Прогулка

Наверху, у самого потолка все еще болтался одинокий шарик в форме сердечка. Артефакт недавнего праздника. На всю ширину шелестящей наружности красовалась яркая надпись: «С днем рождения, Майя!». Буквально пару недель назад мне исполнилось восемнадцать.

Глава 4

Легче не стало ни на утро, ни даже через пару дней. Мне хотелось закрыться, спрятаться от посторонних глаз, чтобы пережить, переболеть и осознать случившееся. Поэтому, сказавшись простуженной, я выпросила неделю у врача-терапевта, чтобы прийти в себя. Пару раз звонила Ирка, я вяло отвечала ей, неохотно выслушивала новости и спешила попрощаться. Димка не звонил, он предпочел явиться лично. Вид его на пороге, с пакетом апельсинов в руках вызвал у меня приступ паники. Я не впустила его внутрь, заверив, что не прощу себе, если он заразится. Сработало! И я снова спряталась в своей «скорлупе».

Решив не дожидаться прихода месячных, как-то вечером я заглянула в спальню к Лизе. Сидя у зеркала, сестра слюнявила кисточку. Пряди волос мягкими волнами спадали на плечи. Кукольное личико в обрамлении белокурых локонов выражало смятение.

— Лиза, — начала я.

— О, болезная наша! — спохватилась она, — Чего пришла? Заразить меня хочешь?

— Лиз, я поговорить хотела, — я встала напротив.

Окинув меня взглядом, сестра с упреком заметила:

— Выглядишь фигово! С твоей бледностью надо пользоваться румянами. Садись-ка, я тебя накрашу!

Все свое детство я выполняла функцию куклы Барби для Лизы. Когда мы затевали игру в «салон красоты», то парикмахером всегда была она, а в роли клиента, которому непременно требовалось сменить имидж, выступала я. Она и сейчас считала мою природную красоту недостаточной. А потому, стоило мне примоститься рядом, с азартом принялась рисовать мне новое лицо.

— Ну вот, — проворковала Лизка, извлекая из ящика палетку с тенями.

— Лиз, у меня к тебе дело, — сказала я серьезно.

— Дело, дело, на суку сидело… — передразнила Лизка, изучая палитру.

— У тебя же есть знакомый гинеколог?

— Ну, — отозвалась она.

— Можешь ли ты меня к нему записать? — поинтересовалась я, — Я никогда еще не бывала у врача. Абы кого не хочется, нужен человек проверенный… который не станет трепать языком.

Окончание фразы подействовало на Лизу, она оторвалась от созерцания сокровищ, внимательно посмотрела на меня. Я же опустила глаза.

— Ты заболела? — осторожно предположила Лиза.

Я отрицательно покачала головой, продолжая неотрывно глядеть себе под ноги. Сестра, испуганно вздохнула, выронив из рук палетку с тенями.

— Майка, ты что, беременна? — в праведном ужасе прошептала она. Лиза выглядела перепуганной, точно эта новость ставила крест на ее собственном безоблачном будущем.

— Нет! — поспешила я разуверить ее, но осеклась. «Ты все ей спермой залил», — вспомнила я и тряхнула головой, силясь прогнать видение, — Надеюсь, что нет…

Лиза прижала ладони к губам.

— Майка! — шепнула она, и даже сквозь слой тонального крема было заметно, как она побледнела, — Боже мой! Да как же? Кто? Когда?

Желая остановить поток неуместных вопросов, я встала с дивана. Бесцельно прошлась по комнате. Не было и речи о том, чтобы поставить сестру в известность. Держать язык за зубами — не в ее натуре! Я подошла к ней, опустилась на корточки, и, глядя снизу вверх в ее испуганные глаза, заговорила быстро, с тихою мольбой.

— Лиз, пожалуйста, я очень тебя прошу! Не спрашивай ничего. Я не могу рассказать сейчас. Придет время, и я расскажу. Но только не сейчас. Пожалуйста, просто помоги мне! Мне очень, очень нужна твоя помощь. Ведь я никогда тебя не просила…

— Майечка, — прервала меня Лиза. И в голосе ее послышались прежде неведомые нотки, — кто-то обидел тебя?

Она мягко коснулась моей руки.

— Майечка, — повторила она, — если кто-то тебя обижает, ты только скажи. Я Андрюху попрошу, он вмиг разберется!

— Нет! — перебила я, — Нет, Лиза, никому!

— Хорошо, — улыбнулась сестра и, как ребенка, погладила меня по голове, — Ты можешь мне все рассказать, я никому ни слова…

Ее голос звучал так доверительно и мягко, что я едва не поддалась. Но вовремя прикусила язык! Практически сразу я приняла решение молчать. Не из-за страха предполагаемой расправы. Скорее, из-за стыда! Я представляла, как о моем позоре узнают все вокруг. И каждый раз, глядя на меня, они — близкие и родные, знакомые и друзья, будут видеть во мне не прежнюю Майю, сестру и подругу, а жертву изнасилования. И в их глазах я навсегда останусь жертвой. А потому мне предстояло пережить эту боль в одиночку.

— Майка, да ты что! — воскликнула Лиза и сползла с кушетки на ковер. Оказывается, я плакала. Беззвучно и тихо. Слезы просто катились по щекам, не вызывая абсолютно никаких эмоций. Лиза уставилась на меня во все глаза, а после крепко и отчаянно прижала к себе. Я зарылась лицом в ароматные складки ее халата и всхлипнула. Тогда, впервые за всю жизнь я почувствовала, что у меня есть сестра.

Как ни странно, но анализы были девственно чисты. А значит, можно было жить дальше! Но самым тяжелым испытанием было не хранить молчание, делая вид, что все в порядке. Не проходить «боевое крещение» в кабинете врача, и, как заключенный — суда, ждать результата обследования. Самым тяжким оказалось — объясниться с Димкой.

«Не говорить никому. И даже Димке», — твердо решила я. Тем более Димке! Его жалость окончательно добьет меня. В лучшем случае — жалость, а в худшем — отвращение… Едва ли он воспылает желанием разделить мои страдания. Однако, как честный человек, будет пытаться изо всех сил. Поделившись с ним, я обреку его на вечные угрызения совести. Бросить девушку в трудной ситуации? Или быть с ней рядом из чувства жалости?

Оставалось молчать. Улыбаться ему, как прежде. Отвечать на поцелуи, беззаботно смеяться над его шутками. Можно было притвориться, изобразить процесс дефлорации стонами и вздохами, списав отсутствие крови на физиологию. Едва ли он смог бы понять… Но, ведь дело было не в этом! Мой первый раз был призван стать особенным! Не только телесная, но также эмоциональная близость с возлюбленным, теперь представлялась мне чем-то невозможным. Остаться прежней — означало соврать. А врать я не умела!

Природа вокруг цвела и пахла. Это прекрасное время всегда вдохновляло меня, наполняло эмоциями. Теперь же, проходя мимо благоухающих кустарников, одетых в свежую зелень деревьев, и даже глядя с балкона на ухоженную клумбу под окном, что восхищала меня, я оставалась равнодушной.

Димка, напротив, одухотворенный приближением лета и скорым свиданием, словно мальчишка, светился от счастья. И это раздражало! Его легкомысленность и легкость, простота суждений и уверенность в своей правоте. «Если бы ты только знал», — в сердцах думала я, выслушивая очередное мнение «авторитетного приятеля». Но ведь я сама лишила его возможности узнать!

День икс неотвратимо приближался, и Димка строил планы. Мы прогуливались по скверу, он держал мою руку и ловил ускользающий взгляд.

— Может вина взять? Нет! — обогнав меня, он церемонно развел руками, — Для такого случая лучше — шампанского!

Я посмотрела на него и поняла, что пора.

— Дим, — сказала я, собираясь с силами, — давай отложим.

Улыбка сползла с его лица, точно как в мультфильме.

— Почему? — нахмурился он, — Мы ведь планировали… Ты плохо себя чувствуешь?

Я покачала головой.

— Аааа, — с облегчением выдохнул он, — все еще боишься меня заразить? Майка, да брось! Не позволим соплям испортить наши планы.

Он засмеялся собственной шутке, а я закусила губу, чтобы не разреветься.

— Дим, я… я не могу.

— Да почему?

— Просто не могу и все!

— Ну, должна же быть какая-то причина?

— Должна! — согласилась я, — И она есть!

Димка остановился и сунул руки в карманы. Поддев ногою камушек, он ловко зашвырнул его в траву.

— И что за причина? — голос его изменился, теперь в нем отчетливо слышалось раздражение.

— Я не могу тебе сказать, — решительно отрезала я.

— Любопытно, — хмыкнул Димка и повернулся. Я старательно отводила взгляд. Тогда он взял ладонями мое лицо и стоял так бесконечно долго, пока я наконец-то ни посмотрела ему в глаза.

— Прости, — шепнула я.

На лице его отразилась целая гамма эмоций. Растерянность сменилась удивлением, а после — злостью. Губы его скривились в горькой усмешке, и он одернул руки, отступив назад.

— Ну, и кто он? Я его знаю? — и хотя голос его звучал непринужденно, в нем сквозила еле сдерживаемая ярость.

— Ты… ты все не так понял.

— Конечно, — согласился Димка, — я понял все не так! Я ошибся! Решил, что ты особенная, но ошибся. Думал, ты не такая, как все. А ты оказалась еще хуже, чем другие.

— Дим, — хотела я прервать его.

— Ты не только шлюха, но еще и обманщица! — закончил он. И, сплюнув себе под ноги, быстро и уверенно пошел прочь.

Глядя на его стремительно удаляющуюся спину, я ощущала внутри пустоту. Ни боли, ни обиды, а только пустота заполняла собою легкие, проникала в самое сердце. В беззвучном танце, подталкиваемые ветром, в воздухе закружились пушинки. И я безразлично подумала: «что за дерево цветет в такое время, для тополей еще рано…».

Я не помнила их лица, а потому в каждом встречном парне подозревала своих насильников. Стоя в очереди, я ощущала на себе их взгляды. Мне казалось, что они наблюдают, они следят за мной. Они меня видят, а я их — нет! Я отводила глаза, избегая смотреть на прохожих. Прежде не упускавшая возможности пофлиртовать, я перестала улыбаться, а на попытки познакомиться отвечала спутано и грубо. А вскоре и вовсе прекратила выходить из дома, сведя к минимуму все контакты.

Ирка недоумевала, пытаясь найти причину моему поведению. Я ожидала, что по знакомым разлетятся слухи, но от Ирки узнала, что Дима, как и я, хранил молчание. Я была благодарна ему за это! Хотя, расскажи он всем, какая я на самом деле «шлюха», возможно, мне было бы легче. Стало бы проще отпустить его… А так, приходилось душить в себе желание позвонить, дождаться у дома и рассказать всю правду. «Возможно, когда-нибудь, но не сейчас», — думала я.

Единственным неоспоримым плюсом моего заточения стали пятерки в зачетке. С головой погрузившись в учебу, я сидела дома, часами перебирая страницы тетрадей и штудируя методички. Экзамены сдала на отлично, что послужило дополнительным стимулом для мамы отправить нас Лизой на море. Конечно, не без помощи отца, которую она, скрепя сердце таки приняла.

Целый месяц обжигающих солнечных объятий, сдобренных морскими брызгами, хрустом песчинок на зубах и привкусом тончайшего теста, из которого сделана приторно-сладкая пахлава. Они были просто необходимы мне, эти четыре недели! Я впитывала их, подобно губке, и возрождалась заново.

Глава 5

В маленьком черном платье, удобных босоножках и с новой стрижкой под «Дженнифер Энистон», я вбежала в ресторан. В забитом до отказа зале с трудом удалось отыскать глазами наш столик. Все уже расселись, пустовал один стул.

— Наконец-то! — при виде меня Лизка закатила глаза.

— Всем привет, — я обвела взглядом знакомые лица. В числе присутствующих значились: манерная Анечка, давняя Лизкина подруга; Жанна — женщина из категории «селф-мейд»; одноклассница Ирка, успевшая к 28 нарожать троих; соратница по спортивным подвигам — Маргарита и скромница Женя, коллега с новой работы. Столь разношерстную компанию мог собрать только очень веский повод.

— Мы уже заказали, можешь не напрягаться, — бросила Лиза, отобрав у меня папку с меню. — Сама виновата, роллы! — предвосхищая мой вопрос, выпалила она, — В конце концов, это мой девичник! Будешь есть, что принесут.

Японская кухня в русском исполнении, отчего-то приводившая сестру в восторг, оставляла меня равнодушной. Но это был особенный повод, который я окрестила «вечером прощания с молодостью». Для подобного мероприятия в самый раз! Скорая свадьба стала причиной для шуток с моей стороны. Я вслух фантазировала о том, как сестра с половником в руках, в окружении многочисленных спиногрызов, будет встречать с работы раздобревшего и растерявшего шевелюру мужа. И, хотя Лизу бесили эти шуточки, я была искренне рада за сестру. Ибо ничто так не красит женщину, как горящий взгляд и прочие атрибуты влюбленности.

Мне было стыдно признаться самой себе в том, что радость эта граничила с завистью. В свои 25 я не спешила замуж! Мне претила мысль о священности брака, необходимости рожать детей и быть преданной одному-единственному мужчине. Мне просто хотелось влюбиться! По-настоящему влюбиться. До дрожи в коленях и бабочек в животе. Чтобы, собираясь на очередное свидание, часами стоять перед зеркалом. Чтобы невинное смс вызывало неконтролируемый приступ счастья.

После случившегося я не собиралась принимать постриг и уходить в монастырь. Напротив, я изо всех сил пыталась наладить контакт с собственным телом. Со стороны можно было принять меня за легкомысленную особу, что строит глазки каждому встречному. Я не отвергала ухаживаний, с радостью соглашалась на свидания, каждый раз надеясь на чудо. Но чуда не случалось! А потому, вот уже сем лет моя жизнь представляла собой череду коротких романов. Отношения длились не дольше месяца, инициатором разрыва выступала я сама. А мужчины лишь недоумевали, требуя объяснений!

Но как я могла объяснить? Сказать о том, что не желаю отнимать их время? По той простой причине, что я ничего не чувствую… Наедине с собой, мастурбируя перед сном, мне удавалось достичь оргазма. Но испытать подобное в постели с мужчиной не довелось, ни разу. Огорошить нового поклонника отсутствием оргазма я не решалась. А потому, талантливо имитировала удовольствие. Притворство вошло в привычку, и я сама удивлялась тому, как ловко у меня получается. И все-таки, я не теряла надежды найти того, кому смогу открыться. И главное, того — кто после услышанного пожелает остаться со мной.

Когда ты фантазируешь об изнасиловании и принуждении, ты представляешь все иначе. Столкнувшись с этим в реальной жизни, ты испытываешь животный ужас! Понимая, что это не игра, что тебя могут убить, покалечить, изуродовать, ты готова делать что угодно, лишь бы только сохранить свою жизнь. Ощущение страха и ожидание чего-то худшего стало моими спутниками, которые возникали из ниоткуда в самый неподходящий момент. Возможно, стоило обратиться к психологу. Но, увы, даже самый опытный специалист не смог бы стереть из памяти эпизод, разделивший мою жизнь на «до» и «после».

Можно было, не обременяя кавалера рассказами из прошлого, поведать о проблемах с сексом. Но риск прослыть фригидной, и эта игра в «молчанку», вынуждали меня притворяться. Опять и опять! И я эмитировала. Стонала и вздыхала, в уме считая мух на потолке. А после, приходя домой, доставала из ящичка любимый вибратор.

— Ты написала речь? — деловито напомнила Лиза. По настоянию Андрея она перестала, наконец, обесцвечивать волосы, и уже адаптировалась в новом образе.

— Какую речь? — насторожилась я. На мои плечи и без того было возложено немало. Организация банкета, выбор платья, подготовка видеосъемки.

— Как?! — возмутилась Лиза, — О том, какая мы чудесная пара!

— Ой, — отмахнулась я.

— Не ойкай, ты моя сестра, а значит, твоя речь должна быть особенной, — вдохновенно развела руками Лиза.

— Не беспокойся, я уж постараюсь! — злорадно прищурилась я.

— Слушай! — вдруг спохватилась сестра. — А возьми с собой Колю! Все будут парами…

Я замялась.

— Возьми, возьми! — настоятельно продолжала Лиза, — я внесу его в список гостей.

— Лиз, — осторожно начала я, — я буду одна.

Сестра воззрилась на меня.

— Что, опять? — как в мультфильме, промолвила Лизка.

Я отпила вина из бокала, готовясь держать оборону.

— Майка! Ведь хороший мужик! — она с досадой покачала головой.

— Хороший, — подтвердила я.

— Майка, — строго сказала Лиза, и в ее голосе мне послышались материнские нотки, — я не хочу ни на что намекать. Но, уже седьмому кавалеру подряд отбой даешь! Возможно, стоит быть менее требовательной? Иначе…

Диджей прибавил звука, и остатки Лизкиных наставлений потонули в ритме романтического саундтрека. Я вспомнила Колю, его удивленное моим решением лицо. Не найдя подходящей причины, я соврала, что у меня есть другой.

Коля… Пожалуй, с ним я была особенно близка. И находилась в шаге от того, чтобы признаться. Пока однажды, читая некую заметку, он не опередил меня.

— Блин, удивляюсь женской легкомысленности! — фыркнул Коля. Он указал на экран ноутбука, и я, заинтересованная, отложила в сторону книгу. В тот вечер я осталась ночевать у него. Спустя три месяца наши встречи стали регулярными, и мы, точно супружеская пара, уединялись каждый в своем уголке.

— Ты о чем?

— Да новости увидел. Девчонка пропала у нас в городе, помнишь? — Коля откинулся на спинку кресла. Я кивнула.

— Ну! Нашли ее. Теперь обвиняет в изнасиловании двух знакомых. Якобы, один предложил подвезти до дома, второй подсел в процессе и отымели ее где-то за городом.