Маршал Конев: мастер окружений

В результате разгрома противника в районе Львова, а также освобождения Перемышля войска группы армий «Северная Украина» оказались расколотыми на две части: 4-я танковая армия откатывалась к Висле, 1-я немецкая танковая армия и 1-я венгерская армия отходили к Карпатам. Разрыв между ними достигал до ста километров. В него по решению маршала Конева устремились конно-механизированная группа генерала СВ. Соколова, соединения 13-й армии. Оценив сложившуюся обстановку, Ставка ВГК отдала указание: сосредоточив основные усилия фронта на сандомирском направлении, стремительно выйти к Висле и форсировать ее[71]. Для реализации этого замысла командующий войсками фронта перегруппировывал на северо-запад 1-ю и 3-ю гвардейские танковые армии. В последних числах июля их соединения совместно с 13-й армией приступили к форсированию одной из крупнейших в Европе водных преград.

Стремительное выдвижение войск правого крыла фронта к Висле, форсирование ее с ходу и захват плацдарма в районе Сандомира имели большое оперативное значение — противник лишился выгодного оборонительного рубежа, а советские войска получили возможность дальнейшего наступления в Польше. Это понимало и немецкое командование. В течение августа находившиеся на плацдарме соединения фронта отразили контрудары четырнадцати дивизий противника, в том числе семи танковых и моторизованных, подбив и уничтожив около трехсот танков и штурмовых орудий врага. Попытка генерала Йозефа Гарпе, командующего группой армий «Северная Украина», остановить продвижение советских войск перегруппировкой на это направление дополнительно трех дивизий и четырех бригад штурмовых орудий парировалась вводом в сражение по решению Конева 5-й гвардейской армии. Кроме того, он отдал указание о перегруппировке на сандомирский плацдарм четырех зенитно-артиллерийских дивизий, до десяти отдельных зенитно-артиллерийских полков, а также о перебазировании двух истребительных авиационных дивизий. В результате резко снизилась активность вражеской авиации.

Введенная в сражение 5-я гвардейская армия генерала А. С. Жадова в течение трех последующих суток разгромила контрударную группировку противника в составе трех танковых и двух пехотных дивизий, отбросила врага от переправ у Баранува и Коло в южном направлении, значительно расширив сандомирский плацдарм[72]. Тем временем соединения центра и левого крыла фронта вышли на рубеж Щецин, Кросно, обеспечив последующее наступление советских войск на Краков и в Карпаты.

29 августа Львовско-Сандомирская операция завершилась. Войска 1-го Украинского фронта освободили западные области Украины и юго-восточные районы Польши. Были возвращены имеющие большое экономическое значение Львовский и Дрогобычский промышленные районы с крупными административными центрами Львов, Дрогобыч и Борислав.

Подводя итоги Львовско-Сандомирской операции на конференции руководящего состава 1-го Украинского фронта в сентябре 1944 года, маршал Конев особо отметил, что в ней участвовали с обеих сторон около 1,8 миллиона человек, свыше 20 тысяч орудий и минометов, 3,1 тысячи танков и самоходных орудий, более 3,5 тысячи самолетов. За время боевых действий советские войска нанесли поражение главным силам группы армий «Северная Украина», в составе которой принимали участие свыше 56 дивизий, в том числе десять танковых и моторизованных и шесть пехотных бригад. Восемь ее дивизий были уничтожены, а тридцать две потеряли от 50 до 70 процентов личного состава. Важнейшим оперативно-стратегическим итогом операции стало сокрушение вражеской обороны на Висле, форсирование этой водной преграды на фронте 75 км и захват крупного плацдарма в районе Сандомира, с образованием которого были созданы предпосылки для нанесения ударов на силезском направлении. Существенная особенность операции заключалась и в том, что цель достигалась усилиями одного фронта.

Подвиг воинов 1-го Украинского фронта был высоко оценен советским правительством. За отличное выполнение задач, проявленное при этом мастерство, доблесть и мужество 325 соединений и частей были награждены боевыми орденами, 228 — получили почетные наименования, более 123 тысяч воинов отмечены орденами и медалями, а 160 — удостоены звания Героя Советского Союза. Среди них был и командующий войсками фронта Маршал Советского Союза И. С. Конев. Полковники И. И. Якубовский, B. C. Архипов, майор А. В. Ворожейкин были награждены второй медалью «Золотая Звезда», а прославленный летчик полковник А. И. Покрышкин получил эту высокую награду в третий раз.

В последний день августа Иван Степанович Конев получил письмо от Председателя Президиума Верховного Совета СССР М. И. Калинина. «За образцовое выполнение боевых заданий Верховного Главнокомандования на фронте борьбы с немецкими захватчиками, проявленные при этом отвагу и геройство, — писал он, — Президиум Верховного Совета СССР Указом от 29 июля 1944 года присвоил Вам звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Успешное завершение Львовско-Сандомирской операции свидетельствовало о возросшем уровне военного искусства командующих и командиров штабов всех степеней. В операции нашли отражение многие черты стиля руководства маршала Конева: массирование сил и средств на избранных для главных ударов направлениях, решительность и целеустремленность в достижении поставленных задач, быстрая реакция на все изменения обстановки, многообразие форм ведения боевых действий с применением широкого маневра, особенно танковыми войсками.

В последних числах августа 1944 года Ставка ВГК дала указания войскам 1-го Украинского и 4-го Украинского фронтов о подготовке и проведении наступательной операции в Чехословакии, нанося главный удар на стыке этих фронтов в общем направлении на г. Прешов с целью прорыва обороны противника в Восточных Карпатах, преодоления перевалов и соединения со словацкими повстанцами. Войскам 2-го Украинского фронта ставилась задача овладеть Трансильванскими Альпами и этим оказать помощь войскам 4-го Украинского фронта в преодолении Карпат, овладении районом Ужгород, Чоп, Мукачево.

Ранним утром 1 сентября командующий войсками 1-го Украинского фронта принял группу офицеров словацкой армии во главе с начальником оперативного отдела штаба Восточно-Словацкого корпуса полковником В. Тальским, который сообщил о начавшемся восстании в Словакии, о плане присоединения к восставшим словацкой регулярной армии. Оценив создавшуюся обстановку и обменявшись мнением с командующим 4-м Украинским фронтом генералом И. Е. Петровым, маршал Конев направил Верховному Главнокомандующему донесение. В нем отмечалось, в частности, что «для соединения со словацкими частями и партизанским движением Словакии, если будет ваше решение, целесообразно было бы провести совместную операцию левым флангом 1-го Украинского фронта и правым флангом 4-го Украинского фронта… 1-й Украинский фронт может привлечь для этого четыре стрелковые дивизии 38-й армии и 1-й гвардейский корпус. Направление удара — Кросно, Дукля, Тылява. На этом же направлении желательно привлечь и 1-й чехословацкий корпус. Операцию можно начать через семь дней»[73].

Ставка ВГК, рассмотрев предложения Военного совета фронта, одобрила их и утвердила отработанный к 3 сентября штабом план наступательной операции. Ее целью определялся выход на словацкую границу и соединение с повстанцами. Основная роль во фронтовой операции отводилась 38-й армии генерала К. С. Москаленко. Членом Военного совета армии был генерал А. А. Епишев, штаб армии возглавлял генерал В. Ф. Воробьев.

Обстановка в связи с восстанием в Словакии требовала подготовить операцию в короткие сроки. В то же время армия нуждалась в отдыхе и пополнении — позади были полтора месяца напряженных боев. Была и еще одна сложность — советским войскам предстояло наступать через Восточные Карпаты, представлявшие собой горную цепь высотой до 700 м, протянувшуюся с северо-запада на юго-восток. Противник подготовил к этому времени две полосы. Первая полоса состояла из двух позиций, включавших систему опорных пунктов, оборудованных на выгодных в тактическом отношении высотах и в населенных пунктах. Ее занимали три пехотные дивизии 1-й немецкой танковой армии. Широко использовались противником минно-взрывные заграждения, «сюрпризы» из мин и фаустпатронов.

Эти особенности наложили существенный отпечаток на работу Военного совета фронта, командующего и штаб 38-й армии. По решению маршала Конева на усиление армии передавались 25-й танковый и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса, 1-й Чехословацкий армейский корпус, 17-я артиллерийская дивизия прорыва, несколько отдельных артиллерийских и две танковые бригады. Для поддержки армии выделялись истребительный и штурмовой авиационные корпуса. В каждой дивизии первого эшелона формировалось по два штурмовых батальона. Они усиливались танками непосредственной поддержки пехоты. Большое внимание было уделено организации огневого поражения доведением плотности орудий и минометов до 200 единиц на 1 км участка прорыва и выделением армии почти трех боекомплектов снарядов и мин. Характерно, что основная масса артиллерии сосредоточивалась в полковых и дивизионных артиллерийских группах, что должно было обеспечить самостоятельность действий частей и соединений, столь необходимую при наступлении в горно-лесистой местности.

Огромную по масштабам и содержанию деятельность в короткий период подготовки к операции развернули политсостав, партийные и комсомольские организации под руководством начальника политического управления фронта генерала С. С. Шатилова.

Операция началась 8 сентября. Ранним утром на НП армии выехали И. С. Конев, К. С. Москаленко и А. А. Епишев. Погода благоприятствовала действию авиации и артиллерии. Артиллерийская и авиационная подготовка началась в намеченное время и продолжалась 2 часа 5 минут. Прорыв обороны противника в первый день операции прошел успешно. Войска продвинулись на главном направлении на глубину до 14 км.

В центре наступления были прорваны обе полосы вражеской обороны. Это позволило оценивать результаты боевых действий как положительные и обещающие успех.

Однако никакой информации от группы полковника В. Тальского не поступало. Противник же оказывал упорное сопротивление. По решению Конева в сражение вводится 25-й танковый корпус, на направление главного удара перегруппировывается 1-й Чехословацкий армейский корпус.

Но именно в это время в штаб фронта пришло известие от одного из командиров партизанского отряда о трагедии Восточно-Словацкого корпуса. Когда немецкие войска обрушились на словацких повстанцев, его командир генерал Малар бросил подчиненные войска на произвол судьбы, чем не замедлило воспользоваться германское командование и разоружило словацкие дивизии.

Так противнику удалось устранить из замысла маршала Конева на Восточно-Карпатскую операцию одно из важных звеньев, от которого во многом зависел ее успех. Дело в том, что по согласованию руководителей словацкого восстания с командованием Восточно-Словацкого корпуса он должен был захватить важные горные перевалы и обеспечить проход через них советских войск. Сейчас же для вражеского командования создалась возможность перегруппировать в полосу 38-й армии дополнительные силы. Это были части 78-й пехотной дивизии, отдельный армейский штурмовой полк. На марше находились также 8-я танковая и 101-я горнострелковая дивизии. Завершала сосредоточение 357-я пехотная дивизия. Учитывая происшедшие изменения в обстановке, командующий войсками фронта передал из фронтового резерва 38-й армии 4-й гвардейский танковый корпус. Несмотря на это, противник за счет подходивших соединений уже достиг равенства в силах, а в танках и пулеметах превосходил советские войска более чем в два раза.

Развернулись тяжелые бои. Противник контратаками пытался восстановить утраченные позиции. Темпы наступления резко снизились. Тогда маршал Конев, который, как отмечает К. С. Москаленко, «большую часть времени находился в нашей армии и хорошо видел всю сложность обстановки»[74], принимает смелое решение — он переносит главный удар на левый фланг армии, где оборона противника, по оценке разведки, была слабее. Во исполнение этого решения в армию из резерва фронта включались 31-й танковый корпус, 14-я гвардейская и 359-я стрелковые дивизии, 37-я истребительно-противотанковая бригада. К 18 сентября на левом фланге армии была создана группировка в составе двух танковых и стрелкового корпусов. Она получила задачу прорваться через горный проход южнее Сенява, наступать во фланг и тыл дуклинской группировке врага. Днем раньше Конев и Москаленко выехали в район предстоящих действий, чтобы помочь командирам соединений организовать бой, согласовать их усилия с огнем артиллерии и ударами авиации.

В первый же день наступления на новом направлении оборона врага была прорвана. Танкисты по узкому горному проходу вышли в глубь немецкой обороны, вынудив противника начать отход с дуклинского рубежа. 20 сентября 4-й гвардейский танковый корпус подошел к Дукле. Одновременно перешел в наступление 1-й Чехословацкий армейский корпус, в составе которого вместе с чехами и словаками сражались пятьсот советских офицеров, сержантов и рядовых бойцов. В донесении Военному совету 1-го Украинского фронта начальник политуправления генерал-лейтенант С. С. Шатилов сообщал: «6 октября в 8 часов утра части генерала Свободы совместно с 67-м стрелковым корпусом Красной Армии овладели Дуклинским перевалом и, продвигаясь дальше на юг, заняли село Выжни Комарник…»[75].

Первый этап Восточно-Карпатской операции завершился. Освободив значительную часть Словакии и оттянув на себя около восемнадцати дивизий противника, советские войска оказали прямую помощь Словацкому национальному восстанию. Они нанесли поражение крупной вражеской группировке — многие дивизии армейской группы «Хейнрици» были разбиты, и их остатки сведены в боевые группы. Противник вынужден был ввести в сражение в полосе 38-й армии около 18 дивизий, в том числе те, которые могли быть использованы для подавления восстания. Советско-чехословацкие соединения овладели карпатскими перевалами, лишив немцев стратегического рубежа, прикрывавшего Чехословакию с востока.

В конце октября Иван Степанович Конев убыл на командный пункт фронта для подготовки Висло-Одерской операции. Ставка ВГК передала 38-ю армию в состав 4-го Украинского фронта. В связи с этим ее командующий генерал К. С. Москаленко отмечает: «…жаль было расставаться со ставшим родным 1-м Украинским фронтом… Маршал И. С. Конев — обладатель богатого опыта планирования и проведения крупных, глубоких фронтовых операций с участием огромных войсковых масс, оснащенных первоклассным вооружением и техникой, полководец большого размаха. У него было чему поучиться и в области практики, и по части теории»[76].

Завершался 1944 год — год, зримо приблизивший Победу русского народа в войне против немецких захватчиков. Год 1944-й стал для маршала Конева периодом его окончательного становления как полководца, военного организатора государственного масштаба. В сражениях на Правобережной Украине, в Львовско-Сандомирской и Восточно-Карпатской операциях ярко проявились лучшие его качества военачальника, обладающего знаниями основополагающих принципов военного искусства и умеющего их творчески применять в конкретных условиях ведения вооруженной борьбы.

Глава пятая

Победный год

В середине ноября 1944 года Иван Степанович Конев был вызван в столицу. Верховный Главнокомандующий в присутствии членов ГКО заслушал доклады командующих войсками 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов маршалов И. С. Конева и Г. К. Жукова. После этого Сталин сформулировал цель предстоящей Висло-Одерской операции — полное освобождение Польши от немецких оккупантов. Она достигалась разгромом группы армий «А» противника, насчитывавшей 560 тысяч человек личного состава, около 5 тысяч орудий и минометов, более 1200 танков и штурмовых орудий, более 600 самолетов и прикрывавшей жизненно важные центры Германии. Решение задачи обеспечивалось нанесением ударов войсками 1-го Белорусского фронта в направлении на Познань, а 1-го Украинского фронта — на Бреслау (Вроцлав). Замыслом стратегической операции предусматривался взлом обороны противника на широком фронте, рассечение его на части с одновременным развитием наступления в высоких темпах на оперативно-стратегическую глубину. Решению задач содействовали войска левого крыла 2-го Белорусского и правого крыла 4-го Украинского фронтов.

Немецкое командование придавало большое значение удержанию крупных промышленных районов Польши. Через Польшу проходил кратчайший путь к центру Германии, а Вислу немцы рассматривали как последний, наиболее выгодный естественный рубеж для организации обороны. Все это заставляло командование вермахта спешно проводить мероприятия по подготовке войск к отражению наступления Красной Армии в Польше.

По данным, известным маршалу Коневу, противник в полосе предстоящего наступления фронтов подготовил семь оборонительных рубежей, эшелонированных на глубину 300–500 км. Никогда еще в ходе Второй мировой войны немецкое командование не создавало столь глубокой, насыщенной инженерными сооружениями обороны. Для повышения ее устойчивости, особенно в противотанковом отношении, широко использовались реки Висла, Бзура, Одер, Нида, Пилица, Варта. В систему оборонительных рубежей включались подготовленные к длительной обороне многочисленные города, такие, как Варшава, Радом, Кельце, Краков, Лодзь, Познань, представлявшие мощные опорные пункты и узлы сопротивления.

Плотным насыщением фортификационными сооружениями отличался вислинский рубеж. Он был занят войсками на глубину до 30–70 км и имел густую сеть траншей, ходов сообщения, противотанковых рвов, проволочных и минных заграждений, блиндажей и огневых позиций. Особые надежды командование вермахта возлагало на Померанский вал и Мезеритцкий укрепленный район, подготовленные вдоль польско-германской границы. Достаточно сильным являлся рубеж обороны и по реке Одер, в систему которого входили модернизированные старинные крепости и узлы обороны Кюстрин, Франкфурт-на-Одере, Глогау (Глогувек), Бреслау (Вроцлав), Ратибор. Предполагалось, что в случае вынужденного оставления позиций на Висле отходившие войска и выдвигаемые резервы будут последовательно занимать следующие оборонительные рубежи. Такой метод ведения обороны должен был, по замыслу немецкого командования, обескровить советские войска и надолго затянуть войну.

Отмеченные особенности в обороне противника предопределили решение маршала Конева на применение сил и средств в операции: восьми общевойсковых, двух танковых и воздушной армий, четырех танковых и механизированных, кавалерийского корпусов, нескольких артиллерийских дивизий и корпусов прорыва. Главный удар наносился с сандомирского плацдарма в полосе сорок километров. Его замыслом предусматривалось также два вспомогательных удара. В главную группировку включались 13, 52 и 5-я гвардейская армии, 4-я и 3-я гвардейская танковые армии. Обеспечение правого ее фланга возлагалось на 3-ю гвардейскую и 6-ю армии, левого — на 60-ю армию. Во втором эшелоне находились 59-я и 21-я армии. Они предназначались для наращивания усилий на главном направлении и при освобождении Кракова. В резерве оставались 1-й гвардейский кавалерийский и 7-й гвардейский механизированный корпуса[77]. Большая первоначальная ширина прорыва, как обоснованно считал маршал Конев, позволяла сразу же привести в движение крупные силы.

Готовя наступательную операцию, командующий войсками фронта серьезное внимание уделял тщательной рекогносцировке местности. Бойцы и командиры с большим уважением относились к тому, что маршал Конев вместе с командармами, командирами корпусов и дивизий часто появлялся на переднем крае. В этом они видели залог успеха операции. «Мы, старшие военачальники, перед наступлением должны весь передний край сами ползком обползать, — учил Конев подчиненных командиров… — Нужно все своими глазами увидеть, взвесить, оценить объекты атаки… Иные говорят, такая черновая работа на местности — дело командиров низшего тактического звена. Чепуха, вредная чепуха!.. Визуальная разведка прекрасно сочетается с оперативным искусством»[78].

Другим весьма важным вопросом подготовки операции стала организация огневого поражения противника. Высокая ее эффективность, по глубокому убеждению маршала Конева, в первую очередь создавала условие для достижения цели при прорыве глубоко эшелонированной вражеской обороны. Поэтому после проведенных рекогносцировок Военный совет фронта обстоятельно рассмотрел план артиллерийского наступления. Было решено артиллерийскую подготовку спланировать продолжительностью сто семь минут. За сорок пять минут до ее окончания намечались действия взводов демонстрации атаки, а за пятнадцать минут следовал последний огневой налет. Существенной особенностью графика артиллерийской подготовки стало наличие семиминутного огневого налета, в котором весь огонь обрушивался на артиллерию, минометы и пункты управления противника. Поддержка атаки пехоты и танков предусматривалась двойным огневым валом на глубину до трех километров и сопровождением их последовательным сосредоточением огня на глубину главной полосы обороны. В последующем артиллерия, плотность которой на участках прорыва достигала 230–250 орудий и минометов на 1 километр, должна была обеспечить огнем наступавшие войска на всю глубину операции.

Важные задачи возлагались на авиацию. За два часа до начала наступления она должна была нанести удары по командным и наблюдательным пунктам, а также узлам связи противника с целью нарушения управления его войсками. После этого усилия авиации переключались на поддержку и прикрытие войск при прорыве ими тактической зоны вражеской обороны, обеспечение ввода в сражение танковых армий, сопровождение и поддержку войск при действиях в оперативной глубине. Все вопросы организации авиационного наступления тщательно отрабатывались командующим 2-й воздушной армией генералом С. А. Красовским и его штабом на командно-штабных учениях, штабных тренировках и учениях с боевым бомбометанием.

Исключительно важная задача решалась танковыми объединениями и соединениями фронта. На совещании руководящего состава 3-й гвардейской танковой армии Конев отмечал:

«Командующий армией генерал Рыбалко и начальник штаба генерал Бахметьев уже изложили вам план операции и предполагаемых действий. Вполне согласен с ними… Артиллерию, Павел Семенович, поставьте в голову колонны. Это вопрос принципиальный. Надо, чтобы танки были свободны в своих действиях, а не скованы, не втянуты в бой передовыми силами противника. Если артиллерия будет в голове, она скует действия противника, даст возможность своевременно развернуться нашим танкам, под прикрытием артиллерии они смогут выбрать уязвимый фланг и бить противника по частям. Кроме того, артиллерия, будучи ближе к голове, сможет лучше поддержать своим огнем атаку танков…».

«— Мы с вами стоим на пороге… Германии. Необходим еще один прыжок на пути к полной победе. Нам выпала большая честь одними из первых ворваться в пределы этой страны. Чем ближе к заветной цели, тем ожесточеннее будет борьба. Задача эта нам по плечу. Наш 1-й Украинский фронт располагает огромной ударной и огневой силой. Танковые армии… механизированные и танковые корпуса… нацелены на запад. Им предстоит вырваться вперед, с ходу захватить водные преграды Ниду, Пилицу, Вислу и Одер, овладеть оборонительными рубежами, крупными железнодорожными узлами Кельце, Радомско, Ченстохова, Краков, парализовать тылы врага, расстроить управление войсками…

— Не ввязывайтесь в мелкие стычки, обходите узлы сопротивления, не задерживайтесь в городах, выходите на оперативные просторы, не оглядывайтесь по сторонам… Танковые войска — это стальная стрела, которая должна успешно проникнуть в глубь Германии»[79].

Командующий войсками фронта, решив дезинформировать противника в отношении действительного сосредоточения войск и направления нанесения главного удара еще 21 декабря 1944 года, приказал «до начала активных действий… создать ложные сосредоточения танковой армии и танкового корпуса на левом крыле фронта, на участке 60-й армии… Силами армии оперативную маскировку провести в самые короткие сроки (не более 5–7 дней), для чего на 2–3 дня привлечь 4-й гвардейский танковый корпус с последующей рокировкой его в район действительного сосредоточения, а также оставлением макетов танков и артиллерии в районах временного расположения этого танкового корпуса. Оперативные маскировочные мероприятия должны отличаться исключительной правдоподобностью, для чего требуется привлечение на короткие сроки танковых соединений, используя попутное их движение. Демонстрация ложных сосредоточений должна быть комбинированной и непосредственно связанной с действительным сосредоточением»[80]. Эти указания маршала Конева легли в основу плана оперативной маскировки фронта, отработанного штабом совместно с командующими родами войск (специальных войск) и начальниками служб.

Прорыв глубоко эшелонированной вражеской обороны предполагал тщательную организацию инженерного обеспечения предстоящих действий. Первостепенная роль в решении этой задачи отводилась начальнику инженерных войск фронта генералу И. П. Галицкому. Строились колонные пути и дороги, оборудовались переправы через Вислу и исходные районы на плацдармах. Готовились подвижные отряды заграждения. Осуществлялись мероприятия по маскировке.

Командующий и штаб фронта много внимания уделяли разведке противника. С этой целью широко применялись ночные поиски, засады, организовывалось круглосуточное наблюдение и подслушивание. В результате на всем участке будущего прорыва для каждого командира батареи и командира роты впервые были изготовлены карты-бланковки с нанесенными на них инженерными сооружениями противника, системой огня и объектами атаки. Разведка в оперативной глубине осуществлялась авиацией и агентурой. Чтобы исключить проведение артиллерийской и авиационной подготовки по оставленным или слабо укрепленным позициям противника, было решено перед атакой главных сил осуществить разведку боем передовыми батальонами.

«Разведка боем — дело известное и не новое, — подчеркивал Иван Степанович. — Однако мы учитывали, что уже сложился известный шаблон, к которому противник привык и против которого нашел «противоядие». Шаблон заключался в том, что разведку боем проводили обычно за сутки до наступления… На этот раз мы решили поступить иначе… Нанести по неприятелю короткий сильный артиллерийский удар, сразу вслед за этим бросить в разведку боем передовые батальоны и, если обнаружится, что противник остался на месте, не оттянул свои войска, тут же обрушиться всей мощью артиллерии на неприятельские позиции»[81].

В итоге напряженной работы командования, военных советов и штабов, объединений, соединений и частей наступление было тщательно спланировано и подготовлено. «Создается полная уверенность, — докладывал маршал Конев в Ставку ВГК, — что боевые задачи войсками будут успешно решены»[82].

По плану Ставки ВГК переход фронтов в наступление был определен на 20 января. Учитывая, однако, сложное положение союзников на Западе, где немецкое командование проводило Арденнскую наступательную операцию с целью нанести поражение американо-английским войскам и изменить обстановку в Западной Европе, советское Верховное Главнокомандование по просьбе Уинстона Черчилля дало указание фронтам ускорить подготовку операции.

«…Пришло и 12 января 1945 года. С ночи я выехал на плацдарм, на наблюдательный пункт фронта, — вспоминал спустя годы командующий. — Помимо естественного желания видеть своими глазами начало наступления я приехал на наблюдательный пункт фронта и для того, чтобы на месте принять необходимые решения… Могла возникнуть ситуация, при которой мне, как командующему фронтом, пришлось бы принимать срочные решения, желательно с проверкой на местности, чтобы тут же… дать соответствующие указания»[83].

В 5 часов передовые батальоны стрелковых дивизий после 15-минутного огневого налета внезапно атаковали противника. Они уничтожили его боевое охранение и овладели первой, а в некоторых местах и второй траншеей. Встретив упорное сопротивление вражеских войск, батальоны закрепились. Свою задачу они выполнили: уточнили расположение основных опорных пунктов и артиллерийские позиции противника, что позволило внести коррективы в план артиллерийской подготовки. В 10 часов по вражеским войскам и укреплениям тысячи орудий и минометов открыли ураганный огонь, который продолжался около двух часов. Из-за ограниченной видимости авиацию использовать не удалось. Артиллерийская же подготовка атаки главных сил фронта отличалась высокой эффективностью. Противник понес огромные потери. Управление его войсками нарушилось. Захваченный в плен командир полка 304-й пехотной дивизии на допросе показал: «Я был поражен тем, как точно русские знали расположение штабов, командных и наблюдательных пунктов. Мой полк был полностью парализован»[84].

Перешедшие в наступление соединения ударной группировки фронта, поддержанные двойным огневым валом, к середине дня овладели двумя позициями главной полосы обороны. Однако в дальнейшем темп наступления замедлился. Противник оказывал отчаянное сопротивление. Чтобы быстрее завершить прорыв вражеской обороны, маршал Конев решил ввести в сражение 4-ю и 3-ю гвардейскую танковые армии, а также 25, 31 и 4-й гвардейский танковые корпуса. Танковые армии и корпуса, имевшие более двух тысяч танков и самоходно-артиллерийских установок, увеличили силу удара. Сломив сопротивление врага, войска фронта прорвали его оборону на 35-километровом участке и к исходу дня продвинулись в глубину до двадцати километров. По мере улучшения погоды вступала в сражение 2-я воздушная армия. В этот день она совершила почти пятьсот самолетовылетов.

Командование вермахта, стремясь не допустить продвижения советских войск, предприняло контрудар силами 24-го танкового корпуса из района севернее Хмельника. Маршал Конев возложил задачу его отражения на 4-ю танковую и 13-ю армии. С утра 13 января развернулось ожесточенное встречное сражение. В напряженных боях соединения двух армий, действуя согласованно и решительно, нанесли поражение танковым дивизиям противника, отбросив их к исходу дня в район Кельце. Утром следующего дня главные силы ударной группировки при активной поддержке фронтовой авиации развернули преследование противника.

Глубокий прорыв советских войск на направлении действий соединений 1-го Украинского фронта и начавшееся 14 января наступление войск 1-го Белорусского фронта поставили немецкие войска, оборонявшиеся вдоль Вислы, перед угрозой окружения. Командующий 4-й танковой армией генерал Ф. Грезер отдал приказ об отводе 42-го армейского корпуса, усилив сопротивление в районе Кельце с целью прикрытия его отхода. Разгадав замысел противника, маршал Конев приказал генералу Д. Д. Лелюшенко, совершив марш, обойти Кельце с юго-запада. Крупный промышленный и административный центр Польши был освобожден, противник разбит и обращен в бегство. Особенно отличились в этих боях 62-я гвардейская танковая бригада под командованием полковника С. А. Денисова, сформированная в 1943 году из добровольцев Пермской области, и 200-я легкая артиллерийская бригада, которой командовал со дня ее формирования и до конца войны полковник И. Н. Козубенко. Командирам обеих бригад здесь же, на поле боя, командующий войсками фронта И. С. Конев вручил награды — ордена Красного Знамени.

Вместе с 4-й танковой армией 13-я армия, совершив за два дня наступления сорокакилометровый бросок, к исходу 17 января форсировала Пилицу — заранее подготовленный рубеж, где противник пытался остановить наступление советских войск. Используя успешные действия 3-й гвардейской танковой армии, 52-я и 5-я гвардейская армии освободили Радомско и Ченстохову. Быстрое продвижение наступавших войск зачастую не оставляло немцам времени разрушать города, заводы и фабрики — в Ченстохове продолжали работать электростанции и водопровод. Сохранился благодаря своевременно принятым мерам саперами фронта и знаменитый Ясногурский монастырь. Польское население в целом приветливо относилось к своим освободителям. В Ченстохове встреча даже переросла в митинг, на котором присутствовало до 20 тысяч жителей[85].

3-я гвардейская и 6-я армии, преследуя 42-й армейский корпус противника, 18 января соединились с войсками 1-го Белорусского фронта. Учитывая возможность выхода противника из островецкого выступа на реку Пилица, маршал Конев приказал командующему 4-й танковой армией одним корпусом отрезать врагу пути отхода. К 4 часам приказ был выполнен. Разгромив штаб вражеского корпуса, советские танкисты пленили многих его офицеров, в том числе начальника штаба, а польские партизаны во взаимодействии с советскими войсками взяли в плен командира корпуса генерала пехоты Германа Рекнагеля. Полному разгрому подверглась также 10-я немецкая моторизованная дивизия.

Ожесточенные бои шли и на краковском направлении. Командование вермахта предпринимало все меры для организации обороны Кракова, прикрывавшего пути в Силезский промышленный район. 59-я и 60-я армии, отражая контратаки противника, к исходу 17 января вышли на дальние подступы к городу. Еще 15 января южнее Ясло перешли в наступление войска 4-го Украинского фронта. Противник оказал упорное сопротивление, но соединения 38-й армии под командованием генерала К. С. Москаленко прорвали его оборону и начали охватывать правый фланг 17-й армии. Под ударами двух фронтов, опасаясь окружения, противник вынужден был отойти.

За первые шесть дней наступления войска 1-го Украинского фронта разгромили основные силы 4-й немецкой танковой армии и во взаимодействии с 4-м Украинским фронтом нанесли серьезное поражение 17-й армии врага. На направлении главного удара ближайшая задача была выполнена на четыре-пять дней раньше намеченного срока.

18 января войска ударной группировки 1-го Украинского фронта продолжали стремительное преследование противника. Маршал Конев потребовал от них помешать врагу закрепиться на польско-германской границе, форсировать реку Одер северо-западнее Бреслау. К исходу следующего дня 3-я гвардейская танковая, 5-я гвардейская и 52-я армии передовыми частями пересекли границу. Тем временем командование вермахта перегруппировало сюда часть свежих сил. Из Карпат прибыли две дивизии, а из Германии — одна пехотная. С западного фронта двигались две пехотные дивизии.

Германское командование стремилось во что бы то ни стало удержать Силезию — мощную военно-промышленную базу. Здесь было сосредоточено до двенадцати пехотных и танковых дивизий. На подступах к Силезскому промышленному району разгорелись напряженные бои, в результате чего продвижение армий левого крыла 1-го Украинского фронта резко замедлилось. В создавшейся обстановке командующий фронтом решил ударом 3-й гвардейской танковой армии в тыл силезской группировки сломить ее сопротивление. В ночь на 21 января армия была повернута на юг в направлении на Оппельн (Ополе), чтобы во взаимодействии с 5-й гвардейской армией уничтожить противника между Одером и Ченстоховой, обеспечить выход советских войск на левый берег Одера. Нанеся стремительный удар вдоль его правого берега, 3-я гвардейская танковая армия 23 января овладела Оппельном. Появление советских танков в глубоком тылу ошеломило противника, и он начал поспешно отходить. 5-я гвардейская армия вышла на Одер южнее Бреслау. К реке выдвинулась и 52-я армия. На следующий день передовые отряды 4-й танковой армии тоже вырвались к Одеру и приступили к его форсированию севернее Бреслау. Тем временем соединения 59-й и 60-й армий подходили к Кракову. С наблюдательного пункта командующего 59-й армией генерала И. Т. Коровникова маршалу Коневу открывался вид на этот древний, красивейший город Польши. Оценив вместе с командующим армией обстановку, он принял решение направить 4-й гвардейский танковый корпус в обход Кракова с запада. В сочетании с действиями 60-й армии, выходившей в это время к юго-восточным и южным окраинам города, этот маневр грозил вражескому гарнизону окружением.

«Для нас было самым важным добиться стремительности действий войск, — отмечал на разборе проведенной операции Конев. — Мы хотели освободить Краков, не допустив разрушения его зданий и улиц. Поэтому командование фронта отказалось от ударов артиллерии и авиации по городу, но укрепленные подступы к городу, на которые опиралась вражеская оборона, в то утро подверглись сильному артиллерийскому огню».

Угроза окружения, созданная стремительными действиями 4-го гвардейского танкового корпуса, надежное огневое поражение вражеской обороны парализовали решимость противника удерживать город. Он начал отход по единственной дороге на юг, в горы. Здесь его встретили огнем танкисты генерала П. П. Полубоярова. Летом 1942 года он руководил бронетанковыми и механизированными войсками Калининского фронта, а с августа того же года возглавлял 17-й танковый корпус, в январе 1943 года ставший гвардейским. Корпус участвовал в контрнаступлении под Сталинградом, в битве под Курском, в Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской и Карпатско-Дуклинской операциях. Пришел день, когда танкисты — герои Сталинграда вступали в древнюю столицу Польши.

Освобождение Кракова открыло путь в Верхнюю Силезию. Продолжая наступление, 59-я и 60-я армии охватили Силезский промышленный район с юга, 21-я армия совместно с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом обходила его с севера. 27 января над силезской группировкой противника нависла успешно перегруппировавшаяся 3-я гвардейская танковая армия.

Конев выехал в тот же день на командный пункт генерала Рыбалко. Сейчас создавалась реальная возможность завершить окружение врага и уничтожить его в очередном котле. Но указание Ставки было ясным — взять Силезский промышленный район, не допустив его разрушения, т. е. придется выпустить немецкие войска из полуокружения и добить их в открытом поле. Нелегко было ему, профессиональному военному, отказаться от того, к чему стремится любой военачальник и командир, — окружить и уничтожить врага. Это было трудное психологическое состояние. Положение усугублялось тем, что 3-ю гвардейскую танковую армию необходимо было еще раз поворачивать на новое направление, изменяя ей боевую задачу. И Конев принял решение для сохранения Силезского промышленного района выпустить из него немецкую группировку. Тогда же командующему 3-й гвардейской танковой армией был отдан приказ изменить направление удара. Под сильным натиском советских войск с фронта немцы были вынуждены поспешно отходить. Преследуя противника, соединения фронта 28 января овладели центром Верхней Силезии городом Катовице, а затем в лесах уничтожили отошедшие вражеские войска. «Второй Рур», «кочегарка и кузница фатерланда», как его именовали в Германии, Силезский промышленный район был в руках русских воинов.

Выходом войск к Одеру, овладением оперативными плацдармами на этой крупнейшей водной преграде Европы севернее и южнее Бреслау 3 февраля завершилась Сандомирско-Силезская наступательная операция 1-го Украинского фронта — составная часть Висло-Одерской стратегической наступательной операции, ходе которой тридцать пять вражеских дивизий были уничтожены, а двадцать пять потеряли от 50 до 70 процентов своего состава. В плен были взяты 147 400 немецких солдат и офицеров, захвачено около 14 тысяч орудий и минометов, до 1400 танков и штурмовых орудий.

Противник вынужден был перегруппирован Польшу около 40 дивизий с Запада, из глубины Германии и с других участков советско-германского фронта. «В этом наступлении в Польше… русское командование особенно искусно использовало имеющиеся силы», — отмечал верховный главнокомандующий экспедиционными силами союзников в Европе Дуайт Эйзенхауэр[86]. Премьер-министр Великобритании в послании Сталину писал: «Мы восхищены вашими славными победами над общим врагом и мощными силами, которые Вы выставили против него. Примите нашу самую горячую благодарность и поздравление по случаю исторических подвигов»[87]. Особую признательность Красной Армии выражал польский народ. На митинге в освобожденном Катовице И. С. Конев говорил: «Мы, воины 1-го Украинского фронта, стали участниками исторических событий возрождения Польши».

В первых числах февраля, когда на правом крыле фронта шли ожесточенные бои по уничтожению окруженной двадцатитысячной группировки противника южнее Рюттцена, Военный совет 1-го Украинского фронта приступил к подготовке Нижне-Силезской наступательной операции. Ее цель — выход на рубеж реки Нейсе, чтобы занять выгодные исходные позиции для последующих ударов на берлинском, дрезденском и пражском направлениях. Командующий понимал, конечно, что войска фронта, ослабленные в предшествовавших боях, испытывали значительные трудности — коммуникации оказались растянутыми более чем на пятьсот километров. Однако обстановка настоятельно требовала продолжения активных боевых действий — нельзя было допустить, как отмечал И. С. Конев, выступая на Военном совете, чтобы отходящие войска 4-й танковой и 17-й полевой армий, а также армейской группы «Хейнрици», насчитывавшие в общей сложности более тридцати дивизий, создали подготовленную в инженерном отношении оборону.

По плану, представленному на утверждение в Ставку ВГК, предусматривалось на направлении главного удара сосредоточить максимум имевшихся сил и средств. Чтобы достичь в столь сложных условиях обстановки сильного первоначального удара, Иван Степанович решил иметь один оперативный эшелон. Все армии, за исключением 13-й, также строились в один эшелон. Одноэшелонный боевой порядок имело большинство стрелковых корпусов. Районы сосредоточения танковых армий назначались за стрелковыми соединениями, в полосах которых они готовились к совместному прорыву вражеской обороны. В последующем на танкистов возлагалась задача развития успеха в оперативной глубине. Наносимый удар севернее и южнее Бреслау преследовал цель окружить этот сильно укрепленный город, в последующем уничтожить его гарнизон.

После произведенной перегруппировки войск утром 8 февраля объединения правого крыла фронта начали операцию. Противник встретил наступавших организованным огнем. Борьба приняла напряженный характер. Соединения 3-й гвардейской армии по приказу Конева обходным маневром окружили город-крепость Глогау (Глогувек), численность гарнизона которого составляла около восемнадцати тысяч человек, Оставив часть сил для его блокады, армия развивала наступление в северо-западном направлении и вышла на правый берег реки Бобер (Бобжа). К этому времени соединения 52-й армии освободили Бунцлау, где в 1813 году скончался М. И. Кутузов, и где на обелиске в центре города была высечена надпись: «До сих мест довел князь Кутузов-Смоленский победоносные российские войска… Он спас отечество свое, он открыл путь к избавлению народов…»

Командующий войсками фронта маршал Конев отдал приказ:

«В ознаменование светлой памяти фельдмаршала Кутузова приказываю:

1. Коменданту города Бунцлау учредить почетный караул у памятника фельдмаршалу Кутузову.

2. Всем войсковым частям и отдельным военнослужащим при прохождении мимо памятника фельдмаршалу Кутузову отдавать воинские почести.

3. Приказ зачесть во всех ротах, батареях, эскадронах, эскадрильях, командах»[88].

Продолжая наступать на запад, советские войска оставляли у себя в тылу окруженные группировки противника. Это было новым явлением в советском военном искусстве. В беседе с корреспондентами газет «Правда» и «Красная звезда», встретившими Ивана Степановича на одной из переправ через Одер, маршал так объяснял причины избранной формы борьбы с врагом: «У противника сейчас появилась… новая тактика обороны. Он то ли уже из-за недостатка времени, то ли из-за нехватки сил отказался от строительства укрепленных районов. Даже здесь вот, на Одере, мы не дали ему возможности закончить сплошные, глубоко эшелонированные рубежи. Он теперь, как в средние века, вынужден делать ставку на укрепленные города. На города-крепости с двойными, внутренним и внешним, обводами, и гарнизоны этих городов получают задания ни в коем случае не сдаваться, держаться насмерть. Представляете себе, сколько сил, средств, войск потребовалось бы, чтобы, скажем, штурмовать такой город, как Бреслау?…Так вот на этот яд мы, кажется, нашли хорошее противоядие. Войска обходят эти города, выставив достаточные заслоны, и двигаются дальше. Так гарнизоны выводятся из активной борьбы… Немецкие генералы — люди опытные и хитрые. Атакуя внешнее кольцо, окружающее Бреслау, они делают вид, что хотят выручить его гарнизон. Не в этом, однако, их главная задача. Они хотят связать как можно больше наших войск осадой городов-крепостей, связать нам руки, вымотать нас, а главное — замедлить продвижение в глубь страны. Но мы нынче тоже хитрые. И не пугливого десятка. Мы их блокируем и продвигаемся на запад»[89].

К середине февраля обстановка в полосе наступления, однако, вновь осложнилась. Дело в том, что в связи с поворотом 6-й армии на юго-восток для наступления на Бреслау левый фланг ударной группировки фронта оказался слабо обеспеченным. К тому же нелетная погода сократила возможности использования авиации. Этим воспользовался противник, резко активизировав свои действия. Исходя из создавшихся условий, маршал Конев развернул на юг соединения 52-й армии. Сюда же перегруппировываются 5-я гвардейская армия и 1-й гвардейский кавалерийский корпус. Бросок с разворотом на 180 градусов с запада на восток совершает 3-я гвардейская танковая армия. Способность соединений генерала П. С. Рыбалко к стремительному маневру была известна Коневу по ряду предшествовавших операций, и он был полностью уверен, что за Павлом Семеновичем дело не станет. Действительно, внезапный удар сломил сопротивление немецких соединений. Сорокатысячный гарнизон Бреслау оказался окруженным. Решив эту важную задачу, танковая армия вновь развернулась на запад, начав наступление на герлицком направлении. На 6-ю же армию была возложена блокада и уничтожение окруженной группировки противника[90].

Так благодаря своевременно принятым мерам был достигнут крупный оперативный успех. Наступление в Нижней Силезии завершилось выходом войск к 28 февраля на реку Нейсе. Противник, отброшенный от Одера, лишился важных военно-промышленных районов, снабжавших вермахт боевой техникой, синтетическим горючим и боеприпасами.

16 февраля 1945 года маршал Конев докладывал Верховному Главнокомандующему:

«Первое. Войска фронта, перейдя в наступление, прорвали глубоко эшелонированную оборону немцев, окружили и уничтожили кельце-радомскую группировку противника, овладели Верхне-Силезским промышленным районом, форсировали р. Одер, окружили и блокировали г. Бреслау с его гарнизоном и полевыми войсками… За месяц наступления войска фронта (правое крыло и центр) прошли с напряженными боями до 550 км…

Второе. Учитываем, что:

а) левое крыло фронта сильно отстало, фронт растянулся на 520 км;

б) …войска оторвались от баз снабжения на сотни километров, подвоз боевых видов питания находится на пределе, войскам с большим напряжением подается голодная норма боеприпасов и горючего;

в) войска фронта понесли значительные потери в людях, танках и САУ… стрелковые дивизии в среднем имеют около 4600 человек, танковые войска имеют в строю танков 1289, в среднем и текущем ремонте 529, в капитальном ремонте 597;

г) распутица, лесисто-болотный характер местности стесняют маневр танковых войск;

д) аэродромы раскисли, авиация фронта используется в крайне ограниченных размерах;

е) противник непрерывно усиливается переброской резервов за счет других фронтов.

В связи с этим на ближайший период считаем возможным выполнение фронтом следующих задач:

1. Главной группировкой фронта… выйти на р. Нейсе, овладеть плацдармами на западном берегу и прочно закрепиться; армией Рыбалко овладеть районом Герлиц, подтянуть туда часть армии Жадова и тоже закрепиться.

2. Армиями левого крыла — Гусева, Коровникова, Курочкина, 4 и 31 тк, при содействии части сил армии Жадова, продолжать наступление с целью отбросить противника в Судетские горы…

3. Армией Глуздовского овладеть г. Бреслау.

4. Одновременно подвезти и накопить в войсках боеприпасы, горючее, отремонтировать боевую материальную часть, привести тыл в нормальное состояние…»[91].

Ставка ВГК утвердила план Военного совета фронта. По решению маршала Конева создавались две ударные группировки: оппельнская (северная) и ратиборская (южная). С севера соединения 21-й и 4-й танковой армий получили задачу нанести удар в общем направлении на Нейштадт, где и соединиться с южной группировкой, завершив тем самым окружение противника в оппельнском выступе. 34-й гвардейский корпус 5-й гвардейской армии и 4-й гвардейский танковый корпус должны были наступать в западном направлении. Маршал Конев предусматривал, что с юга соединения 59-й и 60-й армий, а также 7-го гвардейского механизированного корпуса нанесут удар с плацдарма севернее Ратибора навстречу войскам оппельнской группировки и соединятся с последней на третий день операции. 2-я воздушная армия, по замыслу командующего войсками фронта, должна была массированными ударами подавить оборону противника, воспретить подход его резервов, прикрыть наступавшие войска, особенно танковые, с воздуха и обеспечить непрерывную разведку вражеской обороны. В итоге, по решению Конева, в состав ударных группировок включались тридцать одна стрелковая дивизия, более пяти с половиной тысяч орудий и минометов, около тысячи танков и самоходно-артиллерийских установок. Воздушная армия насчитывала почти 1800 боевых самолетов.

Военный совет фронта имел в виду и определенные сложности предстоящего наступления. Численный состав многих стрелковых дивизий был невысок. Обеспеченность войск боеприпасами по отдельным видам артиллерийского вооружения составляла менее одного боекомплекта. В полосе предстоявших боевых действий оборонялась крупная вражеская группировка в составе до 15 дивизий, имевших около полутора тысяч орудий и минометов, ста танков и штурмовых орудий. Здесь же располагались основные оперативные резервы армейской группы «Хейнрици» и группы армий «Центр». Они насчитывали пять дивизий и до 60 отдельных батальонов. Эти силы представляли серьезную опасность при ведении войсками фронта боевых действий в оперативной глубине.

Планируя Верхне-Силезскую операцию, маршал Конев определил направление главного удара северной группировки по наиболее уязвимому месту противника — стыку 17-й армии и армейской группы «Хейнрици». Для достижения быстрого успеха при взломе вражеской обороны он решил сосредоточить в ударных группировках армий большую часть сил и средств; на участки прорыва, составлявшие менее 9 процентов полосы наступления, нацеливалось более половины стрелковых войск, 60 процентов артиллерии, 90 процентов танков и самоходно-артиллерийских установок. Такое распределение сил и средств позволяло на километр участка прорыва иметь в среднем одну стрелковую дивизию, почти 200 орудий и минометов, более 40 танков. На второстепенных же направлениях на дивизию приходилось в среднем до 45 км.

Наступление фронта началось утром 15 марта. Оно развивалось сравнительно медленно. Одной из причин этого явилось массированное применение противником относительно нового и эффективного противотанкового средства — фаустпатронов. Из-за начавшейся распутицы советские танки не могли свободно маневрировать, и вынуждены были продвигаться лишь по дорогам с твердым покрытием. Противник перегруппировал на этот участок фронта моторизованную и танковую дивизии, непрерывно контратакуя соединения фронта. В этих условиях маршал Конев отдал приказ на активизацию ночных действий и поставил задачу командующему воздушной армией с утра 17 марта нанести массированный авиационный удар. В результате к исходу третьего дня операции тактическая зона обороны противника была прорвана.

Днем 18 марта 10-й гвардейский танковый корпус 4-й танковой армии, которым командовал генерал Е. Е. Белов, в районе Нейштадта соединился с 7-м гвардейским механизированным корпусом под командованием генерала П. П. Корчагина. Тем самым был реализован замысел командующего войсками фронта на окружение четырех пехотных дивизий, части сил моторизованной дивизии, нескольких отдельных полков и батальонов врага. Вечером следующего дня, будучи на наблюдательном пункте командующего 21-й армией генерала Д. Н. Гусева, маршал Конев отдал приказ:

«…комбатам, командирам полков и дивизий 21-й армии. Окруженный противник пытается прорваться в направлении Штейнау… До ночи выходящие группы противника уничтожить или пленить. Всем сержантам и офицерам дерзко и смело атаковать врага…»[92]. В итоге 20 марта оппельнская группировка противника была ликвидирована: немцы потеряли убитыми около 30 тысяч человек, 15 тысяч солдат и офицеров сдались в плен. Чтобы ускорить продвижение войск, действовавших против ратиборской группировки, Иван Степанович перегруппировал на это направление часть сил 4-й танковой армии, к этому времени ставшей гвардейской. Ввод в сражение больших масс танков положительно сказался на темпах наступления соединений 60-й армии. Они овладели крупнейшим промышленным центром Верхней Силезии — Ратибором. Противник был отброшен в предгорья Судет. Угроза флангового удара по войскам 1-го Украинского фронта была предотвращена. Германия испытала и крупное экономическое потрясение. С потерей Верхней Силезии она, по заявлению министра вооружения Альберта Шпеера, лишилась четвертой части военного производства.

Силезские операции войск 1-го Украинского фронта стали примером проведения последовательных операций в сложной обстановке несколькими группировками одного фронта после кратковременных оперативных пауз. Фронтовое командование осуществляло крупные перегруппировки соединений и объединений на большие расстояния, а в ходе боевых действий — смелый маневр 5-й гвардейской, 6-й и 3-й гвардейской танковой армиями для окружения немецких войск в Бреслау, 4-й гвардейской танковой армией — для ликвидации войск противника в районе Ратибора.

1 апреля 1945 года командующие войсками 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов были вызваны в Ставку ВГК. На ее заседании присутствовали члены Государственного Комитета Обороны, начальник Генерального штаба и начальник Главного оперативного управления. Дав оценку сложившейся военно-политической обстановке на театрах войны, Верховный Главнокомандующий сделал вывод о необходимости начать в ближайшее время наступление на Берлин. Он потребовал от Г. К. Жукова и И. С. Конева подготовить планы действий войск на берлинском направлении и доложить о них Ставке ВГК.

«Работали мы в Генштабе, — рассказывал Конев, — работал каждый отдельно, но некоторые возникшие и требовавшие согласования вопросы обсуждали вместе с руководящими работниками Генштаба… 2 апреля утром мы явились в Ставку с готовыми для доклада планами. Начальник Генерального штаба А. И. Антонов доложил стратегический замысел Берлинской операции, в соответствии с которым задача разгрома берлинской группировки противника возлагалась на войска 1-го и 2-го Белорусских, 1-го Украинского фронтов во взаимодействии с Краснознаменным Балтийским флотом и авиацией Дальнего действия. После этого был рассмотрен план 1-го Белорусского фронта. Никаких существенных замечаний Сталин не высказал. Потом я доложил план операции 1-го Украинского фронта. По нему тоже не было особых замечаний. Окончательным сроком начала операции было установлено 16 апреля».

Как отмечал Г. К. Жуков, Верховный Главнокомандующий не согласился с одним — разграничительной линией между 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами, обозначенной на карте Генштаба. Он затушевал границу от Нейсе до Потсдама и прочертил линию только до Люббена, что 60 км юго-восточнее Берлина. Тут Сталин указал маршалу Коневу:

«В случае упорного сопротивления противника на восточных подступах к Берлину, что наверняка произойдет, и возможной задержки наступления 1-го Белорусского фронта 1-му Украинскому фронту быть готовым нанести удар танковыми армиями с юга на Берлин»[93].

На следующий день состоялось подписание директивы на операцию войск 1-го Украинского фронта.

«Ставка Верховного Главного Командования приказывает:

1. Подготовить и провести наступательную операцию с целью разгромить противника в районе Котбус и южнее Берлина. Не позднее 10–12 дня операции овладеть рубежом Беелитц — Виттенберг и далее по реке Эльба до Дрездена. В дальнейшем, после овладения Берлином, иметь в виду наступать на Лейпциг.

2. Главный удар силами пяти общевойсковых армий и двух танковых армий нанести из района Трибель в общем направлении на Шпремберг — Бельциг. На участок прорыва привлечь шесть артиллерийских дивизий прорыва, создав плотность не менее двухсот пятидесяти стволов на один километр.