По линии горизонта. Книга 1

Он насмешливо вскинул бровь:

— Ну что вы! До пояса.

Её смущение не ускользнуло от него. Переборов себя, Ира приблизилась к раскладушке. Она отвернулась спиной и принялась снимать свитер.

— Лифчик тоже снимайте, — подсказал молодой человек. Он был слишком молод для доктора. И слишком самодоволен для незнакомца.

Она скинула лифчик и повернулась к нему. Голый верх смотрелся особенно уязвимо на контрасте с широкими джинсами.

— Отлично, — одобрительно бросил врач.

И подойдя, накрыл её груди ладонями. Ира вздрогнула, но не воспротивилась. Пальцы его сжались сильнее. От такого массажа соски затвердели.

— Ай! — она вскрикнула, когда он больно сдавил правый.

— Потерпите, — сказал доктор и продолжил «осмотр».

Закончив с грудями, он указал на штаны:

— Это тоже снимайте.

Она потопталась на месте, затем расстегнула ширинку. Он терпеливо ждал, пока она снимет трусы, после чего велел лечь и раздвинуть колени.

— Как давно у вас был секс? — услышала Ира.

Доктор присел на край раскладушки и пошевелил пальцами в воздухе, надевая воображаемую перчатку.

— Давненько, — призналась она.

Он вскинул бровь:

— Да неужели?

Ира закрыла глаза, когда прохладные пальцы коснулись промежности. Один из них оказался внутри неё.

— Поэтому вы такая мокрая? — хрипло выдохнул врач.

Глаза её широко открылись, когда он вытащил из кармана ручку. Щёлкнул шариком, выпуская наружу стержень.

— Так и запишем в анамнезе: «мокрая киска», — сказал он склонившись.

Ира дёрнулась, ощущая, как стержень щекочет внутреннюю поверхность бедра. Главным было, избавиться от последствий! Как-то раз Ира забыла сделать это и в сауне бассейна одна из её ягодиц произвела резонанс. Ещё бы! Ведь не у каждой на заднице красуется надпись «аппетитные булки». Ира тогда его чуть не убила…

И всё-таки Лёшка, на фоне бывших парней был самым лучшим. Он не навязывался, как другие. А даже был слегка отстранён, чем волновал ещё больше. Эффектная внешность и ямочки на щеках соблазнили немало девчонок. Ира не знала, сколько «пациенток он уже осмотрел», но в глубине души надеялась стать последней.

— Доктор, как думаете, я буду жить? — спросила она, ощущая, как кончик настырного пальца протискивается в самую глубину её щели.

— О, да! Динамика положительная, — выдохнул он, глядя вниз, где в области паха у него намечалось «восстание».

— Лёш, а надень свой халат! — Ира подняла голову от подушки.

— Да ну! Я только что снял его, — нахмурился Лёшка.

Она умоляюще проскулила:

— Ну, надень!

Он вздохнул и поднялся. Ира сдвинула ноги, ощущая себя неуютно. Лёшка стянул с плечиков белый халат и накинул поверх пуловера. Как-то раз она уболтала его надеть не только халат, но и маску с перчатками. Перевоплощение удалось! Правда, в какой-то момент Лёшка так вошёл в роль, что нащупал у неё на груди какое-то «уплотнение». Он принялся изучать его, чем испортил ей всю атмосферу.

— Итак, на чём мы остановились? — вернувшись, он снова присел.

— На динамике, — Ира скользнула рукой к его паху. Очертания члена проступали сквозь грубую ткань. Она погладила его, и Лёшка в ответ простонал.

— Назначаю вам стимуляцию точки Жи, — с этими словами он нащупал искомую точку внутри её тела и чуть надавил.

Ира выгнулась, инстинктивно сжимая пальцами член. Свободной рукой он расстегнул свои джинсы и выпустил «зверя». Тот угодил прямиком ей в ладонь. Горячий и твёрдый, готовый на подвиги! Ира дрочила его, с наслаждением представляя, как сейчас он окажется в ней. Ствол пульсировал, становился всё твёрже и твёрже…

И вот, наконец, Лёшка не выдержал! Он накрыл её своим телом. Раскладушка хрустела под ними, когда он входил. Смачно и торопливо, оттопырив нижнюю губу и в этот момент, напоминая собой жеребца.

Ира глухо стонала, когда его член проникал особенно глубоко. Было приятно и больно! Пряжка ремня холодила бедро, а съехавший на бок халат теперь прикрывал их постыдное действо. Он-то и спас их, когда в дверях возник Славик.

— Опа, — вырвалось у него.

Ира открыла глаза и толкнула Лёшку в плечо. Но тот не желал отвлекаться! Разгорячённый пенис двигался в ней без остановки. Пока оргазм не скрутил его тело. Лёшка вынул свой член и застонал, кончая ей на живот.

— Пойду, отвлеку его, а ты одевайся, — сказал он, награждая её поцелуем.

Ира села. Она перевела дух и отыскала глазами салфетницу. Собирая сперму со своего живота, она старалась погасить раздражение. Неутолённое желание пульсировало между ног, требуя законной разрядки. Не так уж и часто им выпадал шанс остаться наедине! В последнее время Лёшка всё время дежурил.

Она оделась и собрала золотистые волосы в хвост. Когда-то в детстве ей сделали короткую стрижку, мотивируя это современными трендами. И целый месяц, пока волосы не отрасли, Ира слышала слово «мальчик» в свой адрес. С тех пор она терпеть не могла короткие стрижки! Хотя возраст украсил её, превратив из пацанки в настоящую юную сердцеедку. И спутать с мальчишкой теперь её мог разве что слепой.

— Я, блядь, сказал тебе, что буду с Иркой, — доносилось из кухни.

Она прислушалась. Возмущался Алёшка.

— Да я за деньгами зашёл, — оправдался вполголоса Славик.

— Мне может табличку повесить на дверь? — прошипел её парень.

Ира вошла, сделав вид, что не слышала.

— Привет, — бросила она беззаботно.

Славик кивнул ей, ничуть не смутившись. Что несколько напрягало! Казалось, что в этих стенах он видел ещё не такое. Учитывая, что их дружба с Лёшкой случилась задолго до Иры, поводов для подозрений было хоть отбавляй.

— Ириш, там торт в холодильнике. Хочешь? — предложил Лёшка, касаясь её руки.

Он скрылся за дверью туалета, и она по-хозяйски поставила чайник на газ. Славик следил за ней взглядом. Он был неприметным, как серая штора. Иногда ей казалось, что Лёшка специально выбрал в друзья человека, на фоне которого сможет казаться себе ещё круче.

— Ты как? Не болеешь? — неожиданно спросил он.

Ира пожала плечами:

— Нет, а что?

— Да так, — махнул рукой Славик, — Чё-то болезных вокруг много стало.

— Не удивительно! — усмехнулась она. — Ты вообще-то в больнице работаешь.

Но Славик сегодня был неулыбчив. Он задумчиво хмурился, как будто считал про себя.

— Ты тоже работаешь каждую ночь? Или это у Лёшки сезонное обострение? — решилась она уточнить.

Славик вздохнул:

— Да у нас приёмный покой забит пациентами. Дежурить некому!

— Да? — участливо бросила Ира. Чайник уже закипел, и она выбирала, какой чай заварить. — А чё такое? Для гриппа вроде ещё не сезон.

— Да это не грипп! — вспыхнул Славик, — Это чума какая-то!

Она нахмурилась:

— В смысле?

Славик выглядел озадаченным.

— Да хрен его знает, — пожал он плечами, — Мы ходим в скафандрах, чтобы не заразиться.

Ира не понаслышке знала о его манере утрировать. Так однажды он «скормил» ей новость о том, что в городском водохранилище обнаружили рыб, заражённых холерой. И она перестала есть рыбу.

— Серьёзно? — недоверчиво щурясь, спросила она.

Славик кивнул утвердительно:

— Ага, только в мою смену вчера несколько пациенток скончались.

Ира задумалась, верить ему, или нет. И в этот момент на кухню вернулся Лёшка.

— Эй, слышь! Ты давай не кошмарь мне Иришку! — «наехал» он на приятеля.

Тот хмыкнул, а Ира зарделась. Ей льстило, что Лёшка не стесняется звать её ласково даже в присутствии посторонних.

— А ты не рассказывал, — упрекнула она.

— Лёшка у нас кремень! — похвалил его Славик, — На передовой, всегда первый по забору анализов!

Он рассмеялся, а Лёшка в ответ только хмыкнул:

— Иди ты!

— Так, а симптомы какие? — спросила Ирина.

Славик оживился:

— В чём-то схожие с эпилепсией: судороги, пена изо рта. Но плюс ко всему множественные кровоизлияния…

— Слав! Шёл бы ты, — «пнул» его Лёшка. Он отхлебнул из чашки и злобно взглянул на приятеля.

Ира сглотнула кусочек торта.

— Но мне интересно! — возразила она.

Лёшка мелко затрясся. В глазах у него заплясали весёлые искры.

— Этот бездарь тебе всё равно ничего умного не скажет, — обратился он к ней, продолжая при этом сверлить взглядом Славика, — У него по диагностике неут!

Тот ответил ему подобающе, и у них началась перепалка. Какие случались постоянно! Эти двое, словно мальчишки в пруду, усердно топили друг друга. Но Ира не слушала, мешая ложечкой сахар. Она отложила её, взяла в руки чашку и подошла к окну. За полупрозрачной шторой раскинулся двор, утопающий в зелени. Он освещался одним единственным фонарём, и казалось, что майские жуки со всей округи слетаются покружить возле него.

Цедя мелкими глотками крепкую жидкость, Ира думала. Как ни странно, но в этот раз медицинские «байки от Славика» оставили в сердце тревогу. Возможно, причиной тому была интуиция. Что-то происходило! Ведь даже у них в институте за последние несколько дней чуть ли не половина группы ушла на больничный. Причём, половина эта была женской! Ходили шутки о том, что у девчонок совпал ПМС. Однако самим им похоже было не до шуток. Говорили, что двое в больнице, а третья и вовсе — в реанимации…

Ира вздрогнула и крепче вцепилась в свой остывающий чай, когда за окном, где-то неподалёку надрывно завыла сирена скорой помощи.

— Чего там? — Лёшка подкрался к ней сзади.

Спиной ощущая его близость, она успокоилась.

— Жуки прилетели, — вздохнула тихонько.

Лёшка обнял, привлекая к себе.

— Щас я Славку спроважу, и мы продолжим осмотр, — прошептал он ей на ухо.

Ира шутливо нахмурилась:

— Я думала, ты меня уже осмотрел?

Его ладони нырнули под свитер.

— Я бы хотел провести более детальное обследование, — произнёс Лёшка, подбираясь ими к груди.

Она вильнула задом, пытаясь его усмирить. Наткнулась на нечто вполне ощутимое и поняла, что «детальный осмотр» неизбежен.

Глава 3

Эльдар Викторович был, конечно, хорош собой. Образ интеллигентного денди как нельзя лучше соответствовал представлениям о том, каким должен быть преподаватель зарубежной литературы. Исполненный достоинства взгляд, манера держаться, лёгкий аромат парфюма, и даже завиток волос, небрежно упавший на лоб — всё это превращало его в объект для девичьих вздохов. Молодой лектор попал к ним случайно! Грымза по имени Анна Петровна, что вела их курс, ушла на больничный. И вместо неё вот уже третью неделю подряд об истории зарубежной литературы им рассказывал новенький препод.

Слушать его было трудно, романтические фантазии то и дело сбивали студенток с научной стези. Ира влюбчивой не была! К тому же, в данный момент её сердце принадлежало Алёшке. И потому она умудрялась не только вникать, но ещё и записывать. Чего нельзя было сказать о Машке! Та просто млела, кусая простой карандаш. Взгляд её, мутный и сладостный, блуждал по одетой в костюм фигуре мужчины.