Тайные хроники

Острый обломок впился Быстрову в бок. Сергей осторожно поменял положение и направил глазок телекамеры в центр карьера. На несколько секунд он выпустил из виду стоящего недалеко охранника, целиком сосредоточившись на картине, приближенной телеобьективом. В облаке пыли мелькают мускулистые руки, сжимающие инструмент. Мерно взлетают кирки и, обрушиваясь, откалывают куски камня. Между покрытыми пылью и потёками пота телами рубщиков снуют коренастые фигуры, быстро собирающие сколотую породу в огромные плетёные корзины. Два непрерывных потока текли параллельно навстречу друг другу: снизу вверх карабкались рабы с наполненными доверху корзинами, сверху вниз — опустошившие их в телеги.

Рядом хрустнуло. Сергей мгновенно вскочил. Охранник был уже в двух шагах. Его меч ярко блестел в лучах полуденного солнца.

— Серёга, немедленно уходи! — Услышал Быстров взволнованный голос Винера и представил, как его маленькая фигурка напряжённо застыла перед экраном, заполненным надвигающимся охранником.

— Спокойно, Толя, — ответил Быстров, на голове у меня гермошлем, а комбинезон не пробьёт даже бластер, не то что эта медная ковырялка.

Охранник бросился. Быстров ушёл легко. Он вполне мог обезоружить нападавшего, но решил выждать, посмотреть, что будет, когда охранник поймёт, что противник ему не по зубам. Уходя от бросков и ударов, Сергей увлёкся, он не слушал, что кричит ему Винер…

— Какого чёрта вас понесло в Город? Вы что, не знали, что планета занесена в «Красную книгу»? На Сиреневую посадка запрещена!

— У нас была вынужденная посадка, — вяло ответил Быстров, прислушиваясь к боли в избитом теле: мечи охранников не смогли, конечно, пробить ткань комбинезона, но синяков понаставили.

— Вот и занимались бы ремонтом. Кто просил вас лезть в Город?

Зубов вскочил и забегал по каюте.

— Мы не могли спокойно смотреть, как одна раса поработила другую и нещадно эксплуатирует её, — жестко сказал Быстров. Его зелёные глаза вызывающе блеснули из-под отросших русых кудрей.

— Какая раса? Кого поработили? — Резко остановился Зубов.

— Серёжа ошибся, — прозвучал спокойный голос Винера. — Это одна и та же раса. Просто делают рабов из себе подобных! Фашизм.

— Ты слышишь, Маша? — Засмеялся Зубов, обращаясь к сидящей в углу худенькой женщине. — Оказывается, в Городе процветает фашизм, и мы с тобой его охраняем и защищаем!

Жирные щёки Зубова тряслись, он начал задыхаться.

— Сядь, Паша. — Голос маленькой женщины оказался неожиданно низким. — А вы, герои, может, всё-таки расскажете нам, как всё произошло?

— Когда Сергей начал играть с охранником, он перестал воспринимать окружающее, — начал Винер. — Телекамеру он не выключал, и я видел, как со всей каменоломни сбегаются стражники. Они навалились на него всем скопом. Я не стал ждать конца схватки, прыгнул в вездеход и помчался к карьеру. На экране вездехода, как в калейдоскопе, мелькали руки, мечи, ноги. Когда я подъехал, всё уже было кончено. Сергея спеленали верёвками, бросили на телегу, и шестёрка рабов в окружении охраны повезла его и с десяток покалеченных охранников в Город. Я медленно двинулся за ними. Мне всё время не давала покоя одна мысль.

— Какая? — быстро спросил Зубов.

— Ещё когда я наблюдал на телеэкране карьер, меня поразило одно обстоятельство: все работали без надсмотрщиков! Никто не подгонял рабов, на их телах нет следов побоев, однако все работают в полную силу! И второе: охранник, напавший на Сергея, не издал ни звука, да его бы никто и не услышал в этом адском грохоте. Однако помощь пришла немедленно! И даже конвой из Города. Я понял: аборигены общаются телепатически!

Мы — спасатели, «скорая помощь» Вселенной, поэтому наш вездеход недавно оснастили мыслепередатчиком. Я включил его. Рабы, тащившие повозку, не считали себя рабами! Они были убеждены, что созданы для этого. Охранники, оказывается, не стерегли рабов от побега, а защищали их от нападения диких зверей и захватчиков из соседних Городов. Меня они вообще не воспринимали, так как вездеход экранировал моё биополе, а мыслепередатчик был включен только на приём.

