Помоги проекту - поделись книгой:
Кроватный столик уже был тут как тут. Эта штука умела не только регулировать свою высоту, не только была сама трехмерным экраном и обладала объемной памятью. В нее еще был встроен универсальный порт, который мог читать хоть мемо-карты, хоть любые древние накопители: даже флешки и экзотические Memory Stick Pro. Все, кроме разве что дискет и перфокарт. В столик была встроена система для акустической левитации пищи, которая воплощала в жизнь мечту одного из персонажей Гоголя. Можно было есть маффины, пончики, куски чизкейка, не рискуя запачкать пальцы в глазури или креме.
Чертыхаясь, Виктор Семенович отпихнул ногой приставучий столик, встал и вышел в холл, прицепил обычный кожаный поводок к потертому ошейнику отчаянно скулившей собаки и вышел с ней во двор.
Дал ей сделать свои дела, порезвиться и побегать двадцать минут, а сам тем временем медитировал, глядя, на облака в небе и на лес за рекой. Лес был настоящий, а не посадки шириной в сто метров. Там начиналась территория национального парка «Лосиный остров». Почти элитное место.
Он в свое время радовался, когда недорого отхватил этот дом у старого знакомого, который сильно нуждался в деньгах. Щелковской район, недалеко от Звездного городка, с видом на лес, озеро в километре и шоссе именно на таком расстоянии, на каком нужно. С двумя гектарами земли и фруктовым садом. Что еще надо? И все это за деньги, на которые и половину квартиры в столичном муравейнике постройки времен миллениума не купишь.
Если бы мир действительно пережил потоп — он бы заметил неудобства от этого факта нескоро. Не раньше, чем через месяц. Хотя все коммуникации к дому были подведены, включая газ, тот мог быть полностью автономным, как корабль. Линии электропередач, как и везде в цивилизованных местах, не уродовали пейзаж. Но в летние погожие дни дом чаще продавал энергосети избыточную энергию от солнечных панелей, чем покупал ее. И все это он делал без участия хозяина.
Пока Муму оббегала кусты и гоняла шмелей — Виктор Семенович отстегнул ее ненадолго, хотя доверия ей пока не было, уже один раз паршивка пыталась удрать за чьей-то кошкой — старик смотрел на увитый лианами забор соседа-менеджера биотехнологической компании. Потом на переливчатый ажурный забор соседа-дизайнера, менявший цвет в зависимости от настроения — то ли хозяина, то ли наблюдателя. Потом на плывущие по небу облака.
Вдохнул запах скошенной травы и увядших цветов. Посмотрел, как подстригается в последний раз перед зимой лужайка. Птиц уже не было, улетели.
Маленький огород — обычный, традиционный, у него тоже был. Без всяких наворотов. Иногда он даже возился на нем сам, ему нравилось работать руками. Но сейчас овощи с открытого грунта уже были убраны, земля стояла голой. Остались только оранжереи. В них растения будут давать урожай круглый год.
Неужели это все достанется сыну? Интересно, сколько ему понадобится времени, чтобы выгодно… или хотя бы без потерь продать это «дворянское гнездо», добавить еще малую толику к своим капиталам? Нет, дело не в том, что жалко, что гложет жадность. Этого нет. Но есть горячее желание жить и видеть эту картину и завтра, и через десять лет…
Вдруг он вспомнил о своих обязанностях главы банды. О подопечных в игре. Надо все же разобраться, что там случилось.
Виктор Семенович развернул экран — по стариковской привычке на столике в беседке, хотя мог бы и в воздухе перед лицом. Выбрал вкладку с «Ржавыми землями». Одну из самых часто вызываемых за последний месяц.
Зажегся логотип. Суровые земли пережившей потоп Земли приветствовали смелых духом… а летающий рекламный баннер настойчиво предлагал игрокам поменять свои кровные
Загрузка заняла считанные секунды.
Это была олдскульная игра, поэтому тут не было полного реализма, а сохранялась определенная дискретность в духе старой школы RPG. При погружении мир воспринимался как достоверный. И мозг — глупый и наивный — почти не замечал легких нестыковок, склеек, сшивок, слишком широкого угла обзора из глаз, устойчивости тел к незначительному урону, высокой выносливости и подвижности. Всего, что упрощало gameplay.
Можно было играть и без костюма, шлема или очков. С экрана. Но мир игры был — по современным меркам — довольно статичным и бедным. И маленьким — почти плоская карта восемьсот на двести километров. Поэтому молодежь «Ржавые земли» не особо жаловала, зато ее ценили геймеры-старички. Ведь она была стилизована под ролевые тактические игры начала века.
Это у него был третий персонаж. Двух убили. Как звали первого, он уже и забыл, тот «погиб» совсем зеленым. Второго звали Странник, и его было жаль. Он подорвался на мине, будучи одним из королей пустоши.
Но что это за хрень, из-за которой их всех вышибло в реал?
Виктор Семенович нечасто заходил в «Земли» через экран, но сейчас был именно такой случай. Снова залезать в костюм он не хотел.
Вроде бы аккаунт начал грузиться. Но через считанные секунды появилась знакомая надпись:
На третий раз войти удалось только в режиме зрителя, пассивного наблюдателя, неспособного повлиять на события.
Перед ним появилась та же местность, где он находился совсем недавно. Только теперь он видел ее не своими глазами. Он смотрел на локацию со стороны, сначала с высоты птичьего полета, потом с десяти метров над уровнем «пола», нулевого уровня, который совпадал с уровнем шоссе. Все «
Если не брать двух «застреленных» новичков, недавно пришедших в бригаду из Нубограда, и Палача (у этих троих было «ноль HP») — у остальных показатели жизни были в норме. Hit poitns на месте, от 80 до 100 %. Endurance points, также известные как stamina — чуть потрачены после перехода и битвы, но до потери сознания или истощения далеко. Кровопотери и тяжелых ран ни у кого. Будто плазменная граната никому не нанесла урона. Хотя в сеттинге «РЗ», который отражал реальность конца ХХ — начала XXI века, никаких плазменных гранат быть не могло.
Даже
Странно, что AI не взял отряд под контроль на время дисконнекта. Вроде бы на этом сервере данная опция включена по умолчанию, и отключить ее нельзя.
Внезапно персонажи начали шевелиться — видать, его teammates восстановили контроль над ними. Хотя нет. Снова застыли. И сам он пока не мог получить контроль над своим персом. Так же, как не смог через шлем.
Секунду спустя изображение пропало вовсе, сменившись знакомой чернотой. А дальше игра не откликалась ни на какие команды.
Он уже сформулировал в уме запрос в службу поддержки, наполовину из матерных слов, но программа быстро облекла его в корректную словесную форму. Ответ пришел мгновенно: «
Снова напомнила о себе боль в ноге. И, конечно, она была настоящей. Не симулированной квазиболью, которая должна была обозначать все неприятные ощущения в виртуальном мире. Он снял костюм, и квазиболь уже испытывать не мог, как и симуляцию давления на участки кожи. Да и что такое «quasi pain» по сравнению с настоящей болью? Легкое покалывание, слабый дискомфорт, который чувствуешь даже когда тебе в игре ломают руку или отрубают кисть. В этой игре можно было потерять конечность или глаз. Последнее как раз испытал его аватар, но даже окривевший персонаж был ему дорог.
Тут все было настоящее. Коленный сустав нуждался в замене. Так сказал доктор на последнем приеме. Как и многое в организме, например, треть позвоночных дисков. Не говоря уже про сердце, хоть оно и так было уже давно даже не донорским (он сменил три), а искусственным. Весь организм нуждался в обновлении. Не в апгрейде, а в капитальном ремонте. Но он обязательно этим займется. И более радикально, Это будет не просто плановый курс омоложения.
Виктор Семенович открыл в другом окне чат их бригады. Все были онлайн.
Статичных аватарок нет ни у кого, все в настоящем обличье. Так уж у них с самого начала повелось. Хотя чаты, где видны реальные лица, были штукой непопулярной, потому что люди далеко не всегда хотят, чтобы на них смотрели во время разговора. Может, они голые или сидят на унитазе, или небритые и нечесаные. Или у них за спиной не тот интерьер, или не то место, которое указали при локации. А женщинам вообще тяжело. Вдруг она думает, что камера снимает ее по пояс, а оказывается, что и ниже? А там на ней немодные джинсы или леггинсы застиранные. Или ничего нет, и целлюлит виден. Так и не стала массовой видеосвязь, не говоря уже о голограммах. Большинство консервативно и предпочитает стиль эпохи ранней Сети. Не эпохи VGA и MS-DOS, конечно, а десятых-двадцатых годов, эпохи “Facebook”, “Skype” и HTML5. Времени, которое считают золотым. Может, по недоразумению.
Испуганные лица команды показались ему похожими на лица детей, хотя младшему из них было хорошо за тридцать. Тут восьмилетние редко играли, это тебе не “Lifecraft”. Его приходу они были явно рады.
— Хорошо, что ты здесь, чувак, — приветствовал его Ящер. — WTF, босс?[1]
— OMG! Почему стоим? — вторил ему Раджа.
— Хз, — ответил Виктор Семенович alsoknownas «Слепой» кратко. — Сейчас выясню.
— IMHO, сервер заглючил и упал от той гранаты, — разумно предположила Мэй, тихая домохозяйка из Китая.
Многие интернациональные выражения транслятор оставлял в латинице.
— Возможно, — согласился Виктор Семенович. — Или его вырубили. Сейчас, наверное, объявление вывесят. Тормозят админы.
И в этот момент плашка «ТЕХНИЧЕСКИЕ РАБОТЫ НА СЕРВЕРЕ!» появилась у них перед глазами. И таймер.
Посетители чата переглянулись. И их можно было понять. Таких сбоев не случалось уже много лет.
Им было лет по сорок-пятьдесят — и выглядели они далеко не такими орлами, как рейдеры пустыни в камуфляже, армейских ботинках и бронежилетах. Тот, кого в игре звали Слепой, давно не удивлялся контрасту между брутальностью аватаров и заурядностью самих игроков. Они были разбросаны по миру от Индонезии до Колумбии и от Норвегии до Южной Африки, говорили и писали на разных языках (хотя транслятор приводил для него поток их речи к нормам РРЛ — русскому разговорно-литературному, а для каждого к его родному языку или наречию), но что-то в них было неуловимо общее. Какая-то неприкаянность. Впрочем, он допускал, что это временное состояние, когда они только вывалились из игры и еще не адаптировались к реальному миру. В реальной жизни не он один был успешным.
Худые и толстые, мужчины и женщины. За спиной у тех, кто включил камеру, если приглядеться, можно было разглядеть интерьер их комнат. Но судить по нему об их достатке было бы опрометчиво. Богач мог играть, сидя в пустой голой комнате, а живущий на пособие — нарочно поставить в зону обзора камеры все ценное, что есть в доме. Где-то там у каждого валялся и шлем с костюмом, а у тех, кто победнее — очки. Но все они умели заходить в игру и через экраны, чего молодежь вообще не делала.
Две домохозяйки — китаянка из Гонконга и гречанка с Кипра — играли мужскими персонажами. Раньше была в команде боевая девка, которую по манерам можно было принять за лесбиянку, коротко стриженная и накачанная, любимым ее оружием был метательный нож. Таким был персонаж. А оказалось, что играл за нее длинноволосый манерный хлыщ лет тридцати пяти из Осло, Норвегия. Но все знали пункт № 8 пользовательского соглашения: «Пол персонажа может не совпадать с реальным полом игрока». Вроде он говорил, что натурал.
Игра была независимая и не попадала под «Лос-анджелесскую конвенцию о равной представленности в произведениях искусства». Процент женщин, расовых типов и наличие меньшинств тут не регулировалось ничем, кроме желания самих игроков. Но поскольку по сюжету действие происходило в Калифорнии после глобального потепления и таяния полярных шапок, да и среди аудитории были люди со всех континентов — их аватары в игре тоже отличались разнообразием оттенков кожи. Но почему-то сейчас в команде все персонажи принадлежали к сильному полу. Хотя это словосочетание давно уже было не в ходу.
Виктор Семенович пусть и изображал из себя иногда типичного “male chauvinist pig”, ничего не имел против негров и азиатов. Привык кое-как и к тому, что на свете есть геи и трансгендеры… хоть это далось ему нелегко, а в пору его молодости для их обозначения имелось другое слово. За женщинами он тоже, убедившись в этом на практике, признавал равный интеллект.
Но перегибы политкорректности раздражали его до сих пор, хоть и меньше, чем сорок лет назад. Поэтому во многие популярные вирки — сюжеты к которым, наступив себе на горло, писал, чтобы заработать на хлеб с маслом — сам он был ни ногой. Видеть чернокожего крестьянина в Венгрии тринадцатого века или лесбиянку-капитана пиратской галеры берберов на Средиземном море без усмешки не мог. Одно дело, когда это старая игра начала века с угловатыми моделями персонажей, мало похожая на жизнь. Или вирка, но про будущее или выдуманный фентези-мир. И совсем другое, когда вирка претендовала на достоверность и историчность. Для него это разрушение реализма портило весь кайф даже при хорошем сюжете и сеттинге.
Скрипты он все же писал — деньги, увы, не растут на деревьях. Григорьев еще помнил те времена, когда у слова «скрипт» было другое значение, и его знали только программисты. Теперь так называли любой сценарий.
В команде почти все были «поздней зрелости», а он был среди них самый старший, настоящий патриарх, даже уже вышедший на пенсию, до которой не каждый из них доживет. Это тебе не начало века, когда на нее выходили и в шестьдесят. Халява кончилась.
Но своим team mates разрешал обращаться к нему не только по игровому нику, но и просто по имени, без отчества. От других, кроме близких знакомых, Виктор Семенович все же привык слышать имя-отчество и обращение на «вы» в русском, а в английском фамилию и слово “mr.” — mister. Рассуждая: пусть его считают замшелым ретроградом, но странно, когда десятилетний называет глубокого старика — «эй ты, Витёк!». А новое поколение выходило в сеть почти с рождения и никакому такту они не были обучены. И он не миллиардер, чтобы запросто называть себя Джефф или Боб. С чужими людьми надо держать дистанцию.
В чате команды собрались все, даже убитые, которые заспавнились в стартовом городе, который неофициально звался Нубоград, и куда попадали все новички нулевого уровня. Не было только Палача, которого звали Родриго, как недавно выяснилось, и который имел какие-то терки в реальном мире с одним из этих ушлепков. Знать бы еще, в чем дело…
— Ты офф, босс? — спросил его чех по имени Мартин. Известный в игровом мире как пустынный налетчик Ящер.
— Да, на сегодня все, — ответил Виктор Семенович, вытирая пот со лба и краем глаза следя за собакой, чтобы не перемахнула забор. — У меня дела. Ты порули, пока Палач… то есть Родриго, не выйдет на связь. Буду часов через 12. Goodbye!
Просто минуту назад включился напоминатель. Значит, уже 13:00, и надо проверить почту.
Он вышел из чата. То есть оффнулся окончательно. Усилием воли заставил себя закрыть вкладку с самой игрой, все такую же черную.
Дела, дела, надо заняться делами. Проверить почту, ответить на письма.
Почта у него не обновлялась в реальном времени. Специально, чтобы не отвлекать от творческого процесса постоянным назойливым прилетом писем. Большинство из них не стоили его внимания, хоть и были письмами от людей, а не спамом от ботов (последний отсеивался еще на дальних подступах). У него стоял самый лучший софт, который определял с 95-процентной вероятностью, что перед ним в Сети — бот. Даже если тот вел себя, совсем как человек.
Виктор Семенович вручную просматривал почту три раза в день. Иногда еще реже. Все, кто с ним работал, знали об этой причуде скриптора — о том, что он не всегда онлайн. Ему при его статусе и не такое прощалось. Да и все же он не оператор термоядерной электростанции, чтобы всегда быть наготове.
«Ну-ка, посмотрим, что там есть».
Ага! Два из них — рекламная чепуха от людей, предлагающих свои услуги издателя или агента. Надо отписаться, чтобы не доставали. В черный список.
Третье — от ремонтников фирмы «Робофикс». О том, что починили дрона-выгуливателя… важно, но может подождать.
Четвертое от сына. Пишет, что надо встретиться. Ничего, тоже потерпит. Все имущественные вопросы они уже обговорили, но так и не пришли к общему мнению. Говорил же один бизнесмен, что дети — худшее вложение капиталов. Они не вернут инвестированное в них время, силы и внимание. А о процентах и говорить нечего. Конечно, он любил сына по-своему, как напоминание об Ольге, и гордился его достижениями. Но видеть часто не хотел.
«Как это не заводить детей? — шутил в молодости. — А кто в старости подаст стакан огненной воды?». Но после смерти дочери мысль о том, чтобы стать родителями еще раз в голову даже не приходила. Хотя тогда уже было и искусственное вынашивание, и подробные генетические тесты. А сейчас поздно даже усыновлять. Разве что робота, ха-ха. Воды мог подать умный холодильник, который приезжал на голос, как собака. Даже лучше собаки.
Пятое — письмо поважнее ─ от издателя, замечания по сюжету «Викинга-мстителя». Подумать над образом антагониста, сделать его менее сложным и противоречивым. Тоже подождет. Завтра подумает. Слишком сложный, значит? Говорят, любой персонаж, в которого автор вкладывает душу, похож на него самого. А злодей там получился колоритный.
Шестое сообщение ─ от Родриго Мендеса. Отправлено всего пять минут назад. Написал он Виктору впервые за все время их знакомства в игре.
Сообщение было коротким. «Виктор! Это троян. Я таких не видел. Чуть не сдох IRL. Перепад напряжения. Сейчас в больнице. Не до игры. До связи. Палач».
Оригинально. А не врет ли он, чтоб оправдать свой уход? Может, просто на службу вызвали? Он же вроде какой-то коп. Да и фамилия наверняка выдуманная. Виктор Семенович, конечно, слышал байки про вирусы и трояны, которые могли нанести вред оборудованию и физическому телу пользователя. То есть wetware. Но пока ни одного подтвержденного случая не было. И все его знакомые технари смеялись над этой идеей. Говорили про степени защиты и протоколы безопасности, потешались над глупыми гуманитариями.
И, наконец, последнее письмо — от Лилии Золотниковой. Напоминание о том, что его очень ждут на похоронах Михаила.
Какой позор! А он и забыл. Не то, что тот умер, конечно, а что сегодня похороны. Совсем заигрался. Черт, не пойти нельзя. Молодец она, что напомнила.
Эх, отправиться бы в кругосветный круиз. Не на корабле, конечно, это слишком скучно, а на дирижабле. Или просто полететь на самолете, выбрав пункт назначения случайно. Билеты на обычный пассажирский джет из Москвы, не суборбитальный, были, конечно, дороже чем на «Титан», но все равно ему это по карману. Даже бизнес-класс. Можно взлететь в Шереметьево-2 и сесть на любом другом континенте. И никакие визы не нужны для богатого законопослушного гражданина Всемирного Содружества.
Но нет. Сегодня нельзя. Его ждут на этом чертовом кладбище. Боже мой, как он не любил некрополи, могилы, колумбарии. Терпеть не мог похороны и всякие дни поминовения. Ни торжественные, ни элитные, ни обычные. Где женщины, как черные галки в платочках. Где мужчины ведут пустые разговоры о том, что «еще один прибрался и нам черед придет». «Все там будем». И пьют настоящую водку, в кои-то веки вырвавшись из объятий Здорового Образа Жизни, который не мешал им умирать уже в шестьдесят. Хотя статистика вещала про чудеса в увеличении продолжительности жизни. Видимо это случалось не с теми, кто работает до упаду в офисе. И нельзя было им ответь: «Черта с два я. Я
А еще там будут святоши и священники — неважно какой конфессии. Они навевают сладкий дурман и обещают вечность… за счет веры, а не науки. Но их разговоры о небытии будут даже в нем… в глубине его души пробуждать мысли о том, что пора и честь знать. Пора уступить дорогу молодым. Посвятить им остаток жизни и уйти на вечный покой, оставив после себя потомков и дело своей жизни. Такой вот инстинкт смерти, который запрятан у человека глубоко, и включается в определенный момент вместо инстинкта жизни.
И смертники. Там будет много смертников. Нет, не тех, которые взрываются. Хуже. Тех, которые согласны безропотно умереть. Хотелось сказать им: «Да очнитесь. На дворе не девятнадцатый век. Уже рак лечат в терминальной стадии. И рак, и старение — почти один и тот же сбой обновления клетки. Подождать еще немного — и смерти не будет. Сорок лет максимум. Но не поверят. Потому что для большинства из них смерть очень даже БУДЕТ. И они это знают. И если поймут, что ты хочешь выкарабкаться, как лягушка из маслобойки, как крыса из мясорубки, то получишь только ненависть и зависть. Поэтому лучше молчать.
Он заказал такси. Точнее, аренду автомобиля на полдня, выбрав из десятка операторов — «Автопарк «Союз». В качестве маскота[2] у них был летающий чувак в костюме супергероя с серпом и молотом на груди. Да, в РГ декоммунизации не было, в отличие от многих других мест. Здесь вся символика прошлых эпох органично вписалась в рынок… вместе с теми, кто ее продвигал.
