Время страшилок

— О Боже! — взмолился он. — О Боже!

Но Бог не слушал молитв таких людей, как он.

Он пытался нащупать брелок, который положил на пол фургона, но не смог найти его в темноте. Он бил и бил черноту, надеясь ударить ребёнка, но она только смеялась и уворачивалась от его ударов. Что-то ужасно острое вонзилось ему в живот, на секунду задержалось, а затем продолжило движение сквозь ткань, кожу и мускулы. Он почувствовал, как быстро отлетел в сторону с такой силой, на которую, как он никогда не думал, может быть способен пятилетний ребёнок. Внезапно бóльшая часть его кишок выкатилась вперёд и тяжело вывалилась на пол фургона.

Харви открыл рот, чтобы закричать, но вещь в её руке снова сотворила свою невидимую магию, аккуратно перерезав ему гортань пополам. Его предполагаемый крик о помощи оказался не чем иным, как кровавым булькающим хрипом.

А Тина хихикала… и хихикала… и хихикала.

Том и Кэрол сидели в машине и медленно ехали от одного ряда парковки к другому, когда увидели что-то в лучах фар.

— Разве это не бантик для волос Тины? — в голосе Кэрол была отчасти надежда, отчасти страх.

Он лежал в свете фар, как малиновая бабочка, упавшая в полёте.

Они остановились и вышли, оставив машину работать на холостом ходу. Когда Кэрол дрожащими руками потянулась за бантом дочери, её внимание привлёк шум. Она оглянулась и увидела чёрный фургон, припаркованный в нескольких метрах от неё, отдельно от других автомобилей.

Дверь с электроприводом распахнулась, и Тина выпрыгнула, полная энергии и радости.

Её белая куртка была кроваво-красного цвета. Или, скорее, красная от крови.

— Смотри, мама! — Тина размазывала мокрую красноту вокруг и вокруг одной маленькой рукой. — Я Санта-Клаус!

В другой руке она сжимала нож для стейка, с которого капала кровь и кусочки мяса Харви.

Кэрол начала плакать. Она опустилась на колени и широко раскинула руки.

— Подойди сюда, детка. Иди к мамочке.

Ошеломлённый, Том подошёл к открытой дверце фургона и заглянул внутрь. Свет ближайшего уличного фонаря освещал всё, что ему нужно было — или хотелось — увидеть.

— Посади её в машину, — сказал он жене.

Кэрол крепко держала дочь, глядя на мужа через забрызганное кровью плечо ребёнка.

— Что она…

— Посади её в чёртову машину! — он чуть не закричал.

Пять минут спустя они уже были в трёх милях от торгового центра и мчались по съезду к межштатной автомагистрали. Том и Кэрол сидели впереди, глядя прямо перед собой, а Тина сидела в своём автокресле сзади, хихикая и разговаривая сама с собой.

Кэрол продолжала плакать. Тина Мари… её дорогая, маленькая девочка. Врачи сказали, что её состояние было неизлечимым… что её деформированный мозг — треть размера мозга нормального ребёнка — сделает её не более чем безразличным овощем. Однако они ошибались. Она выросла живым, весёлым ребёнком… но ей не хватало жизненно важных вещей. Таких вещей, как доброта, сострадание и сдержанность.

Врачи утверждали, что она не доживёт до своего второго дня рождения. Были времена, когда Том и Кэрол искренне желали, чтобы они были правы.

— Почему она делает эти вещи? — всхлипнула Кэрол, закрывая лицо руками.

Это был вопрос, который она задавала снова и снова.

У Тома не было для неё ответа. Он крепко сжал руль и каждые несколько секунд поглядывал в зеркало заднего вида в поисках мигающих синих огней, но их не было.

— Нам снова придётся переезжать? — спросила его жена. — Изменить наши имена?

Она подумала о других: горничной в Сан-Диего, няне-подростке в Денвере, бездомном в парке Цинциннати.

— Поедем домой и встретим счастливо Рождество, — предложил Том. Он задавался вопросом, как они смогут пройти через это ещё раз? — А потом решим.

Кэрол продолжала горько плакать. Окровавленный нож для стейка, который они спрятали в кладовой вместе со всеми другими ножами в доме, лежал на коврике у её ног.

— Папочка?

Мышцы его челюстей напряглись, и на мгновение он подумал, что нажмёт на педаль газа и врежется лбом в бетонную опору эстакады впереди. Покончит с этим раз и навсегда… для них троих.

— Да, тыковка?

— Папа… спой песню! — сказала Тина. — Пожалуйста, спой для меня ещё раз.

Том не хотел. Бог знал, что он больше никогда не хотел слышать эту чёртову песню.

Но он всё равно это сделал… хотя бы для неё.

ПОД ВЕТВЯМИ

В это Рождество дети хотели живую ёлку, а не искусственную с чердака. Для этой просьбы была веская причина. Их отец, который девять месяцев отсутствовал, служа своей стране, приедет домой на каникулы.

В тот субботний день Ким Баллард отправилась на её поиски, и её дочь Джордан и сын Дэнни настояли на том, чтобы поехать с ней. Ей хотелось верить, что это потому, что они хотели устроить небольшую рождественскую прогулку со своей мамой, но на самом деле она знала, что они хотели убедиться, что она выберет правильную ёлку. Для папы она должна быть абсолютно идеальной. Все знали, что он это заслужил после столь долгого отсутствия.

Они взяли у Ника большой Dodge Ram, потому что хотели как минимум семиместную машину. Первым местом, которое они посетили, был участок с деревьями на Каштановой авеню в Пайксвилле. Ким обнаружила, что выбора там мало. Большинство из них были ниже шести футов, и многие уже потеряли бóльшую часть своей зелени. Кроме того, владелец участка, капризный старый пердун по имени Элмер Гант, хотел от девяноста до ста двадцати долларов за дерево, которое должно было умереть ещё до Рождества. Ким не собиралась тратить деньги на то, что было бы стыдно взять домой.

— Иногда люди продают деревья прямо на шоссе, — предположила Джордан. Четырнадцатилетняя девочка была точной копией своей мамы: высокая, белокурая и худющая, как ива. — Может быть, мы сможем купить хорошую там дешевле, чем в городе?

Ким согласилась. Они покинули пределы города и направились на юг по сотому шоссе, к реке Камберленд. Они заметили человека с прицепом для лошадей, который продавал несколько деревьев и омелу, которую он подстрелил с вершины дерева из дробовика… это более безопасный способ собрать высокорослую растительность, чем карабкаться вверх и рисковать сломанной шеей. Но деревья были слишком сухими, а омела изрешечена картечью, поэтому они продолжили путь.

Когда они достигли моста через реку Камберленд, где высокие утёсы возвышались над бурлящей внизу водой, они заметили старый пикап, припаркованный с другой стороны, и около дюжины деревьев рядом с ним.

— Я думаю, нам повезло, — сказала им Ким.

На полпути через мост Джордан посмотрела на мать.

— Э-э-э, мама… мы уже почти приблизились, не так ли?

Ким знала, что она имела в виду.

— Не волнуйся. Мы не перейдём черту, ну или как-то так. Я просто собираюсь посмотреть, что этот человек может продать, и мы отправимся домой.

Дэнни оторвался от телефона и игры в Mortal Kombat.

— Что? Ты говоришь об округе Страх?

— Конечно же, о нём, тупица! — рявкнула на него Джордан.

Её десятилетний брат рассмеялся.

— Ты действительно веришь во всю эту чепуху? О том, что это самое зловещее место в штате Теннесси?

Его сестра пожала плечами.

— Эй, лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

Они добрались до другой стороны моста и свернули на обочину шоссе, припарковавшись за грузовиком — старым Ford, вероятно, середины семидесятых годов. Кузов автомобиля был заражён ржавчиной, а его шины были забрызганы глиняной грязью, красной, как кровь.

Все трое вылезли из Dodge и подошли посмотреть, что у него есть.

— Привет, — сказала Ким с улыбкой.

Мужчина — невысокий, темноволосый, небритый, одетый в линялый комбинезон, фланелевую рубашку и шапку-ушанку — кивнул им, прислонившись к стене кузова грузовика.

— Привет.

Ким шла вдоль ряда деревьев, рассматривая каждое из них. Все они были сочными, зелёными и только что срезанными, их ветки были сложены и стянуты толстой бечёвкой.

— Хорошие, — сказала она.

Она остановилась перед особенно привлекательным, высотой, должно быть, семь с половиной футов.

— Сколько?

Мужчина усмехнулся, демонстрируя гнилые, пропахшие табаком зубы. Было что-то в его лице, что ей не нравилось, может быть, то, как его улыбка сползала вниз с одной стороны и поднималась вверх с другой. Или как зрачки его глаз казались почти такими же большими, как и радужная оболочка. Она едва могла сказать, какого они цвета, настолько они были тёмными.

— Как для вас звучит пятьдесят? — спросил он.

Он достал из кармана комбинезона пачку жевательного табака и засаленным перочинным ножом отрезал верхушку. Ким не могла сказать наверняка, но могла поклясться, что видела, как сок из табака двигался и медленно стекал по плоской поверхности лезвия, прежде чем он убрал его.

— Я не думаю, что вы взяли бы дебетовую карту, не так ли?

Мужчина рассмеялся.

— Нет, мэм… У меня нет возможности продавать таким образом.

Ким открыла сумочку и достала бумажник.

— Боюсь, у меня есть только… давайте посмотрим… двадцать восемь долларов наличными.

Мужчина не стал торговаться или спорить.

— Продано! — он протянул грязную руку и выхватил купюры из её рук. — Я загружу её в ваш грузовик, — он поднял дерево и направился к кузову их машины.

Ким посмотрела мимо старого Ford и увидела вдалеке знак… знак, мимо которого ни у кого не хватало смелости проехать. Нет, если они верили старым сказкам, которые рассказывали в Пайксвилле с тех пор, как она себя помнила.

Чувство страха охватило её, и она чуть не сказала: «Нет, подождите!», но она этого не сделала. Это была самая красивая ёлка, которую они встречали за весь день, и они хотели забрать её домой и украсить, прежде чем позвонить по скайпу старшему сержанту Нику Балларду в 21:00 по центральному времени, 05:00 по кувейтскому времени.

Когда мужчина закрепил дерево в кузове, он направился обратно к своему грузовику и небольшому придорожному участку деревьев.

— Спасибо! — Ким окликнула его. — И счастливого Рождества!

Он повернулся и блеснул своей нервирующей кривой улыбкой.

— Да, мэм. Весёлого Рож… — на его лице отразилось страдальческое выражение, как будто он поймал себя на том, что не может произнести эти слова. — Э-э-э, хорошего настроения.

Они забрались в кабину Dodge, развернулись посреди шоссе и поехали домой. Уезжая, все трое не могли не бросить взгляд в зеркало заднего вида на торговца деревьями на обочине дороги.

— Он точно был странным! — сказал Дэнни сзади, закатывая глаза.

— Нехорошо так говорить о незнакомцах, — упрекнула его мать. — Помни, ты не должен судить о книге по её обложке.

Холод пробежал по её затылку; то ли от декабрьского холода, то ли ещё от чего, она не могла сказать. Она оглянулась и увидела, что Джордан так же напугана, как и она.

— Но я скажу одно. Если бы тот человек сзади был книгой… она, вероятно, была бы написана Стивеном Кингом.

Когда они вернулись домой, они пронесли большое дерево через двери патио, потому что оно было слишком объёмным, чтобы пройти через дверь подсобного помещения в задней части дома. Подставка для ёлки уже стояла рядом с камином. С некоторым усилием Ким и Джордан перевели большую ель в вертикальное положение, несколько раз чуть не потеряв равновесие. Затем они вставили её в воротник подставки, а Дэнни плотно закрепил её на месте с помощью винтовых язычков.

Всё время, пока они были заняты работотй, они не заметили, что их рыже-полосатый Крошка Пит сидел на спинке дивана и подозрительно разглядывал их и их новую покупку. Обычно кот был занят выражением своего любопытства во время таких проектов, раздражающе пробираясь между их ногами, пока они работали, и вообще доставлял собой неудобства. Но не в этот раз. Он просто присел на спинку дивана и не сводил своих зелёных глаз не с семьи Баллард, а с большого дерева, которое они принесли домой.

— Хорошо, — сказала Ким. — Развяжем её!

Джордан взяла ножницы, которые они достали из ящика кухонного инвентаря, и перерезала толстую бечёвку, связывающую ветки вместе. С каждым надрезом пышные зелёные ветки раскрывались и вставали на свои места. Когда она закончила, они отступили и стали любоваться большой елью.

— Ух ты! — сказала подросток. — Это должно быть самое красивое дерево, которое у нас когда-либо было.

Ким согласилась.

— Оно очень красивое.

Она была намного больше и пышнее, чем казалась, когда они купили её у странного человека с пикапом. Она была не менее восьми футов в высоту, всего в нескольких футах от стропил соборного потолка гостиной. И это был самый тёмный, самый насыщенный оттенок зелёного, который они когда-либо видели.

— Только понюхайте! — сказал Дэнни.

Мальчик был прав. Запах был сильнее, чем у большинства вечнозелёных растений, украшавших их дом. У него был своеобразный землистый, почти чарующий запах, который напомнил Ким о древних временах и забытых местах. Она всегда была поклонницей «Хоббита» и «Властелина колец», поэтому не считала странным, что аромат вызывает в воображении такие образы.

Внутренняя ветвь, казалось, сдвинулась и встала на место, отчего дерево слегка вздрогнуло.

Крошка Пит выгнул свою полосатую спину и зашипел, почти защищаясь.