Мы въехали в Город. Я увидел людей-строителей, мусорщиков, пастухов, мясников, охотников. И всех их объединяло религиозное чувство преданности Праматери. Я выудил из мыслей прохожих, что дети живут и воспитываются в специальных домах, из которых они выходят, уже имея определённую раз и навсегда профессию, не зная своих родителей и даже не пытаясь изменить свою судьбу.

В центре Города высится дворец, где под усиленной охраной живёт Праматерь. Индикатор показал, что это здание окружено мощным биополем. Вся жизнь Города подчинена приказам, идущим из этого мрачного дворца. Вы понимаете? Они выращивают из детей живых роботов, мысли и поступки которых постоянно под контролем Праматери! Протест невозможен, ибо робот делает только то, что в него заложено. Если же программа даёт сбой, то бедняга просто гибнет.

— Ну, хватит! — Снова вскочил Зубов. — Вы здесь таких ужасов наговорили, что, я думаю, Маша вся дрожит.

Зубов потёр лысину и неожиданно улыбнулся.

— Честно говоря, вы повторили те же ошибки, что и мы с Машей, когда высадились здесь пятнадцать лет назад. Мы вовремя вас выдернули из Города, нас вот с Машей некому было остановить… Мы тоже ошиблись, приняли жителей Города Сиреневой за разумных существ. Это не так, вернее не совсем так. Вы видели когда-нибудь муравейник?

— Вы хотите сказать?..

— Да. Здесь то же самое. Каждый обитатель Города сам по себе никто, беспомощное животное. И только объединившись, создав коллективный сверхмозг, они создают Города. В центре Города живёт Праматерь. К ней сходятся все нити, она решает, кого выпустят няньки: охранников, строителей или пастухов. Второй десяток лет мы с Машей пытаемся разобраться, как Праматерь программирует своих подданных. Вы ведь видели, они не только профессиональными навыками, но и внешним видом отличаются друг от друга, хотя рождаются совершенно одинаковыми.

Впрочем, я увлёкся, это наши проблемы, мы конфискуем ваш мыслепередатчик, он нам очень пригодится. А вам пора покидать Сиреневую.

— Скажите, — нерешительно начал Быстров, — пятнадцать лет назад…

— Да, — грустно ответил Зубов. — Они захватили Машу. Я был так же молод и горяч, как вы. После гибели Праматери население разбрелось. Тех, кто не попал в лапы хищников, захватили соседние Города. А «освобождённый» нами опустел. Его развалины тут, не далеко…

ВСТРЕЧА. ХХII ВЕК

Председатель: Вы работаете в Космической спасательной службе?

Быстров: Да. Старший спасатель.

Председатель: Класс корабля и состав команды?

Быстров: Двухместный звёздный катер «Смерч». Мой напарник — спасатель первой категории Анатолий Винер.

Председатель: Как вы узнали об аварии на «Сигме»?

Быстров: Мы как раз стартовали с Сиреневой. Только начали подготовку к Д-переходу, как бортовой компьютер сообщил о поступлении SОS. Мы сразу же послали рапорт на Базу об изменении курса и полученном аварийном сигнале.

Председатель: В полученной вами радиограмме указывался характер неисправности на «Сигме»?

Быстров: Нет. Это был просто SОS.

Председатель: Что вы обнаружили на «Сигме»?

Быстров: Командир «Сигмы» Пётр Ярополк лежал в рубке на полу. Он был в состоянии клинической смерти. Десантника Кларка на корабле не оказалось. В каюте Ярополка мы обнаружили Ящера.

Председатель: Что Вы имеете в виду?

Быстров: В каюте был оборудован бассейн. В нём лежало существо, напоминающее мини-тиранозавра. Этакий двухметровый крокодил, передвигающийся на задних конечностях. Мы с Винером назвали его Ящером.

Председатель: Он был жив?

Быстров: Да.

Председатель: Вы просмотрели бортовой журнал «Сигмы»?

Быстров: Журнал не сохранился. Но мы установили, что был Контакт.

Председатель: Вы имеете в виду инопланетный Разум?

Быстров: Да.

Председатель: Поподробнее, пожалуйста.

Быстров: Ярополк был в критическом состоянии. Мы перенесли его на «Смерч» и поместили в медицинский отсек. Им занялся робот-врач. Попутно я дал задание на зондаж мозга Ярополка. Компьютер врача расшифровал биотоки, и мы узнали о Контакте.

Председатель — Горбовскому: «Сигма» — десантный корабль?

Горбовский: Да.

Председатель: Они шли на Контакт?

Горбовский: Нет, это был обычный патруль. Мы не ждали в этом секторе Встречи: он почти полностью изучен.

Председатель — Быстрову: Продолжайте. Как произошла Встреча?

Быстров: «Сигма» шла в обычном пространстве, как вдруг прямо перед ней появился неизвестный корабль. Они чуть не столкнулись. Ярополк испробовал все позывные. Неизвестный не отвечал. Тогда они решили, что корабль мёртв. Кларк попытался проникнуть внутрь неизвестного, и, в конце концов, ему это удалось. Когда он вскрыл рубку, на него бросился Ящер. Кларка спас скафандр: зубы у Ящера не хуже крокодильих. Десантники скрутили эту злую бестию и перенесли её на «Сигму».

Председатель: Они пытались установить Контакт?

Быстров: Да. Ящер с самого начала повёл себя враждебно. Не подпускал к себе людей, старался напасть. Агрессивность его была необьяснима и постоянна. Ни на какой контакт он не шёл. Ярополк и Кларк пришли к выводу, что столкнулись с неизвестной враждебной нам цивилизацией. С их разведчиком. Надо было срочно установить, откуда он прибыл, и предупредить Совет об опасности. Кларк перешёл на корабль Ящера, а Ярополк стал составлять рапорт в Центр.

Председатель — Горбовскому: Вы получили этот рапорт?

Горбовский: Нет.

Быстров: Ярополк не успел его отправить.

Председатель: Старший спасатель Быстров, Вы находитесь в Чрезвычайной Комиссии по Контактам. Прошу воздержаться от реплик. Отвечайте только на вопросы.

Быстров: Извините.

Председатель: Что было дальше?

Быстров: Корабль Ящера неожиданно стартовал в надпространство. «Сигма» была рядом. Удар Д-двигателей пришельца мог испарить её за несколько секунд. Бортовой компьютер вынужден был дать Д-старт и «Сигме». Ярополк был почти расплющен перегрузками. Как перенёс их Ящер, не знаю. Львиная доля запасов энергии «Сигмы» ушла на отражения ударной волны. Броня корабля почти испарилась. Бортовой компьютер успел на остатках энергии вывести корабль в обычный космос и послать SОS.

Председатель: Это всё, что Вы можете сообщить Комиссии?

Быстров: Я доставил на Базу Ярополка и Ящера. Винер остался на «Сигме», ждёт десантников.

Быстров полулежал в кресле, чувствуя, как отступает, смывается напряжение последних дней. Всё-таки великое дело — музыка! Ещё древние заметили её воздействие на человека. Быстров расслабился, на лице появилась лёгкая улыбка, глаза закрылись. Хорошо! Звуки синтезаторов сливаются в мелодию, очищающую мозг от усталости, забот. Можно выбрать и создать любое настроение. Вернувшись из рейса, Быстров ставил всегда одну и ту же кассету: прежде всего надо снять напряжение труда, очистить мозг от лишних очагов возбуждения, успокоиться. Кассету радости Быстров слушал редко: радость приходила сама. Каждое возвращение домой, встреча с Маринкой и Славкой — лучше всяких синтезчувств.

Быстров снял наушники и шагнул в соседнюю комнату. Стеллаж с игрушками, стол с измерительным комплексом и набором микропроцессорных модулей: очередное Славкино увлечение — сборка миникомпьютера. Над столом фотографии Гагарина, Горбовского. А вот и хохочущая Маринка, в купальнике, пытающаяся стащить счастливо визжащего Славку с барахтающегося на мелководье Быстрова. На противоположной стене, как тряпка, болтается распотрошённый экран стереовизора. В углу, на тахте, из-под одеяла торчит сонно посапывающая белобрысая головка.

Быстров сел за рабочий стол и с интересом склонился над разложенными схемами. Всё ясно: опять вышел из строя блок цветности. Ого, а это что такое? Неужели Славка пытается лепить свою собственную схему блока? И это в шесть лет! Пора отдавать его в школу.

— Папка! — Две маленькие тёплые ручки обвились вокруг шеи Быстрова. — Ты когда прилетел?

— Только что, а где мама?

— В Африке, у неё какой-то семинар. А что ты привёз? А когда мы пойдём в зоопарк?

— Я привёз тебе огромного ракопаука с Пандоры. Он в фонотеке слушает запись своих брачных воплей.

— Нет, правда? — Замер Славка. — И я смогу на нём покататься?

— Я пошутил, сынок. — Улыбнулся Быстров, сажая сына на тахту. — Никого там нет. Ракопаука мы с тобой посмотрим в зоопарке. Сегодня же, — прибавил он, видя, как Славка начинает надуваться. — Понимаешь, был очень трудный рейс, пришлось повозиться. Зато теперь у меня две недели отдыха, так что можешь составлять программу путешествия по старушке Земле. С чего начнем, с Африки или Америки?

— С зоопарка! — закричал Славка. — Потом детский городок аттракционов, потом…

— Стоп, стоп, тихо! — Накрывая сына подушкой, засмеялся Быстров. — А как у нас с учёбой?

— Смотри. — Славка спрыгнул с тахты, подбежал к компьютеру. Его проворные пальчики коснулись нескольких клавиш, и на экране появился график успеваемости по изучаемым предметам.

— Ну что ж, молодец, — похвалил Быстров сына. — Материал усваиваешь прочно. Пожалуй, пора тебе определяться. В какую школу ты хотел бы уехать?

— Конечно, в Аньюдинскую!

— Куда хватил! В Аньюдинскую школу мечтают попасть ребята со всей Земли и даже с Венеры. Там учились Геннадий Комов, Поль Гнедых, Александр Костылин, Михаил Сидоров! А ты? Даже стереовизор починить не можешь.

— Вот ещё! — Вспыхнул Славка. — Да я его раз десять чинил. Надоело! Проще переделать весь блок.

— Ладно, не кипятись. Беги умываться.

Быстров проводил улыбкой сына, всем своим видом выражавшего незаслуженную обиду, и вспомнил, как сам в детстве бился со стереоблоком, пока не переделал его по-своему. «Неужели мой отец тоже подсовывал мне в стереовизор заведомо неработоспособный блок?»

— Славка! — закричал Быстров. — Быстренько делай зарядку, под душ — и в зоопарк. Сегодня я разрешу тебе вести птерокар.

Из-за двери донёсся ликующий вопль ракопаука, настигающего добычу. Быстров прошёл на кухню. Набирая на клавиатуре заказ, он решил: день, ну два, он будет развлекать сына всеми благами цивилизации, а потом увезёт его к Сашке, в тайгу, тот давно приглашает. Походят по лесу, грибы, ягоды, ночной костёр на берегу таёжного ручья. А знаменитая Сашкина уха?

Быстров зажмурился, чтобы вид тарелок с заказанным завтраком не спугнул чудное виденье, которое он глушил в себе в фонотеке корабля во время последнего рейса, когда нужно было срочно доставить на Базу полумёртвого Ярополка и пышущего злобой Ящера. Быстров вёл корабль в одиночку, подменить его было не кому.

«Скорая помощь Вселенной» — говорит о нас шеф. Экипажи регулярных рейсов смотрят на спасателей, как на бездельников, десантники — как на аристократов: есть аварийный вызов — лети, нет — наслаждайся жизнью на Земле. В десантники берут не каждого, но мало кто знает, что в спасатели отбор ещё жёстче. По сути дела спасатели — это десантники высшей квалификации и эрудиции.

Сигнал видеофона вывел Быстрова из задумчивости.

— Маринка! — Обрадовался он, включая экран.

— Здравствуй, Серёжа, — улыбнулся Горбовский. — Только что получили весточку с «Сигмы». Винер сообщает, что прибыл Кларк с хозяевами Ящера.

— С какими хозяевами?

— Они испытывали свой первый Д-звездолет. У нас первыми в космос полетели собачки, а у них Ящер. Ну что, будешь отдыхать или повезёшь «собачку» хозяевам?

ПОД КУПОЛОМ СТРАХА

Майкл Беннет подъезжал к родным местам. Вот впереди, у развилки, знакомая с детства бензозаправочная станция Старого Джо. Журналист сбросил скорость, затормозил у колонки. Сколько помнил себя Майк, Дядюшка Джо всегда сидел на потемневшем от времени и мазута крыльце своего дома, вмещавшего под одной крышей спальню самого Джо и салун, где можно хлебнуть виски, купить сигареты, сэндвичи, выпить чашечку кофе.