Красный плащ голограммы, выросшей из ничего прямо на столе, развевался в полете. Приняв заказ, шустрый советский супермен снова исчез в столе. Это, конечно, не всемирная сеть типа “Roadrunner”, наследник почившего Uber’a, а небольшая, но быстро развивающаяся московская фирма. У Виктора Семеновича была их именная платиновая скидочная карта, которую он получил во время рекламной акции. Пять процентов плюс накопительные баллы. И у них можно арендовать машину на 12 часов, что было для него удобнее разовой поездки на такси (вдруг еще куда-то в столице заскочить понадобится?), и выгодней, чем долгосрочная аренда. Отчего же не воспользоваться? Тем более, в качестве бонуса можно получить ведерко с очень вкусным пломбиром. Были у них и летающие автомобили, но в Москве слишком много ограничений на них. А carsharing удобная штука. Но это больше фишка Западной Европы. Почти во всей Периферии считается, что машина должна быть СВОЯ, даже если на последние деньги куплена и влетает в копеечку.
Свою «Ладу-Супериору» Григорьев разбил месяц назад по собственной вине, и в другой стране за такое опасное вождение его бы лишили права управлять транспортными средствами. А здесь отделался штрафом. На просторах РГ еще много значило иметь правильных родственников. Его самого спасли от травм системы безопасности, на которых он не экономил.
Как долго! А вроде не час-пик. Попробовал запросить другие компании, но там срок ожидания оказался еще больше. Надо было заказать заранее, а он валялся в «анабиозе».
Ну, ничего, зато успеет сделать еще одну мелочь. И пока диспетчерская система «Союза» искала свободную машину с учетом его требований, он решил почитать новости.
Зашел в теплицу, задумчиво сорвал с ветки нектарин и съел его. Косточки не было. Скоро уже опадут, несмотря на локальный подогрев. Собирать их он всегда любил сам. Хотя его «девочки» могли это сделать за пару минут. Но если и это доверять машине, то зачем вообще жить на лоне природы?
Открыл Новостной канал, и начал быстро сканировать его глазами методом скорочтения.
«И что там масон грядущий нам готовит?».
Новости были в основном хорошие и нейтральные — о жизни «звезд», спортивных состязаниях, в том числе по киберспорту, новых премьерах, необычных происшествиях и курьезах. Где-то родилась собака с человеческим лицом. Где-то родились девятерняшки. Кто-то получил премию Дарвина, но остался жив, зато потерял способность к репродукции.
Вести о биржевых кризисах, росте цен и проблемах «задниц мира» — дефиците воды, еды или избытке населения — тоже имелись, но читать их было не интересно. Ценных бумаг Григорьев не покупал, а Африка как голодала сто лет назад, так голодала и теперь. Термин кризисной социологии “assholes of the world”, синонимичный фразе “a failed state”, ему нравился своей точностью. Хотя, возможно, фильтр пропускал только самые безобидные из негативных новостей. Например, такие.
Он знал, что агроконцерны стали пускать под нож стада, поскольку держать их невыгодно, и переходили на выращивание искусственного мяса. Но вместо эйфории это вызвало у продвинутой публики гнев, ведь для нерентабельных животных производители организовывать приюты не собирались, вместо этого обеспечив им эвтаназию и превращение в мясопродукты. Этим и была вызвана ярость «зеленых». В эпоху «бифштекса из пробирки» и вертикальных ферм у традиционного животноводства, грязного и трудоемкого, да и «кровавого» — не было шансов.
Новости науки и техники Виктор Семенович пролистнул. Что ни день, то что-то новое, и все сливалось в бесконечный поток. Обычно это поднимало ему настроение и вселяло оптимизм. Потому что река информации казалась ему широкой дорогой в будущее или сверкающей лестницей в небо. Но не сейчас.
Обычно он впитывал такое как губка. Но теперь хотел найти ответ на конкретный вопрос.
«Троян против людей», — спросил он Помощницу. У него была настроена базовая на территории РГ «Марфа Посадница v 2.3».
Коряво сформулировал, но лучше сходу не смог, а напрягаться лень. Старость не радость.
И тут же Виктор Семенович поморщился от обилия лишней информации, которую выдал поисковик. Обычно у него стоял фильтр не только на докучливых людей, траблмейкеров, но и на политику, чтобы отсекать все материалы, связанные с ней. Этот фильтр экономил много времени и еще больше нервных клеток. Но сейчас он его отключил. И вместе с нужными данными лавина новостей о каких-то столкновениях и протестах, о которых он знать не хотел, захлестнула экран. Пришлось немного ограничить ее шлюзами дополнительных запросов. Все новости были совсем свежими, от двух часов до 30 минут, и в них был некоторый разнобой в части фактов и цифр. «Марфа» составила ему выжимку из новостной ленты, которую он прочитал по диагонали:
Поделиться книгой: