Помоги проекту - поделись книгой:
— Свадьба летом. Переезд. Лялька, Лялька, — качаю головой, ощущая, как по венам разливается досада. — Я значит бабло на нашу совместную жизнь зарабатываю, а ты развлекаешься с мажором столичным.
— Можешь забыть про совместную жизнь, — подступая ко мне, информирует этот малахольный.
— Слушай ты, — затушив сигарету о края тарелки, свирепею не на шутку. — Борзый не в меру. Крылья-то я тебе пообломаю.
— Пока ты крут только на словах, — дерзит он.
— Илья! — испуганно кричит моя невеста, в то время как я в порыве бешенства переворачиваю стол и бросаюсь на ощетинившегося утырка.
Валимся на пол. Перекатываемся по периметру. Под аккомпанемент девичьего визга активно раздаем друг другу тумаки. Строго по очереди.
— Сука… — получаю по физиономии и, разозлившись, бью его по ребрам.
— РООМ! Перестаньте! Хватит! Пожалуйста! — захлебываясь слезами, умоляет Лялька.
— Хрена-с два! Все только начинается.
— Немедленно прекратите!
— Жених, — зарядив мне по печени, самодовольно цедит Беркутов.
Адреналин бурлит в крови подобно кислоте при запущенной химической реакции. Деремся ни на жизнь, а насмерть. Ведь желание уничтожить и показать свое превосходство — неутомимое и обоюдное.
— Ты… сука… у меня не на машине отсюда уедешь, а на коляске, — обещаю, выдавая целую серию жестких ударов.
— Ага, как же! — терпит атаку, но, сволота, не сдается. Залезает на меня и зажимает коленями шею.
Умело душит. Поди в секции какой-то занимается. На всякий пожарный, видать, обзавелся навыками, чтоб на улице не отобрали модный джемперок или ролексы.
Изловчившись, бью его по бесящей роже. Едва расцепившись и поднявшись на ноги, снова кидаемся в драку. В стороны летят тарелки, вилки и ложки. С петель падает шкафчик, когда я со всей дури впечатываю в него нашего дорогого гостя.
— Прекрати! Паровозов!
А «яблоко раздора» все намеревается влезть между нами. Не зацепили бы ненароком. Не прощу себе.
— Да что же вы делаете! ИЛЬЯ! РОМА!
Стонем с этим холеным на пару. Выдаем диалогом гирлянду из нецензурной брани, с остервенением продолжая лютое побоище. Уступать однозначно никто не намерен, и силы-то на удивление равны. Хотя я значительно покрепче буду.
Ожесточенный мордобой в самом разгаре. Я сверху, он внизу. Потом я внизу, он сверху. Скалится, несмотря на порядком отекшую морду, и методично прикладывает меня затылком о деревянный пол.
И тут вдруг случается это. Внезапно на нас обрушивается ледяной поток воды. И пока сидящий на мне Рома, таращась на девок, перевернувших таз, пытается сообразить, что к чему, я хватаю свой пистолет, так удачно оказавшийся рядом.
— Нет, — испуганно шепчет вмиг побледневшая Алена. — Илья, прошу тебя!
Направляю ствол аккурат Беркутову в голову.
— Дернешься, пристрелю к чертям собачьим, — предупреждаю, прислоняя пистолет к его виску. — И я, мать твою, не шучу…
Глава 2. Рокировка
— Илья, пожалуйста, убери пистолет, — умоляет та, из-за которой весь сыр-бор.
— Встал, — командую спокойно.
Ноль реакции.
— Ты тупой, что ли? — еще разок даю почувствовать дуло, упирающееся в его черепную коробку.
— Ром, пожалуйста, Ром, сделай то, что он просит, — призывает девчонка к здравому смыслу.
— Не растерялся, — с презрением изрекает Птица, но все же, усмехаясь, встает.
— Пасть закрой свою.
Бесит неимоверно.
— Илья…
— Шмотки забрал и свалил отсюда по-быстрому, — киваю в сторону выхода.
— Ты сейчас серьезно?
— А ты, я смотрю, прямо-таки жаждешь получить пулю в лоб, — раздражаюсь, потому что терпеть не могу вот таких непонятливых.
— Могу сказать то же самое про тюремный срок. Или ты подашься в бега после того, как меня пристрелишь?
— Там я уже был, так что не хрен меня пугать.
Меняется в лице. Пора бы уже догнать, на кого бычится.
— Парни, а давайте вы успокоитесь и…
— А давай ты просто закроешь рот, — перебиваю рыжую кнопку, отчего-то возомнившую себя парламентером. — Куда намылилась, Ляль? Стой, где стоишь. Подальше от этого своего столичного пижона отошла. Отошла, я сказал! — рявкаю зло.
— Илья, — качает головой. Глаза полны слез. — Ты весь в крови. Твое плечо… Ты ведь ранен, да?
— Плевать.
— Пусть истекает кровью, — бесстрастно изрекает ее подруга.
— СВАЛИЛ! — повторяю, обращаясь к столичному мажорику. — Сел в тачку и уехал в свою сраную Москву!
Этот выпендрежник демонстративно складывает руки на груди.
— На счет «три» прострелю колено, — предупреждаю на полном серьезе.
— Ты рехнулся, Паровозов? Приди в себя! — отчаянно вопит Лялька.
— Ты знаешь, Алена. Мне терять нечего, так что… — не обращая внимания на боль и жидкость, стекающую по руке, опускаю ствол ниже, примеряясь.
— Ты целишься в живого человека! — давит на совесть она.
— Живой, мертвый, — дело пары секунд, — констатирую безразлично.
— А кровища-то из тебя льется только так! — деловито сообщает рыжеволосая. — Беркутов, скажи-ка, сколько вообще литров крови в человеческом организме?
— Это сейчас так важно, что ли? — явно недоумевает тот.
— Ну, крови всего сколько в теле? Если в литрах…
Они переглядываются, и мне это не нравится.
— Количество крови в организме взрослого человека составляет, в среднем, от четырех до шести литров.
— Ну вот!
— Объем циркулирующей крови зависит от возраста, половой принадлежности, массы тела, роста и объема мышечной ткани, — продолжает ликбез этот полудурок.
— Заткнулись оба! — приказываю громко. — Че вы несете оба, а?
— Скоро хлопнешься в обморок, Аль Капоне[1], — обеспокоенно выдает Рыжая. — Ты ощущаешь слабость? Головокружение? Или, может быть, слышишь некий звон в ушах? — с тревогой во взгляде, уточняет озабоченно. — Ты явно бледнее стал, Паровозов. Тошнит? А в глазах не темнеет? Онемение конечностей? Чувство пустоты в голове? М?
— Какого…
— Сааш, — последнее, что помню, испуганный голос Алены. Потом какая-то лютая дичь происходит.
Незаметно сократив разделяющее нас расстояние, эта отмороженная смело хватается левой рукой за дуло, а правой, резким отточенным движением производит странный ударный маневр, по итогу которого, МОЁ СУКА ОРУЖИЕ оказывается у нее.
СВЯТЫЕ НЕБЕСА! ЧТО ЗА НА ХЕР?
Первые секунды я пребываю в таком глубоком потрясении, что не могу выдавить из себя и звука.
Ступор. Тупеж. Немой шок.
Гнев подступает много позже, когда маленькая рыжая стерва меняет тон от приторно заискивающего до надменно горделивого.
— Про пустоту в голове явно к тебе, — заявляет, самодовольно задирая кверху и без того курносый нос.
Отходит назад, удерживая меня на мушке.
— Слышь, дура, поранишься еще, — предостерегаю обманчиво спокойно, хотя внутри все бурлит от рвущейся наружу ярости.
Решительно надвигаюсь на нее, но уже в следующий момент непроизвольно приседаю.
Эта идиотка пальнула-таки из пушки!
— Чашка на второй полке, поверх твоей головы, — чеканит по слогам. — Красивая. Была.
— Спятила? — ору ошалело.
— Я с оружием у папы на работе играюсь с десяти лет. Не сомневайся, что с легкостью попаду в любую нужную мне часть тела, — заявляет эта меткая зараза, сощуривая один глаз. — Мне нравится твой живот. Пресс, все дела. Может, туда? Ой бооольно будет! Но недолго, если в печень стрелять… — мысленно подсчитывает, сколько буду жить, и закусывает губу.
Вот уж не знаю, что поражает меня сильнее. Тот факт, что рыжая коротышка лихо управляется с огнестрельным оружием или это ее чертово тупое бесстрашие.
— Сааш, — боязливо тянет доселе притихшая Алена.
— Самооборона, — девчонка беззаботно пожимает плечами. — Ребята подтвердят в суде, если что. Так что, давай договоримся, мой истекающий кровью друг, пистолет твой в целях всеобщей безопасности побудет у меня. Ты ж большой мальчик, и без него проблемы решать умеешь, правда? А у нас она возникла. Лисицына одна, а вас придурков двое. В этом случае, кстати, именно ей надо делать выбор. Л — логика.
Беркут ржет. Я, продолжая охреневать с этой девицы, с каждой секундой свирепею все больше. Пялимся с Рыжей друг на друга. И ее, в отличие от меня, происходящее лишь забавляет…
— Саш. Ты меня пугаешь, — признается Алена.
Не тебя одну. Так и хочется добавить.
— Все-все. Ладно. Давайте без огонька обойдемся, ребятки, — лучезарно улыбается эта безбашенная в ответ и, по-прежнему глядя мне в глаза, извлекает магазин из основания рукоятки.
Наблюдая за тем, как ловко и беззаботно девчонка вынимает патроны, не могу не рассуждать о том, каким лохом она меня выставила.
— Что? — хлопает ресницами, обращаясь ко всем присутствующим. — Я до последнего не собиралась стрелять. Он первый начал!
— Ты спятил? Да как тебе вообще в голову пришла мысль целиться в Рому! — набрасывается на меня с обвинениями Лялька.
Отвлекаюсь на кровоточащее плечо. Сдергиваю с крючка чистое вафельное полотенце. Вскидываю еще один взгляд на Рыжую. Стоит себе, как ни в чем ни бывало.
— На выход, Илья! — громко требует Алена. — Надо поговорить. Один на один!
— Никуда ты с ним не пойдешь, — тут же протестует хлыщ. — Мы сами разберемся.
— Нет, Рома, извини но достаточно! Разобрались уже! Устроили тут целое шоу. Шкуру неубитого медведя никак поделить не можете!
— Точнее и не скажешь! — хохочет ее подружка.
— Лисицына, не выводи меня!
— Начинай прибираться, Беркутов! Илья к тебе присоединится в скором времени. Посмотри, что Вы наделали! Разгромили бабушке Маше всю кухню.
Поделиться книгой: