успел нашего бывшего механика поймать на желании подсмотреть за писающей женщиной и провести воспитательную беседу. — Гараж был нами обследован прежде, чем я отправил Катя в туалет. Ее как-то резко прижало… в общем, выбора у нас практически не было. Но, учитывая состояние Катерины, и мое замешательство при виде творческого бардака, который здесь остался, после того, как в живых, грубо говоря, из всех обитателей остался лишь один механик, обследовали мы гараж не особо тщательно. А вот когда я стоял, ожидая ее выхода из специализированного помещения, механик и выбрался из кузова стоящей у самого выхода машины, просто перевалившись через борт. Откуда у нас этот небольшой грузовик оказался, я, если честно, не знаю, да и какая сейчас разница?
— Хорошо, я сделаю вид, что ничего не слышала, и обижаться не буду, — кивнула Катя, пристально глядя на меня. — Алексей… — она запнулась, словно хотела снова по привычке добавить отчество, но вовремя спохватилась, потому что после того, что мы вытворяли на пищеблоке, это было бы как раз уместно, ага. — Алексей, повернись чуть-чуть, чтобы свет на тебя падал, — попросила она, а мне от ее пристального взгляда стало как-то не по себе.
— Зачем? — спрашивая, я тем не менее вышел из тени стены, чтобы свет тусклой лампочки упал мне на лицо.
— Мне показалось… — Катя подошла вплотную и провела пальцем по моей переносице, обвела глаза и тихо вздохнула. — Нет, не показалось. Ты стал выглядеть немного моложе. Морщинки разгладились, седины меньше стало. Ты и так хорошо выглядел, но сейчас… Не знаю, лет на десять моложе.
— Мне уже говорили об этом, — теперь уже я провел рукой по лицу. — Надеюсь, что это не станет проблемой. Кстати, как я тебе? — криво усмехнувшись, я обрисовал в воздухе свою морду лица.
— Ты мне и так нравился, — Катя пожала плечами. — Вот, я и заметила изменения, оказывается, не первой. Сначала, когда я только-только сюда устроилась, ты казался таким умным, сильным, почти всемогущим, этаким атлантом, который держал в своих руках жизнь и смерть многих и многих людей, которых даже не помнил в итоге. А потом я поняла, что ты вовсе не бог, а всего лишь человек, когда тебе не удалось спасти ту девушку, помнишь, которую ее парень-дебил вытолкнул из окна. Ты тогда просто смахнул все, что стояло на процедурном столике на пол, после того, как констатировал биологическую смерть. А потом, обхватив руками голову, просто сполз по стене и так сидел почти десять минут, глядя в стену. Ты тогда сказал…
— Она не должна была умереть, — тихо проговорил я, глядя мимо нее. Я помню этот случай. Помню то чувство беспомощности, которое меня охватило в тот момент… Тряхнув головой, прогоняя тяжелые воспоминания, я посмотрел на Катю, которая стояла передо мной, закусив нижнюю губу. — Так иногда случается, случалось, — поправил я сам себя. — Сейчас все по-другому.
— Да, сейчас все по-другому, — Катя кивнула, и я понял, что не услышу продолжения ее истории. — Куда сейчас?
— В администрацию. Нам только она осталась, — почему-то большое здание амбулатории, в котором та самая администрация занимала совсем мало места, мы упорно называли именно администрацией. Так уж повелось, и что-то менять в этом положении дел я не собирался.
Гараж стал предпоследнем зданием, расположенном на территории больничного комплекса и последним, которое мы посетили. Перед ним была инфекция, в которой, кроме запертого в боксе неигрока никого не оказалось. Дверь в подвал там была крепко заперта, и мне показалось, что даже замок уже немного заржавел. Никто этим входом в подвал никогда не пользовался, девочки из отделения предпочитали лишний раз по улице пробежаться, чтобы свежего воздуха глотнуть, после пропахшего антисептиками насквозь старого приземистого здания.
А до инфекционки мы проверили стоявшую особняком токсикологию. Это было самое современное, модульное небольшое здание, которое такса делила с нефрологами, потому что и тем и другим периодически требовался диализ, крохотное отделение которого приютилось как раз между ними.
Но больше ни игроков, ни тварей нам не повстречалось на пути, до несчастного механика.
— Вообще-то, еще есть морг… — Посмотрев на выражение моего лица Катя захихикала. Ага, очень смешно.
Морг это было здание, стоящее позади всех остальных на расстоянии двухсот метров. Там же располагался крематорий, один из немногих в нашем регионе. А также именно оттуда начинался подвал, или заканчивался там, тут как посмотреть. И морг я буду осматривать только тогда, когда выхода не останется другого. Наши некрофилы начинали работу в десять, поэтому там вряд ли можно было обнаружить кого-то живого. А вот неигроков, подозреваю в этом волшебном заведении ну очень много. Тем более, что вход в подвал в морге даже не был отгорожен дверью, просто арка. Это было сделано для того, чтобы каталки с телами провозили без препятствий, потому что провозились они от отделений к прозекторскому столу исключительно по подвалу, ставшему из-за этого этакой дорогой смерти.
— Ты очень хочешь в морг? В этом есть определенная логика, знаешь ли. Именно там можно существенно повысить свой уровень и качнуть скилл, как наш Рогов говорит. Если, конечно, сумеешь вовремя сбежать, но тут, я думаю, проблем не возникнет, — я, усмехнувшись, посмотрел на Катю. — Ну что, пошли?
— Да ладно тебе, я пошутила, — она тут же пошла на попятную, словно боясь, что я настолько сошел с ума, или настолько поверил в собственную крутизну, что начну сейчас ей что-то доказывать, направляясь в морг. Нашла мальчишку. Мне никому ничего доказывать не надо, я все уже в своей жизни доказал, оттого на слабо ведусь крайне туго.
— Я так и понял, — открыв свой пояс, я тщательно изучил его содержимое. Когда мне уже нормальное оружие попадется, интересно? Скальпелем, конечно, можно чудеса творить, но, вместе с тем, я прекрасно понимал, что его уже очень скоро станет мало. Хотя тот же меч мне не слишком бы помог, им нужно уметь пользоваться, а я в перерывах между спасением мира на историческое фехтование почему-то не ходил. А вот от длинного кинжала я бы не отказался. Хоть ножевым боем я тоже не так чтобы владею, зато знаю, куда именно нужно бить, чтобы сделать товарища максимально мертвым, или сговорчивым, но живым, — это тоже мог быть одним из вариантов развития событий. Я далек от мира с единорогами, срущими радугами, поэтому примерно представляю, что в будущем еще ни раз и не два придется столкнуться с другими игроками, которые будут оспаривать мое место в нынешней пищевой цепи. А также права нашего клана на местные ресурсы, которые непременно кто-нибудь захочет отнять у нас. Особенно привлекательным будет выглядеть сейф на аптечном складе, заполненный двухнедельным запасом наркоты. И, подозреваю, что эти битвы будут куда как тяжелее и кровавее, чем те, которые выпадают на мою долю сейчас.
Сунув скальпель на место, я пошел к двери, по дороге остановившись у стенда с инструментом. Еще когда мы с Катей осматривали гараж, я заметил на верстаке сабельную аккумуляторную пилу. Вряд ли ею главный обеспечил наших водил, значит, кто-то из них свою притащил, наверное, была нужна для какой-то работы. Проверив заряд аккумулятора, вытащил запасной, стоящий на зарядке. Не бог весть какое оружие, но сойдет на первое время. А вообще, когда придет время выбираться с территории больницы, нужно будет не в оружейный магазин рваться, а в строительный. Пневматические гвоздезабивные пистолеты — вполне мощные штуковины и убить ими можно как нехер делать.
— О чем ты думаешь? — Катя пристроилась рядом. Она все еще сжимала в руке свой неизменный нож. — У тебя такое выражение лица…
— Какое? — я покосился на нее, внимательно следя за окружающим пространством. Чтобы дойти до администрации, нужно было пересечь метров сто свободной даже от посадок площади, которая просматривалось со всех сторон, и это слегка напрягало. Надо же за какое короткое время я умудрился стать параноиком. То ли еще будет. — Какое у меня выражение лица?
— Такое… задумчивое, — Катя внезапно смутилась. Хотя, чему тут смущаться, я просто не представляю.
— Думаю, чем нужно будет заняться в первую очередь, когда мы найдем выход, — ответил я, останавливаясь на границе той самой свободной площади, прямо напротив входа в пятиэтажную махину, которую нам предстоит обследовать. — Так, о высоком поговорим позже. Сейчас внимательно оглядись по сторонам, вроде никого не наблюдается?
— Вроде, нет, — ответила Катя не слишком уверенно. — Но я могу и ошибаться, вдруг тут у кого-то скилл невидимости прокачивается. Мы же ничего не знаем про правила и тем более про зомбаков.
— Спасибо, что усилила мою паранойю, — я не смотрел на нее. Все мое внимание было сосредоточено на входной двери.
— Всегда пожалуйста.
— Идем с максимально возможной скоростью. Ты смотришь прямо и открываешь дверь. Я же постараюсь проследить, чтобы на нас не напали со спины. Все понятно? — я повернулся к Кате, которая, прикусив губу, сосредоточенно кивнула. — Тогда, вперед.
Глава 12
До входа в здание администрации мы добрались, как это не странно, без происшествий. В дверях вообще сработали, как будто всю жизнь отрабатывали подобные маневры, тренируясь на базе спецназа: рывок двери на себя — в стороны, я выскочил вперед, осматривая холл, где каждое утро было не протолкнуться из-за огромного количества людей, желающих попасть в регистратуру, чтобы их уже записали, а то и препроводили к нужному доктору. В это же время Катя прикрывала мою спину, стоя лицом к улице. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, я прошел внутрь, давая пройти Катерине, которая быстро юркнула следом за мной и закрыла дверь. Войдя в холл, мы остановились и принялись настороженно осматриваться.
Холл, в котором каждый даже самый тихий звук сейчас отражался от стен и возвращался к нам в виде эха, который был до какого-то мистического ужаса пуст и безжизненен, что я невольно ощутил, как по спине побежали толпы мурашек. Что было странно. До этого момента я нигде не чувствовал такого иррационального, пробирающего до костей ужаса. Растерянность, непонимание, злость, даже жажда крови — все это сопровождало меня на протяжение всего времени от начала этой жуткой игры, но страх, если и присутствовал, то не принимал такого всеобъемлющего размера.
— А почему дверь вообще открыта? — задала Катя вполне логичный вопрос, и от звука ее голоса, который отразился от стен и унесся куда-то по коридору, я вздрогнул. Но, как ни странно, именно звук ее голоса привел меня в себя. Передернувшись всем телом, я сконцентрировался на вопросе, на который, к счастью, знал, как ответить.
— Охранник открывает в семь утра. А вот пожарные выходы должны были открыть уже изнутри, надеюсь, что до этого не дошло, — отвечая на вопрос девушки, которая очень редко посещала это здание, и не знала всех тонкостей работы амбулатории, я не переставал оглядываться по сторонам. В этом проклятом холле была масса скрытых мест, где можно было спрятаться, чтобы устроить что-то вроде засады. И для этого совсем не нужно было обладать уникальным интеллектом, достаточно, чтобы в голове вообще хоть какие-то мозги присутствовали. Одна регистратура с ее закоулками и высокими стойками чего стоит. — Вот что, Катюша, здесь самое сложное, это на первом этаже ничего не пропустить. А также проверить, действительно ли закрыты все пожарные выходы. Дальше будет проще. Два входа на этажи, но коридоры прямые и отовсюду просматриваемые. Плюс кабинеты. Работы много, но, повторюсь, самое главное, пройти первый этаж. Предлагаю двигаться по периметру. Центр пустой и его хорошо видно, а вот периметр…
— Как скажешь, — пожала плечами Катя. — Мне все равно. Правда, интересно, откуда ты знаешь все про здание, в которое заходил еще реже меня? Уж о том, как кадры за тобой бегали, едва ли не в раздевалке подкарауливая, чтобы подпись очередную стрясти, по всей больнице слухи ходили.
— Добавь сюда, с тех пор, как зарплату начали на карточки скидывать, я вообще перестал сюда заходить, даже и не знал, что у нас это есть, — я хмыкнул и указал на электронное табло с расписанием. — Ах, да, ты же еще слишком молода, чтобы помнить волшебные времена выдачи кровно заработанных в кассе. Огромная очередь, в которой всегда можно было пообщаться о том, о сем, успевая даже какие-нибудь по-настоящему животрепещущие темы обсудить. И заметь, именно в этой очереди царила вершина демократии, потому что даже главному врачу зарплату никто в кабинет не приносил, приходилось ножками в кассу топать и в огромном гроссбухе ставить свою подпись. — Я усмехнулся, увидев, как девушка насупилась. — Я когда-то рулил этой больницей. Более того, именно мне и моему заму по экономике Юферову удалось додавить область, чтобы выдели средства и построили это самое здание. Так что я его технические характеристики наизусть знаю, сколько мне с бумагами на утверждение пришлось побегать, жуть просто, — и я провел ребром ладони по горлу. — Они мне даже снились одно время. И присутствие на всех этапах постройки, ругань каждый божий день с начальником строительной фирмы, которая выиграла доступ к этой кормушке, а потом приемка… Я знаю, наверное, каждый кирпич в этом здании, и ненавижу его лютой ненавистью. Так что я первым получил зарплатную карту, чтобы никогда больше сюда не заходить. Как раз сегодня утром это должно было произойти впервые за много лет, потому что мои подписи в бумагах для девочек из кадров были важны, а вот чтобы отдать мне трудовую, никто из них за мной бегать точно не стал бы.
— Я не знала, что ты был главным врачом, — тихо сказала Катя. Я покосился на нее. Она рассматривала меня очень внимательно, словно впервые увидела.
— Не знала, что я такой старый? Теперь знаешь. Надеюсь, это тебя не шокировало. А теперь пошли, жалеть себя будешь потом, — и я решительно направился к двери, ведущей в регистратуру, наверное, самое сложное для обследования помещение во всем больничном корпусе. Я не люблю вспоминать это время, когда был главным. Тогда… многое было. Это время пришлось на начало девяностых. Я самый смак успел отхватить. И замараться пришлось, не без этого. Но, если бы я решил ручки чистыми тогда сохранить, то прое… потерял бы больницу. А так мы выжили. Выкарабкались и продолжали спасать жизни, до этой проклятой ночи. И некого не касается, почему я не стал продлевать контракт, более того, переучился с хирурга в анестезиолога-реаниматолога. Это только мой крест, моя Голгофа. Была. Сейчас уже нет.
То ли действительно еще никто не подошел, включая персонал, к началу игры, то ли те, кто оказался в тот момент в здании быстро отсюда свалили. А может быть и перебили друг друга, что тоже вполне реальный и жизнеспособный вариант. Как бы то ни было, но на первом этаже никого не оказалось.
Зато, мы нашли совершенно не тронутый буфет. А не тронули его, потому что вывеска «Буфет» и часы его работы, были прикреплены на внутренней стороне двери, а не имея распознавательных знаков, хрен его разберет, что именно за этой дверью находится. Вскрывать же каждую, если кто-то здесь и побывал до нас, явно не стали. Муторно это на самом деле, особенно в первое время, когда еще никто ни в чем толком не разобрался, и испытывал в лучшем случае панику. Тут уж не до целенаправленного мародерства, живым бы остаться. Настоящие мародерства начнутся, когда люди адаптируются к сложившимся условиям, кое-как собьются в кланы и выйдут из своих локаций. Вот тогда по всем канонам должен будет начаться настоящий беспредел и раздел сфер влияния. И я не стал бы взламывать все попавшиеся на нашем пути двери, но у нас была большой плюс в виде здоровенного кольца, на котором висели ключи практически от всех помещений комплекса.
Холодильники работали, как я уже убедился, свет был, просто у нас не хватило сразу тяму это проверить, так как мы все на полном серьезе купились на антураж постапокалипсиса. Хотя, генератор вполне мог обеспечить энергией холодильники. Собственно, для этого он и приобретался за огромные деньги когда-то. Так что ничего бы нам проверки тогда не дали бы. Это сейчас уже можно с уверенностью сказать, что свет есть, потому что очень сомневаюсь, что кто-то сейчас контролирует и заправляет генератор.
Вот только в холодильниках ничего, кроме нескольких пачек мороженного не нашлось. Тот товар, который здесь хранился, просто не успели утром подвезти, а к концу рабочего дня никаких пирожков и бутербродов обычно уже не оставалось. Зато небольшой склад был забыт разными долгопортящимися внусняшками по мелочи: шоколадки, разные конфеты, жвачки, а также соки с трубочками и бутылки с минералкой.
— Это мы удачно зашли, — Катя тут же вгрызлась в шоколадку, поэтому слова прозвучали невнятно. — Алексей, ведь все это однажды закончится. И что мы будем делать? — она смотрела на меня с тревогой, словно я знал все на свете. Эх, девочка, если бы это было так.
Поделиться книгой: