Прогулка

Бугай хмыкнул. И вдруг, громко и четко произнес куда-то в сторону.

— Эй, кабан! — прокричал он, больно выкручивая пальцами мой сосок, — Будешь?

— Да! — отозвался из темноты кто-то невидимый, — Позже!

— Давай ты, Малой, только по бырому, — бросил бугай и отошел к стене.

Получив добро, человек сзади секунду помедлил, точно осознавая услышанное. Затем с силой толкнул меня в спину. Устоять на ногах помогла только его рука, что до сих пор крепко сжимала предплечье. Почти что волоком он потянул меня к сложенным в углу деревянным поддонам. С трудом переставляя ноги, пытаясь вернуть на место джинсы, я тянула время.

— Да хули ты их натягиваешь, ща все равно сниму, — швырнув меня, оскалился он.

Я больно ударилась о деревянный край доски и присела на корточки, потирая ушибленное плечо. Малой, как звал его «напарник», не спешил, он наблюдал за мной.

— Ну, ну, — присев рядом, он бережно погладил мое плечо, затем настойчиво, но мягко заставил встать, — не бойся меня, я тебя нежненько…

Он стянул с меня куртку. Кофточка сползла подмышки, а чашки бюстгальтера беспомощно болтались по бокам.

— Ммм, сладенькая, — с этими словами он прижал мою спину к себе, руки жадно ощупывали тело. Я зажмурилась, когда ладонь его скользнула ниже спины, отодвигая резинку трусиков. Одним рывком он снял их, открывая взору белоснежные ягодицы. Удерживая за бедра, он заставил меня наклониться. И, прежде чем я успела сжать колени, просунул между ними свою ногу.

До боли в суставах я стиснула деревянную опору, ощущая шероховатость старых досок, чувствуя, как чужие руки гладят промежность. Его палец скользнул в ложбинку между ягодиц, нащупал заветную дырочку и, чуть надавив, проник внутрь. Он быстро вынул палец, очертил бугорок клитора, затем убрал руки. В моем сознании мелькнула смутная надежда: «неужели передумал?». Я стояла в этой позе, не смея шелохнуться и посмотреть назад. Между тем за спиной послышалась возня, спустя мгновение моей ноги коснулся твердый член. Я вздрогнула и наконец, пришла в себя.

— Не надо, пожалуйста, прошу вас! Нет! — заскулила я, вновь приседая на корточки.

В одночасье мои волосы, собранные в хвост на затылке оказались намотаны на кулак.

— Не порти мне кайф, киса, — прохрипел он, — мое терпение не бесконечно.

Через силу я встала, все еще не веря в происходящее, надеясь, что вот-вот случится то, что меня спасет. Тем не менее, в движениях мужчины, порывистых и уверенных не было ни капли сомнения. Влажные пальцы скользнули между ног, прокладывая дорогу. «Сопротивляться? Кричать?», — последний раз подумала я, прежде чем вместо пальцев ко входу приникла головка члена. Крепко ухватив мои бедра, одним решительным движением он насадил меня на возбужденный орган. Влажный от слюны и смазки член раздвинул нежное отверстие, утопая в глубине нетронутой плоти.

Увлеченный процессом, он даже не почувствовал преграду, одним толчком проткнув ее насквозь и войдя сразу во всю длину. Лишь только после он замер, застонал, тяжело оперся руками по обе стороны от меня.

Закусив костяшки пальцев, я беззвучно плакала, ощущая, как низ живота сводит судорогой. Желая, чтобы только он не двигался больше! Но член внутри меня ожил. С каждым новым толчком он проникал все глубже. Каждый раз, когда он почти вытаскивал, я надеялась, что это все. Но после, чуть помедлив, он снова вгонял до основания. Казалось, этому не будет конца!

Ладонь его была на уровне моих глаз. На предплечье вздувались вены, а запястье украшал рисунок. Я не могу вспомнить лица этого парня. Но этот рисунок останется в моей памяти навсегда. Проклятый кельтский крест! Что с каждым движением точно оживал на фоне белой кожи. В конце он ускорился, но я уже не ощущала боли. Лишь чувствуя трение сосков о его ладони, сбивчивое неровное дыхание на своем плече. Парень замычал, прижал меня к себе в последней жадной судороге, а после резко оттолкнул.

— Бля, Жека, прикинь, она, и правда целкою была! — услышала я. Голос его, все еще сдавленный, звучал взволнованно и удивленно.

— Да ладно! Ты гонишь! — пробасил в ответ бугай.

— Не, реально! Вон даже кровь осталась.

— Ну, сссука! — злобно выдавил он, — Я ж тебе сам ее уступил!

— Ничего, ща наверстаем, — прозвучало совсем рядом.

Глава 3

Спрятав лицо в ладонях, я замерла. Мне стало безразлично, что будет дальше. Я покорно сделала шаг, и, повинуясь давлению широкой ладони, нагнулась.

— Фу, сука, да ты тут все спермой залил! — прозвучал как в тумане голос бугая. — Салфетки дай! Гандон, бля!

После моей бесчувственной промежности коснулась шершавая ткань салфетки. Тщательно подготовив себе «почву», бугай обтер руки, и я услышала лязганье ремня. «Ну вот, теперь и он меня отымет», — подумала я равнодушно и закрыла глаза. Больно не было. Монотонные, какие-то механические движения сменялись короткими перерывами, во время которых бугай, точно удивляясь, что перед ним живая плоть, а не резиновая кукла, принимался ощупывать мое тело, шарить руками между ягодиц, сжимать огромными лапищами мои груди. А после снова, будто просыпаясь, начинал долбить меня сзади.

Звонкие шлепки от касания наших тел походили на звук мокрого полотенца, которым в детстве меня наказывали за провинности. Я с удивлением обнаружила, что чувствую скольжение его члена внутри себя. И это могло бы стать приятным, если бы не стыд и страх.

Я покачивалась в такт его размеренным толчкам, ожидая, когда он кончит. Однако, вместо того, чтобы ускориться и последовать примеру своего предшественника, бугай извлек наружу член.

— Уже еб*лась в задницу? — проговорил он. Его палец очертил колечко ануса. Я инстинктивно сжалась.

— Я знаю, целки любят брать в рот и давать в попку, — он с наигранной нежностью погладил мои ягодицы и тут же звонко шлепнул.

— Да ладно? — нагнувшись, прошептал он, — Тогда я буду первым!

Он смачно плюнул на руку и, проведя влажной ладонью между моих ягодиц, скользнул пальцем в меленькую, неопробованную дырочку. И я поняла, что самое жуткое еще впереди!

— Прошу вас, только не туда! — очнулась я.

Он не дал мне даже выпрямиться. Удерживая меня рукой в удобной ему позе, он продолжал вводить палец внутрь узкого отверстия.

— Расслабься лучше, не то больно будет! — посоветовал он. Рука его, тяжелая, точно штанга, согнула меня пополам. В таком положении мои прелести были напоказ! Я пыталась выпрямиться, за что получила хлесткий удар по левой ягодице.

— Сказал, сука, расслабься!

Его палец уже свободно ходил внутри меня, имитируя движения пениса. Еще один болезненный шлепок и место пальца занял уже предельно твердый, налитый кровью мужской орган. Резким толчком он проник в тщательно смазанное устье, распирая мою плоть изнутри. Я громко взвыла от боли.

— Ты че, серьезно ей в жопу засадил? — услышала я, и вторая пара кроссовок показалась в поле зрения.

Вместо ответа бугай промычал нечто нечленораздельное. Орган его между тем продолжал движение вперед. Мне же казалось, что мое тело пронзают раскаленной кочергой. Эта боль была другой, и мне подумалось некстати: «как теперь ходить в туалет». Я почему-то была уверена, что он порвет меня, как тряпичную куклу.

— Ну, ты даешь! — хмыкнул второй. Он присел на корточки и поймал в ладони мою грудь.

— Ну-ну, потерпи, он щас кончит, — приговаривал он, хозяйским жестом поглаживая мои соски.

Бугай и вправду зарычал, последним отчаянным толчком вогнал свой член на всю длину и враз обмяк. Я почувствовала, как напряжение в анусе отпускает, член его стал уменьшаться и, наконец-то выскользнул наружу. Он убрал руки и я, лишившись опоры, осела на пол, подтянула к груди колени и, постанывая, вжалась в зазор меж деревянных бревен.

— Хоть где-то первым буду! — в свое оправдание заявил бугай, — Тебе одну дырку, мне вторую, все по-честному! — отчеканил он, натягивая штаны. Судя по всему эта ситуация его забавляла.

— У тя кровь вон, — сказал второй.

— Это не моя! — с гордостью в голосе произнес бугай, обтирая руки салфеткой.

— Ты бля, задницу ей не порвал своим ху*щем? Анальный, сука, еб*рь! — с упреком отозвался второй.

— Ниче, до свадьбы заживет, — хмыкнул бугай и крикнул куда-то в сторону, — Ну, кабан, ты че уснул там?

Тот, кого звали кабаном, встал и подошел ближе. Я не увидела, а лишь поняла это, по скрипу стула и звуку шагов. Я уже не смотрела и не хотела видеть ничего вокруг себя. Чьи-то руки подняли меня с пола, отряхнули и заставили встать на четвереньки. Не говоря ни слова, он расстегнул ширинку, теплыми пальцами нащупал вход и мягко направил свой член. Я закрыла глаза и облегченно выдохнула. После случившегося только что, традиционный секс казался манной небесной!

Внутри ануса нестерпимо жгло, а где-то внизу живота, там, где головка члена упиралась во что-то, все еще болезненно пульсировала тупая ноющая боль. Сколько «сеанс» длился на сей раз, я не помню. Ощущая внутри его член, я молилась, чтобы только в голову ему не пришло повторить предыдущий опыт.

Вволю насладившись моей растраханной щелкой, он вытащил пенис, обошел меня вокруг. Я увидела перед собой безразмерные мужские кроссовки, и растерянно села. Вздыбившийся кверху фаллос оказался на уровне моего лица. Положив руку мне на затылок, второй ладонью он направил член мне в рот, головка коснулась губ. Пока еще сомкнутых.

— Умеешь? — похлопав членом по моим губам, он заставил их раскрыться. Выбора не было и я, зажмурившись, приняла его в себя. Я не делала этого раньше, предпочитая справляться при помощи рук. Что вполне устраивало Димку, который предвкушал дальнейшее развитие событий. Теперь же, в этой грязной коморке, меня отымели в каждое из тех отверстий, что я берегла для него…

Чуть солоноватый от моей смазки, его член был твердым и пульсировал у меня во рту. Заставив себя отключить мозги, я равнодушно принялась елозить ртом взад-вперед. После нескольких движений рука на затылке напомнила о себе, намертво прижав меня. Бедра мужчины двинулись навстречу, и член проник невыносимо глубоко, лишив меня возможности дышать. Пытаясь оттолкнуть, я вцепилась руками в его джинсы. И тут мне в горло ударила теплая струя.

Боясь задохнуться, я забилась, колотя ладоням по его ногам. Он ослабил нажим, все еще не давая мне вырваться, но позволяя сделать вдох. Я судорожно задышала, ощущая, как рот наполняет вязкая сладковатая жидкость. Вздрогнув еще пару раз, его член выскользнул изо рта, оставляя на подбородке последние капельки спермы. Я скривилась, намереваясь выплюнуть ее, но мой рот зажала ладонь.

— Глотай, — прозвучал над головой приказ. Он не отнимал руки, пока я, подавляя рвотные позывы, судорожно ни сглотнула.

— На, вытрись! — кто-то из них бросил мне салфетку. Взяв ее, я обтерла лицо, испачканное слюной, слезами, и тушью вперемешку со спермой. Где-то сбоку зазвонил телефон.

— Щас приедем! — услышала я чей-то голос.

— Слышь, пацаны, — прозвучало сзади, — может, возьмем с собой нашу целочку? Косой заценит!

Сердце мое сжалось, как только до меня дошел смысл этих слов. Меня собирались везти куда-то? Значит, этот кошмар никогда не закончится! Спустя мгновение я готова была ползать на коленях, целовать их кроссовки, лишь бы только меня оставили в покое.

— Ох*ел совсем? — осадил его третий, — мало тебе изнасилования, ты еще похищение хочешь добавить? Ну, нет! Это без меня!

— Да и у Косого своих телок хватает, — заметил другой.

Рядом со мной возникла огромная фигура. Парень склонился, схватил в охапку мои растрепанные волосы и прорычал вполголоса.

— Если, тварь, кому-нибудь скажешь, порежу на кусочки, поняла? Тебя и псину твою поганую! Будете у меня вместо коврика стену украшать. Поняла?

От боли я прикусила губу.

— Эй, полегче, — примирительно сказал второй, — наша девочка будет молчать, ведь, правда? Она у нас не болтливая, да?

— Да, — беззвучно ответила я. Меня отпустили. Я молча натягивала свою одежду, дрожащими руками пыталась застегнуть джинсы. Под пристальными взглядами своих мучителей, сама не решаясь поднять на них глаза. Почему-то казалось, стоит мне это сделать, как они тут же передумают! Пребывая в каком-то полуобморочном состоянии, я едва сумела перешагнуть порог. В глазах было мутно, а тело вело себя, словно чужое. Ноги совсем не слушались, а врученный мне поводок то и дело выпадал из рук. Так что пришлось привязать его на запястье.

— Не потеряй свою псину, — сказал кто-то. Их голоса доносились до меня сквозь пелену тумана. Как будто уши мне набили ватой.

— Купи себе нормальную собаку, которая будет тя защищать! А не наоборот!

— Не шастай больше в темноте. В следующий раз увижу, за*бу до смерти. Поняла?

— Пойдешь прямо, и тропинка тебя выведет на тротуар. Там увидишь жилой район. Иди по тротуару до упора, — чьи-то руки легонько подтолкнули меня вперед, и дверь сзади с треском захлопнулась.

Не помню, сколько я шла. Послушно переставляя ноги, я медленно брела куда-то, а рядом молчаливо семенил Кекс. Собака, которая стала невольным свидетелем моего позора. Он даже не скулил, точно боясь нарушить молчание. И мне подумалось, что животные, пожалуй, гораздо умнее, чем мы думаем! Я могла лишь догадываться, о чем размышляет мой пес. Возможно, теперь он винил себя, за то, что сбежал, за то, что подверг опасности себя и хозяйку. Одно я знала наверняка, этот единственный свидетель сохранит мою тайну в секрете.

Каким-то чудом, не угодив в овраг и не заплутав среди многочисленных тропинок, я наконец-то вышла к дому. С порога мать обрушила на меня волну упреков.

— Ты где шляешься, Майя? С ума сошла? Ночь-полночь на дворе, уже и Лизка вон дома, — причитала она, грозной тучей нависая надо мной, — что с тобою, Майя?

— Я Кекса потеряла, — сказала я, разувшись.

Мама нахмурилась и внимательно оглядела притихшую у моих ног собаку.

— Так вот же он, — наконец заключила она.

Я равнодушно кивнула.

— Да, я нашла его.

— Тю! — фыркнула мать, — Тоже мне, проблема! Да и черт бы с ним, все равно вон, зассцал весь дом уже! Нашла с чего рыдать.

Она презрительно покосилась на собаку.

— Мы поели с Лизкой, не сидеть же голодом до ночи, — тон ее стал спокойнее, — хочешь, разогрей себе.

— Спасибо, мам, я не голодная, — устало ответила я, — пойду лучше в ванну.

Пока я купала в раковине чумазого Кекса, мама не оставляла попыток дознаться подробностей моего ночного «приключения».

— Майя! Так я тебе звонила сто раз! Ты почему телефон не берешь? На кой черт тебе мобильный, если трубку брать не хочешь?

— Я, кажется, потеряла его, — промямлила я, вспоминая утраченный папин подарок.

Мама громко вздохнула.

— Тогда отца своего проси, пусть новый купит. Я не Рокфеллер, чтоб ваши капризы оплачивать!

— Хорошо, — я не стала спорить.

Еще с полминуты мать стояла в дверном проеме, в поисках новых претензий.

— Ой! Все не слава Богу! — в сердцах всплеснув руками, она побрела на кухню.

Я залезла под душ и закрыла глаза, чувствуя, как струи горячей воды омывают мое тело. Представляя, что вместе с ними утекает прочь вся боль от пережитого только что унижения. Однако смыть его была не способна даже самая живительная влага. На плече красовался синяк, и еще парочку кровоподтеков было на предплечьях. Низ живота все еще ныл, а боль в анальном проходе мешала сидеть. Я набрала до краев теплую ванну и, закрыв глаза, лежала в ней до тех пор, пока в дверь не постучали. Намереваясь поскорее скрыться от мамы, я не учла того, что в спальне по соседству горит свет, а значит, Лиза дома.

— Эй, Майка! Долго еще будешь ванну занимать? — раздался за дверью звонкий голосок.

— Подождешь! — ответила я.

Удивленная моей грубостью сестра осеклась и протопала обратно в свою «светелку». Кажется, в попытках отмыться, я истратила целый кусок мыла. И даже, когда каждый сантиметр моего тела был отдраен до блеска, мне все еще мерещился липкий отвратительный запах спермы, пота, сигарет и пыли. «Неужели моя кожа пропиталась ими насквозь?», — в отчаянии думала я. Но, решив, что утро вечера мудренее, отправилась спать. «Вот завтра я проснусь, и все пройдет! И станет лучше, легче. Мне просто нужно выспаться», — убеждала я себя, укладываясь в постель.

Однако стоило принять горизонтальное положение, как в спальню без стука ворвалась Лизка. С бигудями на голове, и наклейкой от прыщей на носу, сестра была похожа на диковинную зверушку. Меня всегда удивляла ее зацикленность на внешности. Ящички ее шкафа ломились от нарядов, а трюмо представляло собой парфюмерный магазин.

Мои шкафы демонстрировали скудный запас непритязательной скромницы, а прикроватную тумбочку украшала стопка книг. Я удивлялась, когда знакомые девчонки, узнав о том, что мы с сестрой почти погодки, завистливо кивали. Будучи принципиально разными, мы никогда не дружили, а скорее, терпели присутствие друг друга.

— Майка, прикинь…, — начала Лиза, бесцеремонно усевшись в изножье моей кровати. Как отзвуки радиоприемника, ее болтовня меня убаюкала.

— Лиз, отстань, я хочу спать, — я пихнула сестру ногой, до ушей натянула одеяло и отвернулась к стенке.

Лиза негодующе притихла, видимо, подбирая слова.

— Ну и грубиянка же ты, Майка! — наконец-то сказала она, не злобно, а с обидой в голосе. И мне стало чуточку стыдно. Возможно то, чем делилась сестра, было важным для нее. Хотя, едва ли в тот момент я могла разделить ее восторги.