Помоги проекту - поделись книгой:
— Видимо, у деда кто-то появился, кажется, он влюбился. Что будем делать?
— Поддерживай бабушку, ты ей нужна как никогда.
В один прекрасный момент дед пришел домой и сказал:
— Дорогие мои, я вас всех очень люблю, но простите меня, так случилось, я ухожу жить в другую семью.
У меня было такое состояние, будто это меня предали и бросили. Я видела бабушкины слезы. Она всю свою жизнь отдала дедушке. Между ними всегда было уважение, забота и доброта. И эта измена оказалась страшным ударом для нее. Бабушка не ожидала, что на старости лет останется одна. Мне было ее ужасно жалко и обидно за нее.
Все мое детство прошло в полноценной семье. Дед был моим папой, и я не была обделена отцовскими чувствами. Но после того, что произошло, я, мама, бабушка не смогли простить измены и, по сути, объявили ему бойкот: «Не хотим тебя больше знать». Сколько раз он пытался до меня достучаться и поговорить:
— Наташенька, давай увидимся, я соскучился.
— Нет. Ты бабушку бросил. Обидел так, что она жить больше не хочет.
И бросала трубку.
Когда я в 18 лет вышла замуж за Колю Гулькина, мне хотелось забыться. Мне нужен был всплеск других эмоций, чтобы немного погасить боль от предательства деда. Возможно, поэтому я уцепилась за Колю и посчитала, что он должен быть прекрасным мужем, потому что я однажды увидела, что он может починить кран, прибить гвоздь, сделать табуретку. Меня это привлекло в нем, ведь и дед был рукодельным и хозяйственным. Я подумала: мне тоже нужен такой мужчина. И вышла за него замуж.
Свадебный подарок
Свадьбу мы отметили в узком семейном кругу. Еще задолго до нашего знакомства Коле в какой-то драке выбили передний зуб, и прямо перед свадьбой коронка отвалилась. Мы поехали к стоматологу, и ему поставили новый. Коля боялся, что она выпадет или он ее проглотит вместе с салатом. Поэтому на свадьбе он ее просто вынул. Когда кто-то в очередной раз крикнул «Горько!», я увидела: мой суженый улыбается, а между зубов зияет черная дыра. Вот так женишок у меня!
— Что случилось, Коля? Где зуб? — спрашиваю я.
— Все нормально, не переживай, зуб в кармане.
— Как в кармане?
— Да я съесть его боюсь, вынул специально и спрятал.
— Я в дом отдыха с тобой не поеду позориться, быстро вставляй обратно!
— Хорошо, не волнуйся, сейчас вставлю, — ответил Коля, незаметно достал зуб и вставил.
— Ну вот, совершенно другое дело!
Мы посмеялись, отгуляли свадьбу и через пару дней уехали в «свадебное путешествие» в подмосковный дом отдыха «Вороново». Путевку нам организовал дед, которого я хотела позвать на свадьбу, но я не смогла этого сделать из-за бабушки. Я помню, мы с ним встречались на какой-то нейтральной территории и я рыдала:
— Дед, как ты мог так поступить?
— Наташенька, ты пойми. Когда-нибудь и в твоей жизни может так случиться, что ты полюбишь так сильно, как полюбил я!
— Я не могу понять и принять этого. Мы же тоже сильно тебя любим.
Он плакал вместе со мной. Женщина, к которой он ушел, была почти вдвое младше его и годилась ему в дочери. Ей тогда было не больше 35 лет.
В итоге дед на свадьбу не пришел, но подарил нам путевку в дом отдыха. Свежий воздух, лес, баня, кинотеатр. Мы были счастливы и замечательно провели там время.
После возвращения из дома отдыха мы стали жить у моей бабушки. Вскоре я забеременела, чему все были очень рады.
И вот как-то раз моя свекровь Любовь Ильинична говорит:
— Я тридцать лет проработала на телефонном узле, и мне положена квартира. Я стою на очереди. А так как я ветеран труда, мне скоро в новом доме на Мичуринском проспекте дадут квартиру. Поэтому, мои дорогие дети, я хочу сделать вам свадебный подарок. Вы сейчас поживите в хрущевке, где я жила, а к тому времени, как у вас родится ребенок, я получу новое жилье, и новая квартира будет вашей! Для того чтобы нам быстрее получить квартиру, в хрущевку нужно прописать Наташу и малыша, который родится.
Свекровь благополучно вышла замуж за начальника Ленинского телефонного узла и переехала к нему жить, а мы с мужем отправились в хрущевку. Когда мама Коли получила квартиру, она помахала нам ручкой и сказала:
— Знаете что, мои дорогие, поживите, как я пожила, в хрущевке, а потом, может быть, когда-нибудь и вам повезет, и вы въедете в новую квартиру.
Таким образом, благодаря моей прописке с сыном она получила новую квартиру, а мы остались, так сказать, с гулькиным носом.
Переехав в хрущевку на улицу Обручева, мы стали жить самостоятельно, вся забота о муже и домашнем хозяйстве легла полностью на меня. Я крутилась как могла. Ходила на работу, несмотря на страшный токсикоз — я ничего не могла есть. Спустя какое-то время муж стал приходить с работы выпившим, и у нас начинались скандалы на пустом месте, меня это стало напрягать. До свадьбы он был совсем другим, а теперь я увидела раздражительного и вечно всем недовольного человека, который злился на весь мир. Все вокруг были у него идиоты и козлы. Я всегда спорила с ним и пыталась переубедить, но это у меня выходило плохо. Он оставался при своем мнении.
Когда я готовилась стать мамой, то пошла в женскую консультацию, где меня осмотрел гинеколог и сказал:
— Вам надо побольше есть, поправляться. Как рожать-то будете? У вас уже третий месяц, а вес бараний — 48 кг. Ну а по срокам ставлю вам 19−20 февраля. Готовьтесь.
— Не может быть! — рассмеялась я.
— А что смешного?
— 20 февраля у меня день рождения.
— Видите, как здорово, вы себе подарок сделаете на день рождения!
— Знаете, не хотелось бы мне в день рождения рожать.
— А что делать? По срокам выходит так.
— Хорошо, спасибо, доктор. Буду готовиться.
Моя любовь к томатному соку
Время летело быстро, животик стал заметным, хотя в общественном транспорте мне никогда не уступали место. Я устала часто ездить на проверки в женскую консультацию и ждала, когда меня наконец-то отпустят в декретный отпуск и я уйду с работы. Единственное, что меня радовало по дороге к врачу, так это мой любимый томатный сок в магазине рядом с консультацией. Он тогда продавался в трехлитровых банках, его наливали в стеклянные колбы и продавали по десять копеек за стакан. Мне казалось, что именно там этот сок был самым вкусным, и я брала с собой пустую литровую банку и, наполнив ее томатным соком, везла домой, предвкушая удовольствие. И вот осенью, на 4-м месяце беременности, в очередной раз, после посещения гинеколога, я забежала в магазин, купила сок и поспешила перейти проспект Вернадского, пока горел зеленый светофор. И тут как раз подходил мой троллейбус, я прибавила ходу и сразу же, зацепившись за тротуарный бордюр, споткнулась и полетела носом на проезжую часть вместе со своими сумками и стеклянной банкой сока. Добрые люди помогли мне встать, на троллейбус я так и не успела, зато из пакета у меня текла томатная жидкость, ладони и коленки были стерты в кровь. Я подошла к остановке, выбросила этот пакет, и тут же подошел следующий троллейбус. «Так тебе и надо, — подумала я, — незачем было бежать, дура». Мест свободных, как всегда, не было, я встала у окошка и тихо заплакала от боли и обиды, а еще от страха, как бы чего не произошло с ребеночком. Слава богу, все обошлось, меня, конечно, все отругали, включая мужа, и я больше не бегала за троллейбусом.
Но похожая история произошла со мной еще раз зимой, в тот счастливый день, когда меня отпустили в декретный отпуск. Здесь я пошла более коротким путем к остановке и, спускаясь с небольшой горки, поскользнулась на льду, упав прямо на копчик, так и скатилась на попе вниз. Было 7 месяцев беременности. Но Бог меня опять миловал. Чего не скажешь о поведении моего мужа, который очень часто стал приходить домой не просто слегка выпившим, а изрядно пьяным. Падал посреди дивана и мгновенно засыпал, раздвинув руки и ноги в виде пятиконечной звезды. И сдвинуть его, спящего, было совершенно невозможно. Я засыпала, сидя в кресле.
Утром он извинялся и клялся, что такое больше не повторится, но ничего не менялось. Пьяным он мог упасть и заснуть прямо в коридоре или в ванной комнате, и я боялась переступить через него, мало ли, вдруг за ногу схватит. Он мог ни с того ни с сего, разозлившись на меня, замахнуться, но затем со всей силы бил либо в стену, либо в дверь, гася свою агрессию и разбивая руку в кровь. Меня он не бил, слава богу! Но однажды я его чем-то разозлила. Когда я была уже в декрете, мы гуляли на улице и о чем-то поспорили. Он моментально вскипел и с такой силой оттолкнул меня, что я полетела в сугроб. Он никогда не распускал руки, а тут… Я заплакала и сказала, что собираю вещи и уезжаю жить к бабушке. Он сразу стал оправдываться и просить прощения. Я, конечно, простила, но стала его очень бояться. Коля начал себя контролировать, и последние месяцы беременности прошли без эксцессов. Время неумолимо подходило к развязке — пришел февраль. Но моя эпопея и «любовь» к троллейбусам так и не закончились.
5 февраля мы с мужем и братом Пашей пошли в кинотеатр «Витязь» на какую-то комедию. Отлично провели время, досыта нахохотались. После окончания сеанса мы вышли из кинотеатра. Коля закурил, а я увидела подходящий к остановке троллейбус и закричала:
— Троллейбус, ребята, бежим, — и как рванула.
Коля с Павликом переглянулись, и кто-то из них сказал:
— Нормально, беременная на девятом месяце — и так понеслась!
Благополучно добежав до троллейбуса, мы сели и уехали, а дома ближе к ночи я себя плохо почувствовала.
— Коль, я ничего не понимаю, но кажется, у меня отошли воды.
— Ты что? Тебе еще не скоро рожать, две недели впереди.
Вызвали скорую помощь, и меня увезли в 25-й роддом.
Рождение сына. Экшн
Я приезжаю в родильный дом, у меня схватки, мне больно. Все женщины во время первых родов боятся, что умрут. Мне дали какие-то тапки и грубо отправили в смотровой кабинет. Мужа со мной, разумеется, не пустили.
Мне дали отглаженную, дико накрахмаленную сорочку, когда я ее развернула, то по центру зияла огромная дыра на весь живот. Как будто специально ножницами вырезали. Медсестра была не просто неприветлива, она была не в духе и срывала зло на всех подряд.
Я спрашиваю ее:
— Это что такое? Другой нет?
— Нет! Бери! Надевай и будь счастлива! Все снимай полностью! Я твоему мужу вещи отдам.
— Трусы можно оставить? — робко спросила я.
— Ты дура, что ли? Ты рожать сюда приехала или зачем?
Я разделась догола, надела эту драную сорочку, руками дырку закрываю, спрашиваю:
— Куда дальше идти-то? Что мне дальше делать?
— Сейчас доктор подойдет, иди, ложись на кресло.
Когда меня везли в роддом, я молила Бога, чтобы врачом была женщина. Так, наверное, все девушки хотят. И вот я залезаю на кресло со своим пузом, а в кабинет входит афроамериканец. У меня от страха начинает колотиться сердце.
— А вы кто? — спрашиваю я. И давай слезать с кресла…
— Э… куда? Я — доктор, — сказал он на русском языке с сильным акцентом. Я была чуть жива от страха.
Он произвел осмотр и подытожил: «Скоро будете рожать, а пока — в палату».
Оказалось, рядом был Университет имени Патриса Лумумбы и доктор-афроамериканец проходил практику в этом роддоме. Я потом много там таких студентов увидела: и мулатов, и индусов, и корейцев.
Меня привезли в палату, где было четыре женщины. Одна из них все время охала и стонала. Это продолжалось довольно долго и сильно напрягало.
— Ой, мамочки, мамочки, ой, мамочки… дайте мне кислородную подушку! — верещала она во весь голос.
Заглядывает медсестра и рычит на нее, как цербер:
— Что ты орешь? Заткнись! Рот закрой!
Я лежу и думаю: куда я попала… божечки…
Роженица опять начинает:
— Ой, мамочки, мамочки. Дайте мне кислород, вы что, звери что ли…
Медсестра распахивает дверь:
— Ты опять за свое?!
— Дайте мне кислородную подушку, мне очень плохо!
— Я тебе сейчас подушкой дам, — рявкает та, но через минуту приносит ей подушку и дает немного подышать.
Тут медсестра поворачивается и говорит нам всем: «Будете вести себя, как она, вы у меня по двое суток рожать будете, я вам устрою! Чтобы я больше никого не слышала! Лежите как мыши! У нас кесарево! Врачи операцию делали, ночь не спали. А вам еще не скоро, терпите!» И вышла.
Ну, думаю, все… Бешеные медсестры, которые ненавидят рожениц непонятно за что. Куда я попала? Заберите меня отсюда!
Буквально через полчаса другая женщина, койка которой стояла напротив моей, начала охать и ахать:
— Все, я рожаю, девки, позовите врачей!
— Да подождите рожать, — ответил ей кто-то из женщин, — врачей нет, вам же сказали.
А она знай причитает:
— Девки! Не могу! Чувствую — рожаю!
Я встаю и, несмотря на свои схватки, выхожу в коридор. Там — никого. Тогда я кричу что есть мочи:
— Эй, кто-нибудь! Медсестра! Люди! Есть хоть кто-нибудь?!
На мой крик прибегает какой-то студент, другой афроамериканец.
— Что случилось?
— Девушка рожает! Скорее зовите врачей! — кричу я в полном ужасе.
— Подождите вы рожать. Врачей сейчас нет, они чай пошли пить после операции, им ведь тоже нужно чуть-чуть отдохнуть.
Я едва разобрала, что он вообще говорит, поняла лишь слово «чай».
— Какой чай?! Она рожает уже!
— Да ладно, рожает, все вы тут рожаете! — и стал ругать меня, что я встала с кровати: — Быстро ложитесь!
Подошел он к роженице, глянул и как закричит: «Ой, мать твою!» Побежал в коридор, схватил каталку и, видно, сам так переволновался от увиденного, что никак не мог попасть в проем двери: то одной стороной каталки упрется в косяк, то другой. Все врачи уже толпились сзади и орали на него. Наконец каталка оказалась в палате. Акушерка подбегает к роженице, видит всю ситуацию и кричит:
— Не надо каталку, я прямо здесь приму роды. Довезти до операционной все равно не успеем!
Через минуту раздался плач ребенка, он родился прямо на моих глазах. О боже, я лежу на расстоянии вытянутой руки и вижу, как рождается человек. Врач взяла ребенка на руки и, отрезав пуповину, передала медсестре. Потом эту роженицу переложили на каталку и куда-то увезли. Когда мы с ней позже встретились в коридоре, она сказала, что у нее это уже четвертый ребенок, поэтому она так быстро и родила. Меня же вся эта картина в тот момент привела в ужас. Когда я увидела младенца, у которого была вытянутая голова в форме яйца, видимо, кости и череп еще мягкие, все еще деформировано, сам он весь синюшный какой-то, — просто караул. Спасите, кто может, думала я и без конца читала про себя молитву «Отче наш». Видимо, я так напугалась всего этого, что у меня начались сильные схватки. Я начала кричать: «Рожаю, рожаю!» Я была уверена, что рожу последней из женщин в этой палате, ведь меня туда позже всех привезли, решила, что следующей по списку пойдет эта женщина с кислородной подушкой, но оказалось, что я!
Кто-то из врачей крикнул: «Еще одна рожает! Быстро на операционный стол!»
Поделиться книгой: